Пес на службе у филина

Месяц прошел незаметно, да так, что Лариса даже слегка ввела меня в ступор, пояснив, какой сегодня день. И этим же напомнив, каким он будет завтра. Бедняжка, такого мрачного выражения на моем лице она еще не видела, а Нечаев даже слегка напрягся. — Товарищ майор, не поделитесь сигаретой?

***

Проверки нервируют. Они происходят на Предприятии не так уж и часто, но всегда нервируют. В такие моменты и Дима, и вся научная когорта вспоминают, что они тоже граждане Союза. И советским элитам интересно, как же живется нам, интеллигентам. Ладно бы это касалось только проверок отчетности и тестирования на лояльность советской власти. Полбеды, да и не страшно: Дима проверяет все это и без них, а результаты всегда безупречны. Дело не в этом. Придется надеть что поприличнее, штаны затасканы практически до протирок, да и рубашка местами рваная. Черт, как же не люблю эти сборища. В шкафу где-то в самом углу валялась подходящая новая рубашка, которую следовало погладить. За новыми брюками придется идти в ближайший магазин. Так вот проверки. Может, все остальные мои коллеги это ежегодное сборище таковой не считают, но вот лично для меня «Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике» — жесточайшее испытание собственного психо-эмоционального состояния. Проверка на вшивость, когда все вокруг крайне заинтересованы в отнимании моего личного времени от прямой научной деятельности. И вот я сижу за этим самым столом, скучающе оглядывая всех присутствующих. Дима, как и всегда, брал на себя обязательства по открытию мероприятия и сейчас воодушевленно излагал вступительную речь перед сидящими по другую сторону стола прибывшими в «Челомей» чиновниками. Остальные: Лебеденский, Павлов, Вавилов едва ли слушали — тоже ведь не дураки, понимают, что это все сущий фарс, нужный лишь для развлечения «гостей». Но, едва они все закончат свои доклады, как тут же натянут светские улыбки и тогда собрание, начинавшееся как хоть что-то научное, превратится в самый обычный номенклатурный балаган. Усмехаюсь собственным мыслям. Как будто я сам не буду так же заискивающе улыбаться и подхалимничать, лишь бы поскорее отвязались. И прямо сейчас, едва я закончу на трибуне собственный доклад об экспериментальном виде полимера, не пойду вместе со всеми в соседний зал «на банкет». Нет, конечно, в начале я захочу незаметно покинуть помещение, но, как и всегда, чуткий и внимательный к переменам в зале Дима услужливо поинтересуется моим самочувствием и мне придется остаться. Тошно от самого себя, тошно от этих улыбок и кивков, притворного смеха и звона бокалов. Даже не тошно, но дискомфортно и нервно. Эта Димина стезя, истинным ученым тут не место. А уйти раньше положенного нельзя. Хотелось опять закурить и я невольно скользнул взглядом по залу, следя за удаляющимся роботом-официантом. Может подозвать одного и попросить? Краем глаза заметил уже изрядно выпившую женщину лет семидесяти. Жена министра промышленности, кажется? Та общалась с Нечаевым, до этого мирно стоящим в сторонке. Явно заинтересовавшись им, как сексуальным объектом и навязчиво взяв за руку. Тот деликатно отстранился, хотя на лице явно отражалась брезгливость. Заметив меня в толпе, приблизился. Я не смог сдержать ехидного смешка. — Кто ваша очаровательная спутница, товарищ майор? Он поморщился и дернул рукой, словно стряхивая нечто противное. Я еле сдерживаю улыбку. — Отказали, значит? Не разделили ее порыва? — Смешно вам? Она, кстати, вами тоже интересовалась. Заметила еще на вашем скучном научном сборище, что к вам приставлен. Так что можете пойти и «извиниться» за меня. Теперь уже он не сдержал ехидной улыбки, видя, как меня передернуло от неприязни. Мерзость. Воистину, похоть — мерзейший из человеческих пороков. — И как вам, товарищ майор, обстановка? Нечаев пожал плечами, оглядывая зал. — Я не так много помню, но вообще, ощущение как будто в новый класс подселили. Только там побить хотели, а тут… это вот. — Им не столько интересен конкретный объект, сколько эмоции, которые они испытывают от подтверждения собственной власти. Примитивные способы выражения доминации. — Угу. Либо морду набить, либо к сексу принудить. Короче, понятно — все как везде. После той ночевки в моем кабинете, Нечаев стал чувствовать себя явно более раскованно. Я не стремился его одергивать, субординации он не нарушал, да и вечер теперь был не таким унылым и раздражающим. По крайней мере, из «мебели» возле моего кабинета он поднялся в моих глазах до хорошего знакомого. Внезапно что-то привлекло его внимание. Я не уловил, куда он смотрел поверх моей головы. — Что-то не та… Взгляд стал цепким, жестким. Он словно вообще не думал, я и сам не понял, как из-под дурацкого пиджака у моего телохранителя возник пистолет. Меня грубо толкнули на пол, боль была не сильной, но ощутимой. Крики по залу, выстрелы, звон посуды. Я предусмотрительно остался на земле и подполз ближе к одному из столов, прячась. Какого дьявола происходит?! Обзор был скудный, но что-то разглядеть все же удавалось. Некоторые из чиновников, впав в шок, замерли на месте, кто-то, как и я, предусмотрительно забрался под стол. Некоторые лежали на полу: зацепило. Меня прошило иррациональным беспокойством за Диму, его нигде не было видно. Звук автоматной очереди все же подстегнул мое любопытство и я слегка вышел из укрытия. Ближе к выходу для роботизированного персонала происходило нечто странное: роботы, демонстрируя девиантное поведение, пытались прорваться к гостям. «Аргентум» оттесняли взбесившихся, методично отстреливая. П-3 так же был среди них, что заставило неосознанно напрячься. Еще одна автоматная очередь отбила всякое желание выделываться и я вновь нырнул за укрытие. Оставалось надеется, что с Димой все в порядке… Я видел, как лужа крови заливала портфель одного из прибывших гостей. Именно он собирал отчеты о выступлении на сегодняшнем вечере. Эх… столько трудов пропадает…

***

После подавления локального сбоя, нас всех попросили остаться в соседней комнате до выяснения обстоятельств. Действительно, как будто тут есть, что выяснять. Хотя… есть. Роботы определенно пытались пробраться именно в зал, охотясь за кем-то конкретным. И этот кто-то не мог быть чиновником. Кто их перевел в боевой режим? Откуда оружие? — Сука… — Нечаев стиснул зубы, когда я сильнее затянул повязку на обработанной ране. Ему прошило плечо. Неприятно, но терпимо, с учетом того, какие нагрузки способны выдержать его протезы. Так-то стреляли из автомата, обычную кость уже бы раздробило. — Не дергайтесь, товарищ майор, — я зафиксировал его на месте, не давая встать, — еще не хватало вам лишиться руки второй раз. Он пробурчал, что-то нечленораздельное, но смирился. — Спасибо за медицинскую помощь. — Благодарить должен вас я. Нечаев… Сергей слегка улыбнулся. Просто и искренне. — А вы участливый. Я усмехнулся в ответ. Да уж, побудь тут неучастливым — собственное эго загрызет. Никогда не любил быть кому-то обязанным. — А на вас, товарищ майор, действуют анестетики. — Допустим. Но ведь, действительно, сидите тут со мной. — Во-первых, вы рисковали жизнью, прикрывая меня. — Пф-ф… Это моя работа. — Во-вторых, строго говоря, вы сидите со мной, в этой комнате, из которой я в любом случае никуда не денусь. — Блин, точно. Он слегка засмеялся, а я вдруг осознал, что мне нравится видеть подобное выражение его лица. Оно… успокаивает. — Товарищ майор… — Сергей. — Что, простите? — Меня зовут Сергей, — в чужих глазах явственно отразилось ехидство, — думаю, после такого дерьма, я заслужил обращения по имени. И ведь не поспоришь. Чувство такта ему не позволило промолчать, но оно же не дало ему потребовать обращаться на «ты». Понимает, что я не стану. Но вот имя… — Хорошо, Сергей. Пусть так. Но хотел бы еще раз поблагодарить. Судя по траектории полета первой пули — она должна была быть во мне. — Значит, не зря взяли. Следующее вырвалось само собой… — Не зря. Определенно. Сергей как-то невнятно стушевался и слегка потупил взор. Что это с ним? В комнату вбежал бледный как смерть Дима. Видимых серьезных повреждений нет, кроме пары царапин на лице, заклеенных пластырем. Убеждал присутствующих, что проблема уже решена и полностью под контролем. Светские бурчат, но не возмущаются. Видимо, до сих пор в шоке. Самое время взять с них всех подписи о неразглашении. Когда нас всех отпустили, я не мог не подойти к нему. Он потупил взор, встречаясь со мной взглядом. — И? — Что «и»? — Я жду объяснений: как, с твоей паранойей и маниакальной потребностью в контроле, ты умудрился проморгать разоренный склад оружия и сбой в работе «Коллектива»? — Это не имеет отношение к «Коллективу». Роботы для обслуживания высшей партийной элиты были от сети отключены. — Все равно. Я жду ответов. Оправдания, оправдания, оправдания. Ничего путного. Нет ни имени взломщика, ни теории, как пронесли оружие. Зато цель была определена. — Я? Ты это серьезно, Дим? — Роботы целились именно в тебя. Сергею почти выбило сустав пулей, ты как раз перед ним стоял. Случайные жертвы тоже в тот момент все были рядом с тобой. Дьявол. Это плохо. Это очень-очень паршиво. — Почему я? — Пока не знаю, Харитон. Но будь уверен, выясню. Он положил руки на мои плечи и притянул. Чувствовать объятия было… необычно. — Я безумно рад, что ты в порядке. — Я тоже, — Я неловко обнял его в ответ. Черт, опять очки сползают. Связано ли это покушение с тем инцидентом с Быковым? Почему именно я? И кто это вообще мог быть? А самый главный вопрос: когда ждать повторения?