Полуночник

Возможно, Уиллу стоило испугаться, когда следующей ночью, чётко в три часа, Ганнибал как ни в чём ни бывало вошёл в библиотеку. Да что там «может» — Уиллу точно стоило испугаться. Тот факт, что он не испугался, наверное, доказывал, что ему стоило навестить психиатра. Впервые за всю эту ночь, Уилл улыбнулся. По большому счёту, его чувства не изменились. Поступок Ганнибала был неправильным (охрененно неправильным, Уилл прекрасно это понимал). Но после своих вчерашних озарений Уилл так быстро перескочил к мыслям «Уверен, у него есть на то свои причины», что начал подозревать: на самом деле его попросту не волновало, были ли у Ганнибала свои причины. По крайней мере, не сегодня ночью. На следующей неделе начинались экзамены, поэтому библиотека была битком набита нервными, измотанными студентами, которые судорожно пытались что-то выучить. Уилл был измучен как минимум вдвое больше них. Ему тоже предстояли экзамены, к которым нужно было готовиться, а он вместо этого работал. И, в кои-то веки, никак не мог позаниматься на работе. Делу вовсе не помогал тот факт, что, закрывая глаза, Уилл сразу же видел Ганнибала, стоящего в темноте с той свиньёй, которая пыталась причинить Уиллу вред. И у Уилла нездорово ёкало в животе, словно за эту ночь вся его жизнь превратилась в дом с привидениями. И, возможно, за последнюю неделю Уилл стал ещё циничнее, потому что, окидывая взглядом библиотеку, он видел вокруг ещё больше людей, без которых мир, пожалуй, был бы лучше. Ещё больше людей, которые этого заслуживали. Уилла всю жизнь окружали люди, обращавшиеся с ним, как с мусором. Из-за того, что Уилл был бедным, был с юга, был аутистом, геем… да чем угодно от них отличался. И никого из них за это никогда не наказывали — ни какие-либо авторитеты, ни карма. Может, если единственный человек на всей этой грёбаной озлобленной планете, которому Уилл, внезапно, нравился таким, каким был, — желал им смерти… то они этого, чёрт подери, заслуживали. Может, Уилл не имел ничего против; может, ему просто было плевать. Эти люди уж точно никогда не испытывали к нему ни малейшего сочувствия, так что он просто платил им той же монетой. Уилл лишь надеялся, что Ганнибал по-прежнему считал стоящим решением оставить его в живых — после вчерашнего. Ему хотелось верить, что так и было, даже если это подвергало Ганнибала риску… но он был далёк от уверенности. Поэтому Уилл почувствовал облегчение, когда Ганнибал снова появился в библиотеке. Его наполнило теплом (даже его болезненно сжимавшийся весь день желудок. Уилл так нервничал, что не мог есть, но даже после всего случившегося Ганнибал заставил всё это исчезнуть, всего лишь улыбнувшись). — Здравствуй, Уилл — поздоровался Ганнибал, и его глубокий голос был для Уилла как бальзам. Мда, он крепко втрескался. — Привет. У Ганнибала пропала улыбка, сменившись выражением сочувственного беспокойства. — Ты нормально себя чувствуешь? Ты выглядишь уставшим. Уилл слабо засмеялся. — Сейчас все уставшие, — отозвался он, но Ганнибала этот ответ, судя по виду, не порадовал. — Серьёзно, со мной всё будет в порядке. Бывало и хуже. Ганнибал потянулся к нему, и на какое-то парализующее мгновение Уилл подумал, что тот возьмёт его за руку. Прямо здесь, на глазах у стольких людей. Но вместо этого Ганнибал положил ладонь на библиотечную стойку — всего в долях дюйма от ладони Уилла. — Я просто хотел бы, чтобы ты уделял себе больше времени, вот и всё, — мягко сказал Ганнибал, и от контраста между тем, как отрешённо воспринимал человечество Стервятник, и как тепло заботился об Уилле Полуночник, у Уилла почти закоротило мысли. Покраснев, он пожал плечами. — На том свете отосплюсь, — попробовал отшутиться он, но тут же поморщился, когда в ответ повисла тишина. Ганнибал выглядел недовольным. Какое-то мгновение Уилл просто открывал и закрывал рот, пытаясь придумать ответ получше. Когда их прервали, это было почти милосердием. Какому-то участнику университетского бизнес-клуба потребовалось найти зарезервированную его однокурсником комнату для занятий. Уилл добросовестно отвёл того в нужное помещение, но, вернувшись через несколько минут к стойке, обнаружил, что Ганнибал по-прежнему там стоял. С почти нервничающим видом. Уилл улыбнулся. — Я могу вам чем-то помочь? — поддразнил он и навис над стойкой, опираясь на ладони. Он ещё никогда не видел Ганнибала таким… неуверенным. Ну, может, однажды: когда Уилл его поцеловал, но ещё не успел сбежать в укрытие своего общежития. Ганнибал уставился на его рот. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы Уилл заметил. Чувствуя себя непривычно смело — теперь, когда Ганнибал стоял прямо перед ним, — Уилл закусил нижнюю губу. — Я принёс тебе поесть, — неожиданно выпалил Ганнибал. Уилл заморгал. — Да? — Да, — Ганнибал сглотнул, подбирая слова. — Ты упомянул, что иногда не успеваешь перед сменой поесть, и я знаю, насколько суматошно сейчас в библиотеке, так что… я подумал, что тебе может пригодиться перекус. У Уилла на лице расплылась широченная улыбка. Донельзя умилённый, он смотрел, как Ганнибал роется в сумке. — Ну, не знаю, я довольно разборчив в еде, — игриво посетовал он. — Меня не соблазнить пачкой M&Ms. Ну, разве что, арахисовых — в этом случае, может быть… Ой! Что это?.. Ганнибал поставил на разделяющую их стойку совершенно невинно выглядящий синий пластиковый судок. Тем не менее, Уилл уставился на судок с таким видом, словно тот был каким угодно, только не невинным. Ганнибал снял с судка крышку, и в воздухе разнёсся аппетитнейший мясной аромат. — Фрикадельки, — объяснил он. — Домашние. О да, те определённо были самодельными. Нежные, непритязательные комочки, покрытые густым соусом. Чёрт, они пахли просто обалденно! — Ты сам их приготовил? — уточнил Уилл. — Для меня? Ганнибал лишь с широкой улыбкой кивнул. Он выглядел крайне гордым собой. Уилл сузил глаза. Может, он и крепко втрескался — слишком крепко, чтобы это можно было назвать всего лишь «втрескался», — но он не был дураком. Ему сразу вспомнились вялые движения своего несостоявшегося агрессора, затуманенно приходящего в сознание после искусственного сна. Его чем-то накачали, это было очевидным. Ему что-то дали. — …Сначала попробуй их сам. Ганнибал наклонил голову набок. Уилл обожал этот его взгляд: словно он считал Уилла ужасно интересным. — С удовольствием, — вынув из сумки вилку, Ганнибал разделил фрикадельку и отправил половинку в рот. Без малейших колебаний, даже бровью не поведя. Значит, в фрикадельках не было ничего такого, что Ганнибал не стал бы есть сам. Уилл улыбнулся. Взяв протянутую Ганнибалом вилку, он попробовал вторую половинку фрикадельки. — Охренеть… — пробормотал он с набитым ртом, и Ганнибал просиял. — Обалденно вкусно, — проглотив свой кусочек, Уилл тут же потянулся вилкой к следующей фрикадельке. — Что это за мясо? — Свинина. Уилл посмотрел Ганнибалу в глаза. Там что-то мелькнуло, какая-то вспышка. Уилл не мог объяснить почему, но его сердце пропустило удар. — …Свинина? — переспросил он, сканируя взглядом комнату; глядя на всех этих собравшихся в библиотеке студентов. — Да. Уилл внимательно изучил лицо Ганнибала. Тот насчёт чего-то темнил и был от этого в восторге. Его красивое лицо не выражало ни единой унции раскаяния. Нетрудно было сложить два и два и сообразить, что именно Уилл только что съел. Стервятник ведь должен был что-то делать со всеми теми органами, которые забирал у своих жертв. Но это было тяжело добытое мясо. Он не стал бы растрачивать его на кого попало. Не успев себя одёрнуть, Уилл ухмыльнулся. И медленно, глядя Ганнибалу в глаза, поднёс ко рту ещё кусочек фрикадельки. Он никогда ещё не видел Ганнибала таким довольным. — Ты знаком с пятью языками любви, Уилл? Уилл покачал головой, жуя свой подарок гораздо спокойнее, чем, наверное, было нормальным. Ганнибал смотрел, как он ест. Не отрывал от него взгляда. — Это сравнительно недавняя теория, я и сам совсем недавно о ней узнал. Предположительно, существует пять основных способов, которыми люди выражают свою симпатию. Физические прикосновения, подарки… такого рода вещи. И каждый человек предрасположен понимать некоторые из этих языков лучше, чем другие. Было бы нездоровым сказать, что Уиллу нравились эти фрикадельки? Было бы нездоровым сказать, что они казались ему ещё вкуснее из-за знания их состава? Уилла это хоть волновало?.. Улыбка Ганнибала превратилась в ухмылку. — Я начинаю понимать, что, похоже, общаюсь при помощи языка, известного как акты служения. У Уилла затрепетало сердце. Акты служения. Например, предложить подвезти кого-то домой, одолжить ему своё пальто или сигарету — или двадцать сигарет. Например, спасти кого-то от опасности или приготовить этому человеку еду. Например, пойти на убийство. Если ты достаточно крепко втрескался. Уилл облизнул губы, и Ганнибал отзеркалил его действие. Ох, эти глаза… — Думаю, я владею этим языком, — сообщил Уилл, осмелившись подпустить в свой тон многозначительных ноток. — По крайней мере, на разговорном уровне. Но мне могут понадобиться дополнительные уроки. Ладонь Ганнибала скользнула по стойке, чтобы вот-вот накрыть ладонь Уилла. Уилл уже открыл рот, чтобы сказать… — Эй! — окрик Бев вспугнул их обоих. — Никакой еды в библиотеке, ты же знаешь! — придвинувшись ближе, она с легчайшим намёком на усмешку прошипела: — И перестань флиртовать на работе! Уилл почувствовал, что мгновенно покраснел. Сглотнув, он смущённо глянул на Ганнибала. — Мои извинения, — отозвался Ганнибал, но в его тоне не слышалось никакого сожаления. — Я не намеревался… — В подсобке есть холодильник, — перебил Уилл и, потянувшись за крышкой, аккуратно закрыл судок с оставшимися фрикадельками. — Я их там пока спрячу, а потом заберу с собой домой. Как тебе такой вариант? Судя по взгляду Ганнибала, такой вариант его вполне устраивал. — Что ж, тогда не буду мешать тебе работать. Мне всё равно не помешает почитать немного свои заметки, — с этими словами Ганнибал развернулся, но тут же сник, увидев за своим привычным столиком двух девушек. Одна из них вытащила изо рта комочек жвачки и прилепила под столешницу. Уилл почти воочию увидел нависшее над её головой лезвие гильотины. — Ганнибал? Тот посмотрел на Уилла через плечо. Молча, но выжидательно. «Ну же, Уилл. Валяй, скажи ему это». — Я заканчиваю в шесть, — из-за неожиданной нервозности у Уилла противно дрогнул голос. — Если ты захочешь… эм-м… отвезти меня домой. Ответная улыбка Ганнибала была почти хищной. Но вместо того, чтобы испугаться, Уилл почувствовал вдоль позвоночника дрожь предвкушения. — Буду ждать с нетерпением.