Пес на службе у филина

Что ж… В работе практически ничего не поменялось: майор никак не выдает себя на работе и смирно караулит вход в мой кабинет. Исполнительный парень — не зря Сеченов его так ценит. Но невооружённым взглядом видно, что каждый раз, стоит моей фигуре приблизиться — он тут же оглядывает меня как-то… странно. Словно хочет что-то сказать, но не решается. Но он хотя бы не раздражает, в отличии от усиленной охраны на входе в «Павлов». Такой уровень проверок держал на нервах весь персонал, да от работы дико отвлекал. Лариса едва ли не с боем пробивалась последние две недели. Пропускали только под мой личный контроль, что конечно дико бесит и ее и меня. Надо будет, все-таки поговорить с Димой на эту тему. Черт, кофе остыл. Отчет об эксперименте над изменением структуры полимера пока поставлен на паузу — не хватает реактивов, да и руки уже сводит судорогами от писанины. Тогда лучше прямо сейчас сделать небольшой перерыв и спуститься в столовую. Не припомню, когда последний раз там был. Я выхожу в коридор и вижу, как Нечаев встрепенулся. Конечно, стоять на месте столько времени так же утомительно, как и сидеть. Могу понять. Вижу, как он едва заметно разминает плечи, пытаясь привести собственное тело в порядок. И вновь этот странный взгляд в мою сторону. — Вы на обед, профессор? — Верно, товарищ майор. Он едва заметно жмется, что выглядит удивительно. Неужто у меня настолько тяжелый взгляд? А даже если и так, то разве он не должен реагировать как-то поспокойнее? В конце-концов, человек, что не спал и не ел последние сутки будет выглядеть недовольным даже без учета моей личной харизмы. Но, едва я перестаю об этом думать и разворачиваюсь в нужную сторону, как за спиной неспешно раздаются чужие шаги. — Можно составить вам компанию, профессор? — Как угодно. Как будто у меня есть выбор, и он не пошел бы за мной в любом случае. Дима, ведь, его не дверь приставил караулить, а меня. В помещении общепита стоял жуткий гомон, что захотелось заткнуть уши, и резко подала сигналы мигрень. Люди — слишком шумные и суетливые создания. Однако всем людям нужна еда, а как еще обеспечить этим базовым ресурсом всех и сразу, как ни раздать ее в одном месте? Можно было бы, конечно, ограничиться парой сух пайков из автомата на втором этаже или попросить «Лаборанта» принести еду сразу в кабинет, но затекшие конечности требовали разминки. Взяв себе чашку кофе и стандартный обед, засел в самый дальний столик, как можно дальше от окружающего гомона. В одиночестве, впрочем, я пробыл недолго. Нечаев выбрал чай, все тот же обед и… печенье. Да и в прозрачной стеклянной кружке с чаем я, приглядевшись, увидел растекшуюся лужицу полурастаявшего сахара. Надо же, а майор у нас, оказывается, тот еще сладкоежка. — Приятного аппетита. — Благодарю. Я надеялся погрузится в тишину, но окружающие, видимо, моего желания не разделяли, все еще снуя то тут, то там и громко переговариваясь, ругаясь, смеясь. В такой атмосфере просто невозможно расслабиться, но майор Нечаев ничуть стесненным обстоятельствами не выглядел, пережевывая пищу. На вкус, кстати, так себе. Котлета вышла недожаренной. Я вновь уловил на себе тот странный взгляд мужчины и, наконец, перехватил его, чем явно его смутил. Неужто ему больше нечем заняться, как буравить дыру в моем теле? — Вы всегда пьете кофе за рабочим столом? Это еще что за странная попытка вывести меня на разговор? Видимо, мое легкое замешательство отразилось на лице, поэтому майор вновь смутился и практически нырнул носом в тарелку, старательно делая вид, что ничего не говорил. Я улыбнулся как-то неосознанно. Вид Нечаева в столь неловком положении меня развеселил. — Не всегда, но очень часто. Хотите спросить сорт? Он слегка удивленно замирает, а затем улыбается мне. Как-то по-особенному, тоже странно. — Не, я больше чай люблю. Но если скажете — может быть попробую. Вежливая, совершенно ничего не значившая беседа слегка отвлекала от гомона толпы и давала какое-никакое расслабление. По крайней мере мигрень прошла точно. Нечаев, пусть и пытался выглядеть нейтрально, весь светился, когда я рассказывал о «Предприятии», плавно перетекая из одной темы в другую. Бедняга потерял память после той операции, а Диме не хватало времени, чтобы вновь вводить его в курс жизни комплексов. Лишь вкратце рассказал его основные обязанности до ранения. А еще поведал, кто же, в конце концов спас ему жизнь. Это объясняет его странные взгляды в мою сторону. — Я очень благодарен вам за спасение, правда. Дмитрий Сергеевич сказал, что несмотря на все его старания, вернуть меня в норму смогли именно вы. — Не стоит, товарищ майор. Неловко поправляю очки. Конечно, комплименты в свой адрес слышать всегда приятно, но тут было и что-то еще. Какое-то неуловимое, что нервировало сильнее навязчивых слов. — Извините, не подскажите который час? — поинтересовалась какая-то лаборантка. Я мельком взглянул на часы. Черт. Слишком засиделся. — Без пяти три. Поспешно встал из-за стола, так и не доев. Нужно возвращаться к работе.

***

Я внимательно осматриваю каждый проводок, силясь вновь увидеть тот злополучный прокол. Но больше на усиках-манипуляторах так ничего не заискрило, так что определить на глаз не представлялось возможным. Для проверки я вскинул руку в полимерной перчатке, пытаясь притянуть блок «Юбилейного» со столика в дальнем углу. Лариса отдала его за ненадобностью, но как будто я сам знаю, куда его девать. Печенье-то я все равно не ем. В руку неприятно отдает электричеством и я снимаю ее. Значит, прокол все же есть и придется наведаться в соседний кабинет за линзой. Когда я выхожу в коридор, то вижу необычную картину. Дело в том, что комнату отдыха на нашем этаже не так давно закрыли на ремонт (кажется, на кого-то все же упал ремшкаф). Работы начались не так давно, а потому некоторая мебель пока что стояла прямо в коридоре, в том числе и ранее стоявший там диван. Ну а что? Коридоры просторные, а людям по прежнему где-то надо отдыхать. Диванчик стоял не так далеко от моей двери, а потому Нечаев не увидел ничего зазорного в том, чтобы взять его под свое временное пристанище. Даже разулся и с ногами забрался. Правда, как меня заметил, ноги тут же убрал и виновато потупил взор. — Профессор. — Товарищ майор. Это выглядело как-то комично. А еще кому-то не мешало бы сменить носки, грозящие в скором времени стереться до дыр. Подобная мысль отчего-то вызвала у меня улыбку. Крайне специфическое чувство юмора, товарищ Захаров. Сергей тоже заметил, что устремил свой взгляд ему в ноги и невольно поджал пальцы, как от холода. — Я… здесь никого не было. Прошу прощения, — стараясь не выглядеть смущенным, — разрешите обуться? Ему так важно, чтобы я приказал? — Как хотите. Но, в целом, смысла в этом нет. Замерзнуть вы не сможете, в ногах у вас нет температурных датчиков. Если хотите — можете оставить так. И не вставайте, я на минуту. Но, когда я возвращался с линзой в руках, Нечаев уже стоял у дверей как положено, обутый, явно пристыженный собственными действиями. Вон как желваки заиграли. Дима тоже так делает, когда чем-то недоволен. Еще и диван утащили парочка «ВОВ 6». Как я ювелирно это подловил. Занятно. — Кофе не хотите? Он посмотрел удивленно сначала на меня, потом на две чашки в моих руках. И чего уставился? Как будто я не видел, что тебя от моего режима работы развозит так же, как меня самого. Но Нечаев молча кивает и проходит за мной, присаживаясь в углу на аналогичный диван. Изначально он был как ненужная деталь интерьера, но со временем стал вторым моим спальным местом. Я возвращаюсь к работе, калибрую перчатку. — Вкусно, — доносится со стороны майора. — В этом нет моей заслуги. Хороший кухонный блок, грамотно отстроенные программы. — Так и я напиток похвалил. А не бариста. Я поднял на него недоуменный взгляд: он только что огрызнулся на меня без причины? С другой стороны — колкость была логичной. — Что ж, согласен. Прошу прощения, товарищ майор, — не хотелось провоцировать его на конфликт. Видимо, он все еще не в духе после недавнего пробуждения. Я вновь записал откалиброванные данные в отчет, а Нечаев допил свой кофе и явно собирался уйти. — Профессор, я пожалуй… Я заговорил одновременно с ним, ненароком перебив: — Останьтесь, здесь удобнее мебель. — Оу… ладно. Как скажете. — И можете снять обувь. Меня не шокирует вид обнаженных щиколоток или ступней. Когда под моими руками вновь зашуршали бумаги, стало резко плевать на окружающую действительность. Как и всегда: данные важнее.

***

Не люблю, когда приходится менять формы бланков — пустая трата времени и ресурсов мозговой деятельности. Словно от того, поставлю ли я список использованных реагентов выше или ниже списка оборудования, что-то принципиально изменится. Я откинулся на спинку кресла, разминая затекшую спину и шею. Усталость была нестерпимая, хотелось прямо сейчас свалиться на диван и заснуть. Да, хорошая идея, сэкономлю время для завтрашнего рабочего дня. Я посмотрел в дальний конец кабинета: чашка кофе, похоже, на майора тоже не шибко подействовала. Мужчина мерно сопел, скрестив руки на груди и откинув голову на угол дивана. А еще… что-то шептал. Профессиональное любопытство оказалось сильнее и я осторожно приблизился, прислушиваясь: — Раз… два… три… Хм. Счет во сне? Неужто старая детская привычка считать предметы перед сном? Это… Очаровательно, в какой-то степени. Взрослый человек, военный, а порой в мимике и поведении проскальзывает что-то наивно-инфантильное. Как сейчас. Будить майора резко перехотелось. Я невольно посмотрел на свой стол, где все еще лежала пачка так и не вскрытого печенья. Что ж… на это «ночное дежурство» мой телохранитель отвоевал себе рабочее место и небольшой перекус. Я оставил печенье рядом на журнальном столике и направился домой, осторожно прикрыв дверь. А на следующий день обнаружил на своем столе свежезаваренную чашку кофе. И вафли. Вкусные, кстати.