Dirty Dancing

Она снова пришла на очередную тренировку. Всё это давно кажется бессмысленным. Гермиона Грейнджер уже своё существование в этой вселенной считала бессмысленным.              Драко Малфой снова недоволен тем, как она качает бёдрами, слышит ритм, не смотрит ему в глаза и прочее, прочее, прочее… От количеств замечаний в голове образуется осиное гнездо, из которого один за другим вылетают насекомые и жалят Гермиону в сердце. Она устала.              — Хватит! Твою мать, Драко, прекрати!              Каждодневные нападки не приводили к лучшему результату. Вместо хотя бы ничтожной попытки поддержать, Малфой вечно наседал.              — Грейнджер, мы опозоримся, если ты не сможешь взять себя в руки и просто станцевать! — лицо Драко выражало истинное раздражение, ноздри вздувались от физического и эмоционального напряжения. Словно бык, а Гермиона была его красной тряпкой перед лицом.              Она никогда не была профессиональной танцовщицей, до лета не надевала танцевальные каблуки и не знала шаги мамбы. Гермиона Грейнджер захотела помочь Пэнси, партнёрше Драко, и всё. Её кредо по жизни всегда оставалось неизменным — в любой ситуации оказать посильную помощь.              Приехав в горный лагерь отдыха для волшебников «У Забини», девушка влюбилась в подпольную ночную здешнюю жизнь. Родители во всём доверяли, а навязавшаяся подруга Джинни Уизли особо не трогала, желая привлечь внимание Грэхема Монтегю. Поэтому Гермиона была полностью предоставлена самой себе. Наконец-то. Она познакомилась с работником Джонни, который и показал вечером настоящую жизнь «У Забини». То воспоминание никогда не сотрётся из дневника памяти, оставляя глубокие отметины-отпечатки в душе.              — Спешу напомнить: я до этого вообще не знала ничего о танцах! И ты не смеешь так разговаривать с той, кто решил спасти твою задницу! Либо спокойно объясняй, либо я разворачиваюсь и ухожу!              Драко тяжело и глубоко выдохнул:               — Я… Ладно, давай ещё раз. Просто слушай внимательнее и сосредоточься. Хорошо?              — Я всегда внимательно слушаю, будь мягче, пожалуйста. — Гермиона медленно подошла и в десятый раз за сегодня встала напротив партнёра.              Его глаза, метающие молнии, сейчас переливались холодным блеском, неспособным никого согреть. Грозовые тучи медленно стали растворяться в тьме зрачков и пропали. Гермиона знала, что это на время. Рано или поздно Драко снова выйдет из себя и начнёт придираться. Единственным человеком, кто вместо грозы получал солнце, была Пэнси Паркинсон. Она чувствовала его, а он беспрекословно доверял ей. Они никогда не встречались, были лучшими друзьями с самого детства. С тех самых пор, когда оба оказались на улице, без гроша в кармане. Единственным средством выживания стали уроки танцев, которые давал мистер Лавгуд. Он подбирал юных подростков, в которых видел возможность развития таланта. Гермиона, к своему стыду, не зная этих подробностей раньше, смела даже завидовать Пэнси. Она также хотела мягко и плавно летать по паркету и получать восторженные взгляды зрителей и Драко…              Драко… Драко Малфой… Кто же знал, что её первой любовью будет тот, которому это совершенно не нужно? Гермиона вечно прокручивала в голове, когда она так успела вляпаться? В какой именно момент?                     

***

       Неделю назад Гермиона Грейнджер в очередной раз пришла в клуб «Одинокие сердца». Таким кодовым названием танцоры, нанятые на курортный сезон в лагерь, шифровали свою ночную жизнь. В темноте, среди бесконечного множества пылинок от валяющегося на полу старья, переплетались разгорячённые тела под хиты этого года. Они настолько близко соприкасались, что казалось, будто их застали во время страстного занятия любовью.              — Герми, спасибо, что помогла и дотащила эти арбузы. Без тебя пришлось бы спускаться и подниматься раз десять.              — Ничего страшного, Джонни. Мне нравится здесь.              — Привлекают их танцевальные па? Меня, если честно, каждый раз завораживают движения, хотя вижу это не первый раз уж точно, — Джонни являлся дальним кузеном Драко Малфоя — ведущего танцора «У Забини». Именно так парень и попал в лагерь на работу. С Гермионой Джонни быстро стали хорошими приятелями. Грейнджер не привлекала рутина богатеньких снобов, поэтому она каждый раз сбегала с Джонни и помогала ему.               Сегодня отец в очередной раз пытался свести её с Блейзом Забини. Сыну миссис Забини, которой достался фешенебельное место для отдыха после смерти очередного мужа. Гермионе не нравился Блейз, девушка проводила с ним время от скуки, когда Джонни был слишком занят. Ей совершенно не было стыдно за подобное «неподобающее по мнению матери» поведение. Блейз постоянно говорил только о себе, точнее о том, как ему достанется курорт по наследству. Единственное, чем он мог гордиться. Прогуливаясь по самым разным местам, они забрели на кухню, которая в столь поздний час уже встретила гостей тишиной и темнотой.               Гермионе пришлось в миллионный раз выслушивать тираду «Я самый лучший, потому что богатый». Блейз водил её туда-сюда между рядами столов, совершенно не обращая внимания на красивую девушку перед ним. Какой самовлюблённый идиот. Грейнджер про себя вспоминала сложные руны, которые она учила в конце учебного года. Задумавшись, как точно пишется «счастье», Гермиона опустила глаза в пол.               Пэнси. Пэнси Паркинсон. Сидела под столом, готовым придавить её и навсегда спрятать от реальности. Тушь была размазана по щекам, всегда идеально уложенные волосы сейчас напоминали огромный колтун, а руки нервно тряслись от тихой снаружи, но очень буйной истерики внутри. Пэнси пропускает работу. Вечернее время для гостей отеля всегда выделялось для танцев.               Случилось что-то по-настоящему страшное. Паркинсон не пропускала бы вечер просто так. Блейз попытался наклониться и узнать, что так заинтересовало Гермиону. Грейнджер пришлось пойти на рискованный шаг. Резко повиснуть на руках Забини и притвориться пустышкой-глупышкой, у которой стремительно заболела голова. Они вышли из кухни и направились в сторону номера Гермионы. Девушка поблагодарила Блейза и, как бабочка, упорхала за дверь. Немного переждав, Грейнджер понеслась к Джонни, не забывая вечно оглядываться по сторонам. Что-то будто вечно следило за ней. Совесть всегда присматривает из-под самых неприметных уголков.                     

***

       Пэнси Паркинсон беременна. Не от Малфоя, как с самого начала подумала Гермиона.               — Я убью ублюдка Монтегю! Какого чёрта он бросает тебя в такой ситуации? — Драко яростно в который раз пытался вырваться из хватки-оков объятий лучшей подруги.               — Драко, он ублюдок, о которого не нужно марать руки. Он того не стоит. Придётся как-то выкручиваться самой, но сегодня мне нужен лучший друг Драко, который просто даст возможность поплакаться в широкую жилетку.               — Что она здесь делает? — Малфой уже сидел на полу и обнимал Пэнс, — Джонни, она шляется с Забини, не стоит ей доверять.               — Да, Джонни не стоит. Я всего лишь отвлекла эту крысу, желающую всё пронюхать и нажаловаться мамочке ради потехи самолюбия. И нашла Пэнси. Правда, не стоит доверять, потому что у твоего кузена не мышление, а однобокие стереотипы.               Малфой наконец-то посмотрел на Грейнджер в упор. Его задело потакание в собственное дерьмо. Обычно он нападал на других, чтобы защититься.               Магический аборт был единственным выходом для Пэнси. Она не хотела ребёнка от Грэхема Монтегю, не хотела воспитывать новую жизнь от человека, который её втоптал в ужасную грязь, припечатывая, ставя на ней клеймо шлюхи.               Денег Монтегю не дал. Любой аборт, тем более магический, был роскошью, так как популяция волшебников уже какое столетие была с отрицательным приростом. Гермиона на следующее утро дала в морду Грэхему, работавшему здесь официантом и не пропускающему ни одной юбки.               Джинни натягивала раз за разом всё более обтягивающее платье на завтрак, обед и ужин. Позавчера Грэхем воспользовался полупьяной Уизли. Джиневра всё в подробностях описала перед сном, разбудив Гермиону своими полупьяными несвязными речами. Он лишь облапал её, но Джинни и этому была рада.               Ничего не оставалось. Гермиона Грейнджер не может не помочь, если есть возможность. Отец не баловал единственную любимую дочь, но всегда давал необходимые суммы на её нужды. Пятьдесят галеонов — цена вычленения плода и продолжения более-менее нормального существования Пэнси.              — Не нужно быть такой смелой, чтобы бросится в ноги папочке и попросить деньги, — в «Одиноких сердцах», приобнимая подругу за талию, зло выплюнул свой яд Малфой.              На фоне играла медленная композиция, уносящая с собой всю боль простых людей на время тягуче длящегося трека. Виниловая пластинка была одной из любимых, поэтому можно быть уловить ноты треска на фоне. Гермиона не могла отвлечься, хотя очень хотела.              Недавно, когда Драко был в относительно неплохом настроении, он трепетно погладил трясущиеся костяшки Грейнджер и вывел её на танцпол. Играла точно эта же композиция. С тех пор у девушки мелодия ассоциируется с ледяным айсбергом, согревающем её в диссонансе эмоций.              Сейчас лёд не согревал, не обжигал, а действовал оглушительно. Душил и не давал сделать спасительный вдох. Жёсткий взгляд, словно осуждающая плеть, направлен был точно на Гермиону.              Пэнси и Джонни были вечными мягкими барьерами между Гермионой и Драко. Но не в этот раз. Паркинсон отказывалась от помощи, потому что через две недели важное выступление, гарантирующее месяц спокойного пребывания на бренной земле после курортного сезона.              — Пэнс, ты должна согласиться! Давай тебя кто-то заменит, — Джонни лично нашёл акушеров-магов. Они будут в четверг проездом здесь на какой-то конференции.              Другого варианта не было.              — Я уже сказала: все задействованы на четверг в своих отелях.              Гермиона, как всегда, при подобных разговорах кузенов и Пэнси стояла неподалёку. Она не хотела быть незваным гостем в их крепкой идиллии. Девушка прислушивалась, но делала вид, что так внимательно наслаждается льющейся из колонок песней.              Ноги сами начинали двигаться под заданный ритм. Гермиона слегка склонила голову пониже, закрыла глаза и пустила тело в свободное плавание ощущений. Без визуального сопровождения внутренние ограничители отключались. Гермиона сама не заметила, как уже плавно танцевала сексуальную «волну» всем телом. Не могла обратить внимание на удивлённый взгляд Джонни, заинтересованный Пэнси и отстранённо-понимающий Драко. Кратчайший момент все определил за неё.              Гермиона Джин Грейнджер заменит Пэнси Паркинсон в четверг в отеле «Гранд Вояж».              Серые омуты-водовороты прожигали в ней дыру, оставляя лёгкий дым. Гермиона уже начала влюбляться именно тогда, когда Малфой заметил её истинное присутствие.                     

***

             — Это мамба, Грейнджер: на раз стоишь, на два начинаешь двигаться. Все поняла?              Первое занятие вызывало нервный трепет в каждой клеточке тела. Четырнадцать дней, чтобы подготовиться и не ударить в грязь лицом и не опозорить Малфоя. Обратный отсчёт пошёл. Отсчёт до момента покорения пика таланта.              — Одна и та же пластинка крутится уже битый час. Мы под неё будем выступать?               Не было никаких «их». Малфой, как при ломке, был нервным и агрессивно-возбуждённым. Дёргание на себя, когда Гермиона вступала все-таки «на раз», змеиное шипение, когда она случайно наступала на ноги. Если бы он учился в Хогвартсе, то сто процентов на Слизерине.               — Ты довела меня уже, Грейнджер. Я уже с ума схожу, если честно, — они пока не продвинулись дальше базовых шагов. Гермиона часто сбивалась с ритма и путалась.               — Мне жарко… — девушка, вся запыхавшаяся и красная сняла вязаный тёплый кардиган и осталась в одной короткой рубашке с обрезанными рукавами, — давай попробуем ещё раз.               Почему он так пристально смотрит? Выискивает ещё какие-то изъяны?               У него точно нет недостатков. Кроме отвратительных перепадов настроения. Как же хочется провести ладонями по этому подтянутому торсу и груди.               — Грейнджер, думаю, тебе можно ходить на наши тренировки в более лёгкой одежде, — он окинул взглядом её снизу верх, — так будет легче чувствовать собственное тело и подстраиваться под моё. А у тебя неплохая фигурка, когда не прячешься под бабушкиными свитерами, — Драко хмыкнул и впился глазами в грудь Гермионы.               Ей стало неловко. Гермиона всегда стеснялась слегка своего тела, так как оно, по её мнению, не вписывалось в стандарты женской привлекательности. Грейнджер была невысокого роста, с вечно запутанной копной кудрявых волос, карими, а не излюбленными романтиками голубыми глазами.               Грудь была примерно третьего размера, из-за чего девушке приходилось в подростковом возрасте выслушивать бесконечные пошлые шуточки. А бедра… Они были налитыми и объёмными, создавая идеальную форму песочных часов. Песок плавно бился о дно моря и путался в водорослях… Грейнджер была поэтична и одухотворена по отношению ко всему окружающему, кроме себя.               — Эй, ты тут? — Драко щёлкал у неё перед глазами. — Хватит так много думать. Танец — это проявление чувств, эмоций. Смотри. — Он положил руку себе на грудь в область сердца, — повторяй за мной.               Гермиона беспрекословно подчинилась. Ночью, перед сном фантазируя о Драко, а в последние дни это происходило слишком часто, она признавала собственное поражение.               Она хотела Драко Малфоя, особенно когда он командовал.               — Ты в отличной форме, Грейнджер. Осталось только развить чувство ритма и техника. Мамба. Четыре счета. Послушай биение пульса — сердце чётко отбивает ритм. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре, — он заметил недоуменное лицо Гермионы, — закрой глаза. Давай. Доверься мне.               — Х… Хорошо.               Она почувствовала над ухом его горячее дыхание. Внутри Гермионы появилась жаркая пустыня, дюны которой постепенно поглощали последние остатки разума. Девушка уже хотела приподнять голову и почувствовать его по-настоящему. По-взрослому. Как до этого ни с кем не хотела.               Но Драко начал делать что-то невероятное: взял её за руку с таким трепетом и волнением, будто она сделана из стекла и положил себе на грудь. Слева. Где бьётся сердце. К огромному сожалению, оно не стучало так неистово, как у девушки. Хорошо, что ты не слышишь моё сердцебиение, потому что я страдаю.               Они стали танцевать базовые шаги мамбы. Раз — сердце пропускает один более-менее спокойный ритмичный удар. Два — быстрое сокращение несёт Гермиону вперёд на Малфоя. Три — теперь он шагает на неё. Четыре — короткая передышка. Всем надо периодически отдыхать, даже внутренним органам. Но нелепое сердце Гермионы Грейнджер продолжало отбивать чечётку на рёбрах. Первый действительный прогресс в их тандеме. День, когда Драко Малфой слегка приоткрыл своё сердце.                     

***

       Постепенно Грейнджер стала воспринимать укоры Малфоя как некое бурчание старого деда.              Все танцевальные движения с каждой тренировкой давались легче и легче. Пришла пора переобувать удобные, слегка поношенные, белые кеды на каблуки.               — Не стесняйся смотреть мне в глаза, Грейнджер. Мы должны чувствовать друг друга настолько, чтобы предугадывать, в какую сторону в следующий момент будет двигаться рука или нога. — Малфой взял её за подбородок и приподнял его.               Теперь их лица были почти напротив друг друга. Этого никогда невозможно будет добиться на сто процентов, так как Драко был очень высоким. Даже на каблуках Гермиона еле доставала до шеи своего партнёра. Он нашёл мишень — её волнение. Гермиона стеснялась смотреть в глаза цвета серого асфальта после дождя. Боялась выдать свой главный секрет, который можно было аккуратно вычленить со слегка покрасневшей кожи от смущения.               С каждым новым занятием Гермиона чувствовала себя более раскрепощённой, переставала стесняться собственного тела и начинала искренне улыбаться, когда Драко нежно глядел на неё. Старый любимый кардиган валялся в углу комнаты, а на смену пришла открытая одежда: топы с завязками спереди, короткие шорты и танцевальные юбки со специальными колготками в сетку. Последнее предоставила Пэнси, чтобы Гермиона уже постепенно привыкала к костюмам.               — Что ты делаешь, Драко? — в небольшой панике развернулась Гермиона на сто восемьдесят градусов и уткнулась в уже слегка липкую от пота грудь.               — Расслабься, — Малфой повернул её обратно, положил руки на тазовые кости и слегка надавил, заставляя прогнуться в пояснице, — расслабься, Грейнджер. Ты уже неплохо выучила шаги и всю техническую дребедень. Но, — её ягодицы сейчас прижались точно к паху Драко, — без работы бёдер и пластичности ничего не получится. Просто отключи свой вечно думающий мозг и отдохни несколько минут. Иногда полезно побыть не всезнающим гением.               Гермиона закрыла глаза и пыталась отогнать поднимающийся жар, так предательски появляющийся, пока Драко держал её за бёдра. Большие пальцы впивались в кожу даже через шорты. В какой-то момент Гермиона слегка зашипела от боли. Драко моментально ослабил хватку руками, но прижал ещё ближе к себе. Их разделяла тонкая ткань её белых шорт и его чёрные джинсы с заниженной посадкой. Теперь большие пальцы выводили какие-то замысловатые узоры в попытке загладить свою вину.               Грейнджер нравились такие извинения. Новая восьмёрка бёдрами — Гермиона расслабляется и словно растворяется в теле Малфоя всё больше и больше.              

***

       Голодные глаза Драко Малфоя в эту минуту пожирали Гермиону, пока она танцевала вместе с Пэнси. Драко нужна была передышка, он вышел покурить. Девушки в начале не заметили, как Малфой бесшумно, со своим танцевальным профессионализмом, вошёл обратно. Грейнджер не увидела, а ощутила борющееся с чем-то желание Драко по отношению к ней. Она уже достойно стояла на каблуках, не забывая включать достойную пластику.              

***

      — Хватит смеяться!              В понедельник они разбирали новое движение: Драко должен был мягко провести рукой от подбородка до талии Грейнджер. Три волшебных мудреца говорили «Если пытаешься скрыть, что тебе что-то нравится — преврати ситуацию в фарс».              Мой удел — катиться дальше, вниз. Гермиона не могла не думать, как перехватила бы руку Драко, развернулась бы лицом и наконец-то поцеловалась с ним. Но гриффиндорская храбрость подводила каждый раз, когда она сталкивалась с доводами рассудка и переменчивым настроением Малфоя. Парень иногда позволял много, приоткрывал дверную щёлочку своей души, но в следующую секунду закрывал её с громким и сильным хлопаньем. В тот раз, когда он учил работать Гермиону бёдрами, все не продлилось слишком долго. Малфой, даже не дослушав полностью один трек на виниле, слегка оттолкнул Гермиону и ушёл, буркнув напоследок что-то вроде: «на сегодня хватит».              — Вернись… — сдавленным шёпотом произнесла Гермиона в пустоту. Минуту назад ей показалось, что Малфой возбудился. Какое-то напряжение появилось в брюках Драко и мягко упиралось в Грейнджер. Странно, но девушка совершенно не испугалась. Она была уверена: Драко не причинит ей вреда и не сделает что-то против воли Грейнджер.              — Ты тут? — она опять выпала из реальности. В последнее время такое проходило все чаще и чаще.              Молча кивнув, Гермиона решила больше не играть в дурочку и встала впереди Драко. Он медленно поднял правую руку, заправил непослушную кудрявую прядь за ухо и слегка погладил Гермиону за подбородок.              Кисть слегка дёрнулась и направилась изучать молодое тело Гермионы ниже. Грейнджер закусила губу, чтобы не застонать от мимолётного удовольствия. Даже его легчайшие прикосновения разводили внутри пожар.              — Не играй со мной, потому что ты играешь с огнём, — Малфой словно протоптал дорогу к слуху Гермионы через вакуум.              Его ресницы задевали нежную кожу щёк Гермионы. Малфой вдохнул запах её волос. Возникла пауза, затянувшаяся шершавыми пальцами в области рёбер где-то под грудью. Они, крадучись, пытались забраться под нижний край короткого топа Гермионы.              — Ты превращаешься в настоящую танцовщицу, — шепчет Драко на ухо, пока длинные пальцы все-таки преодолевают условный барьер из одежды и ласково выводят круги, создавая мурашки, — умница.              Гермиона вглядывается в серые радужки, в которых поблёскивают незнакомые огоньки. Девушка улыбается в ответ на похвалу, вкладывает руку Малфою и резким движением входит в крутой поворот.       

      ***

             — Она словно ветер. Я про Герми. Драко, как тебе удалось так быстро её всему научить? — Джонни сидел на капоте машины напротив Малфоя.              Вторник. За два дня осталось освоить самое сложное — поддержку. Вечером вчера они опять успели поругаться. Малфой не смог себя контролировать и опять в грубой форме высказывал лишь один негатив в сторону Гермионы.              Грейнджер и так прекрасно знала, что совсем ещё «зелёная» в этой мамбе. Казалось, Малфой специально периодически опускал её с небес на землю. Только делал это слишком прямолинейно и жёстко: «Так, тут у нас будет поддержка, и… Стоп! Опять не то! Черт, ты не можешь просто уже запомнить в какую сторону идти? Бедра вправо — нога влево! Неужели это так сложно?»              Девушка, только что радовавшаяся нежной игре пальцев парня на клавишах кожи под грудью, взбесилась.              — Что ты ждёшь от меня, Малфой? Что я буду после этой тирады кидаться в ноги и говорить: я обещаю, больше не буду? Мы танцуем третий час подряд, с одним пятиминутным перерывом. До этого я все делала нормально. Я устаю, понимаешь? До этого мне не нужно было каждый день по три часа кружиться вокруг грубиянов. «Тут у нас будет поддержка…» Когда будет? Осталось два дня до выступления, черт тебя бери!              — Собирайся. Через пятнадцать минут жду у машины. — слишком чётко отрезал Малфой и скрылся с подсобки, где они тренировались.              Сердце девичье билось все сильнее и сильнее, пока она подходила к Chevrolet Bel Air.              Автомобиль идеально вписывался в стиль Драко Малфоя. Владелец стоял рядом, подпирая машину и ведя светскую беседу с Джонни. Она слышала, как друг её хвалил и словно даже восхищался девушкой. Гермиона не спешила подойти. Она отчаянно желала услышать ответ Драко.              — Грейнджер очень трудолюбива, и природный талант, безусловно, есть. Просто его никто не развивал с раннего детства. А ещё она из кожи вон вылезет, чтобы помочь. Вся такая благородная спасительница. — Малфой поднял взгляд со свежей травы, услышав тихие шаги в сторону своей «крошки». — Дорогая, давай, давай, давай, — он подгонял Грейнджер рукой.       

      ***

             — В поддержках самое главное — равновесие и спокойствие, смотри. — Драко притащил её на какое-то огромное переваленное дерево и ходил по нему взад-вперёд, объясняя механизм баланса.              Через несколько мгновений шаги становились быстрее и размашистее. Малфой чуть не упал вниз, в реку, пока Гермиона спокойно сидела по его просьбе на одном из концов поваленного ствола дерева. Её выдавали вечно стремящиеся куда-то встать и пойти дёргающиеся ноги, но девушка не хотела нарушать создавшуюся идиллию.              Драко подошёл к ней, взял за руку и аккуратно поднял. Малфой настойчиво, но мягко вёл Грейнджер в своеобразном танце, чтобы она научилась держать равновесие. В основном это были шаги туда-сюда вдоль дерева. Давление на поясницу постепенно уменьшалось, о чем Гермиона даже немного жалела. Вскоре они пели любимые песни по очереди и двигались быстрее. Грейнджер чувствовала себя уже уверенной без малейшей опоры.              — Ты готова. Пойдём.       

      ***

       Они пришли к огромному полю, у которого не было видно границ, даже если прикрыться ладонью от солнца. Светило даже после обеда жарило все окружающее, как на сковороде. Гермионе уже было очень жарко.              — Для начала научимся только подниматься. Твоя задача — приподняться на носки, положить руки мне на плечи и оттолкнуться от земли. Понятно?              — Да, Драко.              — Давай попробуем.              У Грейнджер получилось с первой попытки. Затем она пыталась сделать то же самое с разбега, но работа застопорилась. Гермиона словно боялась полностью довериться рукам Драко, хотя безумно хотела этого. Хотела, чтобы все получилось, чтобы Драко ещё раз похвалил её Джонни, а, может, ещё и Пэнси.              — Знаешь, где лучше всего учиться выполнять поддержки? — Драко пристально посмотрел на Гермиону, та в ответ отрицательно помотала головой, — в воде.       

      ***

             — Давай ещё раз.              Одежда прилипла к телу так, что можно было уже не раздеваться, чтобы разглядеть полностью все изгибы тел друг друга. На Грейнджер была белая майка и шорты, которые сейчас превратились в очень облегающее платье.              Широкая лямка вечно норовила упасть с тонкого плеча, открывая взору Драко кружевной бюстгальтер молочного оттенка. Хотя вершины небольших аккуратных сосков проглядывали и через него. Гермиона ни капельки не смущалась, желая выполнить сложную для себя поддержку, чего бы ей это ни стоило. В воде все ощущалось по-другому: Драко был более сговорчивый, смеялся вместе с ней каждый раз, когда девушка не могла задержаться дольше пяти секунд в поддержке.              — Ещё раз, — Малфой стряхнул воду с платиновых волос, имитируя вокруг себя слабый водопад, — это, конечно, всё очень весело, но скоро мы замёрзнем.              Методом проб и ошибок лучшего результата все-таки удалось добиться. После финального взлёта и парения в небе и в руках Драко, Гермиона спокойно приземлилась в воду. Она была полностью вымотана и уже без сил, поэтому повисла на руках юноши. Драко нисколько не был против, наоборот, покрепче её приподнял и поплыл в сторону берега. Перед выходом из воды на слегка шершавый песок Малфой поправил вечно маячащую перед глазами лямку топа, задержался на несколько коротких мгновений, поглаживая раболепно кожу плеча Гермионы. Словно она была сильнейшим магнитом.              Секундное оцепенение переросло в искренние взаимные улыбки, которые громче любых лозунгов кричали о том, как они сейчас счастливы. Гермиона была готова к выступлению в отеле «Гранд Вояж».       

      ***

             — Гермиона, спасибо, — Пэнси стояла позади девушки и снимала мерки, чтобы переделать платье под фигуру Грейнджер, — не знаю, чтобы я без тебя делала.              Весь оставшийся вечер среды Пэнси Паркинсон провела в уверенных объятиях Гермионы Грейнджер, плача и выворачивая наизнанку всю душу — Пэнси безумно боялась завтрашней операции. Грейнджер всю ночь успокаивала новую подругу и не отпускала ни на минуту.       

      ***

             — Встречайте: мисс Грей и мистер Малфой в зажигательной мамбе!              Яркий свет слепит глаза. Немного вульгарный макияж, не вписывающийся в рамки повседневности, но идеально подходящий для сцены. Рядом Драко, крепко держащий за руку и до этого подбадривающий её. Гермиона Джин Грейнджер, это твой звёздный час.              Немного напутав направление нескольких движений, забыв улыбаться на долю секунды и от страха не выполнив финальную поддержку, Гермиона сидела в Bel Air и всё равно была счастлива. Она и не надеялась исполнить все идеально с первого раза.              — Ты умница, Грейнджер. — Малфой сидел и рулил на переднем сидении, пока Гермиона, сложившись в три погибели пыталась переодеть танцевальный костюм.              — Я запуталась пару раз, и финальная поддержка не получилась. — Девушка сняла одним движением платье.              Бюстгальтер подсвечивался в свете луны, так как ночь почти вступила в свои официальные права. Она заметила пристальный и горячий взгляд Драко. Он смотрел на её грудь и спускался все ниже. Малфой раздевал Грейнджер глазами, хотя одежды и так практически не было. Гермиона встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. Малфой быстро отвёл глаза, немного смутившись, и больше не смотрел на неё.              — Ты всё равно большая молодец.              Грейнджер перелезла на переднее пассажирское сидение и приоткрыла окно. Ветер приятно раздувал непослушные кудри, которые даже во время выступления пытались вылезти из идеальной укладки.              — Спасибо, Драко.              Она поворачивалась три раза в сторону Малфоя, наслаждаясь открывавшимся видом. Да, Грейнджер хотела бы навсегда остаться партнёршей Драко Малфоя, чтобы вечно любоваться им. Она влюбилась бесповоротно и совершенно неожиданно. Гермиона не заметила, как сам Драко эти же три раза смотрел на неё под покровом ночи и думал о чем-то своём. Перед парковкой серые и карие глаза встретились, давая бесшумное обещание не заканчивать все здесь.

      

      ***

       Драко был сама галантность. Открыл дверь автомобиля и помог Гермионе выйти. Трепетно приобнял за талию, постепенно спуская длинные крепкие руки на поясницу. Сердце Грейнджер неистово билось в грудной клетке, желая выскочить наружу. Ему удалось практически разбиться, когда прибежал Джонни в панике.              — Скорее! Идёмте! Я ждал, пока вы приедете. Пэнси плохо. Она лежит у себя. Эти мясники все сделали без наркоза, она так кричала, но меня не пускали. Не знаю, как Пэнси вообще все это выдержала…              Времени на дальнейшие расспросы не было. Прибежав в «Клуб одиноких сердец», они спустились в подвал, в маленькую комнатушку Пэнси. Девушка лежала на кровати, прикрывая рукой рану, из которой до сих пор текла кровь. Бледное лицо покрыто бисеринками пота, губы дрожали от многочасовой пытки. Пэнси Паркинсон больше не казалась весёлой и задорной, а напоминала страдальца.              Нужно было что-то делать, ведь Гермиона Джин Грейнджер всегда и всем стремиться помочь.