Полуночник

Уилл никогда ничего подобного не чувствовал. Он наслаждался морозным воздухом, обжигавшим ему лицо и треплющим волосы. Немного болезненно — словно лёгкая пощёчина, когда ты ещё не до конца проснулся, — заставляя остро осознавать происходящее. Скорость, с которой нёсся мотоцикл Ганнибала, ощущалась в разы реальнее, чем во время поездок на машине, щекоча Уиллу нервы — на этот раз, в гораздо более приятной форме. Чёрт, он ведь мог сегодня умереть! Прямо сейчас он мог лежать на обочине в качестве трупа — а вместо этого мчался по пустой дороге на мотоцикле. От осознания этого факта Уиллу хотелось закричать в окружающую их ночь, и он позволил себе восторженно засмеяться. Ганнибал, должно быть, расслышал этот смех даже сквозь шум мотора, потому что прибавил скорости, заставив Уилла ойкнуть и крепче вцепиться в его куртку. Но Уилл не шутил, тогда, чуть раньше: Ганнибал спас ему сегодня жизнь. По крайней мере, Уиллу так казалось. «Просто держись за меня», — сказал Ганнибал, и Уилл так и делал. Обвил Ганнибала руками за талию и прижимался к нему всем телом, когда мотоцикл сворачивал за угол или ускорялся на поворотах. У Уилла бешено колотилось сердце, а кровь так и пела в жилах: раньше он никогда не считал себя любителем острых ощущений, но, чёрт, к такому вполне можно было привыкнуть. Уилл чувствовал себя неуязвимым, а не неизменно непримечательным, как в повседневной жизни. И из-за этого ему хотелось отчебучить что-то глупое. Он мог это сделать. Наверное, всё закончилось бы фиаско, но ничто не мешало ему попытаться. Когда они доберутся до общежития, он мог предложить Ганнибалу подняться наверх. Просто потащить Ганнибала мимо соседа в свою спальню и разделить с ним эту волну адреналина… на всю ночь. Боги, о чём он только думал… Уилл был не из тех, кто делал первый шаг. Всю свою жизнь. Он с пятнадцати лет знал, что предпочитает парней, но ни разу не пытался пригласить кого-то на свидание. В его родном городке такие вещи попросту не делались. Когда он учился в старших классах, его «голубые» одноклассники (а таковых, вопреки стереотипам о маленьких южных городках, было множество) не были готовы к столь решительному шагу, как публичные отношения. Даже те, которые не скрывали свою ориентацию… на самом деле, не так уж это и делали. По крайней мере, не настолько, чтобы рискнуть засветиться в кинотеатре держащимся за руки с социальным изгоем, вроде Уилла Грэма — это уж точно. Так что, да, Уилла нельзя было назвать экспертом по части романтики. И он провёл немало часов, воображая наихудший вариант развития событий: что Ганнибал его оттолкнёт, заставив почувствовать себя дураком и фриком. Но, как бы безумно это ни было, Уиллу начинало казаться, что ему всё равно стоило рискнуть. Потому что, если вдруг всё пойдёт хорошо, если он пригласит Ганнибала на свидание, и тот согласится — тогда… Тогда Уилла ждало вот это. Мир продолжал проноситься мимо, и Уилл рискнул обнять Ганнибала чуть крепче. Его вздох, когда он прильнул ближе, прижавшись щекой к широкой Ганнибаловой спине, затерялся в свисте ветра. Уиллу было хорошо. Может, Ганнибал был тем шансом, упустив который, он бы жалел потом всю жизнь. Они добрались до общежития гораздо быстрее, чем Уиллу хотелось бы. Ганнибал припарковал мотоцикл, и Уилл с немалым сожалением отодвинулся. У него мёрзли все части тела, которые не прижимались только что к Ганнибалу, отчего он лишь острее чувствовал все те, которые прижимались. Ему стало интересно, ощущал ли и Ганнибал нечто похожее; чувствовал ли он потерю из-за того, что к его спине перестало прижиматься тёплое тело Уилла? Мир теперь казался Уиллу неестественно тихим. Едва чувствуя собственные ноги, он слез с мотоцикла и неловко, как новорожденный оленёнок, заковылял по тротуару. «Шикарно, Уилл. Просто шикарно». Сняв шлем, Ганнибал вежливо улыбнулся; его песочные волосы растрепались и падали ему на глаза. — Видишь? — с сияющими глазами шутливо поддел он. — Не так это оказалось и страшно. Уилл никак не мог обрести дар речи. Между тонкими бровями Ганнибала залегла лёгкая морщинка. — Ты ведь не испугался, правда? Ты выглядишь разволновавшимся. Уилл откашлялся, безуспешно пытаясь согнать со щёк румянец. — Я в порядке, — пискнул он. — Просто… э-э, перенервничал. Ну, из-за недавнего происшествия. Оно меня напугало. Ганнибал серьёзно кивнул, теряя все следы былого веселья. — Пожалуйста, постарайся впредь быть осторожнее, Уилл, — попросил он. — У тебя есть оружие, которое ты мог бы с собой носить? Или, может, какой-то спрей? — Завтра же куплю себе перцовый баллончик, идёт? — предложил Уилл, наконец и сам улыбнувшись. Ганнибала его слова, похоже, на какое-то время успокоили. — Хорошее начало, — согласился он. — Но я всё равно хотел бы, чтобы ты разрешил отвозить тебя после работы домой в те ночи, когда я в библиотеке. Мне это совершенно не сложно, и я буду спокойнее себя чувствовать, зная, что ты в безопасности. Уилл закусил губу. Он не мог заставить себя сразу отказаться: как из эгоистичных, так и из практичных соображений. Это ведь действительно было бы более безопасно. Однако ему хотелось согласиться не только ради собственной безопасности. — Я над этим подумаю. — Хорошо, — Ганнибал снова ослепительно улыбнулся, и из-за мягкого выражения его лица у Уилла в животе запорхали бабочки. — Ну, иди, отдыхай. У тебя сегодня выдался непростой вечер. Уилл кивнул, улыбаясь в ответ. — Договорились. Эм-м, так и сделаю. Ганнибал потянулся надеть шлем, по-видимому, собираясь ехать. — Доброй ночи, Уилл… — Ганнибал? Замерев, тот выжидательно посмотрел на Уилла этими своими округлившимися карими глазами. Да пошло оно всё!.. Схватив Ганнибала за плечо, чтобы удержать на месте, Уилл впился в его губы поцелуем. Немного суматошным, дёрганым, импульсивным и несомненно неуверенным. Бедный Ганнибал на мгновение даже застыл, и Уилл уже начал отстраняться, собираясь попросить, чтобы тот просто переехал его мотоциклом, но тут Ганнибал отмер. Запустив холодные пальцы Уиллу в волосы (всклокоченные и спутанные после поездки), он ответил на поцелуй, издав низкий горловой звук, когда их губы игриво заскользили в танце. Когда он отодвинулся, Уилл мог лишь жадно хватать ртом воздух. В его крови опять — уже в третий за сегодня раз — зашкаливал адреналин, и каждый раз это происходило всё более приятно. Ганнибал смотрел на него отяжелевшим взглядом, выдыхая в пространство между их губами маленькие облачка пара. — Спасибо, что подвёз, — сказал Уилл, расплываясь в широкой нервной улыбке. Ганнибал, похоже, на секунду растерял всё своё красноречие, но потом всё-таки сподобился на слабое: — Всегда пожалуйста. Уилл сделал шаг назад, затем ещё один, неловко пятясь к дверям общежития. — Доброй ночи, — попрощался он, и юркнул в здание. Перепрыгивая через две, а то и три ступеньки за раз, он практически влетел в свою комнату и, захлопнув за собой дверь, поспешил к окну в их небольшой совместной гостиной. Ганнибал уже уехал: место, где стоял его мотоцикл, превратилось в обычный кусочек улицы. Однако Уилл не мог оторвать от него глаз, скованно протягивая пальцы, чтобы коснуться сквозь стекло послеобраза Ганнибала. Сглотнув, он провёл языком по губам. — На что ты там уставился? Подпрыгнув, Уилл обернулся, чтобы увидеть своего соседа, изучающего улицу из-за его плеча. — Ни на что, — буркнул он и быстро задёрнул штору. Брайан бросил на него снисходительный взгляд. — Ты просто таращишься на пустую улицу? Пожав плечами, Уилл скрестил руки на груди. — У нас ведь свободная страна, разве нет? — Дело твоё… — Брайан сузил глаза. — С тобой всё в порядке? Ты весь… мокрый от пота. Уилл потрогал себя за лоб у самой линии волос. Чёрт, он напрочь вспотел. Был ли он таким потным, когда целовался с Ганнибалом, или это всего лишь результат его пробежки по лестнице? — Эм, у меня была жутковатая ночка, вот и всё. Наверное, я до сих пор немного взвинчен. Брайан подошёл к их общему холодильнику и достал оттуда банку дешёвого пива. — В каком смысле «жутковатая»? — Какой-то тип ходил за мной по кампусу, — ответил Уилл, и только сейчас, описывая произошедшее, сообразил, насколько это было опасно. Общение с Ганнибалом его успокоило, и полноценный ужас накрыл его только теперь, когда Ганнибала рядом не было. — Пытался за мной погнаться. Хреновая была ситуация. Брайан застыл, уставившись на Уилла с наполовину поднесённым ко рту пивом. — Вот дерьмо! Ты не думаешь, что это мог быть Стервятник?.. Уилл нахмурился. — Стервятник? — переспросил он. — Ты о чём? — Грёбаный Стервятник, Грэм! — почти выкрикнул Брайан. — О нём же трубили во всех новостях! — опёршись на столешницу, он начал жестикулировать свободной рукой, объясняя: — В этом году пропало несколько студентов, и никто не знает, кто и зачем их похитил. А пару недель назад в лесу нашли зарытые трупы трёх девчонок; без внутренних органов, словно кто-то их уже вытащил… ты что, ничего про это не слышал?! Уилл побледнел. — И ты предоставил мне ходить ночью одному, когда по нашему студгородку рыщет серийный убийца?! — вспыхнувшая в нём злость заглушила страх. — Да что с тобой не так, мать твою?! Меня же могли убить! — Я думал, ты знаешь! — парировал Брайан. — После того, как нашли трупы, все только об этом и говорят! Чувак, ты что, вообще никого не слушаешь? Уилл порылся в памяти, пытаясь вспомнить хоть один свой разговор за последний месяц с кем-то, кроме Ганнибала и Беверли. Безуспешно. Он всегда был одиночкой, но в последнее время напрочь отказался от попыток наладить общение с другими людьми. Заметил ли бы кто-то вообще, если бы его сегодня похитили? Или Брайан попросту решил бы, что он отчислился, а Беверли списала бы его со счетов, как безответственного прогульщика? Ну, может, Ганнибал заметил бы. Пришёл бы в библиотеку и почувствовал его отсутствие. Может быть. Спав с лица, Брайан покосился на окно. — Погоди… Он шёл за тобой аж сюда? Вот что ты высматриваешь?? Потому что, если Стервятник знает, где мы живём, остаток семестра я проведу на диване у Джимми! Уилл покачал головой. — Нет. По крайней мере, я так не думаю. Эм-м, меня подвёз друг. Невзирая на обстоятельства, Брайан хохотнул. — С каких это пор у тебя есть друг? Уилл бросил последний взгляд на окно, чувствуя гремучую смесь восторга, ужаса, опасения и предвкушения. Он определённо чувствовал себя более живым, чем до этого вечера. — Не знаю, — ответил он, обращаясь больше к себе самому, чем к Брайану. — Просто… так получилось.