Часть третья. Нож или револьвер?
7 апреля 2023 г., 11:02
Прошло уже две недели с первой поездки в город. Две недели, как из-под ног Драко выбили почву. Всё, что он знал о жизни маглов — те крупицы — рассыпалось, когда жизнь столкнула с реальностью. Ни черта он не знал: барахтался, как слепой котёнок, в попытках выжить. Прежние претензии Грейнджер о том, что он отвратительно относился к маглорождённым и магическим тварям несколько сбивали с толку, особенно теперь, когда он понял, как здесь обращались с темнокожими.
Когда Малфой увидел закованных в цепи людей, то вспомнил Блейза. Он и подумать не мог, что история была так жестока к людям только из-за цвета кожи. Хотя он и был осторожен в своих заключениях, особенно после того, как невольно сравнил своё поведение в школе с поведением Брайана Глэнтона. Выходило, что он точно такой же жалкий кусок дерьма. Потому что темнокожие были безвольными рабами полтора века назад, а таким, как Грейнджер, грозила смерть из-за статуса крови даже в их времени. Всё увиденное не давало возможности обратиться к прошлому лекалу. А война, устроенная Тёмным лордом, выглядела жалкой и никчёмной. Но всё-таки они обязаны вернуться домой. Мысли о матери и уцелевшем Поттере придавали Драко сил.
После посещения Редстоуна Гермиона принялась рыться в своей сумке, и в итоге они весь вечер листали «Историю Хогвартса», где нашли кое-что интересное. Оказалось, что часовой механизм на школьной башне был подарком Хогвартсу от школы волшебства Ильверморни в конце 1865 года. Сразу после Гражданской войны, как объяснила Грейнджер. Самым невообразимым стало то, что Евпраксии Моул, что являлась в те времена директором Хогвартса, часы преподнёс Джек Бресслер — директор Ильверморни. На задней части часового механизма была гравировка: «Удивительная вещь — время. Могущественная, а когда в него вмешиваются — опасная». Выходило, что они неплохо наследили здесь, не подозревая о том. Пожалуй, жизнь тоже была удивительной вещью.
Без споров они также сошлись на том, что именно сильный выброс магии во время битвы спровоцировал их скачок во времени. Сыграла ли дата или они сами какую-то роль — оставалось тайной. Теперь, по плану, они должны были проникнуть на башню ночью второго мая, чтобы не привлекать внимания. Всё казалось просто.
На следующий день после стычки с Глэнтоном за Драко взялись сразу и Грязный Гарри, и Дуф. Они решили научить его стрелять, потому что по их заверениям «не умеют стрелять только бабы». И начали с револьвера, объясняя тем, что к ружью он ещё не готов.
Так или иначе, за две недели в Аризоне времён Дикого Запада Драко Малфой не сдох: его не ужалил за задницу в нужнике скорпион, Грейнджер не отравила своей стряпнёй, он не словил пулю, как бешеный пёс.
И теперь, закалённый ветрами и солнцем, он стоял с револьвером, целясь в одну из бутылок на изгороди.
— Вот так, правильно, — медленно проговаривал Грязный Гарри. — Не торопись, совмести прорезь прицела с мушкой на конце ствола.
Малфой ребром ладони взвёл курок, не переставая целиться.
— Так, а теперь жми на спуск.
Прогремел выстрел — бутылка осколками разлетелась по земле. Стайка птиц вспорхнула с креозотовых кустов, недовольно крикнув. Драко открыл глаз и опустил револьвер. Дуф похлопал его по спине.
— Молодец, парень. — Из его рта вылетело облако сигарного дыма. — Знаешь, Гарри, из него выйдет первоклассный стрелок. Он очень ловок.
Как ни старался Малфой, но улыбка всё же прорезала губы. Его давно никто не хвалил. В последние годы на него только взваливали задачи, где наградой была жизнь его семьи.
Невольно он бросил взгляд на Грейнджер, которая не пропустила ни одного урока. Она неизменно сидела поблизости с прямой, как палка, спиной. Сначала её внимание бесило, но когда он увидел, как она прятала улыбки, радуясь даже незначительным его победам, то ощутил смятение. Как если бы она сидела на слизеринских трибунах в расцветках Гриффиндора. Они были врагами в той жизни. Такие, как он, презирали таких, как она. А Драко не мог. Не мог ни год назад, ни теперь.
— Бей на скорость, — скомандовал ему Грязный Гарри, уперев руки в бока.
Малфой вскинул револьвер и, подогнув колени, пару секунд позволил всмотреться в оставшиеся цели. Очистил разум, а потом, взведя курок левой рукой, от бедра расстрелял оставшиеся патроны. Три бутылки из пяти рассыпались вдребезги.
— Ну не знаю насчёт первоклассного стрелка, — протянул Бресслер, отправив Дуфу странный взгляд.
— Вы шутите? — Грейнджер подскочила с камня, на котором сидела. — Он потрясающе стреляет, если учесть, что ещё две недели назад даже не знал, что такое револьвер!
При взгляде на неё лицо Грязного Гарри смягчилось.
— Ты так считаешь, мисси?
Гермиона кивнула, а затем со всей серьёзностью сказала:
— Он был ловцом в команде по квиддичу, а это о многом говорит.
— Да. — Дуф подмигнул Драко. — Это определенно о чём-то говорит.
Неожиданно щёки Грейнджер покрылись румянцем, и, захлопнув книгу, она пошла в сторону конюшни. Кэхилл и Бресслер с хитрецой улыбнулись ему, похлопали по плечу.
— Обрати внимание, Драко.
— На что?
— Стреляй ловко.
Они скрылись в доме, но спустя пару минут вышли в плащах и шляпах. Дважды в неделю приятели отправлялись в Редстоун за свежими газетами и продуктами. Когда Грейнджер взяла приготовление пищи на себя, еда, стоит заметить, приобрела вкус, а мистеру Бресслеру было велено покупать больше специй. Они души не чаяли в девчонке, поэтому к концу первой недели у неё появился собственный конь. Грейнджер назвала его Мрамрик. И, чтобы не быть бесполезным, Драко принялся давать ей уроки.
Когда клубы пыли рассеялись, а фигуры Грязного Гарри и Дуфа исчезли, он пошёл к конюшне. Камушки скрипели под сапогами, послеобеденные тени удлинились, а вокруг стояла трескотня кузнечиков. Грейнджер поила его Дейзи и Мрамрика. Заметив Драко, она заправила прядь за ухо и отвернулась.
— Прокатимся? — спросила она.
В стойлах стояла духота, и животные яростно хлестали хвостами, отбиваясь от насекомых. Спину Драко обдувал ветерок, и он решил, что лошади не отказались бы от этого сейчас. Ничего не ответив Грейнджер, он поочерёдно открыл дверцы, приглашая всех порезвиться.
На стене конюшни висело необходимое снаряжение, которым они молча и занялись. Когда всё было готово, он подсадил Гермиону, и они выехали на бескрайние просторы Аризоны. По небу плыли пушистые облака, задевая цепочку гор впереди. Кое-где торчали кактусы и растение, которое Грейнджер называла «кошачьими лапками». Как и его мать, она старалась привнести уют даже в такое убогое место, как дом Грязного Гарри. Поэтому эти цветы уже заняли место и в гостиной, и в их комнате. Ими же она собиралась заняться и сейчас.
Привязав лошадей, они блуждали от куста до куста под хруст сухой земли. Наконец Драко не выдержал и спросил:
— Что это было, Грейнджер?
Она подняла на него глаза, но надвинула шляпу ещё ниже, будто прячась.
— О чём ты?
— Не строй из себя дурочку, — хмыкнул он, передавая цветы. — Для этого у тебя чертовски плохое алиби. Я о твоих словах про мою стрельбу.
— А-а, ну нам ведь нужно держаться вместе.
Чтобы успокоить нервы, он достал из седельной сумки флягу с водой и сделал несколько больших глотков.
— Возможно, эта мера необходимая. — Драко вставил пробку обратно в горлышко, а затем пристукнул по ней ладонью. — Но вступаться за меня — едва ли.
Отвернувшись, Грейнджер пристраивала букет, стараясь не помять. Мрамрик всхрапнул, но её мягкое поглаживание по морде успокоило животное. Уже казалось, что ответа не последует, но она повернулась к нему:
— Тебя это раздражает?
— Если ты привыкла, что твоих друзей нужно мотивировать, чтобы они начали шевелить задницами, то я в таком не нуждаюсь.
Она рассмеялась и подошла к нему.
— Вот как? Может, если бы тебя почаще мотивировали, то ты бы не был такой задницей сам?
— В том моя прелесть, Грейнджер, — со всей высокопарностью бросил Драко.
— Или ты не нуждаешься в поддержке именно от меня? — не унималась она.
— Ты выставила меня идиотом! Таскаешься на мои занятия как болельщица из группы поддержки.
Готовый закончить перепалку, он вставил ногу в стремя, когда Грейнджер взорвалась:
— Болельщица из группы поддержки?! — взвизгнула она. — Ты мерзкий таракан, Драко Малфой!
А затем неожиданно, со злостью, ударила его лошадь по крупу. Дейзи заржала, встала на дыбы, и мир покачнулся, теряя равновесие. Он чувствовал, как мысок обуви прокручивается в стремени, а сам заваливается на землю. Грейнджер вскрикнула, чем ещё больше напугала животное, и оно понеслось по равнине. Руки и лицо Драко начали загребать песок, колючки и прочее дерьмо. Она же стояла, зажав рот руками.
— Гфэнжер! — взревел он, болтаясь по земле, пока лошадь наконец не остановилась.
Подняв голову и медленно выпустив воздух через нос, ему удалось привстать на руках. Эта идиотка то приседала, то делала шаг вперёд, пока, не чертыхнувшись, побежала к нему.
— Вот чёрт, Малфой! — Из её горла вырвался нервный смешок.
Она остановилась рядом. Её руки принялись лихорадочно трогать воздух вокруг него — Грейнджер явно боялась дотронуться. Смотрела, как он стоит на руках и наконец засмеялась, откинув голову.
— Прости… Малфой…
— Блять! Может, ты уже поможешь мне? Или так и будешь стоять?!
Она вытерла слезящиеся глаза, с опаской подошла к нему. Её пальцы ловко освободили ногу из стремени и принялись за вторую, вокруг которой обвилась верёвка, прикреплённая к седельной сумке.
— Нога застряла, — пробормотала она на выдохе.
— А я и не заметил!
Он плюхнулся лицом в пыль, и Мерлин свидетель — пролежал бы так ещё минуту в надежде справиться с гневом, чтобы не придушить Грейнджер. Но её руки были тут как тут. Она принялась его поднимать, а потом отряхивать. Ей хватило ума выглядеть виноватой.
— Это ты называешь «держаться вместе»? — Он оттолкнул её руки. — Решила убить Пожирателя, пока есть такая возможность?
На самом деле, он иронизировал, но она, кажется, застыла в обиде.
— Как ты можешь такое говорить?!
— Ты сама привела меня сюда, — с ухмылкой сказал Драко. — Подальше от любопытных глаз.
Грейнджер взволнованно рассмеялась и снова принялась отряхивать его, избегая взгляда. Она прямо-таки сияла в лучах солнца, золотые блики играли в каштановых волосах, и у Драко на секунду перехватило дыхание. Он мог наговорить много гадостей, но это не меняло того, что она была привлекательной, а он видел это. В отличие от Поттера. Зачем ему вообще нужны очки?
Словно почувствовав его недовольство, она закатила глаза.
— Брось! Ты же несерьёзно… Малфой, столкнуть тебя с лошади — не слишком злодейский план. В худшем случае… Ладно, прости. Я обещаю не убивать тебя.
Она уже присела, чтобы привести его брюки в порядок и подобрать выпавшую флягу, когда он протянул ей руку. Гермиона недоверчиво посмотрела, но руку приняла.
— Грейнджер, расслабься.
— Меня беспокоит, что от обещания не убивать меня ты уклоняешься, — фыркнула она.
Не выпуская её ладони, Драко придвинулся ближе. Теперь их разделяло лишь несколько дюймов. Он подался вперёд, почти касаясь уха. Казалось, что был слышен стук её сердца. Он стиснул зубы так, что почувствовал, как заиграли желваки на скулах, когда произнёс:
— Я хотел бы обещать не убивать тебя ни сегодня, ни когда-либо в будущем. Но не буду, Грейнджер.
Ответом стал её судорожный вздох.
Десятки людей желали его смерти. Одни — для поддержания своей репутации, другие — чтобы держать в страхе окружающих, неся возмездие, третьи — просто так, по причине дурного настроения. Драко выпала возможность впервые расслабиться за долгое время и обрести спокойную жизнь, но даже здесь назревали неприятности. И виной тому Грейнджер. Потому что Малфой не сомневался в её обещании.
Я не могу пообещать тебе, Грейнджер. Пока есть Тёмный лорд, способный просмотреть твои мысли, как книгу. Пока есть те, кто готов убить тебя моей рукой.
***
Третья неделя подходила к концу. Драко знал, что скоро им предстоит вернуться домой. Он всё чаще думал про оставленных на поле боя родителях, переживал за судьбу семьи и уповал на удачу Поттера. Он был готов к тюрьме, но мысли о смерти, если Тёмный лорд одержит победу, пугали. Убил бы он всех? Или оставил в живых его или отца в наказание за ошибки? Что бы стало с Грейнджер? Одно из главных правил Пожирателей — не иметь симпатий. Поэтому он старался сократить контакты с Гермионой до минимума. Драко не такой тупой, как она, возможно, думала. Всю неделю они перебрасывались взглядами, но не заходили дальше коротких фраз, хотя та и пыталась проявить своё гриффиндорское дружелюбие. В любом случае, в лице Кэхилла и Бресслера она-таки нашла слушателей. С приближением мая температура начала расти, и жаркие дни уже не обходились без послеобеденной сиесты. Каждый находил местечко в тени дома, занятый своими делами, но за ужином все неизменно встречались. В их вечерний ритуал вошло посещение реки, скрытой в ущелье, где было на несколько градусов прохладнее и можно было освежиться. В один из таких вечеров, когда солнце сменило гнев на милость, а ветер утих, Драко стоял по колено в воде, моя спину Дейзи. Они наслаждались мягкими лучами, окрасившими вечернее небо, и пением красного кардинала, сидевшего в кустах можжевельника. Мышцы приятно ныли после тренировок с револьвером. Ему уже не терпелось нырнуть, чтобы смыть пыль и пот прожитого дня, но Грейнджер с таким усердием тёрла бока Мрамрика, будто Грязный Гарри лично обещал аттестовать её. Хотя, по мнению Драко, порой Мрамрик пах лучше Кэхилла и Бресслера вместе взятых. К слову, те расположились с сигарами и бутылкой виски на берегу, бреясь опасными бритвами. Закончив с лошадью, он подошёл к мужчинам. Дуф в этот момент наносил помазком пену на щёки, разглядывая усилия в зеркало, стоявшее на камне. Взгляд Малфоя упал на закрытую бутылку. — Э, нет, — промямлил Кэхилл с зажатой сигарой во рту. Его пальцы аккуратно проходились бритвой по коже. — Алкоголь с бритьём не дружат. Один наш приятель чуть не перерезал себе глотку, решив совместить приятное с полезным. Ловким движением он скинул пену в сторону и посмотрел на Драко: — Кстати, насчёт приятного. У меня сложилось впечатление, что ты избегаешь свою подружку. — Она не моя подружка, — возразил Драко. Бресслер поманил его пальцем, указав на зеркало. — Посмотри, Драко. Она глаз с тебя не спускает. Хватит мариновать девчонку. Сердце сделало скачок, но он не позволил эмоциям взять верх. Так сжал челюсти, что почувствовал, как их свело. Однако взгляд не отрывался от зеркала. Драко наблюдал за её руками, которые машинально блуждали по бокам коня, пока Грейнджер смотрела в его сторону. — Я не могу, — чуть ли ни шёпотом проговорил Малфой. Он мог бы огрызнуться, но они видели его насквозь. Понимали — как мужчина понимает мужчину. Ему хотелось к ней подойти. Он представлял, как идёт к ней. Неторопливо, с чувством собственного достоинства. Нет, не идёт, а скользит. — Послушай меня, парень. — Дуф оторвался от бритья и тоже взглянул в зеркало. — Люди думают, что судьба — это то, что должно случиться. Но хрена лысого это так. На самом деле, судьба — это то, чего не должно случиться. Вы не должны были попасть сюда, но вы попали. И я также знаю, что вы были врагами и воюете за разные лагеря. Но тем не менее здесь вы оказались вместе. Это то, чего не должно было случиться, но случилось. Следовательно, это судьба. Тебе она нравится? Драко замялся. Он сел на прохладный песок рядом с ними, изо всех сил избегая смотреть на Гермиону. Будто она могла услышать разговор. Грязный Гарри протянул ему бутылку, но прежде, чем отдать, сказал: — Виски сохраняет всё, кроме секретов. Был ли он трусом? Но бутылка сохраняла лишь прохладу, после того, как полежала в воде. Драко отвинтил крышку и посмотрел на проплывающие розовые облака, а затем сделал большой глоток обжигающего напитка. Внутри всё сковало, но так же быстро отпустило, и в области живота разлилась тёплая тяжесть. — Нравится. — Горло сжалось от сказанного. — Вполне может быть. Грязный Гарри закурил, его глаза были прикованы к Гермионе, но казалось, что он находился очень далеко. — Я бы посоветовал тебе никогда не сдаваться, Драко Малфой. Это главное правило. Если ты сдашься, тебя найдут уже окоченевшим. Не уступай, не сдавайся. Но знай, что такой выход есть. Это тоже немаловажно. — Он повернулся к нему, в глазах сверкнула сталь. — Это знание даёт право выбора тем, у кого выбора нет. Даёт право решать. — Она будет в опасности. — Ты не можешь делать выбор за другого. Позволь Гермионе самой решить, что лучше для неё. — Дуф всплеснул руками. — Хотя бы потому, что я уже не могу смотреть на ваши переглядки и слушать вздохи. Будь я на твоём месте, то уже в первую неделю спал… — Остынь, — оборвал его Бресслер. Он повернулся к Драко, ухмыляясь: — А ты иди отсюда, тебе всё равно нечего брить. Шесть волосинок в три ряда. Дуф закивал и, вскочив с земли, начал собирать бритвенные принадлежности, топая босыми ногами. Лёгкий ветерок трепал ткань рубашек и хлопковых штанов, которые каждый из них подвернул до колен. Грязный Гарри подхватил их сандалии-хуараче и стал подниматься по песку наверх. — Мы пойдём на утёс, а ты сожми свои яйца и будь мужиком! — Дуф обхватил себя за промежность. — Сделай комплимент её одежде, они это любят! — Пошли! Пусть он сам решает, что делать с яйцами! — Иначе он просто не достоин иметь член! — Пошли, раздери тебя дьявол! Драко проводил взглядом мужчин, чтобы в тот же миг перевести всё внимание на Грейнджер — та всё ещё орудовала тряпкой. Он нагнулся, подцепил несколько камушков, чтобы чем-то занять руки. Прошёлся туда-сюда вдоль берега, осматривая с интересом каждый куст, травинку и пальцы на ногах. В итоге отправился к ней прогулочным шагом. Как бы между прочим. Сделать комплимент её одежде. — Так что, Грейнджер, — с усмешкой сказал он, — на твоей футболке написано «зара». Ты покупаешь вещи у цыган в своём магловском мире? Тряпка в её руках застыла. Она повернулась к нему со смешком: — Это ещё почему? — Ну, Зара — цыганское имя, знаешь ли. — Он очень волновался. — Своеобразный способ завязать разговор. Это просто катастрофа! — Ну извини, что не прошу помочь с домашкой. Уизли, наверное, именно так начинал разговор. — Ты утомителен, Малфой. Интересно, а как начинала разговор Паркинсон? — Главное, как она его заканчивала, Грейнджер. Её щёки загорелись, и она отвернулась, пряча румянец. — Избавь меня от подробностей, — бросила Грейнджер. — Думал, ты любознательная. Очевидно, его слова действовали на неё как красная тряпка. Потому что Гермиона снова повернулась. Глаза у неё сделались большими, хотя в них и плескалась доля сомнения. — Ты что, заигрываешь со мной? — С тобой? — рассмеялся Драко. — Вот ещё. Грейнджер фыркнула, но губы дрогнули в улыбке. Её лицо, обращённое к нему, мерцало из-за водных бликов, а волосы в закатных лучах окрасились багрянцем. Драко качнуло: то ли от виски, то ли от странного притяжения. Смущённый своей реакцией, он помог ей привязать Мрамрика и стянул через голову мокрую рубаху. По странному стечению обстоятельств Грейнджер боялась заходить в воду одна, так что каждый из них мылся за своим камнем, но не упуская друг друга из виду. Когда Гермиона подошла к нему, чтобы выдать всё необходимое, Драко по привычке прикрыл предплечье с меткой. Будто это могло что-то изменить. Жест не ускользнул от её взгляда, и, хмуря брови, она пошла к месту, где привыкла купаться. Раскалённое за день тело покрылось мурашками, когда он погрузился в прохладную воду. Но мысли по-прежнему вились вокруг Грейнджер. Было бы глупо врать самому себе, что она не вызывала интереса. Точно не после того, когда они делили соседние койки, вместе купались или она прижималась к нему, когда учил её сидеть в седле. Каждый грёбаный вечер, ложась спать, Малфой вслушивался в тишину комнаты, которая оглушала звоном. Порой хотелось о чём-то поболтать, но он не решался. Так и лежал, как солдатик, слушая, как она ворочается. Наверное, это напряжение уже можно было потрогать. — Нужно съездить в Редстоун, — крикнула Гермиона. — Стоит ещё раз посмотреть на башню, чтобы потом не возникло сюрпризов. Продумаем наши действия, чтобы никто нас не заметил. Её голова скрылась за камнем, и Драко, ведомый всё тем же притяжением, подплыл поближе. Он ухватился за валун как раз в тот момент, когда она вынырнула. Тёмные волосы мокрым полотном облепили лицо, а карие глаза расширились от удивления. По загорелой коже прочерчивали дорожки капельки воды. Малфой сглотнул. — Драко? Что ты делаешь? — Э-э, кажется, я не расслышал тебя. Какое-то мгновение они таращились друг на друга. Потом ресницы Гермионы дрогнули, она опустила взгляд. Раздался лёгкий всплеск воды, и она вынырнула уже рядом с ним. Казалось, что сердце ударило прямо в стенки горла, готовое выскочить. Драко замер, боясь пошевелиться или опустить глаза на её тело. Неожиданно руки Грейнджер стиснули его плечи, а он почувствовал, как её грудь коснулась его кожи. Горячее дыхание опалило ухо: — Я сказала, — прошептала она, держась за него, — что никто не должен нас увидеть. — Значит, не увидит. Он попытался сказать это ровным голосом, но тот сорвался на рычание, и, когда она отстранилась, раскрывая губы, Драко поцеловал её. Тело обдало жаром, он взял её лицо в ладони, погладил пальцами нежные щёки, касаясь кожи своим кольцом, и линию скулы. Наверное, внутри всё колотилось от адреналина. От ощущения близости, которое никому не понять. А может, от мягких губ, её аромата рук, что обвили за шею. Девичий рот раскрылся в тихом вздохе, переходящим в стон, когда его язык проник ей в рот и встретился с её языком. И хотя Драко старался не придвигаться ближе, но их тела всё равно так переплелись, что он не знал, где заканчивалось его и начиналось её. Это стало падением, парением, полётом — всем сразу.***
Первыми в город въехали их тени. Дело близилось к вечеру, солнце низко висело раскалённым шаром, когда стук копыт разбудил смотрителя на станции дилижансов. Тот хмуро посмотрел на путников, выплюнул травинку и скрылся за ветхими дверьми. В салуне, что примыкал к гостинице, царило веселье — рабочий день закончился, а ночь только начиналась. По улице разлетались звуки музыки, громкие споры и звон стекла. На это и рассчитывал Кэхилл, когда согласился сопроводить их Редстоун. Им не нужны лишние глаза. Ветер бросал под ноги лошадей газетные страницы, а поля шляп совсем не спасали от ярких бликов в мутных стёклах хижин. Чемберс из похоронного магазина выводил заунывный мотив на губной гармошке. Несмотря на практически пустую улицу, Драко чувствовал взгляды со всех сторон. Вечерний Редстоун не нравился ему, потому что складывалось ощущение, будто городок замер в ожидании чего-то. Грейнджер с опаской оглядывалась, даже у Дуфа пропала ухмылка с лица, когда он заметил Джерри. Того мальчишку из салуна. — Делайте, что хотели, и сваливаем. После захода солнца здесь небезопасно. — Но в городе же есть шериф, — заметила Гермиона. — Шериф, — хмыкнул Дуф. Строительные «леса» у башни исчезли, только парусина вздувалась наверху, скрывая циферблат. В этот раз им не нужно было смотреть, чтобы знать, что под тканью. Их волновали входная дверь да тёмные закутки, в которых можно будет слиться с темнотой. Они спешились. — Дверь заперта. — Гермиона мотнула головой в сторону амбарного замка. — Придётся пилить. — Хочешь всех перебудить, Грейнджер? — спросил он, озираясь по сторонам. — Один выстрел ночью неизвестно откуда лучше, чем продолжительная работа ножовки. Дуф провёл языком по кромке зубов, размышляя, а потом кивнул. — Драко прав. Мы подстрахуем вас. Неожиданно позади раздался голос, от которого все обречённо прикрыли глаза. Это был голос проблем. Голос Брайана Глэнтона. Драко повернулся, чуть ли не задев ублюдка. — Так-так, вот мы и встретились снова. Мисс Грейнджер. — Он театрально поднял шляпу. — Дуф. И Драко Малфой. Решили прогуляться перед сном и заблудились? Кэхилл упёр руки в бока. — Хочешь подсказать дорогу, Брайан? — Отчего же нет? Для тебя с Малфоем у меня есть парочка мест, которые вам стоило бы посетить, а вот для очаровательной мисс Грейнджер место одно. — Его ладонь скользнула по жилету и остановилась на промежности. — Славное местечко. Холодная и бешеная ярость поднялась откуда-то из груди. Всё, что раздражало Драко за прожитые здесь недели, вся неприязнь сосредоточилась сейчас на человеке, который имел наглость стоять у него на дороге; на его потной морде, на дыхании с запахом лука и дешёвого пива. — Шёл бы ты своей дорогой, парень, — проговорил Дуф, кладя руку на пояс штанов. — Неприятности ни к чему. — Ну так что? Как насчёт твоей невес… Брайан Глэнтон не успел договорить, когда кулак Драко ударил его в нос, отчего тот отшатнулся, однако устоял на ногах. Гермиона рядом вскрикнула. Он бросил мимолётный взгляд на неё, отмечая, что та отступила за спину Дуфа. Сам же Кэхилл тяжело вздохнул, пожал плечами и вытащил револьвер, крутанул его вокруг пальца. Намечалась драка. И словно почувствовав это, из салунов и хижин уже спешили люди. Кто-то из толпы выкрикнул, что Драко нарывается на неприятности. Глэнтон дотронулся до разбитого носа и облизал верхнюю губу, слизывая капли крови. — Он уже нарвался, — сказал Глэнтон. Его зубы окрасились красным. — Я с радостью покажу этому сопляку из Англии, каким радушным может быть приём у нас в Редстоуне. Выбирай: нож или револьвер? Малфой, решивший разобраться без стрельбы, куда более опытный в драке, решил схитрить. Пожиратели смерти могли драться и без палочек. Антонин Долохов не единожды показывал приёмы, сетуя на нежные, ни на что не способные руки чистокровных идиотов. Что ты будешь делать, если окажешься без палочки? Позовёшь мамочку? Научись сражаться как мужчина, Малфой-младший. Хотя вряд ли тебе это пригодится, ведь ты — трус. — Я не хочу с тобой стреляться, — произнёс он, делая испуганное лицо. — Значит, ножи. По толпе прошёлся гул. Мексиканец с длинными усами вышел к ним, протянув каждому нож. Драко оглядел толпу, что стояла за Глэнтоном, и сделал шаг навстречу. — Постой-постой. — Он поднял руки, давая понять, что не хочет дуэли, и чуть согнулся перед ним. — Давай хотя бы обсудим правила. На что Глэнтон усмехнулся и, судя по лицу, расслабился, чувствуя себя заранее победителем. Ведь за ним был чуть ли не весь город, а перед ним неумёха-британец. — Никаких правил, блондинчик. — Что ж. Доля секунды. Драко резко выпрямился, вышибая нож из руки соперника, а в следующее мгновение ударил Глэнтона между ног, обрушивая локти поверх скрючившегося противника, точно гвозди в крышку гроба. — Я никогда не нарываюсь на драку, — прохрипел он и оттолкнул Глэнтона, как мешок с дерьмом. — Но если тебе захочется ещё раз сказать что-то про мою невесту, то советую подумать лучше. Вздох Гермионы потонул в щелчках курков — на Малфоя смотрели сразу десятки револьверов. Позади раздался один-единственный щелчок. Сейчас Драко был готов драться со всем городом. Всё в нём дрожало от ярости, но внешне он был абсолютно спокоен. — Что здесь, сукины вы дети, происходит? — Сквозь толпу пробирался мужчина, державший над головой сразу два револьвера. Он вышел на свободный участок, окинул глазами Глэнтона, который стонал в позе эмбриона, Драко, и засунул револьверы за пояс. На пиджаке блестела звезда. Взгляд его устремился к Дуфу. — Забирай своих гостей и проваливай нахрен, Кэхилл! Остальные тоже расходитесь! Вы хотели драки, вы её получили! Дважды людям повторять не пришлось. Они попятились прочь волной, как отлив, но оглядывались, желая услышать то, о чём можно будет посудачить за стаканом «огненной воды». Глэнтон встал на четвереньки, его рука уцепилась за штанину шерифа. — Отец, — прохрипел он. — Прости. А вот и Глэнтон-старший. Мужчина отпихнул парня. — Заткнись, Брайан. Ты жалкое подобие мужчины. Они выезжали из города, не проронив ни слова. Сердце Драко всё ещё учащённо стучало в груди, а пальцы дрожали, будто до него только дошло произошедшее. Он ни в коей мере не сожалел о драке с Глэнтоном, а наоборот, злился на себя, потому что видел в нём собственное отражение. Тем не менее Малфою было жаль парня. Потому что шериф тоже кое-кого напоминал. Однако дело сделано — никто уже ничего не изменит.
