Песнь сердца моего

      — Госпожа Лирия, я извиняюсь за свои слова. Это все было сказано на эмоциях, я совершенно не знаю современных людей и не должна был вас осуждать.       Эти слова прозвучали через месяц после того, как Дариэлла была вынуждена покинуть Саксару. Ее голос звучал так, словно она трижды наступила себе на гордость, прежде чем заговорить. Не будучи колдуньей, рыжеволосая все равно могла прочитать ее мысли. «Это его дело, с кем жениться, но я бы никогда…», «Улажу проблему и забуду об этом.», и «По крайней мере, она просто человек, а не королева Империи», о том, что барда была потомком того самого короля, что воевал с ними, предпочла промолчать. После того разговора сансайя уплыла, а с ней поплыло много-много кораблей и еще больше вернулось. Складывалось впечатление, что весь Ночной лес собрался в плавание. Кто-то просто исследовать моря, раз уж нашелся способ странствовать далеко от берега, другие хотели посмотреть на родню, третьи — на далекие страны.                         Вспоминали одного обитателя Лагона — Дателло Безумного, что жил лет пятсот назад. Он якобы приплыл с «земель других эльфов», за что и получил прозвище, а его росказни стали легендами. Теперь безумцу решили поставить памятник, подумать только, он оказался прав!       Некоторые дети избранницы Солнца остались в столице, к сородичам-эльфам они были более дружелюбны, хотя временами и ссорились из-за различий в вере. Как и людям, им было сложно привыкнуть к постоянной темноте и здешним понятиям день-ночь. Кстати, о людях…       Конечно же, никто не рассказывал им о такой радостной вести — ассасины хорошо хранили секреты. Вот только в отличие от нежити, послы Империи остались на своем месте и умолчать о том, о чем говорил весь Ночной лес попросту не могли. Естественно, регентша короля потребовала от новоявленных гостей посетить и свою столицу, только вот те напрочь отказывались. Нет, им отродясь не нужны были никакие отношения с бывшими ангелами, и раны, что у людей давно забылись, у лесных эльфов прошли всего пару поколений.       Тогда последователи Люксилины чувствовали себя по-настоящему уязвленными. Вполне возможно, что два народа теперь объеденятся и воспользуются слабостью юного правителя, чтобы вернуть себе свои земли. Хорошо хоть некроманты оставались союзниками, так и они узнали о проблемах Империи, следовательно и об эльфах. Говорили, к ним отправили Таунура, которого уж было хотели выгнать с поста градоправителя, но Лирию это не волновало — просто слухи с Паладии, какое ей дело, как там живет нежить?

***

      — Натягиваешь тетиву правой, закрываешь левый глаз, держи лук ровно и отпускай. Венделла внимательно слушала и сделала так, как говорил Даниэль, но стрела, которая была нацелена на самый центр, застряла в краешке мишени. Конечно, они еще не учились метать ножи, но она же была лучшей ученицей, могла бы и постараться!       — Я смотрела туда, а полетело ниже.       — Ничего, это время надо, чтобы понять, как у тебя стрелы летают, набить руку, так сказать. Для первого раза попасть в мишень очень даже неплохо.       — Попробую снова.       Из десяти следующих выстрелов только шесть попали в цель, и одна к краю круга, обозначавшего центр. Может, из-за освещения Ночного леса, или лук был слишком большой, а может с ножами будет проще? Дочь стража действительно разволновалась, она знала, что другие ассасины относятся к ней предвзято, и за малейший промах могут унизить.       — Венделла, что ты делаешь? Даниэль… а вы во что-то играете? — Выйдя из замка, к ним подошел Сунжи.       — Я учу ее стрелять из лука, а если когда-то поплывет на остров Жизни, познакомлю с воителями, вот они и с луком, и с мечем умеют мастерски обращаться.       — И с чего бы это ей ехать туда?       — Потому что мы встречаемся, Даниэль уже был у меня в гостях, и я к нему поеду.       — Что… но как… вчера же вроде…       — Он мне сегодня предложил. — Улыбнувшись, ответила девушка. — А я согласилась, ато как-то скучно без парней.       — Да, но на острове Жизни очень опасно для людей, ты же знаешь что большая часть этих эльфов… зеленых или лесных, они же ненавидят весь род людской, тебе точно нельзя туда плыть.       — А ты мне что ли запрещаешь? — Поставив лук на стойку, Венделла повернулась к нему, нахмурив брови. — Я смогу за себя постоять, будет против меня хоть сотня солдат, я же воин, а воинам нельзя бояться.       — Ладно, воин, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

***

      Стоя в коридоре, Лирия наблюдала за ссорой дочери. Она пришла к выводу, что ситуация не настолько критическая, чтобы вмешиваться, разве что Венделла сама обратится за советом. Может, недопонимания между друзьями и отношения по типу «я тебе сказал, что мы встречаемся» были не самой приятной частью жизни, но вот барде даже завидно было. Она с малых лет знала, что станет женой короля, а потом ее выдали за случайного стражника и никаких тебе воздыханий. В четырнадцать у рыжеволосой были другие проблемы — выучить уроки, чтобы заслужить внимание родителей, сбежать в таверну и выступить там, пока прислуга не заметила ее отсутствия.       Время подходило к заседанию, перовому, со дня прибытия лесных эльфов, так что лунасавира надела корону и пошла исполнять свои обязанности. Большая часть вопросов была связана с мореплаванием, и только Осирель, который, казалось бы, должен был больше всех об этом говорить, задался другим вопросом.       — А что же нам делать с различиями в вере?       — Пусть молятся кому хотят у себя дома и в посольстве. — Ответил Айсир. — Чужие храмы на территории Ночного леса ставить нельзя, не считая Мередимаха.       — Но мы должны признать, хоть и не сильно пока что этим интересовались. Вы же помните… — Он ненадолго замолчал, а тогда, уловив спокойный взгляд правителя продолжил, — раньше эльфы молились ангелам, хотя сейчас об этом все забыли. Те, кто так делал, они наши предки, но давно мертвые, их перебили. Мы же с лесными сородичами не братья, а в лучшем случае кузены. Когда воссоединятся семьи, у их очагов пойдут споры о том, в какую веру обращать детей, когда темный эльф отравит врага, лесной это осудит.       Его слова заставили задуматься всех, чего на радостях не делалось ранее. И на удивление тут голос подала лунасавира, дав вполне логичный ответ.       — Я как никто другой знаю, как жить в Ночном лесу с другой верой. Мне кажется, дети в смешанных семьях должны сами выбирать, какую веру принимать, если они не наследуют титул, который неотрывно связанный с религией, конечно. Хоть некроманты мне и не импонируют, стоит согласиться с их словами «кто рожден не в своей вере, тот к истинной все равно придет».       — Неужто госпожа будет решать за весь наш народ?! — Возмутилась Дирэлла.       — А у кого-то есть другие идеи? В конце концов, у меня тут тоже есть право советника, но окончательное решение остается за луназиром.       — Мне нужно время, чтобы обдумать это, вернемся к данному вопросу через неделю. — Закончил разговор супруг.       И вот буквально на выходе из зала между ней и возлюбленным вклинился какой-то человек. Это мог быть только один почитатель Люксилины — посол Империи, других людей тут не водилось. Он так отчаянно дергал ее за рукав и тянул в сторону, что барда даже пожалела его.       — М…миледи… У меня к вам разговор по поручению регентши юного короля. — Осматриваясь по сторонам пропищал он.       — Вы должно быть путаете, все вопросы по поводу дипломатии к моему мужу, я, даже если бы хотела, ничего не могу сделать.       — Нет, это касается именно вас. Нашему господину известно о вашей связи с родом короля, он так же шлет вам свое почтение за сохранение веры и просит о помощи, во имя всех святых!       — Что, по-вашему, я могу сделать?       Посол повел ее к крылу, где отдыхали другие люди, и те выстроились перед ней, устроив хорошо знакомое шоу с приветствиями и поклонами. Лирию и саму заставляли так делать, когда король приезжал в гости к родителям. Чем больше людей кланяется, тем глубже почтение, а если кланяются все, кто есть в замке, это высшая степень уважения.       — Госпожа из наших земель, вы должны знать, как людям тяжело. Король слишком юн, Империя стоит без наследника и без правителя, союз с некромантами у нас на праве слабого, это мы не можем на них напасть, а они на нас запросто. Теперь же приплыли лесные эльфы, которые нас призирают и ненавидят, большая часть Ночного леса стремится к союзу с ними, и этот союз точно пойдет на нас войной.       — Если так решит народ, даже Айсир будет бессилен.       — Но вы можете спасти положение. Ваша дочь Венделла, пусть она заключит помолвку с нашим королем. Эльфы никогда ее не возьмут, а людей здесь все равно нет, и какое будущее ее ждет в Саксаре? А во дворце она будет королевой, хозяйкой, будет жить не хуже вашего.       — А вас не смущает, что они родственники?       — Люксилина все понимает, она сохранит брак от дурной крови.       Жалость к ним мигом сменилась негодованием. Весь этот цирк за спиной луназира, выдача бесправного ребенка замуж. Она не собиралась говорить им, что в день рождения Венделлы обещала подарить ей лучшую судьбу, и как же ей с годами стала противна идея возможного брака с королем, который был ей родственником. Да и не нуждалась Лирия в оправданиях. Она тут была госпожой, а они — гостями.       — Моя дочь будет встречаться с тем, с кем сама посчитает нужным. Если война будет на носу, поверьте, никакие помолвки ее не остановят. Я буду просить мужа не нападать на людей, до тех пор, пока люди не проявят гнилую суть первыми. И чтобы больше не было таких разговоров на задворках замка, ясно вам?! Тоже мне, дипломаты. Не дав ответить, барда оставила их, удалившись под недовольное шушуканье. Наверняка их напускные уважение и восищение сменились размышлениями о предательстве, но ей было плевать — никогда она не пойдет по стопам политических игр, и казнь родителей лишь самая мелкая из причин.

***

      После заседания Айсир обычно направлялся к комнате около спальни, где хранил свои документы. Иногда казалось, она даже больше самой спальни, а единственное окно, открывавшее чудесный вид на сад, было загорожено стопками свитков и бумаг. Да уж, бюрократия была самой мерзкой частью его правления.       — Уважаемый луназир, могу ли я поговорить с вами?       У двери его ждал Сунжи. Они особо не общались ни до, ни после смерти Мардока, но по рассказам учителей эльф знал, что мальчик растет очень талантливым, только слегка ленивым. Он мог бы стать одним из стражей, когда вырастет, возможно даже из тех, которые охраняют его сына, и все же разница в ранге не давала ему права игнорировать ребенка. Он был порождением Тьмы, одним из Ее воплощений, тем, о чем избранник Луны поклялся заботиться.       — Я с радостью устрою тебе аудиенцию, дай только положу это на место. Найти нужный отдел было непросто. И где та ассасинка, которая должна была все перебрать, выбросить ненужное и перепрятать по архивам?! Она точно получит сегодня выговор. Где-то между третьей и четвертой полкой слева от двери… Ах, сколько же там было свободного места!       — Мне трудно об этом говорить но Венделла собралась плыть в земли лесных эльфов, она даже из лука учится стрелять, чтобы впечатлить местных.       — Овладеть новым оружием — хорошая затея. А на острове Жизни с ней ничего не случится. Я не отпущу падчерицу одну, на крайний случай отправлю с ней отряд лазутчиков, конечно же таких, каких она не смогла бы выследить.       — Но самое страшное это все случилось, потому что Даниэль ей так сказал. Вот она вроде хорошая ученица, только надо научить ее не быть такой доверчивой.       — И ты, конечно же, знаешь, кому она должна доверять? — Наконец-то положив бумаги на место, луназир повернулся к нему и внимательно посмотрел на мальчишку. Как же у него лицо раскраснелось, было видно, что переживает.       — Не чужакам, как она это постоянно делает. — Скривившись от слова «чужаки» ответил сын Мардока.       — Я бы не сказал, что Венделла доверяет чужакам. Она приветлива с ними и умеет находить общий язык, что очень полезно для получения информации и напрямую связано с умением не выделяться во время слежки из толпы. Она публично отреклась от Люксилины, и хотя тогда ей было всего десять, я уверен, эта клятва была дана вполне серъезно, никакие детские игры не отвлекут ее от призвания.       — Да ну, она уже и встречаться начала с тем эльфом, просто потому, что он предложил.       — Знаешь, когда я был в твоем возрасте, мне грезилась идеальная любовь. Такая, чтоб встрерить девушку, поговорить с ней один день а тогда быть вместе всю жизнь. Где-то век спустя я поубавил пыл, ведь эльфы, да и люди это не картины, а книги — за обложкой может быть много такого, чего не было в начале, что тебе не понравится, и начиная читать рассказ с восторгом ты едва сможешь дочитать его. Тогда я был непротив, чтобы у нас были различия, ну и может какие-то недостатки. А потом мне и вовсе стало казаться, что любовь приходит сама собой там, где безопасно и комфортно. После же лига предложила мне брак с Тураной и я согласился, так как других вариантов не было.       Она была хорошей лунасавирой: исполняла все обязанности на публике, помогала вести документы, могла и убить за меня и умереть, родила наследников, как того ожидал Ночной лес, да и перечить мне особо не перечила. Только вот любви не появилось и я решил, что ее вовсе не будет.       Повстречав Лирию я как будто снова вернулся во времена своей молодости. Услышав одну только песню я прочитал человека от и до, мне показалось, что мы знакомы всю жизнь и что такая откровенная она лишь для меня. И даже тогда я старался не спешить и дать ей время, но с каждой песней с каждым днем рядом с ней только больше влюблялся.       Мне пришлось заточить ее в тюрьму, из-за подозрений в шпионаже, хотя по закону шпионов пытают а потом казнят. Я не смог… Тем более зная, что она подарила мне ребенка. А почему она все это время была в темнице? Потому что я перекладывал все на других. Как подросток какой, ждал пока кто-то докажет, что она невиновна или виновата, пока сама Лирия найдет способ мне что-то сказать. Я делал это, даже не осознавая, потому что думал, что истинная любовь способна творить чудеса, а потом она вышла из заточения, уставшая и злая, полная решимости и желания защитить сына. Тогда я понял, что должен был откинуть всякие сомнения, и мне пришлось вымаливать у нее прощения.       — Ну, я не собираюсь никого пытать…       — Но ты так же перекладываешь ответственность на нее. Ты ждешь, что какая-то магия случится, и все парни около Венделлы пропадут, и она сама, не зная, что ты вообще можешь ответить ей чем-то, прибежит и позовет тебя жениться, но так не будет. Любовь это не красивые слова у тебя в голове, это не то, что могло бы быть, а то, что ты делаешь сейчас. Если хочешь посмотреть, будет ли чувство взаимным, скажи, а если твой страх сильнее, значит это не любовь, а просто подростковые увлечения.       — Погодите, но я же не говорил вам, что кого-то вообще люблю, может мне просто хочется ее уберечь…       — Опять делаешь тоже самое, Сунжи, я сказал тебе свое мнение.