Вересковый мёд

      Густой туман плотно укрывает низинную болотистую пустошь и размещенный посреди нее полуволшебный завод.       В первом цеху простая конструкция, оснащенная сложными стационарными чарами, служит для извлечения рассеянной на полуторамильной глубине и запертой в порах горной породы нефти и закачивания ее в резервуары для временного хранения. Оттуда сырец порциями отправляется на переработку по проложенным между цехами трубам.       Цех перегонки работает почти без магии. Его главная часть — ректификационная колонна — подсмотрена и скопирована у маглов, магическим способом регулируется только температурный режим. Полученными фракциями затем заполняют цистерны и отправляют покупателям.       В третьем цеху пока только стены. Предложения Снейпа об организации химического производства, изложенные на девяноста семи листах пергамента, лежат в верхнем ящике стола уже более двух недель. Волдеморт только бегло ознакомился с их содержанием, к внимательному же анализу еще даже не приступал. Хватало других забот, а наспех такими вопросами лучше не заниматься.       Достаточно того, что первая формула чар извлечения сработала не так, как задумывалось, и вместо выхода на поверхность нефтяных паров (которые затем собирались сгущать) они получили не сказать, чтобы сильный, но заметный подземный толчок. На него, конечно, же среагировали маггловские сейсмодатчики и, что еще хуже, экоактивисты. У тех сразу возникла масса вопросов к недавно построенному заводу: не его ли работа стала причиной землетрясения и не нанесет ли нефтедобыча экологического ущерба? Рвались на территорию, хотели видеть... Конечно, ментальная магия решила проблему. Но все-таки лучше такие пожары предотвращать, чем тушить. После многократных правок, обсуждений, проверок и новых правок формулу чар довели до ума, и нефть потекла по специально создаваемым для нее микротрещинам, ведущим к отверстиям на дне огромного чана, занимающего большую часть цеха номер один. В стенки чана вшита большая часть стационарных чар, а сверху он закрыт герметичным куполом. Просто и весьма экологично, надо сказать. Во всяком случае, если сравнивать с технологиями гидроразрыва, которые пытаются развивать магглы. Про добычу сланца открытым методом и говорить не стоит — варварство.       Но извлечение — это даже не полдела. Возведение колонны для перегонки тоже доставило мороки. Да, с магией это в разы проще, чем без, но без ошибок не обошлось. Да, Темный лорд лично ее сооружением не занимался, но и пустить на самотек такое важнейшее дело не мог, контролировал все этапы сам. Хорошо хоть, поиск покупателей и заключение договоров происходило практически без его участия — Малфой с такими задачами справлялся великолепно. Документы Волдеморт просматривал, но в основном для того, чтобы понимать, о каких денежных суммах идет речь, а то с хитрого лиса станется прикарманить больше положенного. Но в целом Малфоем Темный Лорд был доволен. Тот оказался хорошо не только в заключении сделок, но и в организации бизнеса в целом. Даже в мелочах, которые, если подумать, не такие уж и мелочи. Как, например, с вопросом о способе доставки готового продукта клиенту.       — Мы же не можем воспользоваться телепортацией и транспортировать наш продукт по воздуху. Я думаю, рельсы были бы оптимальным решением. А локомотив можно арендовать... — Вскидывая брови домиком, изрек Люциус на одном из совещаний и, получив одобрение, взял все связанные с прокладыванием железнодорожных путей заботы на себя: от решения юридических вопросов до отводящих праздное любопытство чар на время, пока бригада подручных занималась трансфигурацией грунта в шпалы и рельсы. Без всякой иронии — бесценный соратник, когда на своем месте. Назначить его директором предприятия было верным решением. Как и Снейпа — его замом по производственной части.       Общими усилиями завод полгода назад был запущен и приносил организации неплохой и, что особенно важно, практически легальный доход. Но сейчас его существование оказалось под угрозой.

* * *

      Как фениксовцы пронюхали о предприятии, предстоит разобраться позже. Прежде необходимо отбить нападение. Две готовые к отправке цистерны горят, и тушить их, пока идет битва, дело неблагодарное. Проще принять убытки как свершившийся факт. Но столбы пламени пляшут в опасной близости от других полных емкостей. Да и до стен завода недалеко. В лохматом белесом пологе тускло мелькают вспышки сталкивающихся проклятий и проносятся рассекающие его огненные шары. Битва в разгаре. Но полностью оценить обстановку не дает проклятый туман, и Волдеморт аппарирует с высоты птичьего полета в первый цех.       — Долохов! — скупо окликает Волдеморт, заметив на одном из бойцов, занявших позиции у превращенных в узкие щели окон, отороченную красным мантию. — Отправь кого-нибудь, чтобы откатили горящие бочки подальше.       — Уже, мой лорд, — отвечает Антонин, не отрывая взгляда от узкой бойницы, за которой одно молоко, залившее округу, сизой дымкой ползущее в цех. Под его покровом подкрался враг.       — Много их там?       — А хрен их знает. — Он резко вскидывает палочку и невербальной Бомбардой взрывает вылетевший будто из ниоткуда огненный шар, от чего тот шипя рассеивается в лохмотьях тумана. — Я сам здесь не больше пяти минут.       Волдеморт высаживает из стены два кирпича и выглядывает через образовавшуюся бойницу наружу, но, не увидев там ничего принципиально нового, запечатывает обратно.       — Что говорит охрана?       — Ну... Дежурных, которые были на проходных, похоже, сняли по-тихому. Трое караульных в цехах только по срабатыванию охранных чар узнали о незваных гостях, когда те попытались нахрапом ворваться внутрь. Лезли во все щели, но наши сразу подали сигнал тревоги и сумели сдержать первый натиск. Дальше парни из группы экстренного вызова их откинули, законопатились. Те, получив по сусалам, — выразительный кивок в сторону лежащего у стены тела, — откатились, но продолжают бить с безопасного расстояния. Навскидку их там с дюжину-полторы, но это вилами по воде.       Разговор прерывает хриплый вопль одного из бойцов. Он мечется у дальней стены, от пояса и выше объятый огнем. Пламя почти сразу сбивают и тушат, но нескольких промелькнувший секунд хватило, чтобы голова раненого стала похожа на окровавленную головешку. Со стоном, напоминающим вой, он падает на каменный пол, а в соседнюю бойницу влетает следующая молния. Ее обезвреживает заклятие Волдеморта. Следующим он закупоривает две бойницы, через которые стало некому наблюдать.       — Сандерс! — перекрывая шипение сбиваемых на подлете шаровых молний и грохот разрывающих Бомбард, кричит Долохов бойцу, колдующему над товарищем, корчащемся от боли. — Эвакуационный порт-ключ при нем? Тогда что ты телишься? В госпиталь его, а сам на позицию!       Несколько сильных ударов сотрясают стены, внутрь летит крошево кирпичей, выбитых достигшими цели проклятиями. Из-за размещенного в центре чана взвивается струя огня и обрывки криков:       — Туши-туши!       — Зажигательными лупят, суки! — рычит Долохов.       — Сколько нефти в резервуаре? — цедит Волдеморт, ощущая прилив глухой ярости.       — Он пуст, мой лорд, — отвечает ему голос Малфоя. Его обладатель с чуть растрепанной шевелюрой обнаруживается за правым плечом. Значит, примчался защищать детище. Достойно.       — Перекачали в цистерны?       — Вернули недрам. Временно, — уточняет Люциус и хищно прищуривает глаза.       — Хорошо, — кивает Волдеморт, но слово тонет в оглушительном грохоте: на этот раз сверху сзади.       — Осторожнее! — Показавшийся из-за опустошенного чана Дерик вскидывает палочку, создавая щит. Тот отбрасывает выбитые взрывом куски стены и потолочного перекрытия. Так что на головы Тому и стоящим рядом сыплется лишь кирпичное крошево.       Но дальнейшее промедление недопустимо, и на вопрос Малфоя: "Что будем делать, мой лорд?" — ответ может быть лишь один:       — Контратаковать.       — Сейчас? — переспрашивает Долохов.       Раздраженно смахивая с себя пыль и мусор, предоставив Лестрейнджу и Малфою латать дыру, Волдеморт отвечает ему злой усмешкой:       — А ты предлагаешь подождать, пока орденцы все нам здесь разнесут и заодно похоронят нас самих под завалами?       С сомнением качнув головой, Долохов решается перечить дальше:       — Надеюсь, мой лорд, трусом ты меня не считаешь — во всяком случае, я полагаю, что не давал для этого повода. Но как идти в атаку, не видя, где враг? Фениксам-то туман — подспорье, так как их цель неподвижна и расположение ее известно. А нам как их выцеливать?       — Вот именно. Они рассеяны на местности и подвижны, скрыты туманом и с каждой минутой все больше убеждаются в своей безнаказанности и наглеют, — Лорд прерывается, отвлекаясь на звуки сверху, похожие на шаги. — Мы должны лишить их этого преимущества и преподнести сюрприз.       — Но, мой лорд, — вслед за ним Долохов тоже отрывает взгляд от потолка и возвращается к разговору, — сюрприза не получится. Они наверняка наблюдают за дверями и окнами и с большой вероятностью увидят нас раньше, чем мы их. Нет, если вы приказываете — исполним. Но потерь у нас будет много. И я считаю, это будут неоправданные потери, — он резко выдыхает, раздув ноздри, и смотрит прямо в глаза. Его упрямство, в основе которого не спесь, а ответственность, привычно откликается смесью гнева и одобрения. Но на этот раз к ним примешивается злой кураж.       — Исполнять мои приказы — твоя обязанность, Антонин. Но неоправданные потери нам ни к чему. Поэтому в атаку пойдут только те, кто владеет заклинанием дымной сущности.       Долохову не свойственна оживленная мимика, но все же выражение его жилистого лица меняется.       — Понял, — с готовностью кивает он.       — Выходить по одному с разных точек, действовать осмотрительно, в заведомо безнадежные поединки не вступать. Остальным держать оборону в здании.       — Понял. Могу приступать?       — Действуй, — коротко бросает Волдеморт, напряженно вслушиваясь в низкий тяжелый гул, больше давящий на уши, чем различимый слухом. Похоже, что орденцы бьют по ректификационной башне. Стиснув зубы и сжав в руке палочку, он подается вперед, решая, с какой стороны самому выходить наружу. В тот момент с грохотом проламывается крыша, а вслед за ней — потолок.       В дыру летят огненные шары, которые Дерик и Лорд развеивают. И на фоне белесой дымки мелькают силуэты противников. Один из них всего на мгновение замирает, нацелив палочку на Волдеморта, но проигрывает в скорости и в следующее мгновение грузно падает вниз. Палочка, секундой ранее огрызнувшаяся в последний раз, хрустко ломается под телом своего владельца. А выпущенный ею зеленый луч врезается в стену, пройдя настолько близко от цели, что задевает волосы и оставляет в воздухе след характерной гари.       Дерик снимает с крыши второго нападающего, а потом Том ловит на себе обеспокоенный взгляд.       — Мой лорд...       Но договорить ему Том не дает — взглядом указывает на дыру в кровле.       — По-моему, нам пора уже принять приглашение, да, Дерик?!       Не дожидаясь ответа, он обращается дымом и устремляется вверх.       Снаружи почти бесплотное тело сразу же смешивается с воздухом и раздувается в стороны. Ветер, похоже, усилился.       Дымная форма слишком рассеянна, чтобы концентрировать магию, поэтому единственное волшебство, которое в этом состоянии доступно — это обратное заклинание (и даже на его освоение у некоторых уходят годы). Однако есть и плюсы. И самый важный из них — неуязвимость. Даже Авада пройдет сквозь дым, не причинив вреда. В числе прочих преимуществ способность проходить сквозь узкие щели и мелкие отверстия, а еще — скрытность. Разглядеть дымное тело на однородном светлом фоне, зная, куда смотреть, можно. Но на фоне растений, темных стен, а тем более в клубах тумана оно практически не различимо. Выследить врага и подобраться незаметно, обратившись дымом, легко. Сложность в том, чтобы вернуться в обычное состояние и наколдовать проклятие раньше, чем быть замеченным. Промежуточное состояние — полудым-полуплоть — самое уязвимое и беззащитное. И при всей своей решимости, при всей уверенности в правильности отданных распоряжений, Волдеморт напряженно осматривается вокруг.       Туман редеет. Кое-где в нем уже угадывается движение. Фениксовцы непрерывно перемещаются с места на место и продолжают забрасывать завод разрушительными проклятиями. Долохов наверняка уже вывел бойцов из здания, но тактика врага неизменна — хороший знак.       Над крышей взлетает боец Феникса на метле, припавший к самой кровле дым он не замечает, замахивается и бьет бомбардой, вдребезги разбивая часть черепицы и проламывая настил. Но это последний урон, который он нанес делу Темного лорда. Тот быстро перемещается ему за спину, молниеносно сгущается, обретая плоть, и практически одновременно кастует чары левитации и Аваду. Проклятие угождает точно между лопаток. Одной досадной проблемой меньше.       Укрывшись за вентиляционной трубой, Лестрейндж тем временем ликвидирует еще одного.       Над коньком появляется третий, и Волдеморт остается во плоти, вскидывает палочку, чтобы снять и этого. Однако выработанное за годы противостояния чутье и округлившиеся глаза Дерика одновременно кричат ему: "Уходи!" И он уворачивается в последний момент. И бросает ответное проклятие, почти не глядя, потому что снизу в него целятся еще двое. Запуская процесс обращения в дым, он одновременно падает на спину и на долю секунды успевает разминуться с двумя скрещивающимися зелеными молниями. Следующая — от врага, который, увернувшись от Авады лорда, решил подступиться снова — попадает Волдеморту в грудь, но та уже полностью стала дымом, и смертельное лезвие не находит того, от чего можно было бы отсечь душу.       Лестрейндж, который, используя укрытие, ведет схватку с еще одним фениксовцем, тоже пытается сразить наглеца, но попадает в метлу. Везунчик срывается вниз, но жизни его явно ничего не угрожает. Между тем поблизости появляются еще двое. Волдеморт распластывается дымным пологом между ними и другом, мешая взять того на прицел, и условным жестом приказывает: "Отступай". Когда Дерик обращается дымом, они вместе поднимаются высоко над зданием, на время оставляя противников с их досадой наедине.       — Спасибо, мой лорд, — воспользовавшись передышкой, говорит Дерик. Голос мага, принявшего форму дыма, похож на шелест ветра, но слова и тем более интонации в нем вполне разборчивы. И Волдеморту они не нравятся. — Но все-таки поберег бы ты себя сегодня. Ты устал...       Лицо Темного лорда сгущается, демонстрируя сподвижнику предостерегающе недовольный взгляд, и тот умолкает. Но легиллиментным слухом Волдеморт улавливает обрывок мысли: "... неоправданно высокий риск". И в том, что прекрасно владеющий окклюменцией Дерик его обронил неслучайно, не сомневается ни секунды.       Наградив друга еще одним гневным взглядом, он предлагает вернуться к делу.

* * *

      Спустившись ниже, они замечают, что ход сражения переломлен, причем в их пользу. Ветер разогнал туман, и потрепанный противник оказался в незавидном положении, чем и воспользовался Долохов. Очевидно, он вывел для завершения схватки большую часть бойцов, которые теперь преследуют отступающих орденцев. Надо отдать тем должное: они стараются забирать с собой убитых и раненых и не бегут в панике, а оказывают сопротивление. Поэтому, хоть исход битвы уже предрешен, расслабляться рано.       Без промедления они вступают в бой, но задор фениксовцев настолько ослаб, что Темного лорда, кажется, никто уже не воспринимает в качестве своей главной цели. Орденцы отбиваются сколько могут, а потом некоторые успевают аппарировать, оставив на месте себя только поднятую в воздух пыть и ошметки листьев; менее расторопные остаются лежать на земле. Впрочем, помня о возросшей цене беспечности, Волдеморт не питает иллюзий и ни на мгновение не становится простой мишенью. Перемещается он либо аппарацией, либо дымом и только атакует будучи во плоти. Другие поступают так же, и порой сложно понять, где плотный дым, а где развеваются по ветру черные мантии. В пылу битвы он оборачивается на хруст: угрозы нет — это Эйвери. Но вместе с тем, взглянув вдаль поверх головы сподвижника, Волдеморт замечает какое-то движение вблизи ректификационной башни. Своим там сейчас делать нечего: даже если есть повреждения — латать их предстоит позже и отнюдь не боевым расчетам.       Практически не сомневаясь в том, что в самое сердце завода пытается пробраться враг, и отнюдь не с целью спрятаться и переждать, Волдеморт делает знак оказавшемуся рядом Нотту и летит к нижней смотровой площадке башни, вблизи которой промелькнула и скрылась тень. Он огибает колонну с одной стороны, Эдвард — с другой.       Во многих местах металл покорежен и вогнут, но в целом конструкция устояла: и сама башня, и отходящие от нее трубы. Только ограждения наружных лестниц кое-где оборваны, слегка покачиваются и скрипят на ветру. На первый взгляд все чисто, но когда в поле зрения попадает открытый технический люк — на уровне первой тарелки, что чуть выше, чем крыша второго цеха — становится ясно, что тишина обманчива, а интуиция и в этот раз права.       Когда до люка остается около пяти-шести ярдов, из него верхом на метле вылетает орденец, и за ним следом показывается второй. В руках у него край веревки, тянущейся из башенного нутра. И пока он мешкает, что-то колдуя, Волдеморт сбивает его Ступефаем. У Авады есть неприятное свойство — рикошетить от сделанных из металла преград. Поэтому использовать ее рядом с редколесьем металлических труб и других более мелких элементов конструкции... можно, но только если уверен, что проклятие попадет точно в цель. Сбитый орденец падает, выпустив из рук метлу, которая врезается в ограждение и повисает на нем, застряв меж стоек. Того же, кто выскочил первым, но променял свой шанс на попытку спасти товарища, с площадки выше атакует Нотт. Эдвард боец умелый, но сюда переместился дымом, а во плоти левитацией не владеет. Стесненный метровой шириной площадки, он уязвим.       — Акцио. — Приземляясь на помост, Волдеморт выдергивает неприятельскую метлу из плена. — Локомотор. — Отправляет ее наверх.       Метлы он терпеть не может и слабо в них разбирается, но, кажется, это хваленый Нимбус. Нотт оценит. А Темный лорд пока займется недобитком, который ползает на карачках, шарит вокруг себя и наконец находит что-то блеснувшее в рассеянно-тусклом луче, просочившемся через редеющую пелену облаков. Оказывается, очки. Это становится ясно, когда тот, напяливая их на себя, резко оборачивается. И импульс Авады замирает на острие выписавшей зигзаг тисовой палочки. Нелепые вихры, очки и такие же круглые вытаращенные глаза за стеклами. "Поттер! Убить — потерять ее навсегда..."       — Инсендио! — выкрикивает тот тем временем и отбрасывает от себя зажженный бикфордов шнур.       — Глациус, — мгновенно реагирует Волдеморт, но и его соперник на этот раз достаточно расторопен. Секунды, потраченной на замораживание шнура, ему хватает для аппарации.       "Идиот, — думает Волдеморт, наступая носком ботинка на еще недавно искрившую, а теперь переставшую даже дымить веревку. — Ее ты уже потерял. А ушлепка надо было валить, не думая..."       Еще один хлопок аппарации отвлекает его от бесполезных мыслей.       — Улизнул, собака! — развернувшись на метле в сторону Лорда, с досадой констатирует Нотт, разводя руками.       — Мой тоже. Ты маггловскую взрывчатку когда-нибудь видел? Пойдем, посмотришь... — И, наколдовав себе на лице маску-фильтр, шагает в открытый люк.

* * *

      Внутри башни действительно находятся связки тротиловых шашек, разложенные под стеной на дуге примерно в сто восемьдесят градусов.       — Если бы взорвалось, башня бы упала на бок, — говорит Нотт и недоуменно пожимает плечами. — Но какой смысл? Мы же не магглы — в любом случае все восстановим, причем быстро.       — Я думаю, расчет на то, что об аварии станет известно магглам и это создаст нам сложности в торговле с ними. Что вычислять всех свидетелей и подчищать им память, что объяснять причины аварии и особенно способ быстрого восстановления завода было бы затруднительно.       Ощутив легкое покалывание метки, Волдеморт приподнимает руку и вдруг обращает внимание на цвет собственной мантии. Черный...       Он жестом дает Нотту указание левитировать тротил наружу и принимает вызов.       — Мой лорд, поставленная задача выполнена, — со сдержанным удовлетворением докладывает Долохов, — противника на территории завода нет.       — Дозоры выставлены?       — Обижаешь, мой лорд. Выставлены усиленные наряды. Охранные чары по всему периметру восстановлены и усилены...       — Ладно, хорошо. Остальное доложишь не через метку. Нам в башне враг сюрприз оставил. Нотт как раз выгружает. Бери бойцов, которые свободны, покажешь им находку, объяснишь, что зачем, а потом обезвредишь.

* * *

      Оставив Долохова проводить с бойцами импровизированный урок по внешнему виду, свойствам и предназначению маггловских взрывчатых веществ, а заодно и по их обезвреживанию, Волдеморт направляется к парадному входу, который ведет в первый цех через небольшую пристройку, предназначенную для встреч с деловыми партнерами, если в таких возникнет необходимость.       Еще на подходе он находит объяснение странной метаморфозе собственной мантии, вдруг поменявшей цвет. Проясняется все ровно в тот момент, когда он замечает Дерика, который подходит с другой стороны в зеленой лордовской мантии на плечах. Сколько-нибудь внятного гнева Волдеморт не чувствует, но решает, что внушение необходимо сделать. Это все-таки переход границ.       — Что это за цирк, Лестрейндж? — старательно вкладывая в слова побольше недоброй едкости, спрашивает он, приблизившись. Что говорить дальше, он пока не решил, поскольку в подобной ситуации впервые. Фразы вроде "готов занять мое место" или "заигрался" слишком пафосны и фальшивы, поскольку истинные мотивы Дерика ему известны.       Тот отвечает с едва заметной покорной улыбкой на губах и спокойным упрямством в глазах:       — Прости, мой лорд. Я пониманию, что преступил черту. Но, клянусь магией, я не придумал ничего лу...       Друг вздрагивает и неестественно сильно выпрямляет спину, а в следующий момент раздается резкий, долетевший издалека хлопок. Выстрел. С застывшим на лице недоумением Лестрейндж пытается обернуться, но подогнувшихся в коленях падает.       — Дерик! — склоняется над ним Волдеморт. — Дерик, держись, слышишь?       Не отдавая себе отчета в том, что сам встал на колени, он кастует заклинание и зажимает пальцами нить души друга. Он уверен, что сумеет его спасти. Даже если пуля в сердце, он ее вытащит и срастит ткани, а до тех пор будет удерживать его душу рядом. Но нить безвольно обвисает в пальцах и при этом непостижимым образом скользит меж них, пока, чиркнув ровным краем, не выпадает вовсе. Обрезана. А тело Дерика тем временем заливает зеленоватый свет Авады. Проклятие было вшито в пулю.

* * *

      — Он фактически меня прикрыл, — сжимая руку Родольфуса говорит Темный лорд, индифферентно отмечая, насколько глух стал голос. — На мне теперь долг жизни. Я не забуду.       Молодых Лестрейнджей к операции на заводе не привлекали. Рабастан еще в госпитале, Белле тоже нужно время, чтобы морально восстановиться после недавнего потрясения, а Родольфус был в другом рейде — проверял информацию о размещении одной из тренировочных баз орденцев.       И сейчас он смотрит пустыми неверящим глазами. Он пока не осознает.       Волдеморт и сам испытывает странное чувство какого-то неполного осознания. Разуму все понятно, но что-то внутри противится, не принимает. Дерик был ему другом. Волдеморт на много лет предпочел забыть об этом и вспомнил всего несколько часов назад. И сразу же потерял. Больно. Эта боль, конечно, не настолько невыносима, как в том сне, в котором Авада вонзилась в грудь Лили. Но все-таки она лежит болезненным комом под ребрами и сжимает горло.       Не отпускает. И когда, собрав ближний круг, он начинает собрание, перед тем заговорить, приходится сглатывать.       Совсем недолго он говорит о том, что сегодня они понесли потери (да, Родерикус не единственный, кто отправился в этот день за грань). И необходимо достойно проводить погибших, воздав им всецело заслуженные почести и оказав помощь семьям. Раньше он поручил бы проследить за организацией похорон Дерику, а теперь...       — Малфой, под твою ответственность.       — Да, мой лорд.       Далее он переходит к вопросу о защите завода, которая должна предотвратить повторение случившегося. За обсуждением схем защиты и формул стационарных чар он будто слегка отвлекается, чуть разжимаются сдавившие груди тиски. Но когда доходит до щитов от маггловского оружия, он вспоминает зеленоватое свечение, на несколько секунд охватившее безжизненное уже тело друга, и боль возвращается. Но на сей раз в тесной сцепке со злостью. Не так давно отступивший гнев вновь опаляет кончики пальцев. Он отомстит.       И в этот самый момент, в углу зала, неловко переминаясь с ноги на ноги и прижимая к голове уши, появляется домовушка. Это еще что за новости?!       Гневно вперившись в нее глазами, он взглядом приказывает подойти.       Пригибаясь, втягивая в плечи голову и виновато поглядывая на сидящих за длинным столом волшебников, Скуби семенит к хозяину и, встав на цыпочки, шепчет на ухо:       — Простите, хозяин. Скуби не знает, как поступить. К хозяину в дом пришла женщина, которая недавно была в гостях...       — И что она делает? — мысленно спрашивает он, испытывая сложную смесь чувств.       — Сидит в кресле хозяина, обнимает мантию хозяина и плачет, — также мысленно передает эльфийка.       Внезапно, вопреки всему на свете, на душе теплеет.       — Как Скуби следует поступить, хозяин?       — Наколдуй на нее чары сна. Только мягко. Я вернусь и разберусь на месте.       Низко поклонившись, Скуби исчезает, просто растворившись в воздухе. И Волдеморт переводит глаза на сподвижников, терпеливо наблюдавших сцену его безмолвного разговора с домовым эльфом.       — Продолжим, — после короткой паузы кивает он. — Учитывать тот факт, что наш враг активно использует маггловское оружие в соединении с чарами, нам крайне необходимо... Кстати, Белла, где Регулус?       — Насколько я знаю, — непривычно собранная и сдержанная, откликается она, — он отбыл по вашему поручению. Но точнее не могу сказать.       — Ясно. Как только объявится, сразу ко мне.       — Да, мой лорд.       — Родерикус Лестрейндж убит маггловской пулей, на которую, судя по всем признакам, было наложено убивающее проклятие. Таким образом врагу удалось наслать его на расстоянии, не доступном при использовании палочки. Теперь это данность, которую мы не можем игнорировать. Тело и пулю необходимо изучить... Руквуд, поручаю тебе проследить за этим. По телу пусть диагностику проведут колдомедики. А пулю после извлечения доставьте мне, я сам исследую. И еще, Люциус, задержись после совещания, нужно будет кое-что обсудить...

* * *

      После совещания он обсуждает с Малфоем общий план похорон и назначает аудиенцию Нарциссе, с которой необходимо поговорить об установлении контакта с Андромедой, а через нее и с ее мужем Тонксом. Его как толкового колдомедика этим утром упоминал Лестрейндж. С тяжелым сердцем он покидает дом покойного друга и перемещается в свой.       В большом зале он сразу же находит ее. Подойдя ближе и присев рядом с ней на корточки, он чувствует, как сквозь залегшую тяжесть в груди пробивается нечто щемящее, живое.       Лили спит в кресле, неудобно свернувшись, уронив голову на подлокотник, но не выпустив из рук его повседневной мантии. И изредка всхлипывает во сне.       Получается, лохматый очкарик уже похвалился ей своим "подвигом". Собственно, на спусковой крючок он, возможно, и не нажимал, но к подготовке выстрела наверняка причастен, как и к провалившемуся покушению с бомбой в посылке. Очевидно также и то, что члены Ордена убеждены в ликвидации самого Волдеморта, а не Лестрейнджа-старшего. Значит, Поттер его не узнал. Это, в общем, неудивительно. Противник нечасто имеет возможность видеть своего главного врага в лицо. Сириус Блэк, правда, недавно видел, но в темноте и, вероятно, тоже идентифицировал скорее по мантии. А сегодня Дерик их ввел в заблуждение. И вот уверенный в грандиозном успехе Поттер поспешил сообщить обо всем жене, а она — расстроилась.       Том бережно убирает упавшие ей на лицо волосы и, едва касаясь, гладит тыльной стороной пальцев по щеке. Чистая наивная девочка. Только что же ему теперь с ней делать, ведь...       Один раз она уже отвернулась. Пренебрегла.       Удваивающим заклинанием он создает еще одно кресло и усаживается с ней рядом. Еще с минуту он смотрит на спящую Лили, повернув голову, а потом смахивает с нее сонные чары и наблюдает боковым зрением.       Встрепенувшись, она приподнимает голову, удивленно оглядывается и, заметив его, громко вдыхает открытым ртом.       — Том, — шепчет она первый раз еле слышно, второй — громче, с радостной дрожью в голосе: — Том!       Он поворачивается к ней лицом, не говоря ни слова.       — Том, это правда ты?! — добавляет Лили сквозь слезы. На мгновение она закрывает лицо руками, после чего подается к нему всем телом. Однако он быстро встает и отходит, не позволяя до себя дотронуться.       — Да, как видишь, это я. И, пропустив вопрос о том, кого еще ты рассчитывала найти в моем доме, я бы хотел знать, чем обязан твоему визиту. Ведь не так давно ты ясно дала понять, что не желаешь иметь со мной ничего общего.       "Ей не место здесь", — понимает он, и от этого вся тяжесть потерь возвращается и давит, будто утроив силу.       Она сникает. Смотрит на него с отчаянием.       — Я плохо... Я ужасно несправедливо тогда поступила, — тонкие бледные пальцы бессознательно сжимают ткань его мантии, все еще лежащей у нее на коленях. — Прости меня, пожалуйста! — Она встает, осторожно переложив мантию на подлокотник. — Я была не в себе тогда. Просто... я видела... Марлин в морге, и мне сказали, что с ней это сделал... ты, — под конец голос ее срывается, делаясь почти не слышным.       — Тебе сказали правду, — сухо подтверждает он, не отрывая от нее жесткого прямого взгляда.       — Я знаю, — шепчет она, опуская голову, но почти сразу вскидывает ее снова и больше не отводит взгляда. В нем — боль.       — Так что же изменилось для тебя с тех пор? Что привело тебя в мой дом снова? Больше не жаль подругу? — слишком много металла в голосе. Слишком холодно и сурово. Он видит, знает, чувствует, как его слова ранят, и, с одной стороны, остро хочет все это прекратить — не мучить ни ее, ни себя. Но не может. Потому что другая сторона его натуры хочет упиваться местью, и сейчас эта его часть сильнее.       — Жаль... — отвечает она, теряясь. — Но теперь я знаю, что это не ты... Не ты создал то жуткое проклятие, покалечившее ее. Это она сама. Ты только развернул его вспять.       Он усмехается плотно сомкнутыми губами.       — И, тем не менее, тебе все еще... ее... жаль... — заключает он и, прищуривается, повышая голос: — Но речь не об этом, верно? — Он делает пару шагов в сторону, останавливается. — Главное, что и я, в свете открывшихся обстоятельств, уже не так сильно виноват в твоих глазах, да, Лили? И ты являешься ко мне без приглашения, — говорит он, возвращаясь обратно, — чтобы осчастливить меня этой новостью! Я правильно понял?       — Нет! Да... но только отчасти... Я хочу сказать, что собиралась послать Патронус, хотела спросить разрешения, но... Мне сказали, что ты... погиб, — последнее слово остается лишь в движении губ, не проронившись звуком.       Волдеморт отвечает ей злым смешком.       — И какова же тогда цель твоего вторжения, если ты полагала, что я умер? Хотела убедиться наверняка?!       Лили болезненно вздрагивает, но выдерживает — не плачет, хотя слезы давно уже заполнили ее глаза.       — Нет, — говорит она, проглотив ком в горле, — я не хотела верить. Я... У меня не было в тот момент какой-то конкретной цели, но... Я надеялась, найти здесь доказательство того, что все, что мне сказали, очередная ложь. Надеялась убедиться в том, что ты жив, Том, — сиротливая улыбка трогает ее губы. — И я очень рада, что это так и есть.       Сильная. Несгибаемая в каком-то внутреннем своем светлом стержне...       — Зачем тебе это было нужно? — спрашивает он без недавней злости.       — Чтобы я могла жить... дальше, — говорит она, глядя беззащитно распахнутыми глазами. И он — не выдерживает, отводит взгляд.       — Что ж... Ты убедилась, что со мной все в порядке. И можешь идти.       — Ты больше не хочешь меня видеть? — тихо спрашивает она. — Ты... не простишь?       Качнув головой, Том вздыхает:       — Я не держу на тебя зла, — говорит он, целуя взглядом тонкие линии ее скул, ресниц... — И совершенно точно тебе не нужно опасаться какой-либо мести с моей стороны. Но... ты должна уйти.       Лили кивает и за упавшими волосами прячет лицо. "Береги себя", — хочет, но не решается сказать она, вероятно, чтобы не выдать слез, но он и так слышит.       Уронив плечи и немного сгорбившись, Лили идет к выходу. А Том прикрывает глаза, чтобы не провожать ее взглядом.       "Так будет правильно", — говорит он самому себе, ощущая разливающуюся боль в душе. На этот раз разрыв будет окончательным. Но лучше так, чем...       Додумать ему не дает приглушенный всхлип и звуки быстро возвращающихся шагов, которые завершаются тем, что Лили, врезавшись в него с разбегу, прижимается к его груди и шепчет, отчаянно и страстно:       — По доброй воле я не уйду! Ты говорил: ты нужен мне, а я — тебе. Ты нужен мне, Том! И если ты в самом деле не хочешь видеть — вышвырни силой, потому что иначе тебе от меня не избавиться. Слышишь?!       "Ну до чего же наглая", — думает Волдеморт, но не может отыскать в себе ни крупицы гнева. Разве что к самому себе. Он вдруг отчетливо понимает, как безответственно поступал. Это же его стараниями она оказалась между молотом и наковальней, и, бросив ее там одну, он ждал, чтобы она во всех ситуациях оставалась последовательной и рациональной. Еще и наглумился вволю за то, что не справилась. Мерзавец.       Почти бессознательно он поднимает руки, чтобы обнять, однако в последний момент останавливает тот порыв.       Открыв глаза и скосив их вниз, на рыжеволосую макушку, Волдеморт предпринимает еще одну попытку:       — Я не смогу этого сделать, Лили. Грубо выставить тебя за дверь мне не по силам, — признается он с невеселой усмешкой. — Но... узнав про гибель подруги, ты решила порвать со мной. Узнав про мою — прибежала мириться. А война еще не закончена. И потери еще будут... с обеих сторон. И если ты намерена и дальше меня так футболить, то лучше уходи сейчас...       Она вскидывает голову.       — Не буду! Чтобы ни случилось, я больше не усомнюсь в тебе! Пожалуйста, поверь мне! — она говорит это с таким жаром, с такой почти детской искренностью, что он сдается. Прижимает Лили к себе и зарывается лицом в рыжее облако.