Песнь сердца моего

      Всю дорогу до острова Штэрих плакал. Сначала он рыдал, прижимаясь к матери, потом начал тихо всхлипывать и наконец-то затих, провалившись в сон. Должно быть, мальчик всей душой сейчас желал проснуться где-то далеко от корабля пиратов, увы, тут ему Лирия ничем помочь не могла. Она пообещала сыну, что все наладится, вот только как выбраться из такой ситуации у нее не было ни малейшей идеи.       Еще до прибытия гостей разбудил жуткий холод. Привычные к нему гномы (а один из пленников сказал, что именно так называется этот народ) уже сидели на палубе, напевая песни про дом, награбленные сокровища и вечную славу, остальные же, несмотря на некоторую неприязнь друг к другу, сбились в кучу, чтобы не замерзнуть.       Через окно каюты рыжеволосая видела, как судно привязали к столбам, тоже исписанными какими-то знаками, а тогда на борт пригласили жуткого старикашку. Один его глаз был стеклянным и в разы больше другого, руки покрывали многочисленные шрамы, зубы во рту почернели, кожа на лице иссохлась, выпячивая череп, а на посохе, который служил опорой, был примотан череп медведя.       — Слушайте сюда, — обратился он к пленникам, — с этого момента вы рабы, принадлежите тому, кто вас пленил. Наши законы сурово наказывают за убийство семьи, соплеменников, даже заклятых врагов без весомой причины, но не рабов — раба всегда можно убить, так что в ваших же интересах не злить новых хозяев. Возможно ли сбежать от сюда? Ну, можете попытаться — помимо морских чудищ на воде и белых медведей на берегу, вас будут подстерегать огромные льдины и разъяренные пираты. Если захотите встретить смерть, окоченев в ледяной воде или став ужином для зверя — это ваше право. Сейчас каждому из вас будет нанесен специальный знак — руна, на тот случай, если кого-то захотят обменять, и если у нашей королевы будет настроение отдавать пленных. Все, что вы услышите и увидите здесь — о нашей земле, наших обрядах и традициях, если посмеете рассказать кому-то, тот час же умрете!       Пленники правительницы были первыми на очередь, а у нее их было всего двое. Лирия выступила вперед, готовая принять удар на себя. Она была благодарна, что ее не посчитали за знатную даму и не стали обыскивать, из-за чего серебряный браслет так и остался спрятан под одеждой. Гном поднес к ней дымящуюся чащу, вырезанную из кости, от туда несло гнилой плотью и свежей кровью, а еще каким-то жиром, наверно, из местных животных. Сказав что-то на непонятном языке, колдун обмакнул пальцы в жидкость и вывел знак на лбу женщины.       Самое страшное — она не почувствовала ничего. Ни боли, ни жжения, ни каких-то проклятий, как будто просто окунули лицом в грязь. Вот только это была никакая не выдумка, иначе эльфы давно бы нашли и разгромили страну воров. Она была помечена, проклята, отныне болтливый язык мог довести до могилы, если, конечно, ей когда-то получится покинуть холодные земли.       Следующим на очереди оказался Штэрих. Несмотря на спокойствие матери, мальчик начал вырываться, а при попытке гнома поднести к нему руку укусил, не побоявшись костлявых пальцев и пожелтевших ногтей. Увидев это, Хильдебарт схватила его за руки и подняла, как игрушку, после чего приказала начертить символ на все лицо.       И вот тогда барда почувствовала, как ее собственная отметина запекла адским огнем. На палубу падал снег, а ей стало жарко, захотелось вырвать меч у проклятой королевы и отрубить ей голову. Лишь титаническим усилием воли женщина себя остановила: без нее сын погибнет, а одолеть опытную воительницу голыми руками не представлялось возможным.       Лунариса небрежно бросили к ногам матери, после чего повели эльфов. Каждому, получившему отметину, хозяин выдавал теплую одежду. На кого-то мала, на кого-то велика, местами дырявая, но брали любую. И рыжеволосая осмелилась подойти к королеве.       — Умоляю, дайте и нам согреться! — С новой силой ощутив здешний холод попросила она.       — А вам этого не надо. Они пойдут работать на рудники, будут выходить на улицу и таскать уголь, а вы останетесь служить во дворе. Ты пойдешь помогать моему кузнецу — он давно просил помощника, малого отправлю на кухню, после пиров у нас остается слишком много грязной посуды. И даже не надейся, что тебя заберут из плена — я никогда не отдаю своей добычи.

***

      Венделла не понимала ничего, происходящее вокруг казалось одним большим представлением. Сперва оказалось, что ее мать похитили пираты — не сидела бы она лично на том заседании, ни за что не поверила бы, теперь вот Айсир вызвал к себе сансая и тот покинул родные земли, понимая, что прием его ждет не радушный. Сейчас они как раз разговаривали, наедине, даже ассасинов и тех прогнали, но и девушке срочно надо было поговорить с отчимом.       Она стояла под дверями главного зала, ноги ели держали. Мама, брат… все пропали в один день, и где они сейчас, что с ними? И что самое гадкое, она не имеет к этому никакого отношения — не может ни кинуться в погоню, ни пригрозить похитителям. Опять все приходится доверять старшим.       Сунжи говорил, что понимает ее — смерть отца для него стала такой же неожиданностью. То есть он хотел сказать, что ее родные… Идиот! Их похитили, а это совсем другое. Ведь похищенных можно вернуть. Луназир имеет в своем распоряжении множество сокровищ: редкие книги, искусство темной магии, драгоценности… Он точно найдет, чем подкупить этих мерзавцев, если, конечно, они об этом говорят.       Не выдерживая больше, дочь стража решает пробраться на собрание. Над главным залом начинается помещение под крышей, где обычно живет прислуга низшего ранга, там же есть и балкон, который в аккурат висит над окнами, прямо над троном. Так надо было для симметрии — утверждал архитектор, и пусть за года дерево прохудилось, украшение фасада осталось. К счастью, эту часть замка еще не перестроили на камень.       Надев свою мантию (иронично, что ткань для нее отчим подарил) девушка подымается наверх, шепча молитву, которой научил Саджи. «Тьма, стань мне защитой, и буть мне покровом, дай воплотить задуманное, не пролив крови» — так говорят лазутчики, прежде чем начать задание. Она проходит незамеченной мимо пустых комнат и осторожно отодвигает защелку старой дверцы, которой уже лет семь никто не пользовался. Та протяжно скрипит, но поддается, позволяя выскользнуть на балкон. Доски угрожающе подрагивают, из-под ног сыплется труха. Да уж — одно неосторожное движение, и можно сорваться к подножию Саксары. Только от сюда ничего не услышать, приходится делать еще один рискованный шаг.       Достав из своего снаряжения стальной крюк (только пару дней назад учитель рассказал, как его использовать) девушка подыскивает хорошее место, чтобы закрепиться. Пространство между дверью и рамой выглядит самой надежной, потому она оставляет крюк с обратной стороны, а веревку протягивает в щель, обвязав вокруг талии. Переступив перила, Венделла осторожно спускается по стене, теперь уже не такая уверенная, что старая дверь выдержит ее вес.       Руки дрожат и потеют, ноги с трудом находят опору на стенах. Осторожно, шажок за шажком, ниже и ниже. Наконец-то первые обрывки слов, а за ними и полноценные фразы долетают до ушей шпионки.       — … если бы не пытался. — Это говорит Дариэлла.       — Значит, вы просто смирились с тем, что гномы украли сперва вашу тетку, а потом и дочь, внаглую отказавшись их возвращать. Ну, может на острове Жизни так принято, но мы не терпим подобных проколов. А королева, она когда-то бывает на этих сделках?       — Хильдебарт приплывает в исключительных случаях, когда у нее хорошее настроение. Эту женщину… сложно не заметить, но можно спутать с рядовым гномом.       — В таком случае с этого дня ассасины лиги будут патрулировать берег вместе с вашими. Когда она приплывет, мои эльфы ее схватят, и правительница вернет мне семью, иначе я сотворю с ней такое, что даже черви жрать не станут!       — А вы подумали о нас? Если попытаться напасть на гномов, пленников вообще перестанут обменивать.       — А если позволять пиратам грабить и убивать, тогда зачем вообще нужна стража?!       — Я больше не намерена это обсуждать, тем более, даже от моего как вы выразились «неискушенного» взора не скрылась тень за окном. Разве мы не договаривались, что встреча будет конфиденциальной?!       Венделла не успела ничего понять, как окно открылось и отчим схватил ее, отрезав веревку. Она давно уже не видела его таким злым — с подобным лицом Айсир кидал Лирию в темницу, когда думал, что она предала его. Можно было Тьмой поклясться, что сейчас он готов выкинуть лазутчика вниз, и лишь увидев лицо падчерицы мужчина затянул ее вовнутрь.       — Ах, а эта все еще остается при дворе? — Недовольно спросила сансайя.       — Закрой рот, ты… Из-за тебя мама с братом пропали! — Девушка рванулась к правительнице, и удержать ее темный эльф был не в силах. — Почему ты не сказала им, что в океане пираты, почему не отправила своих стражей на том судне? — Сперва она ткнула в нее пальцем, а тогда медленно убрала руку, и гримаса ужаса расплылась по прекрасному личику. — Ты это специально сделала? Ты хотела, чтобы единственный наследник пропал, и мать его тоже, чтобы Айсир женился на одной из твоих дочерей?!       — Не говори глупостей, дитя. — На всякий случай сделав шаг назад, ответила Дариэлла. — Мне ровным счетом плевать на твою мать, как и на тебя, впрочем. Ты — всего лишь жалкий человек, а никакая не лунариса Ночного леса, и теперь, когда твоей матери больше нет, твое место на улице, так что рот закрой и помалкивай. Я надеюсь, — обратилась она к луназиру, — ее должным образом покарают, и кому-то придется просить прощение за нарушение договоренностей.       Венделла почувствовала себя мертвой в тот момент. Она и так прекрасно понимала, что ее могут выгнать со дворца, ведь того звена, что связывало их с отчимом, больше не было, а теперь еще и эта ситуация, в которую она, несомненно, сама вляпалась. Ну, а что ей еще было сказать, когда чужачка так надменно распоряжалась судьбами ее родных?       Она ощутила, как крепкая рука отчима легла на плече.       — Извинись.       Дочь стража уж было открыла рот, но эльф остановил ее жестом руки, он смотрел на правительницу.       — Извинись перед моей дочерью за нанесенное ей оскорбление. По твоей вине ее мать и брат пропали, а ты еще смеешь ее в чем-то обвинять? — Перейдя на более близкое общение, словно отчитывал ребенка, приказал Айсир.       — Что? Да это же безумие. Чтобы я, перед какой-то человеческой оборванкой? В ней и капли эльфийской крови нет, она просто отпрыск пограничного вояки.       — Извинись. — Не слушая оправданий повторил Айсир. — Иначе я отрежу всякую связь Ночного леса с островом Жизни. Мы сами исплаваем весь океан, если понадобится, а вы больше никогда не вернетесь в Паладию.       — Вы серъезно? — Улыбнувшись, спросила эльфийка.       Темный сородич промолчал.       — Ну что-же, во благо моего народа. Лунариса Венделла, прошу прощения, уверяю вас, я не собиралась никого похищать или отдавать пиратам. Мы сами страдали от них, теряя своих родных, и давно бы разобрались с головорезами, если это было бы так просто.       — А теперь ты, Венделла, будь добра, покинь зал собраний. О результатах переговоров узнает весь народ, и ты в том числе.       Поклонившись ему, девушка ушла, больше она не подслушивала. Не хотелось подставлять отчима, который за нее заступился. Нет, не отчима. После того, что сделал, он стал для нее вторым отцом.

***

      Гномы — так они сами себя называли — обитали в горах. Покои слуг и правителей отличались размерами, обилием мебели, но, к счастью, не теплотой — все отапливалось огромными трубами, которые шли от Огня Негасимого. Насколько поняла Лирия, божества этих варваров.       А вот кузнецы пользовались обычными горнами, которые надо было нагревать и чистить от сажи. Именно этим и занималась теперь барда, пока в верхней части печи работал кузнец. Ее же сын был послан мыть кастрюли и горшки на кухню, они виделись только дважды — за обедом и вечером, когда оба без сил падали на свои кровати.       Рацион пиратов в основном состоял из мяса и рыбы — тут водились тюлени, моржи и медведи. Из растительной пищи были грибы и мох. Конечно, в пещерах еще жили снежные пчелы, которые селились около моховых цветов (да, здешние сорта мха цвели) и производили мед. Из него делали медовуху и сладости, но рабам такого не полагалось.       Пираты хорошо знали эльфийский, остальные же говорили на другом языке, как на лунасавиру очень грубом и надрывистом. Конечно, никто не распинался перед ней, чтобы выучить чужое наречие, а вот пленнице пришлось запоминать слова.       Рыжеволосая тяжко работала и не смела жаловаться, надеясь, что когда-то найдется выход из этой ситуации, ее сын уже еле держался. Моржовый жир въедался в кастрюли так, что отчищая их руки приходилось стирать в кровь. Он так же переживал, что вскоре появится первая отметка на его теле, и она будет связана с уборкой.       — Гномы, я их ненавижу, я буду их ненавидеть, даже если все они станут хорошими в один миг. — Жаловался он, хорошо, что только своей матери.       Другие слуги Лирию не жаловали, а вот сам подгорный народ, ну те, которые ее видели, прозвали круглоухой, полагая, что это какой-то новый сорт эльфов, хотя они сами имели почти такую же внешность, но не мог же уважающий себя пират остаться жить среди лесных!       Со временем женщина осмелилась поговорить с тем, на кого ее заставляли работать. Хоть он и был гномом, но проводил тут времени не меньше, чем она, и почти ни к кем не общался. Возможно, нехватка общения была их общей проблемой. А еще этот мужчина понимал ее, по крайней мере, приказы отдавал на эльфийском.       — А вы ведь не простой кузнец? — Поинтересовалась она, раздувая меха.       — С чего взяла, да самый обыкновенный. — Ответил он ей привычным тоном, это был хороший знак.       — Э нет, обычные куют гвозди, посуду, навесные замки, а вы работаете только с оружием и драгоценностями.       — Ну, раз уж о том зашла речь… Меня зовут Бьернстен и я супруг королевы, исполняющий заказы для всей ее ватаги.       — Стало быть, король? — Удивилась барда.       — Ага, а ты что ли королева?       — Да.       Гном посмотрел на нее, даже от работы отвлекся. Взгляд его был полон удивления.       — Меня зовут Лирия Нахтблейд, я прихожусь родственницей нынешнему королю Империи и супругой луназиру, правителю темных эльфов на большом континенте. Признаться, она думала, на том их разговор и закончится. Королева подгорного народа не верила ни в какой континент и даже слышать об этом не хотела, и другие гномы, наверное, только бы посмеялись, но вот ее супруг оказался другого сорта.       — Если это так, ты должна много знать об этом… Континенте. Расскажи мне о нем. Бьернстен слушал внимательно, и не только о том, что касалось кузнечного дела. О живых мертвецах и павших ангелах, про землю, где царила вечная ночь, про волшебное воссоединение некогда расколотого народа, что теперь следует разными путями. Все это и правда казалось немного небыличным, вот только история гномов, которую он рассказал после, оказалась не менее сказочной.       Прадеда нынешней королевы швыряло по волнам, пока его не позвал Огонь Негасимый. Он давно уже искал кого-то, чтобы тот навел порядок в горах. Да, гномы поубавили в росте — каждый сантиметр потолка давался тоннами труда, зато прибавили в жизни, они стали жить до двухста пятидесяти лет, намного больше чем те, кем они когда-то были. Только вот современные подгорники считали своими предками эльфов, до земель которых они и смогли добраться на кораблях. Ведь это остроухие когда-то прогнали их, вот почему в грабежах и разбоях не было ничего постыдного, а торговля и переговоры презирались.       Был и еще один дар — четыре кольца рун. Сами руны знал каждый, но не у всякого они работали. Низшее использовалось для бытовой магии — наслать туман, повысить плодородие тюленей, таким мог пользоваться каждый. Высшее давало боевую магию, оборонительную, кузнечную. Подгорное было подвластно всем из рода правителя, жрецам и единицам обычных гномов, тамошние заклинания повторяли предыдущее, но были сильнее. Наконец Сердечное позволяло убивать и воскрешать, давать долголетие или наделять особыми способностями, но использовать его могло только божество.       У прошлой королевы было семеро детей. Старшая дочь Хильде должна была унаследовать трон, по законам остальные могли вступить в бой на смерть или присягнуть на верность. Понимая это, она чуть ли не с пеленок бралась за мечи, забывая про счет, письмо и прочие науки, которые и сейчас давались с трудом. Когда в двенадцать лет у нее начала расти борода, к девушке прицепилось прозвище Хильдебарт. Она стала отличной воительницей, которой никто не знал равных, довела эльфов до того, что те создали орден, лишь бы от нее избавиться. Когда пришло время взойти на трон все шестеро братьев присягнули ей, и тогда каждому была дарована искра Огня Негасимого, а вместе с тем и собственная гора, в которых те с нуля начали создавать кланы.       Один из них в далеких плаваниях похитил эльфийку, которая стала его женой — по закону лишь дети правителей могли заключать союзы с правителями. Его дочери стали супругами еше для четырех, пятый похитил себе еще одну эльфийскую принцессу лет десять назад. Бьернстен был третьим сыном того самого первого похитителя, и как один из младших детей достался в мужья Хильдебарт.       — Получается, в вашем браке совершенно нет любви?       — Любовь — удел менестрелей. Я должен сражаться с ней каждый год, чтобы выбороть свое право советника, чаще всего мне это не удается, так что все важные вопросы решаются без меня. А разве бывает иначе? Брак — это выбор мужчины, который будет вести хозяйство и давать союз, будучи ее союзником я кую оружие для команды королевы, это уважение — никогда не подымать бунта и не настраивать детей против правителя, а как иначе?       И тут Лирия рассказала еще одну невероятную историю. О навязанной свадьбе со стражем той, что когда-то была обещана королю, о загадочном слушателе в таверне, о интригах при дворе темных эльфов под носом у самой лунасавиры, о ребенке, зачатом вне брака и рожденном во время войны, про свадьбу и правление во дворце темных эльфов, и конечно же про свой роковой визит к лесным.       На эту историю Бьернстен ничего не ответил, но было видно, что гном проникся ею. Он попросил королеву отдать ему мальчика в услужение и старался не нагружать работой, то и дело поглядывая на загадочный узор на лице лунариса. На пятилетие Штэриха тот подарил ему мед, мальчишка сказал сквозь зубы «спасибо», однако стоило ли ожидать другого от пленителя? Король и сам не был в восторге от подобных пиратских законов, жаль, что иначе они бы не выжили.       Хильдебарт никогда не стала бы слушать подобного, даже от своего мужа. Он прекрасно знал это, так как ни одну зиму они прожили вместе. Если правительница и узнает, что у нее под носом сидит настоящая королева, она скорее запрет ее в подземелье, дабы обозлить орден, который недавно разгромил почти весь ее флот и начал брать пленных гномов. Вскоре тайная страна на востоке от солнца на западе от луны перестанет быть тайной.       — Правда, есть один выход, но я даже не уверен, стоит ли о нем говорить. Под сводами, где горит Огонь Негасимый, расположен древний лабиринт. Вошедший туда зайдет с одной реальности а выйдет совершенно в другую, только чтобы выйти нужно разрешение Хранителя, кроме жрецов еще никто не возвращался от туда живым. — Проболтался гном.       — Покажи мне дорогу. — Попросила Лирия. — Если так я смогу спасти сына, значит, и к Хранителю пойду.

***

      — Да ну хватит уже об этом спрашивать! — Раздраженно крикнул Даниэль. — Я не знаю, почему сансайя не может найти гномов, ну пленники не говорят. Может, это ассасины их плохо допрашивают…       — Как же ты не понимаешь, это моя семья, для меня это важно!       — Ты изменилась. — Недовольно ответил он. — Только и торочишь, что о своих мертвых родных, раньше с тобой было интересно.       — Не говори так, они живы! — Не думая, она схватила первое, что попалось под руку и швырнула в эльфа. Хорошо, что это был обычный подсвечник.       Больше остроухий к ним не приплывал, отношения сошли на нет. Еще один раз девушка осталась без чего-то родного и уже жалела о том, что согласилась встречаться с этим парнем. Ей так хотелось с кем-то поговорить, только вот мамы не было рядом, а рассказывать отчиму о проблемах с парнями, когда тот тоскует по супруге, было как-то стыдно.       Айсир сильно поменялся за эти несколько месяцев. Больше не играла в замке музыка а мыслями избранник Луны чаще всего оказывался с ассасинами-охотниками, дела государства заботили его все меньше. Тем не менее, детская комната все еще ждала Штэриха, а это значило, что надежда в сердце темного эльфа не угасла.       Но вот он сам позвал ее в зал и велел всем удалиться. Уже давно лунариса не видела его таким сосредоточенным, только наврядли у правителя были хорошие новости. Нет, если бы Лирия вернулась, луназир бы сиял, подобно Луне на небе, и тогда в замке точно заиграла бы музыка.       — Венделла, я же вижу, последнюю неделю тебя что-то беспокоит, расскажи об этом мне. — А тогда, взвесив свои слова, Айсир добавил, — твоя мать хотела бы, чтобы я о тебе заботился и мне не безразлично твое состояние.       — Это такая мелочь, я даже не знаю, стоит ли…       — Вся наша жизнь состоит из мелочей.       — Ну, ладно, это все Даниэль. Понимаешь, мы встречались, проводили много времени вместе, нам было так хорошо, а когда все это случилось он стал искать поводы уйти и отворачивался от меня. Не понимаю, зачем тогда было говорить, что он меня любит, если малейшая трудность и дал деру?       Отчим подвел ее к трону, где обычно сидела мать, и, несмотря на протесты девочки, усадил, чтобы она была рядом. Он взял ее за руку, и заговорил спокойно, так, словно на миг забыл о своей беде.       — Так довольно часто бывает, когда любовь ненастоящая. Эльфу хорошо с тобой, когда можно получать хорошие воспоминания и ничего не давать взамен. Знаешь, поэтому первые увлечения обычно ни к чему и не приводят — у нас нет опыта, у наших партнеров тоже. Мы так переоцениваем страсть, что боимся требовать, боимся уйти, когда нас обижают или игнорируют — все во имя высшего чувства. Но любовь это не только терпение, в первую очередь, это взаимный комфорт и чувство поддержки. Если ты все делаешь, чтобы любимый чувствовал себя хорошо, а он изредка одаривает тебя вниманием, стало быть, ему этого не надо, вот и избавился, когда появились первые трудности.       От этих слов на глазах Венделлы выступили слезы. Они были такими болезненными но в то же время правдивыми. Все это время Даниэль лишь ненадолго к ней приплывал, чтобы повеселиться, бесился, когда она шла на учебу или говорила о своих проблемах. Почему он ее не любил? Скорее, почему она влюбилась в него, почему решила, что должна любить, если он предложил ей встречаться, ведь на этом его инициатива закончилась.       — Ну, ну, не плачь, моя дорогая розочка! — Вытерев слезы со щек успокаивал отчим. — Ты станешь отличной ассасинкой, и научишься разбираться не только в ядах, но и в парнях. Теперь у тебя уже есть опыт, и ты на те же грабли не наступишь, если парень игнорирует тебя и хочет быть рядом только в радости…       — К теням такого парня! — Сжав руки в кулаки ответила девушка.       — Узнаю свою воительницу. — Улыбнулся Айсир, возможно, впервые со дня пропажи Лирии. — Ты еще какое-то время будешь скучать за ним, разумеется, но, думаю, оно пройдет, и мама твоих слез не увидит.       — Конечно же, только мою радость, отец.       Они обнялись, и обоим словно камень с души спал. Признаться, даже лучшие ассасины, повидавшие всякого, не могли поверить, что королева жива, и только эти двое все еще сохраняли надежду, которая роднила их как никогда до этого.

***

      Это случилось поздней ночью, когда в кузне не было никакой работы, а Штэрих тихо спал в своей постели. Лирия, сонная и уставшая, стояла перед стеной. Она была высечена гномами прямиком в скале, однако в какой-то момент рабочие попросту разбили ее, открыв проход в куда более древнее место. Ходили слухи, что именно здесь обитал Огонь Негасимый, пока не было возведено храма.       Женщина знала, что у нее не так уж много времени — Бьернстен предупредил, что она должна прийти на работу вовремя, иначе королева разозлится. Барда шагнула вперед — туда, в коридоры, где все было одинаково серым, а под потолком горели факела, которые никто никогда не менял. Лирия точно не знала, как именно надо поступить — просто немного пройтись по лабиринту… Вряд ли. Дойти до центра, а потом обратно? Возможно, если у этого места вообще был центр.       Она старалась двигаться прямо, только вот на пути постоянно вырастали стены. Иногда коридор был узким, порою расширялся, но в нем несменно горел огонь и всегда оставались темные углы. Вскоре из темноты стало доноситься шипение. Могли ли тени обитать в этом святом месте? О таких вещах подгорный король не говорил.       Вдруг пламя встрепенулось, словно над головой пролетела птица, только вот птиц здесь не водилось и даже малейшего намека на ветер не было. Мороз пробежался по коже. В очередной раз барда пожалела, что она не воин, иначе могла бы запросто любую нечисть уничтожить. У нее оставалось только одно средство борьбы со своими страхами, то, чему рыжеволосую учили всю жизнь, то, в чем она была мастерицей.             Бьернстен успел обучить ее одной мелодии, которую пели воины перед тем, как отправиться в бой. Ходило поверье, что сами только эти слова способны наполнить душу храбростью.       Сталью сердце закали,       Душу в страхе купая,       Ум горячий охлади,       Прошлое вспоминая.       В бой судьба тебя зовет,       Не избегнуть рока,       Даже если смерть ждет,       Не умру до срока!       Она напевала эту короткую песню снова и снова, казалось, только больше плутая в ходах лабиринта. Стены стали казаться такими близкими, и в то же время далекими, живыми и совершенно не скалистыми. От них можно было услышать шелест листвы, коей в пещерах не могло быть априори, но это так! Больше Лирия не бегала по камням, она стояла посреди садового лабиринта. Неожиданно вдалеке мать увидела свое дитя — Штэрих позвал ее, после чего побежал совершенно в другом направлении, закрываясь от кого-то руками.       Не задумываясь о том, как такое могло случиться, барда кинулась за ним, чувствуя тепло летних ночей, траву под ногами и даже слыша пение сверчков. Как такое могло быть, что она снова оказалась у родового замка?       Но когда ей все-таки удалось выбраться на большую поляну, там ее поджидал эшафот, к которому маленького лунариса тащил палач. В его мешке на голову была дыра, сквозь которую торчала копна черных волос, на спине многочисленные полосы-шрамы от кнутов, руки покрыты седыми волосами. Рыжеволосая очень хорошо помнила это чудовище — именно он казнил ее родителей по приказу короля.       Она замерла, чувствуя, как страх ползет по ногам, парализуя тело, утягивая его вниз, снова превращая лунасавиру в маленькую девочку. Тем временем, положив ее ребенка на плаху, исполнитель приговора ухватился за топор.       Гномья песня зазвучала в голове с новой силой. Она не могла спасти родителей, так как была юна и слаба, но, раз уж решилась завести своих детей, быть слабой, когда нужно защищать их, у нее просто не было права! Сломав те невидимые оковы, женщина кинулась вперед, толкая сына прочь от зловещего лезвия. Топор опустился над ней и… упал снегом за шиворот. Толи от холода на спине, толи от того, что видение пропало, а она снова находилась в лабиринте, барда закричала.       — Не бойся, ничто боле здесь тебе не навредит. — Услышала она голос, но так и не смогла определить его источника.       — Кто вы? Тот, которого зовут Хранителем?       — В данной ситуации можешь называть меня так. Я вижу, что ты не из гномьего царства, и что у тебя нет сердца воина, которое прославляют здешние обитатели, но так же я вижу, что ты можешь быть отважной, когда того требует ситуация, а отвагу у нас уважают. Можешь считать, тебе дарована моя благосклонность, скажи, чего ты хочешь?       — Чтобы мы с моим сыном Штэрихом оказались дома. — Недолго думая ответила лунасавира.       — Что же… Сложно, но возможно устроить. Ступай в свою комнату и поторопись на работу, сегодня же вечером королева тебя выслушает.       Она уж было хотела спросить, как ей найти выход, но голос исчез, это можно было понять по потускневшим факелам. Встав на ноги, женщина пошла куда глаза глядят, и к своему огромному удивлению всего через пару поворотов оказалась у входа.

***

      — Ну, как прошла встреча? — По виду его помощницы было понятно, что этой ночью она едва ли успела подремать.       — Как бы сказать… Я разговаривала с ним и он обещал мне, что вечером сама королева захочет со мной поговорить. Только вот ничего не поменялось. — Пожав плечами, ответила женщина.       — Если сказал, значит так и будет. В любом случае до конца рабочего дня ты не сможешь этого сделать, Хильдебарт должна вернуться с плаванья через пару часов, а потом она долго отсыпается.       Правительница подгорного народа осталась верна своим привычкам, вот только перед сном привела к супругу какого-то человека. Он был не пленным, нет, а каким-то «очень знатным эльфом с далеких земель», и, как оказалось, сам искал встречи с пиратами, точнее с кузнецами, но в данном случае это было одно и то же. Тени его знают, как незнакомец сумел договориться с норовливой гномихой, но вот теперь он прибыл сюда чтобы обучать ее кузнеца и потребовать для себя особое украшение. Бьернстену было подарено несколько книг, вид которых Лирии был очень хорошо знаком — обложка из кожи использовалась только некромантами, по крайней мере, из человеческой, а символ напоминал герб того, что в Мертвом лесу называли альдегаровскими вампирами.       — Итак, гном, проведи меня в вашу сокровищницу. Я должен буду выбрать рубин, достойный моего величия. Со мной на корабле прибыл раб — этот рыцарь мой заклятый враг, вели подвесить его вверх ногами над тигелем, к тому времени, как мы вернемся, он должен быть без сознания… — Гость разговаривал так, словно был тут полноправным хозяином.       Король отдал приказ и рабочие послушно исполнили его, покуда кузнец удалился. Лирии было жаль этого человека с завязанным ртом, но она ничего не могла сделать. Ни против упрыря, ни против горных стражей у нее не было приема. Штэрих только наблюдал за всем, ни говоря ни слова. Мать пугал его взгляд: холодный и непреклонный, будто бы это он привел того человека на казнь. Она побаивалась, как бы гномы не навредили душе ее сына.       Благо, у кузнеца хватило ума отпустить его, прежде чем продолжить изготовление камня. Барде он приказал нагреть тигель как можно сильнее, вот она и носилась от мехов к дровам и обратно. Тем временем Бьернстену пришлось читать слова заклятий, тоже родом из Мертвого леса, параллельно разрезая плоть пленника. Его кровь стекала в чан, где уже лежал рубин, при нагревании она начала испаряться, воздух наполнился жаром и жутким ароматом, от которого упырь довольно заурчал.       Все шло по плану. Ни один кузнец Паладии не соглашался на такое, но теперь Орион добился своего. Наконец-то он создаст камень, рожденный в крови побежденного врага, достойный будущего короля Альдегара.       Но неожиданно гном остановился, обернувшись к заказчику. Глаза его воспылали зеленым огнем, что не на шутку напугало вампира — так проявлялся Владыка Вечности, тот самый бог, от которого он смотался куда подальше.       — Орион Затмение, тот, что нашлет тень на столицу людей, ты все-таки взялся за регалии, не получив моего благословления. — Сказал он не своим голосом.       — Подумаешь, я больше не твой последователь, мне не нужны твои одобрения. Вообще, никакие боги не нужны! — Ответил ему раздосадованный странник.       — Камень и правда получил силу, вне зависимости от моего желания, он будет даровать огромную власть своему владельцу, — с каждым словом клыкастый улыбался все шире, понимая, что над некоторыми вещами даже боги не властны, — вот только не тебе. Тому, кто принесет этому рубину трижды свою жизнь и единожды отдаст свое дитя.       — Трижды умереть? Так даже твои некроманты не могут, глупость, да что ты такое несешь, я его создал, это мой рубин…       Но божество уже не слушало. Оно покинуло гнома, который велел Лирии остановиться и теперь смотрел на то, что осталось на дне котла — кристалл, в котором навеки застыла свежая кровь.       Получив то, что хотел, Орион ушел, он не желал делиться своими планами. По договору должен был оставить книги с кузнечным ремеслом — оставил, а теперь поспешно засобирался в Империю, дабы навести шороху на людей. Барда же со своим хозяином сели на лавку, да так и просидели, пока жар в кузне не спал. Наконец-то она выдавила из себя несколько слов.       — Это был вампир, как те, о которых я вам говорила.       — Вампир? А я и не сомневался, что они существуют, но чтоб такие! — Воскликнул гном. — И как только моя жена…       — И что же я? — Распахнув двери, спросила Хильдебарт.       Он мог бы соврать ей, если хотел бы лишиться языка, мог и промолчать или сразу попросить прощения, но вместо этого решил сознаться, так как только честность королева признавала за покорность от своего мужа.       — Как ты могла подумать, будто бы он — обычный эльф? Это же живой мертвец.       — Это многое объясняет. Мы встретили его на лодке с человеком и стопками книг, некоторые из которых только он смог бы перевести с «языка магов», так названного самим этим Орионом. Он прибыл совершенно с другой стороны, не той, где живут лесные эльфы, а еще по дороге на нас напало судно, которое наводняли с его же слов ассасины — темные эльфы. Я бы не стала верить сказкам этой сумасшедшей — презренный взгляд был адресован им обоим, — но когда о другой земле заговорил еще кто-то, все начало проясняться. Скажи, — ухватив Лирию за волосы, обратилась к ней королева, — ты действительно супруга чужеземного короля?       — Да. — Осмелевши ответила барда. — Ваши никогда не смогли бы вот так.       Она показала Хильдебарт свой браслет. Зависть, злоба и удивление охватили правительницу подгорного народа. Действительно, такие тонкие узоры даже лучшее кузнецы были не в силах сделать, да и не вплетали они месяц в свои орнаменты.       — И на этой земле нет снега, скажи, там ведь есть пища? — Преодолев желание сорвать украшение, спросила гномиха.       — Да. В каждом королевстве своя, даже у некромантов.       — В таком случае я могла бы вернуть тебя домой, вместе с твоим принцем, но только с условием: ты заставишь мужа подписать с нами торговый договор. Эти лесные выскочки никогда не поделятся пищей, они же и изгнали нас, может, новые связи дадут надежду?       Рыжеволосая не стала уточнять, что в роли гнобителей вообще-то выступали люди, просто согласилась. Уже через неделю разговоров у них был готов план, как добраться до Лагона. Барда убедилась, что ее поход в лабиринт не прошел даром.

***

      В подземелье Лагона многого не хватало, но он был способен управиться с тем, что есть. Венделла очень хотела поприсутствовать при допросе, однако отчим ее не пустил. Айсир понимал, что должен это сделать сам. Он шел туда, видя потупленные взгляды стражников — они точно начали считать его безумцем, особенно после двух болезненных стычек с гномами. Теперь их фрегат лично прибыл в порт Ночного леса, что-же, уроды сами напросились.       — Я прибыл сюда как переговорщик и готов вам все рассказать. — Едва тот вошел в камеру, затараторил пленник. Он был капитаном на этом судне.       — Расскажешь, а как же, только вот тебе не уйти от наказания. — Луназир сделал жест рукой, какой очень хорошо знали его стражи, и один из них отправился выполнять приказ.       — Ваша жена и сын они… — эльф сделал шаг вперед, слегка улыбнувшись, капитан ненадолго запнулся, — с ними все в порядке, но королева не отпустит заложников, пока не будет выполнен ряд требований.       — Будто бы ты мне будешь диктовать условия. — Прошептал ассасин, доставая что-то из своей мантии. — Уже доводилось видеть нашу Паладию? Здесь очень много необычного, в частности эльфы славятся своими ядами. Вот этот, — он показал флакон с вязкой серой жидкостью, — настоян на бледной поганке, обычно подобные работают через шесть-двенадцать часов, но у нас растут особые грибы, которые ускоряют процесс. Этот из жала змеи, — показал он на вид бутылку с водой, — вызывает болезненные спазмы, его наносят на раны, ну и самый любопытный вот такой, на цветах амброзии, вызывает удушье вплоть до асфиксии.       Среди экипажа было двое посланников, остальные, включая капитана — охрана и моряки. Конечно, Айсир не ошибся в выборе гнома — он взял не готового к разговору отважного пирата, а трусливого вояку, за их поведением в одиночных камерах эльф имел возможность понаблюдать. И конечно же он понимал, что не сможет просто так освободить семью — придется идти на уступки, что, однако, не мешало отыграться на гномах.       — Так что, будешь ставить мне ультиматум? — Расставив отравы на столике поинтересовался он.       — Я лишь выполняю приказ, приказ… Приказ королевы превыше всего. — Набираясь смелости, а может взвешивая последствия, мямлил гном. — Она сказала, что вы должны прекратить помогать лесным эльфам бороться с пиратами, а еще…       Пленник заткнулся когда в комнату затолкали его товарища. Того самого дипломата, который должен был вести переговоры. Даже не посмотрев в ту сторону Айсир взял первый флакон, достал из-за пазухи клинок и как следует намазал его ядом. Не успел гном продолжить своей речи, как эльф подскочил к пленному и, ничего не объясняя, порезал ему ключицу.       Комнату наполнило молчание, которое длилось пять минут. Все это время приведенный пленник вырывался, а тот, что был тут с самого начала, с ужасом наблюдал. Вдруг отравленный схватился за живот, начал кричать, со рта у него сорвалась пена а глаза налились кровью. Он упал на пол, свернувшись в клубок, тогда эльф наклонился над ним и перерезал горло.       — Так что ты мне хотел сказать? — Приказав отволочь труп прочь, поинтересовался луназир. — Говори, говори, пока я добрый.       — Королева лишь хочет, — голос его начинал дрожать, — чтобы вы продавали ей вашу пищу, у нас есть много золота — своего и эльфийского — нам есть что предложить. Она так же хочет, чтобы вы обеспечили нам связь с людьми и некромантами, или мы причалим к другому берегу, и будем уже с ними торговаться за жизни ваших близких. Это ее слова, я даже не должен был их передавать…       — Ты не очень храбр, как для пирата. — Подойдя к нему со вторым флаконом, сказал пытатель.       Кажется, его совершенно не пугал тот факт, что лунасавира и лунарис из одного плена попадут в другой, и что некоторые вообще могут не захотеть их отдавать. Разве не этот король брал на абордаж их корабли, давая передышку сансайе, разве не он клялся убить каждого, кто причастен к похищению? Судя по тому, как слушались эльфы, это был он, но теперь правитель не хотел переговоров.       В камеру привели второго, яд предназначался ему. Легкими движениями Айсир поставил нового пленника на колени, заставив пить жидкость. Того взяло такими судорогами, что привевший его стражник был вынужден отступить. Гном не мог даже вдохнуть, содрогаясь и выгибаясь так, как ни один акробат не сумел бы. Первый пленник смотрел на это, по его щекам катились слезы, он не понимал, что сделал не так, чего не сказал? И вообще, почему допрашивали какого-то капитана, а не непосредственно посланника?       Наконец, после десяти минут мучений, обессиленное тело упало на пол, продолжая слабо подрагивать. Его так же забрали, они с правителем снова остались наедине.       — И скажи мне, если я пристану на ваши условия, как скоро я увижу свою семью? В его руках блестел последний флакон, эльф стоял на расстоянии вытянутой руки от пленного. В отличии от тех двух он знал, что его ждет, и от этого становилось только страшнее.       — Десять дней. Пожалуйста! Всего десять дней, и я лично привезу их, и королева прибудет, они будут целы и невредимы, Огнем Негасимым клянусь.       — Думаешь, я могу поверить твоим словам? — Поднося к губам открытый пузырек спросил Айсир.       — Да, во имя ваших богов, поверьте!       — Запомни, глупый недорослик, у нас есть только одна богиня — Тьма, и она жестоко наказывает тех, кто потворствует покушениям на жизни моих близких.       Не давая вывернуться, эльф заставил его проглотить все содержимое, после чего ушел. Гном еще долго лежал в цепях, ожидая удушья и смерти, когда там должен был подействовать яд? Так прошла вся ночь, и ничего не случилось. Только сейчас он понял что отвар был сладким, как обычный мед с молоком. А тогда стражи как ни в чем не бывало его отпустили, велев возвращаться за семьей луназира.       После того, как доставил их в Лагон, этот гном больше никогда не плавал.

***

      Лирия стояла на борту, придерживая сына. Они стали первыми, с кого гномы сняли свою метку, но возможно, скоро будут и другие. У нее состоялся не один разговор с Хильдебарт, чтобы обучить гномиху тонкостям дипломатии понадобилось почти три недели. Она все еще не могла смириться с мыслью, что пиратство придется оставить насовсем, но была готова позволить некоторым гномам и даже кланам налаживать торговлю, все же их запасы были довольно скудны, да и сидеть в пещере, пока весь мир развивается, не хотелось.       Они медленно приближались к знакомому берегу. Штэрих уже вылазил на край судна, высматривая отца — он же должен был встретить их, да? Никогда папа не отправил бы на такую миссию посланников, как бы не был занят своими делами. Конечно, думала барда, он встретит, но не их одних. Паладия не переставала ее удивлять: за прошедшие лет пять целых три новых народа повидала рыжеволосая, и все были настолько разными… Уже и не верилось, что когда-то она была простой исполнительницей в Мередимахе, а вот теперь на ее долю выпало столько приключений!       Им позволили сойти на берег первыми. Лунарис вырывался, однако мать крепко держала его за руку. Она ступала неспеша, гордо, чувствуя, как к ней с каждым шагом возвращается власть. На земле Ночного леса лунасавира была госпожой, правой рукой супруга.       Айсир стоял в толпе эльфов, которые с удивлением рассматривали прибывший флот. Многие из них были жителями Лагона, и хотя уже начали плавать, еще не успели повидать пиратов. Венделла держала его за руку, но отпустила, подарив полный ожиданий взгляд. Она хотела, чтобы отчим первый подошел к матери, чтобы безумие в его голове поскорее закончилось, и чтоб наконец-то их семья воссоединилась.       Правда, увидев друг друга они забыли про всякие формальности. Никогда еще ассасины лиги не видели, как их луназир кидается с распростертыми объятиями, подобно ребенку. И даже его супруга, хоть и была она чужой крови, не позволяла себе падать ему на руки при всех, заливаясь слезами. Штэриху между родителями стало неуютно, он отошел к сестре, та тоже обняла его, но не так крепко.       — Какие тусклые у тебя глаза, Айсир, ты болен? — Видя его настолько изнеможденным, Лирия поняла, что не отпустит его от себя неделю так точно.       — Теперь уже нет, душа моя, когда ты рядом…       — Как трогательно! — Вскрикнула за их спинами Хильдебарт. — Но сдается мне, вы обещали нам переговоры. Не говорите, что слово короля нынче ничего не значит.       — Я не король, а избранник Луны, луназир по-нашему. — Стараясь сохранять спокойствие представился эльф. — Прошу вас позволить мне провести время с женой, а пока что можете побыть гостями на нашем пиру и познакомиться с новой землей.       Он уже давно варился в котле дипломатии, гномиха только осваивала все тонкости. К счастью, такое слово как «пир» для нее оставалось простым и понятным. Она даже успела порадоваться тому, что взяла с собой мужа — он так давно хотел попробовать что-то новое, как бы только не привык к нежностям, глядя на эту парочку.