Call Me By Your Name : [ назови меня своим именем ]

Когда это происходит впервые, Эндрю абсолютно теряется. Это случается ранним утром. Эндрю дрейфует где-то между сонной негой и бодрствованием. Нил, рукой мягко обнимая его поперек живота, тепло прижимается к боку и слегка ворочается во сне. — Дрю… — сонно шепчет он в плечо Эндрю. Эндрю приоткрывает один глаз и глядит сверху вниз на своего партнера: — Спи, — шепчет он. Нил не отвечает. Видимо, снова разговаривал во сне. — Дрю… — снова мычит Нил двадцать минут спустя, — Иди сюда… детка… Эндрю широко распахивает глаза. Уши пылают от смущения вперемешку с недоверием. Нил только что назвал его… вот так? Эндрю твердит себе, что неверно расслышал. Они с Нилом не используют милые прозвища. Или, ну, по крайней мере, не такие милые, как детка. Обычно «наркоман», «кролик» и «Дрю» — максимум, который у них есть к «ласкательному», и Эндрю всё устраивает. Слащавые прозвища — это глупо, спорит он сам с собой. Тем более, Нил спит. Не похоже, чтобы он когда-нибудь вообще пытался звать Эндрю деткой, когда бодрствует. Эндрю очень хорош в том, чтобы отказывать себе во всём, но даже так не может полностью подавить ту крохотную частичку себя, жаждущую услышать, как Нил произнесет это снова. Проходит почти месяц, когда всё повторяется. В этот раз Нил не спит. Они сидят на крыше и передают друг другу сигарету. Пачка Эндрю почти пуста; скоро придется идти покупать новую. В Южной Каролине необычайно холодно для марта, и Эндрю одет не по погоде — в один только свитер с высоким воротом. Несколько минут он борется с дрожью, а вот Нилу, кажется, холод вообще нипочем. Он, конечно, додумался накинуть черное зимнее пальто, но также привык просто приспосабливаться к любому климату. Эндрю же, с другой стороны, вырос в Калифорнии и провел взрослую жизнь на юге. Он со стужей далеко не на «ты» и никогда не был. — Здесь пиздецки холодно, — жалуется Эндрю, обхватывая себя руками и хмуро сверля взглядом затянутое тучами небо. Нил весело фыркает: — Детка, — игривое поддразнивание, — не так уж всё и страшно. У Эндрю сердце пропускает удар, и он старается сделать всё, чтобы сохранить невозмутимое выражение на лице. Нил даже не имеет в виду милое прозвище, просто дразнит Эндрю за то, насколько тот восприимчив к холоду. — Заткнись, — шипит он, стараясь не думать о том, как сильно хочет, чтобы Нил по-настоящему имел в виду это как ласку. Нил хихикает над этим ворчанием, не обращая внимания на внутренний кризис Эндрю. Эндрю решает игнорировать его в обозримом будущем в наказание за этот смертный грех. Его партнер двигается рядом, и внезапно Эндрю чувствует тяжесть плотного шерстяного пальто Нила, накинутого ему на плечи. — Лучше? — спрашивает Нил, и дерзкая ухмылка тут же расцветает на его покрытом рубцами лице. — Да или нет? — спрашивает Эндрю вместо ответа. Бойкая ухмылка Нила чуть смягчается, и он наклоняется ближе: — Да. Эндрю решает поднять этот вопрос во время следующего сеанса с Би. — Это глупо, — твердит он, — мне не нужно, чтобы он называл меня каким-то дурацким прозвищем. — Возможно, тебе это и не нужно, — добродушно отвечает Би, глядя на него поверх очков, — но нет ничего плохого в том, чтобы хотеть этого, Эндрю. Если это заставляет тебя ощутить то, как он о тебе заботится, то я бы посоветовала обсудить это с Нилом, в таком случае. Эндрю иронизирует над ней: — Мы таким не страдаем, Би. Мы не созданы для такого. — Поправь меня, если я ошибаюсь, — мягко начинает она, — но у вас обоих уже есть прозвища друг для друга, верно? Я уже слышала, как ты называл его «кроликом» и «наркоманом» — словами, которые выбрал специально для него. И ранее ты упомянул, что он иногда обращается к тебе «Дрю», и что ты не возражаешь против этого. Сказать, что он не возражает, когда Нил зовет его «Дрю», было бы грубым преуменьшением. Эндрю нравится, как Нил произносит это, как кутает буквы в нежность и близость; как голос его, кажется, тает и тянет слоги так, будто хочет, чтобы это имя звучало вечно. Нравится, что его прозвище выходит чуть ли не певуче, слетая с острого языка Нила. Эндрю, конечно, никогда не признается в этом вслух. — Это другое — упрямо продолжает он, — это произошло само по себе. Мы заранее не обговаривали прозвища, которые могли бы друг другу дать, они просто сами прицепились. — Тогда, возможно, — спокойно говорит Би, — когда это произойдет в следующий раз, ты сможешь обсудить это с ним. Вполне вероятно, что он и сам хочет звать тебя ласкательными именами, просто не уверен, как ты себя от этого почувствуешь. Может, это такой его способ прощупать почву. Эндрю хмурится и скрещивает руки на груди. Нил втайне хочет использовать ласкательные прозвища? А хочет ли, чтобы Эндрю звал его и другими ласкательными в ответ? Это тревожная мысль, с которой он не знает, как справиться. Он не думает, что готов к этому. Выражать какие-то чувства к Нилу вообще — уже нелегко. Эндрю не может представить, как будет способен открыто называть Нила дорогой, или милый, или любым другим нелепым вариантом. С трудом верится, что ему вообще пришла в голову эта идея. — Я подумаю об этом, — решает он. Проходят месяцы без возможности обсудить всё с Нилом. Эндрю пытается выбросить это из головы, но время от времени воспоминания о том, как Нил назвал его деткой, всплывают в сознании. А еще он до сих по не отказался от мыслишки попробовать милое прозвище и с Нилом. Отчасти проблема заключается в том, что он не знает, как отреагирует Нил; не знает, одарит ли одним из тех мягких, любящих взглядов, с которыми Эндрю все еще понятия не имеет, как справиться, или с отвращением сморщится и уточнит, все ли у Эндрю в порядке с головой. Другая сторона проблемы в том, что он не уверен, какое конкретно прозвище подойдет Нилу лучше. Эндрю еще не пробовал произносить ни одно из них вслух. Кажется странной даже сама попытка сказать такое без Нила рядом, но мысль о том, чтобы вообще озвучить это, когда Нил слушает, все еще слишком ошеломляет. В следующий раз, когда они делят постель в Колумбии, Эндрю решается попробовать. Нил уже крепко спит; Эндрю ощущает его замедленное, глубокое дыхание, спиной Нил прижимается к его груди. Он ждет еще немного, просто так, на всякий случай, чтобы прижаться лбом к лопаткам Нила. — Детка, — тихо шепчет он и хмурится. Ему понравилось, когда Нил назвал его так, но звать так Нила… отчего-то кажется неправильным. — Дорогой, — пытается он снова и тут же морщит нос. Это тоже кажется неправильным. — Милый, — пробует он опять. Этот вариант не так уж плох, думает Эндрю, но по какой-то причине звучит до странного формально. Он тихо стонет, разочарованный. Такими темпами Нил, видимо, навсегда застрянет на «кролике» и «наркомане». Нил глубоко вздыхает и ворочается в его руках. Эндрю тут же замирает, стараясь вести себя как обычно. Нил поворачивается к нему лицом и сонно моргает: — М-мх… Дрю, ты в порядке? Мне показалось, я слышал, как ты что-то говоришь. — Ты выдумываешь. Спи давай. — Уверен? Могу поклясться, я слышал, как кто-то сказал: «милый»… Паникуя, Эндрю зажимает Нилу губы ладонью прежде, чем тот успевает обронить что-нибудь еще: — Ничего такого. Тебе всё приснилось. Нил, как обычно безжалостный, не игнорирует этого. Он снова моргает, убирает руку Эндрю ото рта и теперь выглядит куда более бодрым. — Дрю. Что происходит? Поделишься со мной? Эндрю колеблется. Он не планировал заводить этот разговор сегодня вечером и надеялся поднять его гораздо более непринужденно, чем в нынешней ситуации. Но Нил с каждой секундой выглядит все более встревоженным, поэтому Эндрю решает стиснуть зубы и покончить с этим. — Какое-то время назад ты назвал меня «деткой», — чеканит он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. Брови Нила взлетают вверх: — Я назвал? Когда? Эндрю раздраженно цокает, не обращая внимания на жар в ушах. Спасибо, блять, что вокруг слишком темно, чтобы Нил мог что-то разглядеть. — Во сне, — он не конкретизирует тот дразнящий инцидент, чтобы сохранить последние остатки достоинства. Нилу не нужно знать, как сильно Эндрю мучился из-за этого. — Оу, — глаза Нила округляются, — извини. Это… это беспокоило тебя? Эндрю отводит взгляд. — Я… не возражал, — выдавливает он сквозь зубы. Нил какое-то время испытующе глядит на него. Эндрю практически слышит, как у него шестеренки в голове крутятся, пока он читает между строк равнодушный ответ Эндрю. После нескольких минут молчания лицо Нила смягчается, и он улыбается: — Хочешь, чтобы я почаще тебя так называл? — Делай, что хочешь, — усмехается Эндрю, надеясь, что Нил снова сможет прочитать между строк. Нил, однако, неизменно упрям: — Мне нужно «да» или «нет» для этого, Эндрю. Ну, блять. — Да, — выдавливает он, едва удерживаясь от порыва спрятать лицо в ладонях. — Отлично, — легко соглашается Нил. — Уже поздно, — он медленно наклоняется вперед и целует Эндрю в лоб. — Поспи немного, детка. Мы сможем продолжить разговор утром, если захочешь. Не говоря больше ни слова, он переворачивается на спину и уютно устраивается в объятиях Эндрю Эндрю требуется какое-то время, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Нил только что сказал это настолько просто, будто это самая естественная вещь в мире. Будто он какое-то время мысленно звал Эндрю именно так и просто перестал сдерживаться. К тому времени, когда Эндрю удается полностью успокоиться, Нил уже практически засыпает. Эндрю прижимается губами к его затылку и думает:       «Спокойной ночи, любовь моя». И, ох, вот оно. То, которое ему нравится. Он пока не может сказать этого вслух, и, быть может, никогда и не скажет. Но сейчас прячет тайну на задворках сознания и закрывает глаза.