Пес на службе у филина

Скучно. Как никогда уныло и серо, не смотря на занимательную новую постановку. Я никогда не интересовался балетом, да само искусство танца в любом виде было от меня максимально далеко. Хотя я не мог не признать, что точеные и выверенные движения балерин выглядят завораживающе. Дима же был увлечен куда больше меня, но сейчас его лицо выглядело напряженным и крайне обиженным. Мы с Сергеем опоздали почти на полчаса, так что пришлось расселяться по уже наполовину заполненным местам в амфитеатре. Меня практически силком затащили к Дмитрию, а вот Сережа сейчас либо стоит в коридоре, либо для него найдут какой-то более захудалый уголок. — Как ты объяснишь это? — наконец подал голос Дима, едва оборачиваясь ко мне. — Возникли непредвиденные трудности, но мы с Сергеем уже все решили. Я не видел его лица, однако чувствовал, что прямо сейчас на меня смотрят с нескрываемой усталостью. Похоже, ему и без меня сейчас непросто. Очередной орленок золотой молодежи, не уважающий советскую науку? Затем его взгляд скользнул еще куда-то вглубь наших мест. Где-то совсем недалеко был слышен надменно-заигрывающий щебет его новой секретарши. Похоже, ей без труда удается влиться в номенклатурную тусовку. Как нельзя кстати в голове всплыл уже не раз интересовавший меня вопрос. — Что со Штоком? Обвинения сняты, а он крайне квалифицированный кадр, чтобы его просто уволить. — Что ты имеешь ввиду? — То, что он явно справлялся со своими обязанностями лучше, чем Элеонора. Дима вновь улыбнулся самым кончиком рта. Что-то явно было не так. — Несомненно, — ответ прозвучал туманно, он явно что-то мне недоговаривал, — боюсь, что прямо сейчас его возвращение на должность не зависит от моего решения. Я удивленно приподнял бровь. Но задать уточняющий вопрос не успел — объявили антракт. Дима мои метания заметил и, прежде чем вновь натянуть вежливую улыбку для гостей Предприятия и выйти в зал, он все же ответил. — Михаэль пропал из своего места удержания вскоре после доктора Филатовой. Мы вышли в зал вместе с толпой, а я осмысливал полученную информацию. Штокхаузен тоже исчез. Значит ли это, что он все же как-то причастен к покушениям, или он и Лариса просто жертвы, нужные злоумышленнику для чего-то? Чертовы тайны уже откровенно раздражают, хочется хоть каких-то прояснений ситуации! Вдох-выдох. Нужно успокоиться и постараться не думать об этом сейчас. Вокруг и без того много раздражающих факторов. Куда бы я не посмотрел — люди «Аргентума» обступают зал почти непроницаемым щитом. Робоперсонал заменен на вполне обычных людей и даже балерин никто не спешит выводить на более детальный показ. Видимо, Ласточкина предупредили, что любая инициатива и экспромт сейчас крайне нежелательны. Люди косятся на Диму, что воодушевленно болтает с каким-то очередным чиновником. Ему сейчас не до меня, хотя я был бы рад отвлечься с ним за разговором о будущем альфа-коннектора. Моя разработка должна была вот-вот завершить свою настройку, и оставались лишь бумажные формальности. Я пригляделся к человеку, стоящему рядом с Димой. Ха… а неплохо он ведет дела. Молотов тоже решил почтить это место своим присутствием. Что ж, тогда отвлекать Диму будет крайне нецелесообразно. Всюду мерещатся силуэты, что могут быть тем самым незадачливым убийцей. Праздная обстановка никак не расслабляет, вокруг слишком много людей, но в тоже время поговорить буквально не с кем. Бегло осматриваю помещение в поисках знакомых голубых глаз и дерзкой улыбки, но Сережа и вовсе куда-то делся. Может, покурить отошел? В груди кольнуло беспокойством, сильнее затянуло одиночеством. Как раз вовремя мимо прошел официант с подносом. Нужно немного отвлечься. Как же давно я не пил… Уже и забыл каким на вкус был виски. — Профессор Захаров! Я не сразу увидел в толпе Петрова, что бодро вышагивал среди номенклатурщиков в рабочем комбинезоне, явно демонстративно игнорируя протокол. Даже немного завидно, вряд ли ему за это сильно влетит. — Здравствуйте Виктор, — мы пожали друг другу руки, когда я заметил глубоко залегающие под глазами синяки и общий осунувшийся вид. Бедняга организовал собственное расследование по поиску своей невесты, неудивительно что сейчас он больше ходячий труп, чем человек. — Профессор, мне нужно с вами поговорить, это крайне важно. Я не успеваю возразить, как чужая ладонь сжимает мое запястье. Виктор ведет меня к коридорам и окнам, «Аргентум» же не дает идти дальше. Им явно известно, кто же на этом мероприятии наиболее приоритетная цель. Петрова это не остановило, и тогда он оперативно свернул на один из балконов. Виктор судорожно осматривается и хватает меня за плечи, заставив обратить на него пристальное внимание. — Профессор, мне нужно кое-что вам рассказать насчет наработок Ларисы. О ее параллельной деятельности над расширением возможностей «Радио Будущего». — Параллельных? Виктор, вы уверенны, что понимаете о чем говорите? Лариса была нейрохирургом, вам, как и мне, это известно не понаслышке. С чего бы ей вступать в команду «Академии Последствий» для проекта, не относящегося к ее научной деятельности? — Не знаю, не знаю я! Может проекта, может действительно просто шалость, но я не должен был отдавать ей тот приемник! — парень явно нервничал и мне отчего-то не хотелось раздражать его сильнее, — но в одном из ее тайников я нашел это! Он достал щебетарь из кармана, вложив его мне в руки. Пальцы слегка подрагивали, а взгляд метался. Боится наблюдения? Вполне похоже. — Я не знаю как долго она этим занималась, но быть может, ее убрали именно из-за этих результатов. Я не стал возражать абсурдной идее Виктора о том, что Ларису могли устранить, но уже более успешно. Нужно было как-то его успокоить, и я не нашел ничего лучше, чем просто положить руку ему на плечо. — Я… посмотрю. Позже. Виктор, все в порядке? — Нет… нет. Как вы думаете? Моя любимая женщина неизвестно где, вокруг по всему Предприятию происходит какая-то чертовщина, да еще и эти роботы и… — Роботы? — Те, что следуют за Сеченовым по пятам. Они меня беспокоят больше всего, — глаза инженера бегали туда-сюда, не останавливаясь ни на чем конкретном. Трудно же ему приходится. Судя по всему, я его единственный слушатель, — Даже сильнее чем чрезмерная опека вашего телохранителя, — он нервно усмехнулся, — Крайне вспыльчивый и агрессивный тип. Я тоже улыбнулся, но более непринужденно и доброжелательно. Мозг плавился под воздействием недавнего виски, давая в голове легкий туман. Воображение рисовало невольного Сережу раздраженно шипящего на любую не устроившую его бытовую мелочь. Как, бывало, он едва ли не громил полкухни в попытках найти нужную ложку или как стремительно пульт от телевизора летит в окно, если кнопка звука заедает дольше трех секунд. А еще, как он любит начинать шуметь на кухне при моих попытках работать на дому. — Есть такое. Порой он бывает весьма раздражающим… порой даже невыносимым. Хотелось успокоить чужую нервозность, так что я неосознанно ухватил Петрова за запястье. — Но, поверьте, он такой не всегда. Вы кажитесь мне перспективным работником и неплохим человеком. Возможно, мне стоит дать вам возможность узнать друг друга получше. — Сильно сомневаюсь, что вам это удастся. Судя по тому, с каким выражением лица он только что ушел в толпу — неприязнь взаимная. Виктор скривился. Я проследил за его взглядом в толпу, находя знакомую макушку и бритый затылок. По маршруту можно было понять, что он секунду назад еще стоял рядом. Проверял все ли со мной в порядке? Неожиданно на него шатнуло явно перебравшего мужчину. Сергей рефлекторно отпрянул, уворачиваясь от полетевших с чужой тарелки канапе. Легкий, но все же непривычный для Сережи, каблук на лакированных туфлях вдруг перестал упираться в скользкий пол. Ловя равновесие, он непроизвольно взмахнул рукой, хватаясь за ближайшего человека. Это оказалась девушка в явно легком и чрезвычайно дорогом платье. Поняв, что, вероятно, просто сдернет с незнакомки одежду, он тут же разжал ладонь… Второй каблук подвернулся, поехал. Сергей, явно больно, со всего роста грохнулся на пол. Тело по инерции крутануло, затащив под стол. Он тут же поднялся, вернее, попытался. Тук! Затылок с глухим звуком ударился снизу о столешницу. Кто-то захихикал, кажется — Виктор. Сергей, слегка засуетившись, попятился на четвереньках… — Осторожн… — начал было кто-то из гостей рядом. Но поздно. Зацепившаяся за пряжку злополучной обуви скатерть потянулась вслед за Сергеем. С веселым перезвоном со стола посыпались тарелки и приборы. Тихий смех доносился уже с нескольких сторон. Я не выдержал и, растолкав толпу, подошел ближе, протянув Сереже руку. — Не сильно ушибся? Тот посмотрел на меня как-то особенно злобно, но помощь все же принял. Все присутствующие смотрели на него, лишь я и Дима — сочувственно. В глазах большинства гостей читались насмешки и пренебрежение. — Ты в порядке? — вновь попытался я вывести его из ступора. — В норме, — это прозвучало резко, но я списал это на раздражение после инцидента. — Таких конфузов я не припомню. — О да, это несравненный позор! Голоса раздавались отовсюду, но одну особенно смелую дамочку прервал другой женский голосок. — Разве, моя дорогая? А как же внезапное повышение вашего мужа? — Элеонора сверкала воистину белоснежной улыбкой, куда-то в толпу, — Карьера и вопросы супружеской верности для него столь же тесно связанны, как и вы прошлой зимой на отдыхе с его начальником. Неожиданно заступившаяся за Сергея секретарша невозмутимо подала ему столовую салфетку, игнорируя мой недоуменный взгляд и мое присутствие в целом. — Возьмите, — затем слегка наклонилась, явно не считая правильным, чтобы следующие слова услышал кто-то кроме Сергея и меня, — Постарайтесь более не порочить своей неловкостью Дмитрия Сергеевича и все «Предприятие». Я сейчас не ослышался? Мы встретились с ней взглядами, но та лишь холодно прошлась по моему лицу взглядом и удалилась в толпу. Хм… похоже я недооценил ее преданности Дмитрию. — Уборная по коридору и направо, — уточняю я, когда Сергей отпускает мою руку, — проводить? — Не пятилетний сопляк, сам дойду. Я даже отступил на шаг, когда он с силой отпихнул меня от себя. Да что на него нашло? — Дмитрий Сергеевич, ужасно скользкий пол, не находите? — голос Молотова звучал безразлично. — Да, кто-то перестарался, натирая его. — Впрочем, думаю, это не стоит нашего дальнейшего внимания. Прозвучал призыв на второй акт выступления.

***

Черт! Черт! Черт! Ну где он?! Я нервно постукиваю пальцами в машине, ожидая возвращения Сергея. Постановка закончилась полчаса назад, но я не видел его с того самого момента как ушел в уборную. Где его, мать твою, носит?! Снегопад на улице усилился, я едва ли могу разглядеть вход в театр. На душе скребут кошки, но я предлагаю себе достаточно логичный вариант — Дима срочно вызвал его куда-то. Да, скорее всего именно это и случилось. Подобная мысль немного успокаивает, а я пересаживаюсь за руль. Подожду его дома, а заодно послушаю этот щебетарь, что передал Виктор. Получилось! Ха! Виктор, ну теперь ты точно не посмеешь не согласиться на разделение обязанностей в доме! Как я и предполагала, считавшийся до этого неисправным, радио приемник из Академии работал вполне успешно. Разница заключалась лишь в том, что через этот радиоприемник передавались сигналы лишь на частоте «Радио будущего» и улавливало оно колебания лишь одной временной ветки. Пока что-то каких-то существенных изменений в этом будущем я не вижу. Разве что товарищ Сеченов вот-вот обновит «Коллектив». Тут запись как будто прерывалась, затем продолжаясь так же вполне спокойно. На щебетарь, видимо, загружен не один файл. Что-то не так. Из радио теперь слышны отнюдь не записи радиостанций или что-то подобное… Это нечто странное, я слышу стандартную фоновую музыку театра Плесецкой и голос Виктора. Он… обращается к кому-то. Часто срываясь в оскорбления или пространные речи про театральное искусство. Имени того неизвестного с кем он говорит так ни разу и не произносилось, Виктор просто называет его «Пёс». Какой-то бред про план Сеченова и сбой на «Предприятии» что Витя устроил на пару со мной. Я ничего не понимаю, ничего. Вновь пауза и новая запись. Это какой-то сюр, честное слово. Вчера все стало только хуже. В том будущем Виктор погиб, судя по всему, при встрече с этим неизвестным «Псом», поскольку никаких новых записей с ним нет. Но есть что-то гораздо страшнее лично для меня. Запись ведется от имени Дмитрия Сергеевича Сеченова и его попыток спасти Катю Нечаеву после инцидента в Болгарии. Мы были с ней близкими подругами до ее… ее кончины, так что я не смогла не попытаться вникнуть в происходящее. Там… там он превратил ее в двух роботов-балерин. В каких-то послушных кукол, лишенных своей воли. Но что делает эту ситуацию более жуткой так это то, что Виктор вчера вечером упоминал о том, что «Челомей» запросил у них двух робо-балерин. Думаю, мне стоит показать этот приемник Дмитрию Сергеевичу лично. Следующая. Я старался следить за дорогой, что становилось все сложнее. Начинается метель. В Казахстане. Какая-то до жути внезапная аномалия. Все произошло так быстро, что едва смогла это осознать… Ох, это очень сложно объяснить, мысли путаются, но я постараюсь… Запись с Катей оказалась пророческой. Сеченов действительно сделал из нее балерин, но уверял меня, что пытается восстановить ей память и лишь хотел спасти ее. Я ему верю. Как бы это странно не звучало, но мне хочется ему верить. Может, я не знакома с Дмитрием Сергеевичем так же тесно, как профессор Захаров, но я вижу, что Сеченов — не плохой человек. Так вот… Он согласился прослушать вместе со мной этот проклятый приемник. Словами это не описать — там был ад из различных звуков выстрелов и какофонии голосов. Трех: Сеченова, Захарова и П-3. И спорили они «Коллективе», вине, манипуляциях и Кате… Мне удалось тогда записать последний кусочек той записи: монолог Захарова, но, думаю, что вставлю его следующим после этого сообщения. Харитон, судя по всей этой сумбурной информации, умудрился обвести всех присутствующих там и убил Сеченова и П-3, когда сам Сергей уничтожил свою жену. Дальше — крики и выстрелы, но уже ниже по этажу. Доехал таки. Вот уже и дом прямо передо мной. Но я не двигался с места, вслушиваясь в щебетарь, затаив дыхание. В тот день в «Челомее» проходил «Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике». Дмитрий Сергеевич тут же ринулся вниз, проверять что случилось, пока последний монолог Захарова все продолжал повторяться и повторяться снова и снова. Он забрал с собой одну из балерин, оставив со мной другую в качестве защиты… Мне было страшно. Но еще страшнее стало… когда… я услышала голос… Катин голос. Механический, будто охрипший, оттого больше похожий на мужской. И доносился он отнюдь не из радио. По моей спине пробежал холодок, я сжал губы в тонкую линию. Значит… Шток слышал запись моего голоса из радиоприемника и… голос балерины. Теперь все встало на свои места. Я хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы твое дражайшее человечество, у которого уже давно нет никаких перспектив, отошло с дороги и пропустило вперед новый виток эволюции. Меня. Что ты собираешься делать с людьми и «Коллективом»? Не стоит называть злом все, что ты не в состоянии постичь. Зло — понятие абстрактное, а ты ограничен в своём мышлении, Дима. Потому что ты — просто человек. Вымирающий вид. Мне удалось это осознать лишь перестав быть его частью. Твоя ограниченность не дает тебе увидеть истину: люди не хотят развития, они беспробудно тупы и стремятся лишь к комфорту и наслаждению. Желательно за чужой счет… Запись прервалась именно в тот момент, как я зашел домой, оглушая меня тишиной. Это действительно… я? Мои мысли, мои размышления и мои собственные выводы — оно было таким знакомым. И чувствовалось таким чужеродным и ложным именно сейчас… В зале едва слышимые шорохи, которые я списываю на резвящуюся кошку. Как же болит голова, нужно переварить все это и осмыслить. В гостиную я захожу без задней мысли, даже не замечая, что свет там давно включен. — Сергей, я все объясню! Лариса стоит посреди комнаты с поднятыми вверх руками, пряча взгляд куда-то в пол. Мы оба не до конца осознаем происходящее. — Лариса? — наконец подаю голос. — Профессор?!