Песнь сердца моего

      — Я не могу! — Протянула Венделла, откидывая нож в сторону. — Это слишком сложно, слишком быстро, да и вообще баловство какое-то!       — Это очень важное упражнение. — Настаивал Саджи. — Пусть стражники считают подобное игрой, но если хочешь научиться обращаться с клинком, необходимо освоить.       Речь шла о простой игре — той, когда нож втыкали меж пальцев все быстрее и быстрее. У дочери стража вроде бы получалось ее исполнять, но только медленно, она никак не могла сделать все быстро, как того требовал учитель, даже Сунжи и тот уже научился (теперь он вовсю осваивал метание ножей и приемы со скрытой атакой), а она не могла.       — Все еще боишься пораниться? — Заглядывая ей в глаза, спросил эльф. — Тогда будешь упражняться не со своими пальцами, а с моими.       — Что? Но вы же…       Он был библиотекарем и на его руках лежали все самые редкие тома. Сортировку никому не доверял, реставрировал их самолично, библиотека в Саксаре была самым большим достоянием столицы, однако вся ее грандиозность бок о бок шла с его кропотливой работой.       — Мои пальцы стоят дешевле, чем твое обучение. К тому же, мне кажется, у тебя все получится.       Его строгий взгляд говорил: никаких отговорок. Глубоко вдохнув, Венделла достала свой клинок, от того, что ее учитель покорно положил перед ней ладонь, тошнота подступила к горлу. Нет, она не может так просто сдаться, не для того девушка присягала Тьме, чтобы сидеть в замке и вышивать!       Первые удары прошли спокойно, затем темп начал ускоряться. Несколько раз нож врезался почти у пальца, да с такой силой, что оставлял глубокие дыры в столе, а единожды отсек кусок ногтя. Будто бы тени сглазили, ну, не могло же ее везение в обучении длится вечно. Случилось почти самое страшное — хуже было только палец оттяпать, и тут страх отступил. Неожиданно дочь стража перестала бояться и слышать голоса своих сомнений, остался только стук ножа о дерево. Эта мелодия была подобна танцу, как и у тихой ходьбы, как у игры с ветром на парапете замка нежити, у этого действа был свой ритм.       Следующее шестьдесят ударов прошли без единого ранения, Саджи спокойно наблюдал, изредка кивая. Только раз ученица перевела на него взгляд заметив интерес и удовлетворение.       — Будем считать, ты усвоила урок. На сегодня закончили, повтори до завтра, буду учить тебя эти самые ножи метать.       — Ну наконец-то! — С облегчением вздохнула девушка.       У входа в библиотеку ждал Даниэль: его не допускали к тренировкам темных эльфов. Он всегда так ждал, иногда даже с горшочком запеченого мяса или горсткой конфет. В общем-то, юноша прижал сюда на неделю а потом пропадал на месяц, но при прибытии всегда привозил подарки. Когда его не было рядом, дочь стража жалела, что завязала роман с родственником Сансая, а когда они снова встречались забывала об этом.       — Ты так долго там торчишь, каждый день, ну зачем все это? Смотри, вот я не учусь, когда приезжаю сюда, так может и ты сделаешь исключение?       — Я учусь быстрее других, обычно обучение заканчивают к девятнадцати я могу успеть до семнадцати, но если буду прогуливать, и до старости не управлюсь. — В этом вопросе Венделла всегда была категорична, и они почти ссорились из-за этого.       — Ну а если отправиться к нам, на остров Жизни, твой учитель же не поплывет?       — Нет, останется в библиотеке, а я буду только повторять материал.       — В таком случае приглашаю тебя, как посланник Сансая, на самом деле, было бы неплохо, чтобы твой отчим и брат тоже поехали, а то Дариэлла к вам со всей родней приехала, как-то нечестно.       Обычно она отмахивалась на такие предложения, а предлагал он подобное всегда, в начале гостин и перед отъездом. Но если так подумать, с Даниэлем же так хорошо было, а если они поедут в гости, то проведут вместе не меньше месяца! Вот почему в тот день Венделла решила для себя, что сделает шаг вперед. В конце концов, ее мама тоже многим пожертвовала, чтобы начать новую жизнь.       — У Айсира сейчас собрание, давай подождем, пока закончится и сразу попросим, если с делами сегодня все было хорошо, он просто не сможет нам отказать. Дети направились к большим дверям, которые невозможно было спутать ни с какими другими. Неожиданно они услышали топот маленьких ножек в коридоре, и запыхавшуюся няньку, нанятую около двух недель назад.       — О, маленький лунарис, потише, меня позвали вас учить, а не в догонялки играть!       Даже отметина-полумесяц не могла испортить улыбки, украшенной двадцатью зубами. Несмотря на то, что у эльфов было принято носить длинные волосы, ему их приходилось состригать, так как стоило прядам отрасти длиннее плеч, как Штэрих начинал их дергать и запутывать, ну, не нравились ему косы и начесы. Лирия лично расшила его шелковую рубашку своими любимыми узорами — имперскими — и из-за всего этого он походил больше на человеческого, чем на эльфийского принца. Впрочем, волновало это только лесных эльфов, а темные пока толком и не видели наследника.       — А тебе разве не пора спать? — Поинтересовалась сестра, схватив на руки разыгравшегося брата.       — Не хочу. — Мотая головой отвечал он.       — Не хочу потом будет плакать и жаловаться, что голова разболелась. — Пристально посмотрев на него сказала она. — Но ты можешь помочь мне. Ты, как тебя зовут?       — Гризелла, юная лунариса, я…       — Знаю, нянька моего брата. Ты свободна, Гризелла, вернись в детскую и жди, я сама приведу его чуть позже.       Служанка не могла с ней спорить, в растерянности она раскланялась и ушла прочь, в это же время Даниэль непонимающе смотрел на нее.       — И зачем он нам? На острове Жизни много детей его возраста, а мы-то с ним играть не будем.       — Братья не только для этого нужны. Штэрих, ты хочешь побыть настоящим темным ассасином и помочь мне?       — Как взрослый?       Он уже очень хорошо понимал значение этих слов, и конечно же, как большинство детей Ночного леса, мечтал быть ассасином. Естетсвенно, ему не надо было так из кожи вон лезть, как другим, поскольку будущее правителя неразрывно связано с лигой, но родители ему об этом не говорили, чтобы не хвастался своим происхождением.       — Как взрослый. Сейчас мы будем говорить с отцом, все, что я не скажу, со всем ты должен соглашаться, понял? — Прошептала она ему так, чтобы не слышали ни стражи, ни ее парень.       Мальчик закивал и наконец-то успокоился. Вместе они сели на подоконник и стали ждать конца собрания. Все были заинтересованы. Венделла тем, получится ли ее фокус, Даниэль — что же это за проделка такая, а вот Штэрих хотел почувствовать себя ассасином.

***

      Лирия с радостью села за инструмент, когда у них был перерыв. День выдался продуктивным но таким скучным, что с ума сходили даже самые порядочные градоправители. Музыка разрядила обстановку, однако с новыми рутинными вопросами тоска вернулась. Под конец ей снова позволили выступить, и тут нужно было что-то особенное. Как лунасавира женщина понимала, что это зал собраний, но как барда видела, здесь нужна особо энергичная песня, иначе по городам они поедут сонные как мухи.       Вора поймали, что будем делать?       Вора поймали, что будем делать?       Вора поймали, что будем делать,       Как его проучим?       Эй, хей, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       До восхода солнца!       Мыть его заставим наши стайни,       Мыть его заставим наши стайни,       Мыть его заставим наши стайни,       Так его проучим!       Эй, хей, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       До восхода солнца!       Пусть для свиней похлебку сварит,       Пусть для свиней похлебку сварит,       С очисток и обрезков похлебку сварит,       Так его проучим!       Эй, хей, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       До восхода солнца!       Поженим его на служанской дочке,       Поженим его на служанской дочке,       Поженим его на служанской дочке,       Так его проучим!       Эй, хей, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       Эй, хэй, будет бить поклоны,       До восхода солнца!       Эта песня была родом с Империи, но сегодня всем она пришлась по душе. Большинство сидело молча, пока госпожа Фазона не зааплодировала, тогда и остальные подключились. Барда не помнила, когда ей в последний раз было так приятно принимать аплодисменты, но самое главное — взгляд Айсира. Он не хлопал, только послал ей свою улыбку, похожую на полумесяц, и сердце затрепетало, как весенний цветок на ветру.       И вот все отправились к выходу, но не успели выйти, как в распахнутые двери забежали дети с тем эльфийским мальчишкой, который вроде как начал встречаться с ее дочерью. Оставалось только надеяться, что сансайя не уговорила его довести дело до брака, вот так с ходу, это было бы слишком жестоко, даже для практичной Дариэллы.       — Мама, Айсир, послушайте, у нас со Штэрихом к вам просьба. Мы бы хотели сплавать на остров Жизни, посмотреть, как живут другие эльфы.       В отличии от ситуации с нежитью, теперь оба родителя чувствовали настороженность. После неудачной попытки похищения старшие пришли к выводу, что детям не место в дипломатических домах других стран. Лирия не могла поверить, что Венделле еще раз надо напоминать, она же сама спасала брата. Или ее находчивая дочь, эта гордость старого ассасина, не могла догадаться, что лесные эльфы могут быть такими же подлыми?!       — Они сами плывут к нам, привозят множество товаров и историй. Вы вольны расспрашивать дипломатов и покупать все, что сочтете нужным.       — Прошу прощения, — вмешался Даниэль, — но некоторые травы сюда невозможно довезти, они слишком быстро портятся, и никакие описания не сравнятся с настоящей природой, вы бы только видели…       — Если тебе так нравится, туда и возвращайся. — И куда пропала его улыбка? Вмиг серъезность завладела лицом. Иногда Лирия поражалась, как Айсир умел мастерски подстраиваться под любую ситуацию.       — А я плавать хочу. — Неожиданно вмешался Штэрих. — Далеко, а не по речке, далеко, как лесные эльфы.       — Ты еще слишком мал для таких странствий. — Спокойно ответил отец.       — Ты откажешь Штэриху и обидишь сансая? — Удивилась Венделла. — Просто потому, что не хочешь плыть? Ну, а кто мне говорил, что дипломат всегда должен искать компромиссы?       От такого обомлели все: как советники, так и ее мать с гостем из дальних земель. Хоть и без грубости в голосе, но на повышенных тонах разговаривать с луназиром… Да она была не храброй, а отчаянной.       — После того, что Дариэлла наговорила твоей матери, оскорбление сансайи — последнее, о чем я думаю. Однако мне кажется, что отправиться туда всей семьей слишком опасно, в прошлый раз, когда я оставил Саксару надолго, тут такой балаган был, словно стадо диких чудищ пробежалось.       — Ну так найди достойного регента, вон целый совет мудрецов.       — Венделла, — отчим подошел к ней и посмотрел в глаза, отбивая всякое желание умничать, — если того хочет Штэрих, я поплыву, ведь сансай и сам меня звал, но только с одним условием. Ты останешься за регента, вместе с Саджи, и после этого вынесешь для себя уроки.       — Я… слишком маленькая, чтобы быть регентом… — Тут же перепугано заметила девушка.       — Я же сказал, вместе с Саджи, его опыт поможет тебе. Так что, согласишься, или это все было просто твое желание, а не вопрос дипломатии?       — Как ты мог такое подумать?! — Уже в привычном тоне возмутилась дочь стража. — Конечно, я хочу посмотреть мир, и чтобы у нас союзники были, и вообще, — взгляд ее мельком упал на Даниэля, — есть еще много причин. Но если ты так хочешь, да, я буду регентом.       — Значит, договорились, юная лунариса.

***

      Когда берег исчез с горизонта, на Лирию нахлынули странные чувства. Ее тошнота была вызвана не морской болезнью, а тревогой, страхом перед неизведанным. Вода то и дело дрожала от волн, Лазурный океан волновался. Была ли эта обычная стихия, или те рыбы, которые растерзали тысячи кораблей? Трудно сказать, ведь их судно оберегали. На носу корабля стояла девушка лет двадцати пяти, ее тело, хоть и было покрыто перьями птиц, сохраняло все человеческие четры, и даже лицо было более красивым, чем у других представителей этой расы. Она пела песни на своем языке и это каким-то образом должно было разогнать заразу. Самое омерзительное — хоть она и фальшивила, магия работала и рыбы никого не трогали.       — Дурное настроение, солнце мое? — Она готова была поклясться, что на палубе не было ни души еще мгновение назад.       — Немного непривычно плавать, скоро полегчает. А ты поднялся послушать? Она очень необычно поет, в языке чудищ… Есть некий шарм.       — Так многие эльфы говорили, в большинстве своем те, которые не слышали по-настоящему хороших песен. Штэрих наконец-то уснул, а мне стало тесно в каюте.       Их сын активно боролся со сном и в отличии от родителей, сытых по горло одинаковыми пейзажами, наслаждался каждым мгновением, проведенным на корабле. Капитан не раз просил забрать его, чтобы юный лунарис не утомлял его вопросами о штурвале и парусах. Прошлые дни укладывала мать, теперь настала очередь отца.       — Неужели, так тяжело уложить его в постель? — Улыбаясь краешком губ спросила она.       — Ничуть не легче, чем разбираться с вассалами. Кстати, это не единственное мое испытание в этом плавании.       Он закрыл ей глаза ладонью, сделал это быстро, поцеловал шею нежно и сладко, после чего вторая рука коснулась живота. Вскоре и первая спустилась на талию, завязывая там тонкую полоску шелка.       — Айсир, это что, пояс?!       — Да, я очень долго пытался вышить на нем узор. Мне доводилось пытать людей тончайшими клинками, но — Тьма всемогущая! — какой же это ад, считать стежки, ведя вперед иглу.       — Вообще-то, — Лирия осмотрела узоры из полумесяца в центре и по всей видимости звезд, больше похожих на белые крестики, — вышло очень красиво для первого раза, и ткань осталась ровной, словно с самого начала была выткана с небосводом. Я буду носить его на острове Жизни, и, если спросят скажу, что его для меня сшила близкая душа.       Утро было прохладным, пусть барда и не особо мерзла, но когда эльф укутал ее своим плащом ощутила небывалое тепло. Женщина прижалась к нему, положив руку на сердце, и закрыла глаза, слушая дыхание — и больше не было слышно пения той девушки-чудища.       Они стояли на борту корабля, встречая рассвет, а вдали виднелась загадочная зеленая точка, та, которая через пару часов плавания превратится в остров Жизни, и примет новых гостей.

***

      Венделла оказалась в том неловком положении, когда делать особо нечего, но и уйти, отдохнуть, заняться своими делами нельзя. Как регент она каждый день присутствовала при всех делах, будь то заседание совета или разборки прислуги. Естественно, сами вопросы решал Саджи, спрашивая ее, понимает ли девушка, почему было принято то или иное решение. Никогда еще лунарисе не было так скучно, благо Даниэль остался с ней и знал один способ развлечься.       — Ты вроде говорила, что некромантам запрещено появляться в Ночном лесу.       — После того, как они пытались похитить брата? Айсир их даже к границе не подпустит!       — Знаешь, я никогда не видел настоящую нежить, но мне кажется, один из них таки поселился в таверне Саксары.       — Да не может такого быть! — Возмутилась дочь стража. — Его бы сразу вычислили.       — Можешь мне не верить, а можешь пойти и посмотреть.       Искушение было слишком велико, к тому же после очередного заседания, когда оставалось полным-полно энергии. Поэтому Венделла последовала за своим парнем в одну из таверен столицы, коих тут было не меньше полусотни. Эта ну вообще ничем не выделялась, скорее всего, даже мать отказалась бы там выступать, так как сцена была маленькой, а место для столиков хоть отбавляй. В таких местах больше напивались, чем предавалась искусству.       И вот появился он. Спустился с комнат постояльцев. Тело данной особи покрывали татуировки напополам с отметинами, то есть он точно был эльфом. Судя по знакам — охотником, к лиге не имел никакого отношения. Среди всех этих темных сплетений трудно было рассмотреть кожу, и все же около глаз оставались несколько белых полос — слишком бледных, как для живого существа. Однако самым убедительным аргументом стали глаза — их хищный блеск, голодную жажду и кровавое безумие повидавшая альдегаровских вампиров девушка не могла ни с чем спутать.       Гость заказал еду, получив заказ, он пошел на задний двор, стараясь затеряться в толпе постояльцев.       — Сейчас он отдаст пищу свиньям, а потом словно растает в воздухе. — Прошептал Даниэль.       Проследив за ним подростки выяснили, что так оно и случилось.       — Получается, он не ест здесь, а питается где-то в городе, животными или эльфами.       — Закончила мысль Венделла. — Мы должны доложить об этом Саджи.       Бытие регентом не отменяло его обязанностей библиотекаря, поэтому учитель сильно уставал. Он никогда бы не пожаловался на своего луназира, но все равно улавливал каждую минутку, чтобы отдохнуть.       — Я доложу об этом лиге, они разберутся. — Пообещал эльф.       Тем не менее, через неделю дети отправились в ту же таверну и обнаружили там того же вампира. Скорее всего, ассасины не посчитали это сообщение стоящим внимания, к тому же многие из них были на отпусках на острове Жизни. Конечно, большинство остроухих не прислушивались к человеку, даже если она была талантливой и назначена регентом их правителем лично.       А Даниэля как на зло призвали на родину. Что поделать, приказ старших — что для лесных, что для темных они оставались детьми, хоть и не младенцами но все же… Пришлось распрощаться и обратиться к единственному, кто еще мог послушать.       — Лига проворонила вампира?! — Выслушав все это, удивился Сунжи. — Наверно, только потому что Саджи проболтался, от кого это узнал. Так-то они малейшие подозрения на след нежити берут на рассмотрение.       — Они никогда не сочтут меня достойной внимания, только твой отец так делал… — Вздохнула девушка. — Ну, тогда докажем ассасинам, что они неправы, сотни и тысячи раз докажем, если надо! Мы поймаем упыря самолично, и оставим его в темнице до прибытия Айсира.       — Хорошо. — Неожиданно согласился товарищ, видимо и его старшие вниманием не баловали. — Только для начала составим план.       Вампиры боялись святой инквизиции и их главного символа — креста, такой у Венделлы был. Еще во время войны священнослужители раздавали подобную символику людям, и ее матери, которая, не в силах выкинуть одну из ипостасей своей веры, положила его в шкатулку, а ее, в свою очередь, полную украшений, подарила дочери. Главное — застать врага врасплох. Для этого юные ассасины прокрались наверх, к комнатам постояльцев. Сунжи взломал замок — у него это лучше получалось, после чего дети забрались в покои, закрыв за собой двери. Теперь пути назад не было.       Помещение было довольно большим, все окна в нем завешены. Приоткрыв одно из них можно было рассмотреть убранство: стойка с мечами, расстеленная на кровати мантия, разложенная на столе карта. Там как раз был отмечен город Лагон.       — Ну вот, теперь и нежить собралась с лесными эльфами дружить. — Посмотрев на это дело обиженно сказала Венделла.       — Не думаю, что сансай захочет заключать союзы, к неэльфам он относится мягко говоря не очень приветливо. Но мы можем допросить вампира, когда поймаем.       Нужно было выбрать место для засады. Девушка спряталась за занавесками, понимая, что упырь не станет их открывать (не потому, что боялся света, а потому что не хотел, чтобы кто-то случайно увидел его дела), юноша выбрал шкаф, к счастью, не скрипучий. Юные ассасины стали выжидать.       И вот, когда усталые глаза просили сна, когда вспомнилось, что рано утром надо быть на собрании, когда Сунжи уже хотел сказать «может, пойдем домой и попробуем завтра», двери отворились. Тот самый гость-одиночка зашел в комнату, щелкнул замок, в руках незнакомец держал ломоть хлеба.       — Ох уж эти местные… — Проворчал он, доставая бутылку из сундука.       Вампир налил алую жидкость в тарелку, после чего обмакнул в ней свой ужин. Странно, ведь обычно кровь сворачивалась, только эта оставалась жидкой внутри загадочного сосуда. Поужинав, он снова склонился над картой, вычерчивая пальцем какие-то маршруты. Упырь ворчал что-то неразборчивое, как вдруг замер, оглядываясь по сторонам.       — Вот так дела! — Улыбнувшись, воскрикнул он.       Не медля вампир двинулся прямиком к шторам. Венделла с первого же шага почувствовала ледяной холод и жгучую уверенность. Не теряя больше времени (было глупо надеятся, что он уснет, и тогда они его схватят) девушка выскочила, держа перед собой крест.       Улыбка не сходила с его лица, пусть брови и дернулись привиде святого символа. Ассасинка нацелилась сразу на плече, вот только он оказался в разы быстрее, выбив у нее из рук оружие. Сбив с ног девушку, незнакомец поднял перед ней руку в перчатке, а тогда как ни в чем не бывало взял крест, и вышвырнул подальше от них.       — Маленькая девочка решила поиграть в инквизитора? Как мило, и как странно, что в Саксаре есть человеческие дети. Впрочем, я никогда не отказываюсь от свежей крови, особенно молодых.       Он схватил ее, как былинку, поднял, держа за плечи, и посмотрел в глаза. Мир вокруг начал таять и Венделла перестала вырываться, думая только об одном — ее учитель был прав, и талантливой девочке было еще далековато до полноценной ассасинки.       Их общение прервал Сунжи. Он тихо выбрался из шкафа, поднял крест, поднялся и вонзил вампиру прямиком в бедро. Оказалось, вещица была довольно рабочей, так как тут же задымилась, вызвав крик адской боли. Отшвырнув от себя девчонку, упырь переключился на парня, вытащив из-за пазухи свой нож. Он занес его над головой эльфенка, как вдруг в дверь постучали.       — Орион, что там у тебя случилось? — Негодовала девушка по ту сторону.       Пригвоздив ножом негодника к полу, некромант открыл дверь впуская — нет, не очередного кровососа, а вполне себе живую эльфийку, судя по голосу, а судя по наряду одну из теней лиги.       — Полюбуйся, меня здесь поджидали дети! Уж не знаю, что за родитель выпустил двух идиотов бегать без присмотра, но зато точно знаю, чем сегодня закушу свой пресный ужин.       — Если только хочешь валяться дохлым под стенами Саксары. Это же падчерица луназира и сын одного из наших ассасинов.       — Но они — не лига, просто дети. Тени побери, да если бы я вступался за каждого своего родственника…       Они подошли друг к другу, Орион ткнул в руку ассасинши крест, словно доказательство смертного греха, она же посмотрела на него, пригрозив кулаком.       — Вот поэтому тебя и изгнали. Ты хорошо владеешь искусством, но совершенно не соблюдаешь традиции. Если забыл, нежить вообще не должна тут находиться, поэтому оставь их в покое, я все улажу.       Оскаливши на нее клыки, упырь вышел из комнаты, прихрамывая. Наверно, просить какой-то мази у трактирщика. Интересно, как он оправдается? В это время загадочная женщина взяла обоих подростков за руки и усадила на кровать, ее совершенно не волновало, что там будет с плащем союзника.       — Значит, лига нарушает приказы луназира? — Без капли благодарности спросила Венделла. — Ну и наглость, а еще на верность ему присягали.       — Вы не знаете всех дел, юная лунариса. — Спокойно отвечала ассасинка. — Орион не принадлежит культу Ворона, его изгнали, как до того изгоняли и из наших рядов. Это случилось из-за его угроз уничтожить столицу людей, он из тех старых эльфов, которые мечтают вырезать весь род людской, начав со столицы. Сейчас он держит путь на дальнее острова, хочет провести там какой-то ритуал. Мы позволим ему в обмен на услугу, если начнется очередная война, верные ему вампиры — они скрываются где-то в Империи — станут отличным подспорьем нашей армии.       — Вы могли бы сказать сразу, а не пообещать разобраться, и оставить все как есть.       — Мы говорили, как только Саджи сообщил о вампире в таверне, лига тут же рассказала ему об этом деле.       — Тогда почему не сказали мне? Может, для вас приказы луназира это шутка, но все же он меня поставил регентом.       — Это была наша ошибка. — Склонив голову, ответила девушка. — Порой даже самым умелым надо учиться чему-то новому и принимать иные взгляды… Прошу вас, возвращайтесь в замок, с Орионом я разберусь, его мне поручили.       Вот так, отделавшись только испугом, парочка вернулась в Саксару. Венделла чувствовала ужасную злость на своего учителя из-за его молчания, а еще стыд перед Сунжи — он же из-за нее получил тумаков от вампира. Но на удивление друг ее ни в чем не обвинял.       — Я просто рад, что ты позвала меня с собой, иначе кто знает, что могло бы случиться.

***

      Хоть семейство луназира не очень хорошо относилось к сансайе, никто из них не мог поспорить с тем, что в своем образе на своей земле она выглядит непревзойденно. Светлые волосы Дариэллы были распушены, золотое платье терялось под гирляндами листьев, корона же пускала свои ветсви, словно лучи солнца. Воистину, королева умела произвести впечатление, когда была в своей стихии.       — Мне очень жаль, что вы задержались в пути и пропустили большую часть праздника. — Сказала она, кланяясь семье гостей, и получая в ответ такие же поклоны (Штэриху до этого целый час объясняли, что и почему нужно сделать). — Однако, сейчас остров Жизни переполнен пирующими эльфами, я приглашаю вас присоединиться.       Речь шла о великом событии, что случалось только в этих местах. Из-за далеких вод Лазурного океана раз в год сюда прилетали необычные огоньки — души будущих детей. Они были вполне видимыми, могли сводобно перемешаться по миру, заглядывать в окошки домов и порою даже садиться на плечи живым обитателям. На следующий день огни становились невидимыми и только друиды могли снова наблюдать за ними. В течении года эти души вселялись в нерожденных детей, а некоторые — прямо в тех, которые должны были родиться в день праздника. Случалось и так, что дух выбирал конкретного родителя или семью, в таком случае он мог веками витать около них, ожидая подходящего момента.       К сожалению, луназир с супругой так и не увидели этих огоньков, но на пиру тоже было на что посмотреть. Странные плоды, на вкус напоминающие арбуз с мятой, мясо, приправленное травами, которые буквально расцветали на блюде, пряное вино, от которого кружилась голова, но не пьянел ум, огромные миски с похлебкой, в которой плавало более двадцати разных овощей! Каждый нашел что-то по вкусу. Штэриху понравилась огромная клубника, он не хотел ее кусать и запихивал в рот целиком, чтобы потом все-таки вытащить и отрезать кусочек, Лирия наслаждалась овощами, и даже Айсир, испробовав всего понемногу, нашел для себя блюда из дичи весьма привлекательными.       На пиру все обсуждали возможное пополнение: кто уже ждал ребенка, кто планировал, а кто просто поздравлял родителей и давал советы из личного опыта. Это был один из тех праздников, где собирались эльфы всех сословий. Слушая их, барда ощущала легкий шлейф тоски. Интересно, у темных эльфов это так же происходит? Если да, то могло ли быть так, что душа сына избрала ее? А люди, откуда к ним приходят души? Наверное, на это ответы знали только слуги Ворона.       После трапезы маленького лунариса отравили играть с детьми сансайи, сама она вынуждена была оставить гостей, а вот супружеская пара из Ночного леса решила осмотреть город. Первым делом они зашли к мэру и были удивлены, увидев рядом с советником одну из дочерей правителя. Айсир отметил, что ему доводилось заключать только два брака, один был с представителем старого правительства, другой — по любви, но, будь бы у него много детей, их бы точно не хватило на всех советников.       — Что поделать? — Ответил тот. — У нас закон такой. Занимать управляющие должности могут только те, кто породнились с сансайей. Благо, у нее много мужей и детей, так что и всякого рода крупным торговцам да правителям поменьше вроде меня есть из чего выбирать.       Затем пара отправилась на площадь, где была вовлечена в огромную процессию танцующих. Их возглавлял старый эльф, чья голова была покрыта волчьей шкурой, должно быть, друид. Всем было очень весело, как вдруг зачинщик замер, после чего резко ткнул посохом в сторону Лирии.       — Человек, тут человек!       Танцующие мигом остановились, отойдя от нее, как от прокаженной. Некоторые отворачивались, другие наоборот — сверлили взглядом уши. Получив от своих последователей то, что ожидал, друид продолжил.       — Дитя ангелов, прогнавших нас из дома, ты пришла сюда, чтобы положить глаз на нашу новую родину? Так вот знай, никогда людям не быть тут хозяевами!       Эльфы пока не двигались, но их взгляды быстро помрачнели. Вдруг барда осознала, что оказалась посреди толпы, готовой ее растерзать. И куда девалось все добродушие? Все-таки надо было надеть платок, чтобы не привлекать к ушам внимания.       — Я прибыла как гость. — Все, что она могла сказать.       — Знаем мы ваше го…       Договорить старик не успел, так как перед ним, обнажая свой клинок, стал Айсир. Теперь, присмотревшись к нему, толпа поняла, что это был другой эльф — не их лесной сородич. Тем не менее, к нему они не были так враждебно настроены.       — Если хочешь поливать грязью мою супругу, тогда повтори свои слова на дуэли. — Сказал луназир, глядя на него свысока.       — Повторю хоть сотню раз, людям здесь не место!       Это стало последней каплей. Чародей и воитель клинка сошлись в битве. Первый же удар отскочил от волшебного щита, как мяч от стены, белая искра была мастерски заблокирована лезвием. После посох скрестился со сталью, противник оказался довольно крепким. Разнявшись, Айсир не упустил момент и оказался позади врага. Он мог бы отравить его, отрубить голову или просто убить, но понимал, что это будет недипломатично, поэтому просто схватил за шиворот и обрезал волосы, бросив их перед поверженным на землю. Если бы друид продолжил дуэль, это бы значило, что он ищет смерти, поэтому остроухий остановился.       Вечером за поведение своего мага Дариэлла просила прощения лично. Удивительно, как быстро она соскочила с «лучше бы вам найти еще пару жен» на «простите, что он был таким вспыльчивым, на острове Жизни еще не бывало людей».       В остальном их пребывание там было подобно долгожданному отдыху: долгие теплые ночи со спокойным ветерком, переполненные любовью и нежным шепотом друг другу на ухо, игры с маленькими эльфами (они были более доброжелательны) в саду, полном фантастических животных и растений, сотни и тысячи рассказов от членов семьи сансайи про их быт, традиции и будущую дипломатию… Все походило на рай, но хорошее должно когда-то кончиться.       — Ты же помнишь, что мы оставили наше королевство на Венделлу? — Спросил как-то ночью Айсир. — Даниэль уже отпросился у Дариэллы, и мы отправимся вместе с ним.       Однако очень быстро «мы» превратилось в «луназир отправится сам», потому что Штэрих умудрился забежать с утра в холодную воду и простыл. Правительница здешних земель сказала, что они с матерью поплывут другим кораблем, где-то через неделю, когда мальчик поправится. Паре пришлось распрощаться, темный эльф обещал передать падчерице привет.