Пес на службе у филина

— Сергей, напомни, что мы делаем? Отвратительная жара вкупе с гомоном толпы заставляла нервничать сильнее чем перед отчетом за четвертый квартал. Но Сергей лишь хмыкает на мое не особо довольное выражение лица и протягивает порцию эскимо. — Пользуемся твоим внеплановым отпуском. Считай, что сейчас будешь возвращаться обратно в общество. Я лишь недовольно фырчу: зачем, если мне и так хорошо? Не то чтобы я страдал от того, что лишний раз не услышал выступление ВОВ-6 на синтезаторе или экскурсию Терешковой по «ВДНХ». Я вообще эти дни планировал провести в единственном уголке уединения, куда еще не залезли роющие землю носом димины псы — у себя дома. С Мусей на руках и Сережей под боком. «Павлов» и до всего этого кишил военными, но теперь их количество на квадратный метр буквально превысило количество ученого состава. Только Сережа захотел, видимо, проверить мои нервы на прочность. Впрочем, только его присутствие рядом и делало ситуацию более-менее удобоваримой. Я слегка надкусил предоставленное мне мороженное. Хм… не фанат, приторно. Сергей же во всю глазел по сторонам, не отличимый от приехавших на экскурсию пионеров, совершенно не стесняясь собственных эмоций. Собственно, в душе он и есть ребенок. Малое дитя, которое учится заново познавать этот мир. Как жаль, что в свои наставники в этом непростом деле он выбрал меня. Я явно меньше всего подхожу на роль проводника. — Харитон! Я отвлекаюсь от собственных размышлений и подхожу ближе. Сергей смотрит на меня заинтересованно и немного смущенно. — Что такое? Он указывает на афишу у самого входа в комплекс: премьера какой-то очередной фантастической чуши. Кажется, первую часть мы видели вчера по телевизору. Я вопросительно поднимаю бровь. Нет, конечно, я понимаю, на что он намекает, но я привык, чтобы все проговаривалось словами. Так проще. Да и видеть, как Сережа смущается — сплошное удовольствие. — Может, пойдем? — наконец выдавливает он из себя, а лишь усмехаюсь. — Так сложно сказать? Руки распускать тебе гораздо проще дается. Смущенная улыбка сползает с его лица, отчего выражение приобретает такой скорбный вид, словно передо мной не Сережа, а Муся выпрашивающая кусочек жаренной грудки. Очаровательно. Но не сработает. — Нет. — Почему? — Мы прекрасно обойдемся без посторонних при просмотре. Ты знаешь, что мне неприятны публичные пространства и если есть возможность, то я предпочитаю проводить свой досуг в тишине. Были, конечно, и более личные причины, но в их я Сергея посвящать точно не планирую. Крайне унизительное открытие.

***

Только что толку, если я все равно не устою перед этими до невозможности умилительно-очаровательными глазами? Вроде сильный, крепко сложенный, лицо суховатое и с морщинками, у глаз и рта. Глаза — огромные и всегда восторженно открытые. Весь как неугомонный лабрадор, что всегда в душе остаётся щенком. Мы сидели в самом конце кинозала на двухместном диванчике, а я лишь нервно оглядывался. Народу на нашем ряду нет совершенно, но это не значит, что впередисидящие не могут обернуться в любой момент. Мерзкое чувство страха. Я скосил взгляд на Сережу, тот довольно потягивал пиво, качая ногой в такт внутренней мелодии. Поставив почти пустой стакан на подлокотник, вальяжно развалился, не заметив что над верхней губой остались пенные усы. — Сергей, — я указал пальцем на свое лицо, проецируя. Тот непонимающе склонил голову. Тогда я повторил жест, даже постучал себе указательным пальцем над губой. — А! — осенило наконец того. Но вместо того, чтобы стереть «усы», поднялся с кресла. Мне не удалось перейти к словесному разъяснению, как тот наклонился, сначала мягко подцепив мои губы, затем неуверенно углубив поцелуй. Внутри все сжалось от сладости момента и жуткого страха, заставив меня впасть в ступор. Стоит ли говорить, что я буквально мгновенно приобрел мертвенно-бледный оттенок? На губах остался чуть горький привкус пива, Сергей смотрел на меня словно дошкольник на учителя, ожидая реакции: хорошо ли он сделал или можно лучше? — Ам… Усы… Пиво… Сережа удивленно заломил брови, затем густо покраснел. Вытерев тыльной стороной ладони губы, уселся обратно, чуть отвернувшись. А я смотрел перед собой, мысленно заклиная теорию вероятности, чтобы никто этого не увидел. Как же хорошо, что свет уже погас… Я очень старался следить за действием на экране, но после первых же «бах-бах» потерял всякий интерес. Не питаю страсти к космосу и теориям его освоения. Это, скорее Димины грезы. Но мне нравится Сережа… Чуть наклоняю голову, тот был весь сердцем и душой в экране и гуще событий. Такой ребенок порой с солнечной улыбкой, невинным взглядом и совершенно простым восприятием мира. Удивительно, что он не растерял это даже после операции. И все-таки сеанс придется просто перетерпеть. Может попробовать поспать? Раньше даже с открытыми глазами получалось… Внезапно ощутил тепло на своем колене. Сердце скакнуло, разорвавшись под горлом на водопад мурашек. — Ох, — ладонь Сергея скользнула выше. — Извини, я думал это подлокотник. — Ничего. Случается, не извиняйся. Сережа смотрел в мое лицо, медленно убирая руку обратно на подлокотник. В его глазах отразилась странная эмоция, поведя плечами, обратился обратно к экрану. Но лицо больше не выражало такого дикого восторга.

***

Чувствую себя странно. На обратном пути из кинотеатра, мы прошли мимо киоска, а Сережа даже не взглянул на витрину, от предложения купить сигарет и пива тоже отказался. Он шёл угрюмо смотря себя под ноги. Стало не по себе, даже как-то погано. Что с ним? Он вообще какой-то жутко взволнованный сегодня был, словно эта прогулка была для него чем-то… Важным? Даже переоделся: рубашка, брюки, еле заметный аромат «Красной Москвы». Неужели сегодня была какая-то важная дата? — Харитон? — донесся голос извне. Я вынырнул из размышлений. Сережа неловко переминался у входа в собственный дом. Точно, ему же ближе, чем мне. — М? — Зайдешь? — затем осторожно добавил, — Вечер поздний уже. В гостиной у меня переночуешь, так безопасней. Мысль была здравая, но не совсем. — Муся останется без ужина. Не буду мучить несчастное животное, она и так меня почти не видит. — Оу… — Сережа пару раз растерянно хлопнул глазами, а затем потупил взор куда-то мне под ноги, — Да… точно. Прости. — С тобой все в порядке? — я огляделся, выискивая взглядом потенциальных свидетелей и, не обнаружив искомых, подошел ближе, мягко касаясь чужой ладони. Он улыбнулся, но вышло это вымученно, это понимал даже я. — Все нормально. Но уходил я с каким-то странным чувством на душе. Что его так расстроило? Устало потираю переносицу, когда, наконец, достигаю входной двери. Человеческие взаимоотношения еще никогда не были для меня столь мрачны и туманны.

***

— Муся! Я дома, моя радость! Маленькая бестия тут же прибегает на мой оклик, но выглядит она нервозно. Животное заглядывает мне в глаза, а затем оглядывается вглубь дома в гостиную. Глухой удар. Как будто что-то упало на пол. Я напрягаюсь. Только сейчас замечаю на полу коридора пятна крови. В доме кто-то есть.