Немножко ближе к звёздам

Большой город бурлит предпраздничной суетой. В магазинах очереди, на дорогах заторы, курьеры сбиваются с ног. С неба сыпет и сыпет. Саня пропускает вереницу нагруженных снегом машин. Доехать с работы в час-пик — тот ещё квест. Саня никуда не опаздывает, но дёргается и психует: столько минут и часов потрачено впустую. Посреди двора искрится наряженная ёлка. Саня отворачивается. Новый год на носу, а у них дома конь не валял. У нас нет коня, Данька высовывается из-за мольберта. Зато есть Барсик. Пëс тут как тут: машет хвостом-метëлкой и улыбается во всю пасть. Только коня им не хватало. Данька как обычно: раздобыл где-то бенгальские почти с себя ростом и твердит, как охота их поскорее запалить. Вот и все предпраздничные покупки. Снег валит и валит. За ночь машина опять превратится в сугроб, и вставать придётся почти на час раньше. Даньке хоть бы что. Он упоённо рисует, даже в домашнее не переоделся. Ничего не успеем, беспокоится Саня. Который год они железно договариваются подготовиться заранее и отметить по-человечески, но который год всё идëт наперекосяк. У кого нет коня, все садитесь на меня, распевает Данька, игнорируя Санины тревоги. Барсик вертится волчком между хозяевами, даëт лапу то одному, то второму, приносит игрушки. Данька уверен, что пёс всерьёз считает их своими родителями. Саня в этом сомневается, но на досуге обучает шерстяного оболтуса всяким трюкам. Только половинку, Данька разламывает собачье печенье. Саня выходит в центр комнаты и принимается дрессировать. — Выступает невероятный, потрясающий и великолепный цирковой пëс Баррррсик! — Данька изображает бурные овации. Барсик садится, даёт обе лапы, ложится, ползёт, умирает, когда Саня говорит "бах" и убивает его из двух пальцев. Потом переворачивается на спину и делает стойку. Данька кричит "браво" и снова аплодирует. Саня скупо хвалит, скармливает угощенье и, пока Данька нацеловывает лохматую морду, достаёт тонометр. Ну Сааань, Данька строит страдальческую гримасу, я хорошо себя чувствую, честное-пречестное слово!! Хорошо, что хорошо, но надо удостовериться. Саня задирает рукав Данькиной футболки, туго заматывает широкую манжету, жмёт на кнопку. Расслабь руку, не скрещивай ноги, не двигайся, командует он. Слушаюсь, Данька осуждающе пыхтит. Оба внимательно следят за бегущими цифрами на экране. Данька хочет на спорт, Саня не хочет ругаться. В декабре у Даньки аврал. С ледового шоу он мчится на лыжный забег, оттуда — на открытие самой высокой тюбинговой горки, после — на соревнования собачьих упряжек и парад новогодних трамваев. Саня в Данькину работу не вмешивается, у него тоже завал — весной нужно переместить целый пруд, а проект сдать — вчера. И всë бы ничего, но как-то вечером Данька приехал домой, загрузил продукты в холодильник, выглянул в коридор — поздороваться — и вдруг обмяк и сполз по стене. Позже Данька хохотал до слëз: вот какой он молодец, дождался Саню и только после этого отключился. Но Сане было не до смеха. В поликлинике, куда он на следующий день отвёл упирающегося Даньку, сказали, что в атмосфере коллапс, на солнце вспышки, и многим плохо. Врач посоветовал завести дневник давления, побольше отдыхать и в случае чего обращаться. Отдыхать... Что такое отдыхать? Как у космонавта, удовлетворëнно заключает Данька, когда цифры замирают, а манжета с шипением сдувается. Низкое, не соглашается Саня. Для меня — норма, доказывает Данька. А от постоянных измерений можно заболеть и состариться! В результате, в спортзал отправляются вдвоём. После тренировки Данька едет по-быстрому отснять ледяные фигуры с цветной подсветкой. Саня выгуливает Барсика. Снегопад не прекращается. Пёс резвится, ныряет в сугробы, загребает ушами, как ковшами, и обрастает сосульчатой бородой. Утром он бешено трясëт головой и жалобно поскуливает. Зимние активности в разгаре, но Данька всё-таки успевает съездить к ветеринару, а вечером у него зашкаливает пульс. Барсиковы уши прочистили, но пёс набрал, как минимум, семь лишних килограмм. Надо срочно урезать порции, иначе будут проблемы с суставами и разовьётся ожирение сердца, волнуясь рассказывает Данька. — Это ветеринар сказал? — недоверчиво переспрашивает Саня. — Это я прогуглил. — Всё понятно. — Что понятно? Думаешь, я накручиваю? — Нет. — Нет, думаешь! — Ты за Барсика больше, чем за себя переживаешь. — Конечно! Он же сам не понимает. Ест и ест. — Обжора он. — У него растущий организм. — Вширь. И бездонный желудок. Ну ничего, теперь не будет столько есть. — Эх, бедняга, — Данька гладит мохнатую башку. — Придётся посадить тебя на диету. Пёс вылизывает Данькины щеки и нос, не подозревая, какая опасность ему грозит. — Дань, так нельзя. Бери поменьше съëмок, пожалуйста, — опять просит Саня. — Вечер разгружай. Или утро. — Я разгружаю. — Ну-ну. — Ты тоже много работаешь. — Да, но у меня нет давления. — Совсем? — Данька фыркает. Примерно так все подобные разговоры и заканчиваются. Поэтому Саня дисциплинированно ведёт блокнот, который Данька презрительно зовёт "Дорогой дневник". В субботу они едут к бабушке, и Данька отводит душу, жалуясь ей на Саню. — Представляете, записывает утром и вечером: нижнее давление, верхнее, пульс! Я уже совсем в порядке, а Санька не верит! — Ба, он за собачьим весом следит, а за своим давлением отказывается, — возмущается Саня. — Скажи, что давление — это не шутки! — Я и не говорю, что шутки, — возражает Данька. — Но ты перегибаешь! — Берегите нервы, — бабушка посмеивается и разливает чай. — Живите мирно, по пустякам не ссорьтесь. — Мы не ссоримся, а эмоционально обсуждаем, — уверяет Данька. — Ба, а давайте с нами Новый год встречать? Бабушка обещает подумать и аккуратно нарезает пирог со сливками и консервированными персиками. Пирог очень красивый и вкусный. Данька облизывает пальцы, нахваливает и тут же записывает рецепт. Сане нравится, что бабушка теперь для них обоих просто бабушка. Когда она впервые предложила не церемонится и отказаться от привычного обращения по имени отчеству, Данька сначала потерял дар речи, а потом весь вечер обсуждал с Саней это событие. Нашëл чему удивляться, успокаивал Саня, бабушка тебя любит. Я тоже её очень люблю, но так мы будто совсем семья, объяснял Данька, и глаза его влажно поблескивали. Мы и так совсем семья, без всяких "будто", твëрдо заявил Саня, или тебе принципиален штамп в паспорте. Он спросил и испугался. Вдруг Данька ответит "да", и тогда получится фальстарт. Но Данька сказал, что плевать хотел на формальности, и штамп им не светит. Ну то есть всё возможно, но надо сильно заморачиваться, а это сложно. Саня не стал возражать — время покажет. Значит, бабушка про нас знает, рассуждал вслух Данька, не может же она не знать. Саня задумался. Бабушка никогда не терроризировала его вопросами про невест и правнуков. Не интересовалась, почему они до сих пор живут с Данькой и оба ни с кем не встречаются. И тогда, давно, она без лишних расспросов разрешила Даньке остаться после побега из Таиланда. Знает, Саня сам удивился своему открытию. Здорово, когда любовь сильнее предрассудков, Данька заулыбался и включил поворотник. Вернувшись в тот вечер, они обнаружили в квартире сонного Барсика и... пустой аквариум. Почти три часа рыскали по комнатам, допрашивали пса и пили корвалол. Точнее, Саня капал, Данька пил. Около полуночи он трясся от огорчения, а Саня был готов вскрыть полы и стены, только бы понять, куда подевался беглец. Он должен прожить сто лет, после тщетных поисков Данька горько всхлипывал у Сани на плече. И проживёт, Саня крепко-крепко обнимал Даньку, стараясь унять дрожь. Ночь длилась бесконечно, снег сыпал. Под утро Барсик оглушительно залаял и помчался в коридор. Саня с Данькой рванули следом. Пëс ворчал и тыкался носом в прогулочную утепленную галошу, внутри которой что-то скреблось и копошилось. Данька включил свет и опять захлюпал, но уже от радости. Так и живём, думал Саня: от слёз до смеха — полшага. *** До праздников чуть-чуть да немножко. Те же полшага. Саня паникует. Если так и дальше пойдёт, будут встречать за пустым столом и в бардаке. В выходной Саню будит Данькино бормотанье. — Барсик Даниэлевич. Барс Данич. Барсютка Данькович. Нет! Барс Александрович — звучит! — Барс Даниэлевич тоже звучит. Саня зевает, смотрит на часы и ужасается — полпервого, а они ничего так и не сделали. Но Данька не торопится вставать. Он укладывает Барсика посередине, чешет ему шею, грудь и живот, осматривает зубы. Пёс крутит мордой и довольно кряхтит. — Дань, ну чего он опять тут? — Саня уворачивается от длинного розового языка. — Он без нас скучает. — Он только без еды скучает. — Еда — любовь всей Барсиковой жизни. Данька тут же вспоминает про взвешивание. В придачу к Дорогому дневнику они завели Толстую тетрадку, куда записывают успехи постройневшего пса. — Минус полтора кг! Но Саня не разделяет Данькиных восторгов. Со зверями в последнее время сплошные хлопоты, а о себе и подумать некогда. *** Аквариум пустой. Опять. Саня обходит вокруг и ничего не понимает. Они убрали высокую горку — без неё Гектору ни за что не выбраться. Несмотря на это, в зеленоватой подрагивающей воде черепахи нет. Саня проверяет в ванной — Данька иногда запускает Гектора поплескаться — но там темно и пусто. За панорамным окном кружатся снежинки. Саня обходит квартиру и заглядывает в Дорогой дневник. Утром Данькино давление было в пределах нормы, но что будет, когда он узнает? Пёс цокает за Саней по пятам, учуяв неладное. Барс, ищи, приказывает Саня. Барсик слушается и через минуту притаскивает кольцо, мячик и обглоданный олений рог. Всё не то. Саня слышит свой пульс в висках — нужно обязательно найти Гектора до Данькиного приезда. — Сааань, что это ты затеял?! — кричит Данька из коридора. Саня поднимается с колен и озирается. Данька будет в шоке. Нет. Он уже в шоке. — Оооо, — Данька застывает на пороге комнаты. — Оооо... — глаза его округляются... — Я тут это... — Саня беспомощно разводит руками. В комнате разор. Шкаф, стол, комод сдвинуты, покрывало и постельное бельë перевëрнуты. По полу разбросаны мольберты, подушки, тапочки, папки и листы, провода, носки и Барсиковы игрушки. Но самое ужасное: вот-вот придётся сообщить Даньке о пропаже. — Решил избавиться от всего лишнего? Мне тоже есть что выкинуть. Данька бодро направляется к шкафу и передаёт Сане... аквариум-переноску в утеплённом чехле. *** — Пульс немного частит, — экспертно оценивает Данька. Он отклеивает липучку и фиксирует показания. В Дорогом дневнике появился раздел "Саня". Кто же знал, что Даньке вздумается и черепаху отвезти на медосмотр? Гектор преспокойно строит гору из камней, не подозревая, сколько седых волос из-за него прибавилось. Данька становится на весы и кое-как поднимает Барсика. Ура-ура! Барсик — худая легенда! Данька включает Элвиса Пресли и танцует, взяв пса за передние лапы. — Может, мне надо к психиатру? Или неврологу? Или ещё кому-нибудь? — Саня большими глотками пьëт ромашковый чай. — За праздники восстановишься, — протанцовывая мимо, Данька между делом целует Саню. — Вернёшься как новенький. Праздники... Они так и не убрались и не решили, что делать. — Откуда вернусь? — запоздало уточняет Саня. — Как откуда? Из Зеленокаменска! Я уже вещи собрал. Только не говори, что забыл и работаешь!! — пугается Данька. — Вещи?.. — Саня трëт лоб. — Мы же договорились!! — Не помню... — Вот и договаривайся с тобой после этого. — Ты же всегда снимаешь до последнего. — Кто бы говорил!! Ты вообще пруды с места на место двигаешь. — Это другое... — В общем, нам срочно надо на дачу. Иначе так и будем дневники вести. А дальше что? Измеритель холестерина? Или сахара? — Хватит нам измерителей. Саня поднимается из-за стола и притягивает Даньку к себе. *** Зеленокаменск, белоснежный и сверкающий, встретил их ярким солнцем и пухлыми сугробами. Дом после долгого отсутствия людей холодный и неприветливый. На короткое мгновение Саня жалеет, что они не остались в городе. Но с бабушкой, Данькой и двумя их питомцами помещение быстро согревается и оживает. Бабушка разбирает сумки и приступает к готовке, Данька моет пол, достает ёлку и коробки с игрушками. Саня чистит снег, сбивает сосульки, развешивает гирлянды по окнам и над входом. Барсик лохматым вихрем носится по двору, облаивает птиц на заборе и пугает белок. Данька привёз с собой целую аптечку, чтобы самостоятельно обрабатывать многострадальные пёсьи уши. После обеда бабушка ложится отдохнуть. Данька тащит Саню в лес, где они, проваливаясь в снег по колено, нарезают ароматных еловых лап. *** — Мы всë успели! Сане не верится. За каких-то полдня они с Данькой и бабушкой навели порядок, приготовили вкусную еду, украсили дом, проводили старый и встретили новый год. Между всеми делами ещë и поспали. Тонометр, Дорогой дневник и Толстая тетрадка остались дома — в Зеленокаменске они вряд ли пригодятся. Данька подарил Сане сертификат на установку автозапуска — чтобы отогревать машину, не выходя из дома. Сразу видно, кто у них в семье мастер долгосрочного планирования. После того, как бабушка пожелала спокойной ночи, вытащили шезлонги и, укутавшись в пледы, расположились прямо на крыльце. Одну партию бенгальских зажгли ровно в полночь. Оставшиеся огни Данька втыкает рядком напротив крыльца. Ледяной воздух пощипывает лицо, в сине-чëрном небе зреет ясный месяц. Барсик опять оброс белоснежной бородой, как почтенный старец. Он сопит на коврике и одним глазом наблюдает за происходящим. Саня сонно следит, как Данька подносит зажигалку, огни начинают шипеть, разгораются и плюются колкими искрами. Пламенные василиски! Данька снимает на телефон. Нарисуй мне такую картину, Саня ловит Данькину ладонь и усаживает его к себе на колени. Может, и нарисую, Данька покусывает нижнюю губу, ко дню рожденья. Огненные брызги постепенно иссякают, темнота подкрадывается, Барсик устраивается у их ног. Не понимаю, куда ты всë время опаздываешь. Данькины руки обвивают Саню, дыхание скользит по щеке. Сам не знаю. Саня плотнее запахивает плед и прижимается к Даньке. С тобой такого не бывает? Бывало до тех пор, пока не понял. Данькин нос утыкается в Санину шею, губы трогают за ухом. Некуда спешить, если ты рядом.