Dirty Dancing

      — Папа! Скорее, просыпайся!              Гермиона быстро соображала, что можно сделать. Все мечты всегда жестоко разбиваются об острые грани реальности. Единственным выходом стало в очередной раз попросить помощи у отца. Он как раз был хорошим целителем. Пэнси… Почему все самые страшные и несправедливые вещи ложатся на хрупкие плечи такой девушки? Мистер Грейнджер, привычный к резким подъёмам и готовый оказывать помощь, побежал вслед за Гермионой.              — С одним хорошим человеком случилась беда, папа… — дочь уже в руках держала спасительный чемодан со всеми медицинскими приблудами.              — Пойдём.              Взгляд отца был глубже любого самого крупного известного водоёма в мире. Он проникал в самую суть Грейнджер. От него невозможно было скрыться, поэтому Гермиона быстро развернулась и отправилась к Пэнси. Мистер Грейнджер бесшумно и уверенно шагал чуть позади.              Девушка только хотела одного — чтобы отец забрал все проклятия у Пэнси, облегчив тем самым ей жизнь. Он всегда помогал людям и привил это единственной дочери.              — Кто здесь Пэнси Паркинсон? Кому тут плохо? — отец зашёл в подвал «Клуба одиноких сердец», присел на кровать к девушке и раскрыл свой чемодан. — Где вы были? Что случилось?              — Она… — Драко попытался объясниться с отцом Гермионы, но был жёстко перебит:              — Вы ответственны за неё?              Малфой уверенно кивнул. Они были вместе с Пэнси с самого детства, поэтому подруга была его вечной головной болью, которая никогда до конца не проходит. Мистер Грейнджер изменился в лице. Презрительным взглядом окинул Драко и приказал всем выйти за дверь, чтобы не мешать ему работать. Секунды текли словно самый густой мёд — время беспощадно увеличивало в геометрической прогрессии тревогу у всех собравшихся.              Проклиная, от всей души ненавидя мерзкого Грэхема Монтегю, Грейнджер стояла напротив Драко и фибрами каждой клетки кожи чувствовала его волнение. Через минут тридцать или три огромных банки мёда мистер Грейнджер вышел. На лице углубились и так заметные морщины, выдавая возраст и полученный стресс за жизнь.              Отец пилил глазами Драко беспощадно, не оставляя крупные куски. Джонни одним шагом подошёл к отцу и стал расспрашивать о состоянии Пэнси. За дверью ничего не было слышно, вероятнее всего, девушка наконец-то спала. Перед выходом Гермиона видела, как отец палочкой выводил руну для наркоза.              — С мисс Паркинсон все будет хорошо. В скором времени она поправится.              — Мерлин! Мистер Грейнджер, спасибо огромное, — Джонни пожал руку целителю.              — Мистер Грейнджер… Я не знаю, как отблагодарить вас, — Драко протянул руку, но отец её не принял, лишь с отвращением посмотрел в сторону Малфоя.              — Пойдём, Герми, — отец слегка надавил ей на плечи и отправил спускаться по лестнице.              Настоящая магия спасает людей, приносит добро. Но в данный момент все волшебство между Гермионой и Драко словно разрушилось суровым метанием молний отца. Хотя конструкция и так была очень хрупкой и стояла на неустойчивом помосте. Мистер Грейнджер молча шёл рядом с дочерью в темноте.              — Вот на это пошли мои деньги? Я не ожидал от тебя такого, Гермиона.              — Папа… Я не думала, что все закончится именно так. Прости меня, пожалуйста, — девушка спряталась в спасительных кудрях и отправилась прямиком к себе в комнату.              Жизнь известных людей можно легко представить в виде сценария кинокартины. Разбить все сказанные фразы на цитаты, набатом звучащие в голове последователей или фанатов. Гермиона Грейнджер сейчас, после случившегося, не чувствовала себя главной героиней собственного повествования.              Не стоит волноваться, Гермиона. Драко, наверное, особо не обратил внимание на несправедливость отца. Да кого я обманываю? Любой человек не заслуживает подобного. Девушка несколько минут посидела на нерасправленной кровати, не желая погружаться в неуютный холод толстого одеяла. Отец приказал смыть макияж, пока его не увидела мама. Пообещал ничего никому не говорить. Гермиона совсем недавно почувствовала себя живой, а не какой-то марионеткой, которой легко заламывать ручки и ножки и поворачивать голову в нужную сторону, чтобы общаться с «правильными» людьми. В настоящую девушку Грейнджер превращалась только с одним человеком. Он сейчас был в собственной каморке неподалёку от подвала «Клуба одиноких сердец».              

***

      — Сейчас! — Драко подходит и открывает дверь, — Грейнджер?              — Драко… Я… Можно войти?              — Да, конечно, но у меня не шикарная комната, конечно.              Как бы ему хотелось стереть с лица это жалостливое выражение. Лучше снова почувствовать Грейнджер в собственных руках, чтобы забыться хотя бы на короткое мгновение. Он убрал со стула валяющуюся одежду, и девушка присела.              Малфой сел на соседнее кресло и не знал, что сказать. В другой момент он бы удивился столь позднему визиту девушки. Но не после сегодняшнего вечера. Не после того, как с ним в очередной раз обошлись, как с дерьмом. Стараясь не углубляться в мрачные мысли, Драко посмотрел в потолок, а затем перевёл взгляд на девушку, сидящую рядом.              Услышать твой голос, Грейнджер. Необходимость. Зависимость. Потребность. Черт, просто скажи что-нибудь, чтобы паршивый день не закончился так же ужасно. Он не хотел быть инициатором общения, потому что жаловаться не хотелось. Но кроме омерзительного чувства внутри, больше ничего не было. Отец Грейнджер сделал самое главное — спас Пэнс от жутких осложнений. Подруга наконец-то смогла заснуть, чтобы набраться сил на восстановление.              — Драко, я пришла извиниться за поведение отца. Смотреть, как кто-то позволяет с тобой такое — выше моих сил. Извини.              — Грейнджер, не бери в голову. Если честно, это не первый раз. После пинка под зад становится даже легче дышать грязным и пыльным воздухом. Я никто.              — Не говори так! — девушка от волнения слегка привстала со стула. — Ты — всё!              — Хотел бы я быть таким же бесстрашным и наивным, как ты, Гермиона. Но жизнь играет нечестно, если ты не из богатой и успешной семьи. Я каждый день балансирую. Ещё недавно я жил в трущобах, ел остатки из ресторана, в котором работал. Вечерами выступал с номерами в дешёвых кабаках. А сегодня богатейшие дамы, от которых шикарно пахнет, засовывают мне в карманы кучу денег.              После моей гневной исповеди она уйдёт. Ни к чему молодой девушке забивать голову проблемами бедняков. Грейнджер сделала своё дело — спасла Пэнс.              Если хотя бы раз я отвёл бы её в место, где вырос, розовые очки Гермионы тотчас спали. Г-Е-Р-М-И-О-Н-А. Когда в собственных мыслях я успел начать обращаться к ней по имени? Набор букв складывался в идеальный ансамбль и мелодично перекатывался бы на языке при произношении.              Он замечает покрасневшие щеки Гермионы, которые окрасились в такой оттенок, вероятнее всего, от гнева или смущения. Стесняться было нечего. Неужели она злилась на элитных толстосумов, вроде собственных родителей? Грейнджер удивляла Драко все больше и больше. Единственное, что выдавало в девушке принадлежность к голубой крови — желание следовать определённым правилам. Ну, конечно, ещё аккуратность, прилежность и грамотная речь. Но это было горстью ненужной, даже для бедняка Малфоя, мелочи.              Всю жизнь Драко искал всегда лишь безопасное место. Единственное. Где можно будет показать себя настоящего без многочисленных масок безразличия, жёсткости, серьёзности и напускной смелости. Выступать в «У Забини» — мечта любого танцора. Только Драко все равно ощущал себя под действием вечного «Инкарцеро».              — Я бесстрашная? — Гермиона вырвала Драко из собственных размышлений. — Я боюсь почти всего на свете: когда незнакомцы стучат в камин с просьбой открыть доступ, когда разговариваю слишком много, когда вижу осуждение окружающих. Но ещё больше я боюсь уйти отсюда и никогда больше не почувствовать того, что испытываю сейчас! — Девушка выкрикнула признание словно на последнем вздохе.              — Потанцуй со мной, Драко Малфой, — Гермиона встала напротив парня. Глаза-янтари уже не стеснялись смотреть в глаза Драко. Малфой не посмел перечить услышанному приказу.              — Хм, — Драко закашлялся, — сейчас, переставлю пластинку, — он направился к проигрывателю. Все это время тихо играла любимая музыка парня.              — Не надо. Оставь. Пусть звучит эта, — Гермиона остановила Драко одним простым прикосновением к плечу.              

When your baby leaves you all alone…

Когда твой малыш оставляет тебя совсем одного…

      Гермиона медленно встала и последовала в центр небольшой комнатушки, скрывающей все чувства и эмоции здесь, в этом маленьком закрытом пространстве. Под покровом ночи танцы всегда заставляли людей обнажать души, быть искренними и настоящими.              

And nobody calls you on the phone…

И никто не звонит тебе…

      Драко почувствовал над собой и макушкой Грейнджер абсолютную тишину. Словно вакуум поглотил в своеобразный пузырь. Музыку и её ритм заменял собственный стук сердца, отчётливо слышимый без различных усилителей. Нежные руки Грейнджер легли Малфою на плечи, слегка сжимая и требуя полной отдачи в танце. Чтобы он двигался так, как танцоры в «Клубе одиноких сердец». Горячо, страстно, взрывоопасно. Драко качнул бёдрами навстречу девушке и сорвался с цепи собственного хладнокровия. Она ответила.              

Ah, don't you feel like crying?

Тебе хочется плакать?

      Драко ощущал всю Грейнджер в своих руках. Абсолютно всю. Она потянулась вверх, давая Малфою карт-бланш.              

Don't you feel like crying?

Тебе хочется плакать?

      Он попросил разрешения одним обжигающим взглядом. Увидев в янтарных огнях одобрение, Малфой начал стягивать укороченный белый топ Грейнджер. Парень никогда и никому ещё не давал права контролировать собственную жизнь. Но сейчас он готов был дать миллион непреложных обетов, только бы это безрассудство никогда не кончалось.              

Well here I am my honey…

Что ж, я здесь, моя милая…

      Хотелось начать все заново: стереть память Грейнджер обо всех его грубых высказываниях, насмешках в начале, неуверенности в её силах. В данный пшик для Вселенной он держал топ Гермионы в области её ягодиц и мягко прижимал к себе, отчаянно желая наконец-то поцеловать девушку.              

Oh, come on you cry to me.

Давай же, поплачь со мной.

      Мы вышли поиграть, Грейнджер. Все тайные помыслы пролезают через решето напускной нормальности и сталкиваются с твоими. Гермиона обошла кругом и слишком уверенно для юной девушки гладила Малфоя по упругим ягодицам.              Танцы с дьяволом никогда не заканчиваются ничем хорошим, а если вместо сатаны — прекрасная сирена, то точно несдобровать. После многочисленных пируэтов, очень крепких объятий фарфоровых ручек и самых сексуальных движений за всю карьеру Драко сдался.              Малфой никогда не верил в святого Мерлина, не имел кумиров, не фанател от кого или от чего-нибудь. Но Гермиона Грейнджер стала настоящим идолом, на который Драко готов был молиться каждый день.              Каждый поцелованный миллиметр кожи Грейнджер приводил Драко в восторг. Ему было чертовски дорого, что он — первый человек, которому вообще было разрешено так прикасаться. Вся последующая ночь прогорела, как спичка, а пара так и не могла насытиться друг другом. Жаркие стоны Гермионы заполняли комнату, пока Драко выводил невозможные танцевальные па пальцами вокруг её клитора.              — Гермиона, ты прекрасна, — он любовался девушкой и желал от всей души навсегда запомнить этот момент. До того, пока она не уйдёт в свой дорогущий номер к подруге Джинни и родителям.              Первое движение бёдрами вынудило Гермиону немного зашипеть от боли. Но после нескольких поступательных толчков по телу постепенно разливалась чудесная нега, о чем Драко сигнализировали сбитое дыхание и крики девушки: «Еще!»              Её формы, подсвечиваемые слабым светом луны, завораживали.              — Драко, наверное, тебе не очень нравится, я никогда до этого не… — голос Гермионы был немного отчаянный, словно она стыдилась этого факта.              На самом деле, внутренний зверь Малфоя зарычал от удовольствия после произнесённых слов. Ему было чертовски приятно знать, что девушка принадлежала полностью ему. Никто до этого не видел закатывающихся, светящихся счастьем, карих глаз и не слышал сладких стонов. Хотя он догадывался об этом уже давно.              — Гермиона, посмотри на меня, — Драко поменял позу: теперь они оба сидели на застиранных белых простынях, едва соприкасаясь лбами, — тебе нечего стесняться, ты прекрасна, — Малфой стал двигаться внутри Грейнджер под другим углом, слегка терев клитор с каждым новым движением бёдрами.              — Мерлин… Я… Драко, мне так. Так хорошо… Др…              Драко Малфой никогда не был поэтом и не имел никакого другого природного таланта, кроме танцевального. Но видя задыхающуюся Гермиону от переизбытка эмоций, юноша готов был посвятить девушке самые прославляющие оды. Её хрупкое худое тело было идеальным: ярко выраженная талия переходила плавно в крутые бедра, грудь стала слишком чувствительной к малейшему прикосновению. Поэтому Драко припал губами к затвердевшему соску, мягко поглаживая длинными пальцами другой.              Запах Грейнджер — самый настоящий наркотик, что-то вроде сильно концентрированной смеси амортенции и Феликс Фелицис.              В Драко проснулся голод по сладким поцелуям с Гермионой. Серые глаза пытались проникнуть в самую суть Грейнджер, девушка была безумно беззащитной, готовой на все с первым мужчиной, который касался её так. Пухлые губы девушки легко раскрылись и впустили пальца Драко в рот. Она без малейшей просьбы начала интенсивно посасывать пальцы Малфоя, от чего концентрация возбуждения взлетела до небес. Малфой не выдержал и громко застонал.              — Давай, детка, — слова вылетали прерывисто, с каждым толчком Драко чувствовал, что находится на грани, — кончи для меня, — он хотел доставить Гермионе максимальное блаженство в её первый раз.              Контролировать себя становилось все тяжелее и тяжелее, стенки влагалища девушки крепко сжимали член Драко. Он решил помочь Гермионе.              Перед рассветом природа стала пробуждаться под унисон двух прекрасных и молодых людей, находящихся в экстазе и желающих оставаться в этом моменте вечность, если не больше.              

***

      Что-то давило Драко в бок. Что-то мягкое, тёплое и кудрявое.              — С добрым ранним утром, Драко, — Гермиона приподнялась на локте и водила аккуратными пальчиками по груди парня.              — Доброе утро, точнее, с обворожительным рассветом, Грейнджер, — в месте, где прикасалась девушка бегали приятные мурашки, в сердце горел огонь.              — А как же Гермиона?              — Гермиона… Хорошо…              — Ты так широко улыбаешься, — она кончиком бледно-розового ногтя провела по контуру губ Малфоя, — словно счастливый и объевшийся кот.              Из-за тебя, Гермиона. Драко не хотел, чтобы ночь уходила на покой и отдавала очередь дню. Дьявольски желать вечно валяться в постели с горячей Грейнджер, но кто ему это запретит сделать? Мужская рука покоилась собственнически на талии девушки, играя, как по клавишам рояля, по тонкой коже. Драко анализировал в голове будущий день. Свою работу. Нужно проверить Пэнси, провести кучу тренировок и решить, что делать дальше с Грейнджер.              Она смотрела куда-то вперёд, явно ведя негласную борьбу в голове. Признаться, Малфой обожал наблюдать за задумывающейся Гермионой с того момента, как первый раз увидел её такой. Грейнджер, совершенно не замечая, закусывала нижнюю губу и обнажала ровные белые зубы, немного хмурилась и выглядела очень красивой.              

***

      Через некоторое время Гермиона молча выбралась из постели. Драко сразу же потерял частицу тепла, которую дарила ему эта необычная девушка. Она быстро оделась, словно стесняясь Малфоя. Это даже немного задевало. Они провели волшебную ночь, столь магическую, даже для мира волшебников. А теперь она зажимается в его присутствии.              Драко разозлился, но не в том смысле, чтобы решить разругаться. Пуля попала в грудную клетку из пистолета, принадлежавшему судьбе. Она не давала Малфою начать грубить Гермионе. Может, Гермиона нервничает и переживает, что он прогонит её и сделает вид, что ничего особенного между ними не произошло? Гермиона, конечно, наивна, но не настолько, чтобы ждать от вечно грубого меня кардинальные изменения. Необходимо показать девушке, что все волнует меня так же сильно, как и её. Только как? Малфой не был силён в нормальности — в разговорах по душам, смешным шуткам, приятельскому общению. Из друзей всегда была только Пэнси, которая и так помогла ему социализироваться.               — Знаешь, в это время открывается прекрасный вид. Давай выйдем вместе и посмотрим, — Драко встал, быстро надел брюки и потащил Грейнджер за руку наружу.              

***

      Рутина тяжело давила на плечи, но руки Гермионы так легко водили по его шее, поэтому отпускать её совсем не хотелось. Они особо не обсудили прошлую ночь. Ночь, повернувшая жизнь Драко на триста шестьдесят градусов. Ещё никогда ему не было так хорошо с девушкой. Гермиона создавала вокруг себя уют, в который хотелось забраться, как и в её кудрявую шевелюру. Поцеловавшись в мучительно последний раз, Грейнджер широко улыбнулась. Ямочки на щеках подсвечивало раннее солнце.              

***

      — Привет, Пэнс, — Малфой залетел в комнату к подруге, попутно целуя её в лоб.              — Привет, Драко…              Малфой заметил движения сбоку от себя. Он развернулся и увидел Гермиону, сжавшуюся в угол. Она смотрела в упор на Драко, ведя немой диалог. Парню стало почему-то некомфортно, он не мог подойти к Грейнджер и чувственно поцеловать её на глазах у лучшей подруги. Она явно будет против, тем более, Пэнс ещё не до конца восстановилась после операции. Почему вообще он пытается оправдаться в собственных мыслях? Драко Малфой никому и ничего не обязан. Но глаза цвета янтаря вызывали чувство вины.              Гермиона, очевидно, пришла раньше Дарко, чтобы проверить Пэнс. Сама благодетель. Малфой не переставал удивляться чистоте помыслов Грейнджер.              — Ну, как вы вчера? — Пэнс слегка приподнялась на локтях и испытующе смотрела на пару.              — Ты о чем, Пэнс?              — Как прошло выступление?              Гермиона и Драко переглянулись. Возникла пауза. В начале Драко подумал, что подруга все поняла и решила устроить им допрос.              Быстро пробормотав сухие факты о вчерашней мамбе, Драко поинтересовался состоянием здоровья Пэнс. Она ответила, что мистер Грейнджер спас ей жизнь и ещё раз поблагодарила Гермиону.              Грейнджер нервно улыбнулась, не переставая смотреть на Драко, который ощущал это каждой мышцей спины. Перестань пялиться, перестань пялиться, перестань пялиться… Эта мантра особо не работала, потому что Пэнс нахмурилась и зло смотрела на Драко. Между её бровей образовалась складка, но не такая, как у Гермионы. Грейнджер идеально вписывалась в формат гневной эмоциональности, но не Пэнс.              — Я, пожалуй, пойду. Желаю скорейшего выздоровления, Пэнси — Гермиона приоткрыла дверь, так как Драко услышал скрип.              — Пока, Гермиона.              — Да, пока, Грейнджер, — Малфой сказал это слишком грубо, быстро отведя глаза, а Гермиона грустно опустила голову и вышла.              

***

      Слушать разум, разум, разум… Ту-дум, ту-дум, ту-дум — сердце предательски ускоряло свой ритм каждый раз, когда он видел Грейнджер. Противиться желанию хотя бы постоять рядом с ней практически невозможно. Драко чувствовал, как мозг его предавал, посылая приятные импульсы по телу при виде раскачивающихся на ветру пышных волос Гермионы. Одного большого кучерявого облака, которое не выполняло приказы даже широкой резинки для причёсок.              — Вся одежда уже липнет к телу, как же жарко. А нам приходится тут таскать тяжести, — Джонни опять затянул старую песню.              После жёсткого выговора от Пэнси Драко пошёл в главную столовую лагеря. Ему и другим работягам в первую половину дня предстояло разгрузить новый привоз продуктов и другого барахла. Перебирая туда-сюда огромные ящики, из головы Малфоя не выходили слова лучшей подруги. Она горячо советовала больше не спать с Грейнджер, избегать её, потому что ни к чему хорошему вся эта ситуация не приведёт.              Все, что придумано, сделано и сказано мной в масштабах мира — полный ноль. И для Гермионы, скорее всего, это первый лёгкий летний роман. Драко не понял, как Пэнс догадалась, что он переспал с Грейнджер за жалкие пять минут всех троих в одном замкнутом пространстве. Он часто шутил, что подруге следует заниматься прорицаниями.              — Драко, пока ты не влюбился и не попал впросак — остановись, пожалуйста. Посмотри на меня — я не хочу, чтобы ты платил за ошибки такую же большую цену, как я.              — Драко! — Гермиона была с той самой улыбкой, от которой сходил он с ума.              Она незаметно подошла, но не так близко. Он не мог сейчас прикоснуться к ней, Грейнджер была слишком далеко. Решающий момент. Если он улыбнётся в ответ, то окунётся с головой в опасный и смертельный водоворот.              Драко прыгнул, даже не успев задержать дыхание.              

***

      — Какие у тебя планы на вечер? — она лежала на его груди, подложив руку под подбородок.              — Миллионы несвятых женщин, так отчаянно желающие играть роль святой девы Марии берут уроки танцев.              Малфой не смог отказать себе в удовольствии быть вместе с Грейнджер. Стиль автопилота рутины сменился с чересчур опасного на немного превышающий скорость. И то, когда девушка этого не видела: обычно они проводили вместе всю ночь, страстно занимались любовью и разговаривали о мелочах. О малейших подробностях, которые раньше никто не спрашивал у пары. Днём Гермиона брала «индивидуальные» тренировки, обычно всегда заканчивающиеся быстрым тихим сексом в танцевальном зале. Но Драко наслаждался каждой секундой, проведённой вместе со своей девушкой — Гермионой Джин Грейнджер.              

***

      — Ты моя на сегодняшнюю ночь, — Драко прикусил мочку Грейнджер, — а лучше бы и на подольше.              Они шли в сторону танцевального зала, где снова собирались немного подурачиться и подвигаться под уже заслушанный до дыр плейлист. Руки Драко по-хозяйски покоились на заднице Гермионы, периодически слегка сжимая. Грейнджер каждый раз тихо взвизгивала и слишком нежно била его в плечо. Хотя показывала максимально злое выражение лица.              — Ты же не хочешь причинить, на самом деле, мне боль, Гермиона. Или хочешь потом меня замучить?              — Знаешь, ты подкинул хорошую идею. Я обязательно ей воспользуюсь, а пока… — девушка потащила за руку Драко спрятаться за куст.              Ниже шёл мистер Грейнджер вместе с кем-то из работников лагеря. Она так и не призналась отцу насчёт меня. Гермиона кормила завтраками парня каждый день, а сама советовала быть напористее в вопросе финального номера в этом летнем сезоне. Драко давно хотел станцевать что-то новое, современное, более раскованное. Но вместо этого, как всегда, заставляли выступать с дурацкой пачангой.              Но сейчас все копившееся раздражение за последнюю неделю было сконцентрировано на Гермионе. Кто знал о том, что они вместе? Пэнс и Джонни. Все. Им приходилось вечно прятаться, чтобы не попасться на глаза семье Грейнджер и Уизли. Складывалось ощущение, что Гермиона стеснялась его.              — Грейнджер, почему ты вечно, как мантры, читаешь мне нотации о напористости, но при этом сама боишься рассказать о нас собственному отцу? Я вообще для тебя кто? Мы вроде как встречаемся или это фантазия в собственной голове?              — Драко, я… — её глаза наполнялись слезами, потому что Малфой с каждым вопросом-ударом повышал голос. — Я скажу отцу, правда, поверь, пожалуйста, не уходи…              — Я не знаю, сколько смогу ещё ждать, Грейнджер. Такое гадкое ощущение внутри, когда собственная девушка тебя стыдится.              Малфой развернулся и пошёл подальше от девушки. Чтобы первая крупная серьёзная ссора не приняла масштаб Первой магической войны. Кожа зудела от невозможности выплеснуть все эмоции. Он не хотел наваливать на хрупкие плечи девушки весь скрытый кошмар, который испытывал каждый день. В его жизни было слишком много грязи, о которой чистой Грейнджер лучше не знать. Хотя Малфой вообще теперь не уверен, что она когда-нибудь вообще захочет что-то спросить.              Медленно Драко добрёл до Пэнс. Ему больше не к кому было идти…              Он кратко рассказал причину ужасного настроения. Они всегда делились друг с другом личными проблемами.              — Кто там? — дверь каморки-комнаты лучшей подруги тряслась от стуков.              Порог переступила Грейнджер, развратно-пронизывающе смотря на Драко заплаканными глазами. Она плакала из-за него, хотя ни одна жемчужина, скатившаяся по щеке, не стоит этого. Малфой прятал собственную неуверенность в коробку сарказма, грубости и показного равнодушного. В одном он не сомневался — девушка никогда не должна плакать после ссоры. Пэнси молча наблюдала за развернувшейся картиной: Грейнджер стоит на пороге и молчит, а лучший друг печально смотрит на неё.              — Пэнси, прости, пожалуйста, за беспокойство. Я везде искала Драко и решила, что он здесь. — Гермиона перевела янтарный взгляд на него. — Мы можем поговорить?              — Ничего страшного, Герми. Да, Драко, иди, спасибо, что проведал.              Они вместе вышли на улицу. Я не виню тебя, я не виню тебя, я не виню тебя… Виноват я, что, кажется, влюбился. Грейнджер обхватила маленькими ручками крупный бицепс Драко и поцеловала.              «Тебе не стоит волноваться» — дорожки поцелуев словно выкладывали просьбу не злиться.              В чёрном-чёрном городе, где родился Драко, никогда не было времени и мест для подобной ласки. Мать бросила собственного сына, оставив побираться на улице. Парень не привык к таким прикосновениям, мурашки-предатели побежали по телу. А Гермиона не останавливалась, будто пыталась вымолить прощение нежнейшим способом — показать свою привязанность. Любила ли она Драко? Он думал, что нет, потому что не любил сам себя.              — Прости, — поцелуй, — прости, — поцелуй, — прости, — Грейнджер действительно не собиралась останавливаться.              Где моя любовь? В кончиках пальцев, что гладят веснушки девушки на щеках, в биении сердца, совпадающим с ритмом любимой композиции, под которую Грейнджер лучше всего танцует, в ямочках её щёк, появляющихся только после хороших шуток.              — Принесу мне мечту, Гермиона: скажи отцу о нас. Для меня это, правда, важно.              — Хорошо, я обещаю, Драко.              Едкий знакомый смех послышался где-то неподалёку. Грэхем Монтегю прислонился плечом к углу здания и противно скалился в подобии улыбки. Он вечно носился рядом с отцом Грейнджер, желая вытянуть у того рекомендацию для обучения в лучшей академии целительства.              Он всегда хотел быть хорошим мальчиком, когда внутри скрывалось что-то ужасное. Драко, наоборот, выглядел разбойником-гангстером, использовавшим танцы для прикрытия. А в душе был лишь один свет, в отличие от этого мудака, который уже подкатывал к Джинни Уизли. Чтобы быть ближе к мистеру Грейнджер.              — Молодец, Малфой, видимо я выбрал не ту, раз стал ухаживать за Уизли, — Грэхем бросил фразу, попутно вытаскивая грязь из-под ногтей.              Ненависть. Ярость. Злость. Главные компоненты топлива, которые разожгли в Драко желание набить этому придурку морду. В один миг Малфой подошёл к Монтегю и повалил на землю. Завязалась драка. Другие танцоры, в том числе и Пэнси, вышли из своих жилищ и пытались остановить друга. За физическое насилие Малфоя сразу же уволят отсюда. Парень уже пинал Грэхема в то место, которое больше всего пострадало у лучшей подруги из-за этого ублюдка. Живот.              Грэхем корчился на пыльной земле, отчаянно пытаясь хотя бы прикоснуться к Малфою, но это было бесполезно. По силе Драко явно превосходил противника. Хотелось увидеть капли крови на лице мерзавца, но неподалёку маячили Гермиона и Пэнси. Они умоляли истошными криками прекратить. Парень замахнулся и уже собирался смачно приложить свой кулак к морде Монтегю. Но испуганные глаза Гермионы не дали это сделать. Он не хотел, чтобы она его боялась.              — Ты этого не стоишь, — Драко опустил Грэхема, перед этим плюнув тому в физиономию, на которой были размазаны слюни, сопли и слезы, — не смей подходить к ним, понял меня? Или я действительно тебя уничтожу.              Малфой встал, оставляя дрожащего и жалкого Монтегю. Он подошёл к девушкам, Пэнс мягко улыбнулась, слегка сжала его плечо в приятельском жесте и вернулась к себе. Гермиона слишком нежно переплела его пальцы со своими и поцеловала. Ему сразу стало спокойно.              

***

      — У мадам Лестрейндж украли кошелёк, доверху заполненный галеонами. Может, кто-то видел преступника? Подозревают Драко Малфоя, так как на прошлую ночь у него нет алиби. Говорит: «Сидел в своей комнате и читал, подтвердить никто не может», — вдова Забини делилась новостями с мистером Грейнджером каждый день, так как они были хорошими приятелями.              — Это точно был не Драко. Знаете, я видела, как пара Флетчеров вечно ходят с набитыми сумками, которые звенят, как будто там тысячи галеонов. Может, это их рук дело? Они постоянно переглядываются и озираются по сторонам, явно что-то скрывая, — Гермиона испуганно высказала свою версию.              — Флетчеры? Эти милые старики? Почему ты наговариваешь на невинных людей и защищаешь этого ужасного человека? Он бросил беременную подругу на растерзание мясникам, не удивительно, что он вор, — отец гневно отчеканил каждое слово.              — Гермиона, не волнуйся. Сейчас я вызову авроров из министерства, они заберут нашего нарушителя, и все будет хорошо…              — НЕТ! — Гермиона вскочила из-за стола, при этом тарелки и бокалы звякнули, готовясь к падению, — в эту ночь Драко Малфой не воровал деньги, потому что… Потому… — она теребила край любимой юбки, смотря невидимым взглядом в пол, — потому что этой ночью я была вместе с ним! Этого алиби достаточно? Советую проверить все-таки Флетчеров, потому что уверена в их виновности.              Грейнджер выбежала из столовой с гордо поднятой головой. Плевать на мнение семьи, Джинни и других. Ей надоело играть с собственной совестью. Гермиона словно освободилась от тяжёлых оков и пошла искать Драко.              

***

             — Как тебя уволили? — слезы градом текли по лицу, веснушки прятались в небольшие прозрачные пузырьки, — они же нашли виновных.              — Мне сказали, что проблему нужно решить тихо и спокойно. Если уеду сегодня, то получу премию, — Драко нервно запутал руки в волосах, явно не расчёсанных.              Гермиона не могла поверить в случившееся. Почему судьба настолько жестока именно к ней? Они ничего не обещали друг другу с Драко, но сейчас вероятность их встречи в будущем сводилась даже не к нулю, а к отрицательному значению. Малфой подбадривал как мог, гладил её шею, растирал плечи, шептал, как будет скучать. Пелена слез прятала девушку в вакуум, слова Малфоя бледно поблёскивали на фоне. Они отчаянно целовались после того, как Драко собрал все свои скромные пожитки, чтобы отнести в машину. Грейнджер прикоснулась рукой к ширинке, но Малфой не дал ей продолжить.              — Я не хочу, чтобы это было прощанием, Гермиона. Нужно верить, что мы обязательно встретимся. Ты нужна мне, — Драко чувствовал себя ужасно, но не показывал этого девушке, чтобы не ранить ещё сильнее.              — Ты был прав, жизнь несправедлива, но и к богатым тоже. Кому нужны эти побрякушки, когда с честными людьми обращаются, как со скотом! Мне надоело быть бесстрашной и наивной дурой! Жизнь — полное дерьмо! Теперь я это осознала!              — Не смей так говорить, Гермиона. Благодаря твоей буйной смелости поймали Флетчеров, мистер Грейнджер знает о нас, и я поверил в себя. Ты не представляешь, что сделала со мной, поэтому даже не пробуй обесценивать собственную значимость, — он подошёл к ней вплотную и погладил по щеке, — ты стала моим ведущим ритмом, Грейнджер.              Дверь маленькой комнатушки захлопнулась под жалостливый плач девушки. Только старый виниловый проигрыватель и исцарапанные пластинки остались обитать там.              

***

      Bel Air тронулась, пуская из-под песка водопады. У Гермионы отобрали не только Драко, но и чувство счастья, любви и беззаботное лето. Теперь она ненавидела это время года и желала быстрее отсюда уехать, чтобы никогда не возвращаться.              

***

             — Сегодня я отдам девственность Грэхему. — Джинни сидела и причёсывалась у туалетного столика, готовясь к свиданию.              — Не надо, Джинни. Прошу тебя, — у Гермионы не было особо настроения, но за подругу она действительно волновалась, — он не стоит этого.              — Ты просто бесишься, что перестала быть любимицей за этот отдых. Да, мистер Грейнджер до сих пор переживает, как его дочь могла связаться с Малфоем. Не указывай мне, что делать, раз сама не слышишь голос разума!              Вечером Джинни, будучи одетой в прекрасное платье и с шикарной причёской и макияжем постучалась в комнату к Грэхему. Никто не отвечал. Приоткрыв дверь, она увидела правоту Гермионы: Монтегю вдалбливался в тело другой официантки и протяжно стонал, слишком высоким тоном для парня. Уизли молча пошла к себе в комнату. Обсуждать произошедшее ни с кем не хотелось.              

***

      — Гермиона, давай я сделаю тебе причёску? — прощальный бал начинался через час, Джинни хотела подбодрить подругу, хотя сама нуждалась в поддержке, но смотреть на тень Грейнджер было очень тяжело, — подчеркнём твои прекрасные кудри, не будем собирать волосы наверх.              

***

Девушка сидела в дальнем углу, рядом были родители и Джинни. Она грезила о том, чтобы по-тихому уйти в скором времени и посидеть в «Одиноких сердцах» в полном одиночестве. Концерт уже давно был в самом разгаре. Но кто-то поставил другую пластинку, испортив номер работников отеля.              — Добрый вечер, господа. Меня зовут Драко Малфой. Каждый год на финальном вечере я выступал с танцевальным номером. Но не сегодня. Мне запретили появляться здесь, хотя я ни в чем не виноват. Своё обещание перед самим собой я не намерен нарушать. Встречайте, — парень спрыгнул со сцены и подошёл к столу Грейнджеров, — никто не посадит Герми в угол, — Гермиона Грейнджер, не самая профессиональная танцовщица, но лучшая партнёрша!              

Now I've had the time of my life…

Теперь у меня было лучшее время в       моей жизни…

      Она стоит такая красивая в самом центре сцены. Драко не мог насмотреться на Гермиону. Полилась песня, полностью описывающая все его чувства. Он спокойно подошёл к ней сзади и провёл ладонью от подбородка до талии, попутно целуя в губы. Толпа заулюлюкала. Это были друзья-танцоры и Джонни. Впервые Гермиона не чувствовала волнения от танца. Вместо этого огонь в груди медленно поглощал её и перебрасывался на Драко.              

No, I never felt like this before…

Нет, я никогда раньше не чувствовал       ничего подобного…

      Драко ощущал, как её тело идеально подходит ему. Как всегда. Знакомые движения, уже приевшиеся, с Гермионой ощущались совершенно по-новому. Пальцы переплетались и не хотели опускать девушку даже в поворот.              

Yes, I swear it's the truth…

Да, я клянусь, что это правда…

      Благодаря Гермионе Грейнджер Драко принял себя и решил играть в неравную борьбу с судьбой, постоянно доставая козыри из рукава. Он проехал десятки миль, но развернулся обратно, потому что не мог быть без Гермионы. Идеально поднятая нога с вытянутым носком так и манила парня провести по ней рукой снизу до самого бедра. Что он и сделал. Они двигались только для себя, исполняя некий ритуальный танец-признание. Сегодня у Гермионы все получалось изумительно, а Драко лишь был рядом.              

And I owe it all to you…

И всем этим я обязан тебе…

      — Я люблю тебя…               — Я люблю тебя… — слова прозвучали одновременно перед тем, как Драко спрыгнул со сцены для выполнения поддержки.              Гермиона идеально приземлилась в объятия Малфоя под бурные овации. Драко безумно радовался за девушку, как маленький ребёнок — это был её звёздный час. Но, на самом деле, хотелось только одного — убежать вместе с ней куда подальше и провести время только вдвоём. Он становился ярым собственником, когда вопрос касался Гермионы.              Все люди в зале стали танцевать под прекрасную музыку, навсегда меняя ход истории горного лагеря для волшебников «У Забини».              — Мистер Малфой! — позвал отец Гермионы молодого человека. — Монтегю проболтался насчёт Пэнси. Я знаю, что виноваты не вы, а когда я не прав, то приношу свои извинения, — карие глаза, такие же как у дочери обратились к Гермионе, — ты чудесно танцевала, я горжусь тобой! Не смею больше отвлекать молодых влюблённых.              

***

Сентябрь. Золотая и тёплая осень. Драко и Гермиона медленно шагают по драгоценным листьям, шоркая ногами. Пусть жизнь несправедлива и к бедным, и к богатым, но настоящая любовь, желание помогать и искренность создают самое сильное зелье для борьбы с превратностями судьбы.