Песнь сердца моего

                  В ту ночь они стояли около дверей, ведущих на балкон, обсуждая новые земли. Дариэлла действительно показала себя хорошей хозяйкой, отдав супругам просторные покои с чудесным видом на Лазурный океан. Правда, с этой стороны он вел в никуда — просто бескрайняя вода, если, конечно, там не было еще какой-то неизведанной цивилизации.       — Я бы никогда не подумал, что бежавшие от ангелов эльфы смогли выжить, более того, процветать в неизведанных краях. — Глядя через стекло, как огоньки танцуют над перекатывающимися волнами, сказал Айсир.       — Да уж, плохие времена рождают сильных людей, так в моей семье говорили. — Стоя около него отвечала Лирия.       — И все равно я никак не могу успокоиться. Что-то в этих землях не так, какими бы приветливыми они не казались. Понимаешь, все это единство с природой, культ жизни, будто они все те же остроухие, которые некогда ангелам поклонялись, только божество поменяли, но и оно не сильно отличаетя от Люксилины. Кажется, у них и не было другого пути, кроме как принять местные традиции, только вот это ли они искали, пускаясь в бега?       — Признайся, когда узнал о них, ты бы хотел, чтобы сородичи приняли Тьму, чтобы вы снова стали едиными. Но так уже не будет, даже если вы раньше были одним народом. У тебя есть выбор: можешь развивать с ними отношения, опираясь на то общее, что осталось, или попытаться навязать свой мир, но это будет равноценно попытке вернуть взрослых детей в утробу матери.       — Твоя правда. — После короткой паузы сказал эльф. — Пора оставить эти глупые надежды, и быть благодарным за то, что они вообще остались живы. И все равно я хочу вернуться домой. Во-первых, потому что все королевство сейчас держится на Венделле и ее учителе, а во-вторых, вечная ночь как-то больше по душе, от местных дней по шестнадцать часов света уже глаза начинают болеть.       — А мне нравится остров Жизни, вот бы только местные стали более приветливы к людям, но не думаю, что я доживу до этого дня.       — Не говори так, душа моя, — плавно прижав ее к стене, прошептал супруг, — у них впереди еще тысячи ночей.       Он поцеловал ее, снимая шаль с хрупких плеч. За то время, что Лирия провела на солнечном острове, ее кожа приобрела смуглый оттенок, но ключицы по-прежнему хранили то притягательную бледность, которая так напоминала ему о прекрасном лике Луны. Иногда Айсир думал нанять поэта, чтобы тот описал все эти эпитеты как красивую поэму, но потом понял, что едва ли они сравнятся с опытом барды и ее талантом к слаганию песен.       Она обняла его, подталкивая к себе, озаряя загадочной улыбкой, которой, кажется, от него же и научилась. А может, она всегда была так притягательна, эта чарующая сирена, кто знает, какими чарами рыжеволосая его соблазнила.       Женщина принялась расстегивать пуговицы на рубашке, а в следующий миг он ощутил ее влажные губы на кончике своего уха. От этого легкого поцелуя все тело пробила дрожь, он был готов встать на колени перед ней, молить и умолять, лишь бы только эти губы принадлежали ему и никому больше.       — Ты знаешь, как я люблю тебя? — Спрашивал Айсир, скидывая рубашку на пол.       — Больше, чем родное небо над Ночным лесом. — Ответила возлюбленная, расстегивая застежку на его штанах.       — Я люблю тебя настолько, — вытянув шнуровку с ее платья продолжил эльф, — что мое сердце умрет от тоски, если тебя не станет.       — Эльфы живут около пятиста лет, у тебя еще осталась пара столетий. — Убрав его косу за плече, барда поцеловала шею, вдыхая аромат его любимого парфюма.       — Мне все равно, сколько веков мне уготовила Тьма, — избавляя ее от платья, пылая от страсти, но в то же время не теряя серьезности, заявил луназир, — без тебя они ни стоят никакой радости.       Они слились в жаркой ипостаси страсти, оставаясь у стены, не сильно обеспокоенные течением времени. Правда, Лирию такие пылкие ночи утомляли, по окончанию она готова была душу теням продать, лишь бы только расслабиться. Парнер, словно читая ее мысли, подхватил избранницу на руки и уложил на кровать. Засыпая, она думала над словами Айсира. Возможно, он и был прав, но человеку никогда не пережить эльфа, так что она об этом не узнает.

***

      Они с Саджи стояли у парадных дверей, встречая луназира. Сунжи пришлось остаться в стороне с другими поданными, а вот Венделла была обязана выйти вперед. Несправедливость: все дела по большей части делал ее учитель, но отчитаться девушка должна была самостоятельно. Вот уж действительно непростая задача, быть регентом, и Даниэлю она точно припомнит его «отличную идею».       Айсир вошел в зал один. У двери осталась стража, но ни матери, ни брата среди них не было. Это еще больше взволновало дочь. А вдруг она что-то забудет? Если окажется, что ей нельзя было доверять королевство, то к лиге девушку точно никогда не допустят.       — Да озарит твой путь Луна, Венделла. — Протягивая ей руку, сказал отчим.       — Да принесет она нам удачу в делах. — Выступив вперед и пожав ее, ответила та. — Я должна о многом тебе рассказать, но как видишь, Ночной лес остался прежним, так что надеюсь, ничего критичного не произошло.       Наверняка ее слова прозвучали глупо и чертовски недипломатично. В конце концов, если апокалипсиса не случилось, можно было и поувереннее держаться, но в тот момент сердце опередило разум.       — На первый взгляд ничего критичного. Большую часть дел я смогу проверить по отчетам. Саджи, ты ведь записывал каждое решение и прошение?       — Как и было велено, мой сюзерен. — Поклонившись ему, ответил старый эльф.       — Тогда скажи мне, дорогая падчерица, есть ли что-то особое, стоящее моего внимания?       Первое и единственное, что пришло в голову — случай с тем вампиром Орионом. Ох, как же ей хотелось рассказать про того наглеца, и как он напал на нее… После того, как она его выследила. Да в любом случае нечего нежити делать на территории Ночного леса. Но наверное об этом уже донесли ассасины, так что ее доклад не нес бы никакого смысла.       — Только лишь то, что я сильно соскучилась за своей семьей. А где же мама, где Штэрих?       — Увы, твой брат простудился и ему пришлось остаться на острове Жизни, на неделю, через семь дней они с лунасавирой должны прибыть во дворец. Кстати, у нас тут другой гость навязался — сансарис Даниэль, ожидает в гостевой комнате, как обычно. Ступай, ты заслужила отдых, а у меня будет долгий разговор с твоим учителем.       Девушка поклонилась отчиму и, проходя мимо него, обняла. Она не соврала, когда сказала, что скучала по семье, и он тоже с недавних пор стал ощущаться как часть оной. Ученица ассасина оставила старших, а выйдя в коридор побежала, как молодая лань по весне. Значит, Даниэль снова отпросился? Какое счастье! Она готова забыть его отсутствие в столь ответственные моменты, ведь знает, что их встреча будет невероятной.       Подростки очень долго обнимались и делились друг с другом новостями. Казалось, ничто не способно затмить этот визит лесного эльфа. Вот только всплыла одна проблема: ни через неделю, ни через две оставшиеся на острове гости не вернулись, а через три и вовсе пришло тревожное послание.

***

      Лирия искала повода уехать с тех пор, как Штэрих начал выздоравливать. Жар спал, оставив за собой только кашель и насморк. Маленький лунарис уже подходил к окну, чтобы полюбоваться океаном, вместо того, чтобы спать целыми днями. А если они попадут под холодный шторм в таком состоянии? Нет, она не могла погнать его домой, наплевав на недуг.       С другой стороны без защиты Айсира здесь было невыносимо. Конечно, остались темные эльфы-стражи, верные своей госпоже, привыкшие к человеку за последние несколько лет, только вот это не отменяло надменных взглядов и неприятного шушуканья за спиной. Лесные собратья ждали правителя, его наследника, но никак не ту женщину, которая этого самого наследника породила. Для них она была просто декорацией, дополнением правителя, так что засиживаться в гостях не стоило.       Вот уже и сопли прошли, осталось только першение в горле. Мальчику становилось лучше с каждым днем. В общем, дав сыну хороший прогноз, мать сказала, что они отчалят послезавтра, и казалось бы, теперь камень с души должен был упасть.       А все равно что-то было. Женщина поняла, что другая ее часть… просто не хочет ехать? И не потому, что ей нравится на острове Жизни, скорее потому, что не нравится на океане. На поверхности яркий и покрытый огоньками, в глубинах он таил ужасных чудовищ. А что если песнь прервется, и гигансткие рыбы нападут? А если корабль налетит на скалы, кто тогда их спасет-то, посреди океана?!       Время шло, а чувство только нарастало. Лунасавира решила помолиться Люксилине и получить — хотя бы интуитивно — ответ на вопрос: не перенести ли дату отъезда? Она уже закрыла глаза, стала на колени, когда в покои вошла служанка, принесшая ужин.       — Что делает госпожа темных эльфов? — С недоверием поглядывая на нее, спросила молоденькая девушка.       — Просто голова закружилась.       Одной ее части было ужасно стыдно, что она вот так скрывает свою веру, а другая припомнила отряды инквизиции. Если лесные эльфы относились к ангелам так же, как те люди к темным… В лучшем случае ее ждал бы скандал и испорченные отношения с капитаном судна, от которого зависит благополучие всего пути.       Итак, в назначенный день Лирия с сыном все-таки села на корабль, ничего страшного не случилось. Вот только одна деталь бросалась в глаза: вдоль бухты тогда гуляли стражники, да необычные, а в какой-то особенной броне, украшенной перьями феникса. Можно было бы предположить, что это личная охрана сансая пришла проводить знатных гостей, но в его свите подобных облачений не наблюдалось.       — А что то были за эльфы в золотой броне? — Спросила она одного из матросов. Но тот не посчитал нужным ей ответить.       — Элитные самади, по-нашему, воины, миледи. — Пояснил один из ассасинов. — Работа у них такая, что в основном они ходят по портам и океану.       — Как-то многовато чести для береговой стражи. — Разговаривая с ним так, будто они были свояками (да уж, темные эльфы Саксары оказались куда гостеприимнее лесных), заметила барда.       — Нет, береговые разборки вовсе не их работа. Эти сражаются с пиратами.       — Пиратами?! — Переспросила не на шутку взволнованная лунасавира.       — Да. Говорят, они живут на самом северном острове, где держат свои сокровища, и лишь иногда отпускают пленных. Те же, кто посмеют рассказать о месте своего заточения, тотчас же умрут — на их телах загораются убийственные знаки, и никто не знает, что это за магия такая.       — И что, Дариэлла ни одного из этих стражей с нами не отправила?       — По заверениям луна… сансая этот путь очищен от пиратов, вообще, по их источникам они никогда не добирались до континента. В любом случае, наша охрана все еще остается с вами, и мы готовы положить жизни за семью господина Айсира.       Конечно, в Паладии бывали пираты, только вот плавали они не так уж далеко от берега и грабили в основном рыболовов. Если сравнивать улов рыбы с кораблями эльфов (даже у исследователей были при себе какие-то деньги и оружие), наверно здешние должны были быть более суровыми, но для барды они все равно казались сказочными, даже больше, чем выдуманные герои ее баллад.       А вот Штэрих заинтересовался, и всеръез расспрашивал мать о том, не попадет ли их корабль «под абордаж».       — Вообще-то судна берут на абордаж. — Поправила она его. — Но навряд ли они осмелятся подымать руку на лунариса, так что тебе не о чем волноваться. Ложись спать, дорогой мой, ты же не хочешь сойти на берег уставшим?       — Нет, мама, но я бы никогда не смеялся над пиратами с саблями.       Будь бы у юного принца больший запас слов (ему было без пары месяцев пять, но это не так уж много), он бы сказал «я бы никогда не стал недооценивать что-то, прислушиваясь к словам других», и это была действительно очень умная мысль, как для мальчика его возраста.

***

      Лирию вырвал из сна какой-то шум на верхней палубе. Она не могла различить голосов, даже интонации, только понимала, что там кто-то разговаривал. Корабль не шатало, следовательно, он либо стоял на якоре, либо плыл по очень спокойным водам. Штэрих спал в соседней кровати, закутавшись поглубже в одеяло от всей этой возни. Решив не будить его, мать тихонько обулась и вышла посмотреть, что происходит. В коридоре не было никого, но чем ближе она подходила к лестнице, тем тревожнее становилось на душе. Сперва сквозь пелену голосов прорвался крик, потом всплеск, разорвавший спокойствие со стороны океана, и наконец все затихло, оставив барду в зловещей тишине.       Она остановилась, заметив тень — ничуть не лучше той, что была бы рождена неведомыми силами зла — спускавшегося вниз. Постепенно, очень тихими шагами женщина начала отступать к каюте, не зная, что будет делать дальше, желая просто оказаться рядом с сыном и запереться, пока ассасины из лиги не решат этого вопроса. Последнее, что она заметила — кожаная броня и сапоги незнакомца, а еще у него была довольно длинная борода.       Дверь щелкнула, так тихо, как это только было возможно, замок клацнул. Лунасавира осмотрелась в поисках чего-то в свою защиту, но ничего, кроме собственной лиры не нашла.       — Мам, что происходит? — Спросил сонный лунарис. — Почему вдруг так тихо стало? Рыжеволосая приложила палец к губам, после чего покрепче сжала оружие. Жестом она показала сыну спрятаться под кровать, сама же стала справа от двери. Она понимала, как и тот, кто сейчас походкой хозяина прогуливался по коридору — если дверь заперта, по ту сторону должен быть как минимум один человек.       Топот ног усилился, их стало больше. И все же, среди прочих можно было несменно вычленить те самые сапоги, окантовка которых была подбита золотом. Их обладатель не рвался вперед, а шел спокойно и терпеливо, словно знал, что его добычи никто не отберет. Он остановился прямо перед входом в каюту Лирии, постучал так, словно это был эльф, которого укачало, но когда ответа не последовало в дверь ударили, и та едва удержалась на петлях.       Второй удар выломал замок, заставив ее отвориться, как проходняк в дешевой таверне. Гость не успел войти, как его тут же огрели тяжелым инструментом по голове, от чего последний чуть не треснул. Шлем отлично скрывал голову, но не глаза — те горели небывалой злобой, а вместе с тем и диким огнем.       — Как знаешь. — Спокойным — женским! — голосом сказал бородатый незнакомец. Он достал свой меч, больше похожий на очень длинный кинжал. Кажется, тот покоился на поясе недолго, так как весь был в крови.       Естественно, к такому удару старая лира не была готова. Она разлетелась пополам после первой же замашки, и теперь Лирия могла только размахивать обрубком, от которого больше не было пользы. Понимая это, враг наскочил уже на нее, ударяя лезвием по ногам. Икры тут же обдало жгучей болью, колени сами подогнулись и рыжеволосая упала навзничь, заметив, как под кроватью ее сын борется с желанием вылезти и кинуться на помощь.       — Вот так и надо было с самого начала. — Хватая ее за волосы, сказал нападавший. — А сейчас ты отправишься следом за мной, а если вздумаешь потеряться, мои воины мигом оторвут твою никчемную голову.       Лунасавире оставалось только надеяться, что они не заметят сына. Она послушно кивнула и последовала за странным существом, больше похожим на человека, чем на эльфа. Ведь это все скоро закончится? Ее свита никогда не оставит в беде.       На секунду — то короткое мгновение, которое барда вставала, борясь с болью в ногах (тем не менее, удар был сделан опытным мечником и ее не покалечил), она снова увидела призрачный образ Тураны, наверно, он будет преследовать ее каждый раз, когда на горизонте возникает опасность. Если бы у Штэриха была такая мать, враг бы уже валялся мертвым, но почему-то он родился у простой барды, которая, увы, совершенно не умела обращаться с оружием.       Тем временем капитан своры нападавших двинулся в каюту капитана здешнего. Окружавшие его люди (без шлемов, видимо не настолько знатного рода) все были чуть пониже самой лунасавиры, и только несколько могли сравняться ростом. Тем не менее, у каждого из них оружие — в основном топоры и булавы — было покрыто кровью, у некоторых на плечах уже висели дорогие ковры, другие тащили сумки с какими-то кубками и цацками обитателей судна.       Ничего не стесняясь, пленитель принялся осматривать главное помещение, запихивая в многочисленные карманы на своей броне морские принадлежности и монеты. Он даже подозвал к себе одного из прислужников и тот, побросав свое награбленное, по приказу взял огромный мешок, чтобы запихнуть туда бутылки с элем и некоторые свитки.       Вот тогда-то из тени и выскочил последний ассасин. Он попытался спасти лунасавиру, только вот стоило ему приблизиться, как в глаза тут же ударил пламенеющий знак. Одно неверное движение — он прикрыл рукой лицо — и враг не медля воткнул меч прямиком в грудь эльфа, оставив замертво упавшего лежать в растекающейся лужи крови. Получается, он мог тоже самое сделать против Лирии, но от чего-то не стал.       — Сожри меня йотунн, что это за безобразие? Или чей-то раб сбежал, или мой приказ зачистить судно не был исполнен!       — Королева Хильдебарт, мы его не заметили. Простите нас, — падая на колени заголосили воины, а тогда самый смелый из них продолжил — он словно в темноте растворился, проклятая магия.       — Но ничего такого, с чем не могла бы справиться руна пламени. — Холодно ответила, как оказалось, женщина. — Вы, идиоты, сами виноваты, что не можете выучить Подгорное Кольцо как полагается.       — Миледи, нам подвластны лишь Низшее и Высшее кольца, Подгорное мало кто может осилить, а Сердечное и вовсе лишь сам Негасимый Огонь. — Опасаясь чужачки, тот самый вояка прошептал это, однако Лирия услышала, хоть чему-то научилась за годы бытия среди темных эльфов.       — Как знаешь, ничтожество. — Сцепив зубы, ответила она. — Все на палубу, быстро! Наш корабль защищен, но на этот скоро придут морские чудовища. Погружаем добычу, рабов и отступаем.       Все внутри барды словно провалилось в бездонную пучину. Так это и были те пираты, о которых говорили разведчики, и они далеко отошли от пьянчуг, терроризировавших рыбаков Паладии. Получается, сейчас они собирались забрать ее в рабство, в ту страну, из которой никогда не было возврата, и что хуже, отправиться туда, или остаться на брошенном судне, которое вскоре могут поглотить рыбы? Бедная женщина не знала, она так же не могла понять, что случится, если рассказать пиратам о своем сыне. Они пожалеют его, или решат казнить? Но на размышления времени не было — ее и нескольких других эльфов толкали на корабль.       Если на абордаж брали крюками, то награбленное переносили по доскам. Так же переправляли и пленников, которые едва не попадали, под улюлюканье и смех с обеих сторон — пираты даже не сопровождали их на доске, а просто наблюдали, наслаждаясь зрелищем. Под конец из кают выбежали двое, размахивая булавами, они вместе держали под руки мальчишку.       — Мой, я тебе говорю, первым нашел!       — Отдай, я его из-под кровати вытащил!       Позабыв про все на свете, Лирия рванула к нему, но Хильдебарт ухватила ее за волосы и кинула к своим ногам, как тряпичную куклу.       — Окститесь, дурни, разве не видно, это ее ребенок! А значит он, как и его мать, по праву принадлежит мне.       — Королева! — Вдруг закричала Лирия, глаза ее переполнились слезами. Она до сих пор не верила, что это все происходит на самом деле. — Умоляю, не делайте этого! Я — супруга луназира, правителя темных эльфов с большой земли Паладии, это — его сын и наследник. Айсир заплатит любую цену, чтобы только нас вернуть, наша смерть или рабство ничего вам не дадут.       — Молчать! — Прервала ее воительница. — Хватит выдумывать сказки! Этот мир видал только одного правителя-сансая, и двое его дочерей уже стали женами моим братьям. Думаешь, их мольбы хоть что-то значили, или твои слова звучат более убитительно? Вы остатки своих дней проведете в пещере, благодарные за то, что я не разлучила тебя и твое дитя.

***

      Еще несколько месяцев назад ей обещали, что она станет пусть и второй, но супругой луназира, а теперь светловолосая была послана туда, чтобы сообщить ему плохие новости. Иногда ее поражал тот холод, с каким мать принимала подобные решения, вот уж кому не позавидуешь, так это ребенку правителя, если, конечно, ты не в первой тройке кандидатов на трон.       Девушка стояла в главном зале, где всего пару минут назад закончилось собрание. Избранник Луны сидел на своем троне — пока что спокойный и внимательный, но кто знает, в какую бурю это обернется?       — Заринелла, ведь так тебя зовут?       У нее хватило сил только чтобы кивнуть. Так уж вышло, что все старшие были в браке и помогали супругам вести дела, а она, как и любое дитя избранницы солнца, до свадьбы принадлежала ей и теперь выполняла роль дипломата. Потому что на дочь сансайи никто не подымет руку, да? По крайней мере сама Дариэлла была в этом уверена.       — Ты принесла мне какие-то вести с острова Жизни? Мой сын уже поправился, как скоро они с супругой планируют вернуться?       Ну конечно же, это был именно тот вопрос, который его интересовал. Здесь, где его окружали ассасины, а ее свита была за дверью, и то лишенная всякого оружия.       — Санарис Штэрих (может, она и не запомнила его титула, но это было не критично), он недавно избавился от последних признаков недуга. Простуда в сезон ветров дело частое, наши друиды знают, как такое лечить. Они с госпожой Лирией сели на корабль вместе с нашими дипломатами и отправились сюда…       — Но почему-то я вижу только тебя. — Вмиг его голос потерял бесстрастие, сделавшись холодным. И это было самым жутким: не было там того праведного гнева, который обычно терзал мать, только холод этот напоминал о чем-то мертвом и бездушном, как, например, лезвие ножа.       — Мы отправились уже другим кораблем, позже. — Все еще не способная что-либо внятно сказать, промямлила эльфийка.       Луназир встал и подошел к ней, шурша мантией. Заринелла успела очароваться им на секунду — наверно, они нашли бы общий язык, если бы она стала ему супругой. Но все это было ровно до тех пор, пока Айсир не схватил ее за плечи, оставляя всю ту же каменную маску на лице.       — Где же моя семья? Не смей говорить, будто бы у тебя нет ответов.       — Я не знаю, не знаю… — Все больше запинаясь, начиная дрожать, отвечала девушка. Он и близко не был так дипломатичен как тогда, на острове Жизни.       Эльф струснул ее так, что в глазах звезды посыпались. Сквозь его маску пробился один проблеск — пламя слепящего гнева в глазах. Тогда эльфийка поняла, что если сейчас же не возьмет себя в руки, ее скинут прямиком в ров Саксары… При самом благоприятном раскладе.       — Я не знаю, как вам это сказать. — Закончила она, умоляюще глядя на него. — Прошу, я никогда до этого не была посланницей, мне очень трудно подобрать слова, я боюсь нарушить приказ матери, и боюсь что-то важное упустить…       Его хватка ослабла, хотя огонь никуда не пропал. Айсир вернулся на трон, давая ей возможность высказаться. Какая-то часть нутра темного не хотела этого делать. По понятным причинам он был готов разорвать в клочья, точь-в-точь как ее мать, когда узнала о подобной ситуации с сестрой. И, наверно так же, как она, луназир понимал, что ничего не добьеться насилием, по крайней мере сейчас, и давал ей шанс.       — Мы довольно давно научились плавать через чудищ, но все это время не могли вернуться в Паладию. Нашим плаваниям постоянно мешали гномы-пираты, разорявшие корабли. Мать даже распорядилась создать отдельный отряд стражей, воителей которого вы могли видеть на берегу. После этого нападения грабителей стали редкостью, а открытый нами путь вообще проходит за сотни градусов от тех маршрутов, по которым обычно плавают гномы. Незадолго до отплытия вашей супруги с сыном наши воины усмирили врагов, потопив пять их кораблей, никто не думал, что они так быстро восстановятся, но все свидетельства говорят о том, что именно они ограбили то судно, на котором плыли наши дипломаты и ваша семья.       — Откуда родом эти гномы, как им удалось одолеть моих ассасинов?       — У нас нет ответов на эти вопросы. Иногда их фрегаты с белыми флагами приплывают к нам, чтобы обменяться пленными, только вот они ничего не могут ни сказать, ни написать — как только начинают тот час падают замертво. Это какая-то магия гномов, которую мы опять-таки не можем изучить. Мать велела ждать такого фрегата и расспросить у них о пленных с последнего корабля, но только, если королева гномов захочет…       — Что значит, захочет? — Вскочив с трона, переспросил эльф.       — Мы ведь не можем просто поймать их, тогда белые флаги больше не приплывут, и проследить за ними никак — эта магия на многое способна, в том числе ослеплять и насылать туман на воду. Мы знаем, что не все гномы ею владеют, но на белых кораблях всегда есть те, которые могут сбросить хвост.       — Значит, вы плохо ищете, а весь ваш отряд — пустое ведро, не более. Ты немедленно вернешься к матери в сопровождении лучших моих ассасинов, и покуда Лирию со Штэрихом не найдут ни лига, ни ваш совет не будут знать покоя!