Пес на службе у филина

Было ли мне тревожно? Как и любому человеку в подобной ситуации — да. Я медленно и неуверенно продвигался вглубь собственного жилища, прислушиваясь к любому шороху и поглядывая на красные пятна на полу. Вот поворот в гостиную и оттуда сильно сквозит. Кто-то открыл окно. Мимо меня проскользнула Муся и требовательно замяукала, видимо, стыдя своего хозяина за чрезмерную осторожность. Собравшись с духом, я все же заглянул в комнату. В помещении царил легкий беспорядок: упал торшер, слегка помяты книги на развороченных полках, домашнее радио шипело на полу. А еще едва заметные пятнышки крови на полу у журнального столика и… — Дьявол! ХРАЗа нет! Моя разработка бесследно исчезла. Я почти не помня себя принялся шарить по всему дому, заглядывая куда-угодно. Это словно какая-то шутка! В затылок неприятно дуло сквозняком, но я точно помнил что закрывал окна. Под одной из занавесок обнаружились осколки стекла и кровь. Вор был ранен об разбитое стекло и попросту разбрызгал собственный генетический материал по моему дому. Значит — он искал что-то еще? Ведь перчатка лежала на видном месте… Я метнулся в кабинет: здесь я работал не часто, предпочитая все же работать в «Павлове», дабы не таскать затем результат из дома. Как и ожидалось — полный хаос. Развороченный письменный стол, перевернутый книжный шкаф: преступник явно что-то искал… и нашел. Из всего этого хаоса пропали мои записи об экспериментах на новооткрытом типе полимера и то немногое, что было о «Восходе».

***

Да, я нервничал. Я не знаю, зачем понадобились кому-либо мои труды, зачем кому-то моя смерть и почему Дима, черт его дери, нанимает таких некомпетентных идиотов! С первого покушения прошло уже несколько месяцев, но неизвестная умудряется обходить их вокруг пальца! Да за что им деньги платят в конце-концов?! Меня била дрожь, это уже было банально не смешно. Одно дело — собственная жизнь, которую я не то чтобы стремился беречь хоть когда-то. Другое — мое детище. Фактически то, чем я и жил всегда. Мои работы — бесценны. Прямо сейчас я сидел на чужом диване, обхватив руками кружку с горячим кофе. Пока «Аргентум» вновь осматривал место преступления, по второму кругу вычищая все что было в моем доме, Муся и я расположились в более спокойном месте. Моих плеч коснулся плед, а рядом присели. Сережа не знал, что мне сказать, да я не нуждался в словах утешения. Просто еще одна неприятность, просто еще один пункт в медленно и верно разрушающуюся жизнь. Я нервно вздрагиваю, когда меня вновь касаются, едва не роняя кружку. — Все нормально? Я не отвечаю. Потому что не знаю, что ответить. Мы существуем в этом глупом положении уже третий день и, как и ожидалось, при совместном проживании вылезло множество проблем. Я и сам не понял, как «дома» появилась вторая пара тапок, зубная щётка в стаканчике и бритва. Как стало нормально слушать пение из ванной и просто постоянно ощущать второго человека рядом с собой. Все же, студенческие годы и почти пять лет в одной комнате с тремя такими же обалдуями как Сергей, не прошли бесследно. Но безоблачным это совместное проживание не назовешь. Все дело было в кошмарах. Только теперь они, хоть и не приносили такого резкого и животного ужаса, но создавали странную тоску в груди. И я их не помнил четко: только то, что мне больно. Очень больно и слишком тоскливо, будто я кого-то похоронил. Я просыпался слишком часто и, по ощущениям, проводил на балконе даже больше времени, чем в постели. Пристрастился к курению. А сейчас я даже боялся дышать, потому сегодняшний сон я запомнил особенно отчетливо. Сережа… Тот сидел, свесив голову. С разбитого виска струилась кровь, он прижимал ладони к боку. Под его ногами переливались тусклым блеском алые лужицы. С разорванной раны чуть ниже живота через сжатые пальцы струились маленькие ручейки. Медленно повернувшись, он ухмыльнулся, обнажив окровавленные десны. Я моргнул, пытаясь избавиться от наваждения и мало реагируя на то, как меня крепче прижали к чужой груди. Мне просто было страшно. Иррациональное чувство, глупое и нелепое. Но такое реальное… — Что с тобой? — вновь обратился ко мне Сергей. Я замотал головой, тяжело сглатывая. Теряю голову. Когда угодно, но только не при нем. Из моих рук вытащили уже остывший кофе. А затем я почувствовал, что падаю. Сергей повалил меня на спину. Я напрягся, внутренне сжавшись. Только не сейчас… — Пусти, — я крепко сжал руками чужие плечи. Он молчал. Обхватил одну мою ногу, с силой отодвинув ее, чтобы ему было место, куда улечься. В горле неприятно сжалось, я разозлился не на шутку: — Пусти. Меня. Каждое слово агрессивным тоном, вбивал как гвозди. Тон обещающий, что за словами скрываются резкие и неотложные действия. Но Сергей даже бровью не повел. И когда он наклонился, рука сама скользнула к столику у дивана, пытаясь дотянуться до кружки. Но он обхватил меня, улегшись и осторожно приобняв. Я растерянно замер, держа руку на ручке кружки, в любой момент готовый если не разбить ее об нерадивую дурную голову, то просто вылить на нее недопитое содержимое. Тело Сергея было тяжелое, но он явно старался не давить. Закрыв словно щит. Рука отпустила посуду, я нерешительно коснулся его плеча. Сережа дышал куда-то мне в шею, ровно и спокойно. Дыхание приятно грело. А ведь я подумал, что он… Я невольно сглотнул тяжелый ком. Еще одна тема, которую мы так и не обсудили. Если честно, то я просто не знаю как к ней подступиться. Я ведь никогда не… даже с женщиной… Не только потому что сам никогда не был заинтересован в подобных отношениях, но и сильно сомневался, что хоть кого-то смогу заинтересовать. Я объективно не привлекателен и с этим ничего уже не сделать. А отпугивать от себя Сережу такой удручающей картиной точно не стоило. — Ты тяжёлый, — слегка постучал его по плечу. — Сдается, в твоём рационе не только яблоки, да печенье. Сережа фыркнул мне в шею. — Просто кто-то глист. Я откинул голову, прикрыв глаза. — Что на тебя нашло в последнее время? — Сергей приподнялся, наклонившись тенью надо мной. — Сам на себя не похож. — Не знаю. Я сам не знаю. Мои руки непроизвольно обхватили чужую шею, пока ладонь медленно перебирала взлохмаченные волосы. Было что-то до боли приятное — вот так лежать с ним на диване посреди бессонной ночи, вслушиваясь в размеренное дыхание и видя заботу в голубых глазах. — Тош… Я фыркнул. Какое забавное сокращение. Даже Дима был в замешательстве, не зная, как подступиться к моему имени, а тут… Очаровательно. — Да, Сережа? — Это, ведь, кошмары? Тебе что-то снится? Его глаза сверкают тоской, заботой и… пониманием? Я напрягаюсь, видя этот взгляд, но все равно киваю. Вслух озвучиваю свои догадки: — У тебя тоже? Он неуверенно улыбается, пытается успокоить меня. — Не часто, но бывает. Странно, но я их помню достаточно хорошо. На какое-то мгновение мы замираем и замолкаем. Напряжения почти нет, скорее светлое любопытство, какое бывает у меня при наблюдении за занимательным явлением. — Женщина какая-то. Красивая. Она зовет меня по имени, а я словно уже где-то ее видел. Сердце ухнуло куда-то вниз, к горлу подступил горький и мерзкий ком. Сережа этого не заметил, лишь поднял на меня свои любопытные глаза. — Тоша, до крайнего ранения я был знаком с некой Катериной?