Амрита Уизли. История о реинкарнации

Я снова просидела целый день в лазарете. Сегодня воскресенье, выходной, завтра так не получится, придется идти на занятия. Облокотившись о стул и по-хозяйски закинув ногу на ногу, я пыталась убрать грязь из-под ногтей после того, как схватилась за перила. Их там никто не чистит?.. Тяжело вздохнув, я повернула голову к Диггори. Мне надоело обманывать саму себя, что все хорошо. Он лежал на очень чистом белье больничной койки, накрытый большим одеялом. Лучик солнца проникал в крыло и яркой полоской озарял меня, а также часть щеки Седоика. При таком освещении мальчик смотрелся младше, чем был на самом деле. Парень будто спал, не было ни намека на то, что он пережил. Я тяжело вздохнула. Неудивительно. Снейп тут работает лучше всяких лекарей… Я смотрела на него пустым взглядом. Парню четырнадцать. Он, как и загадочный брат Шарлотты, которого я так еще и не видела, поступил в двенадцать. Мне нужно было дождаться его пробуждения, чтобы расспросить, что произошло. Чтобы я была первая, кто узнает, что она делал за день до этого, за час… Что почувствовал и тому подобное. Я поджала губы, с отчаянием запрокидывая голову. Почему это произошло? Почему сюжет так отклонился? Еще и на Диггори. При чем тут вообще Диггори? Я тяжело выдохнула. Это из-за меня, да? Все так меняется из-за меня? Вдруг из-за моего существования мы проиграем Волан-де-Морту?.. — Эй, — меня позвал знакомый голос. Я даже не обернулась. — Заходи уже. Шарлотта аккуратно подошла к койке, будто правда боялась его разбудить, а я об этом только и грезила. Она осмотрела на парня с искренним сочувствием и, поставив стул рядом со мной, села. Солнце ушло от Седрика и теперь в свету были только мы с Шарлоттой. — Тебя все обсуждают, — я пожала плечами. Будто это что-то новое, — все говорят, что ты по уши влюблена в Седрика. Я хмыкнула одними уголками губ. Это лучшее, что могло бы быть из всего, о чем додумалась я — «это она подставила Седрика!», «она помощница того, чье имя…» — что-то в таком духе. Но нет, дети оказались более приземленными и более… детьми. — Ну… так и есть, — улыбнулась я, продолжая смотреть на умиротворенное лицо парня. — Смешно. Амрита, почему ты сидишь здесь вторые сутки? — Жду, когда он проснется. — Зачем? Да и преподаватели сообщили, что он проснется не раньше, чем через неделю — Я им не верю, — немного с отчаянием в голосе сказала я. Случайно вырвалось. Я правда устала сторожить его. Но мне нужна информация. Шарлотта промолчала, кивая. Поняла, что я ей ничего не скажу. Вдруг Шарлотта достала из складок своей мантии аккуратно завернутый бутерброд и протянула его мне. — На, ешь. А то смотришь на него так, будто это не Седрик Диггори, а последний ужин приговоренного. Я улыбнулась и взяла бутерброд. Вижу, как она достала и свой. — Ты не ужинала? — Решила с тобой тут поесть. Все равно там скучно. Я улыбнулась. Было приятно с ней дружить. Я откусила бутерброд. Вкуса не почувствовала. Все мысли были заняты тем, что произошло на поле. Этот черный дым, вырвавшийся из уст Седрика… То, что зрелище было не для слабонервных — мягко сказано. Удивило, что Снейп так быстро понял причину. — Спасибо, — сказала я, все еще глядя на спящего пуффендуйца. Вдруг его пальцы дрогнули. Почти незаметно. Я замерла, не дыша, уставившись на его руку. Шарлотта тоже заметила и перестала жевать свой бутерброд. Потом он слабо застонал, и его веки медленно приподнялись. Глаза были мутными, неосознанными. Он смотрел в потолок, словно не понимая, где находится. — Диггори? — тихо позвала я, наклоняясь к нему. — Эй, Седрик? Ты слышишь нас? — подключилась Шарлотта, которой резко стало тоже «не все равно». Он медленно повернул голову. Его взгляд был пустым, потерянным. — Можно воды?.. — прошептал он хрипло. Шарлотта тут же налила ему из кувшина стакан и помогла сделать несколько глотков. Он пил жадно, с жадностью человека, пробывшего в пустыне несколько дней. Меня это смутило. — Что… что случилось? — наконец выдохнул он, откидываясь на подушки. Сознание, казалось, постепенно возвращалось к нему. — На матче. Ты упал, — коротко объяснила я, внимательно изучая его лицо. Вдруг что-то выдаст остаток темной магии? — Бладжер попал в тебя. Ты что-нибудь помнишь? Он нахмурился, вглядываясь в свои воспоминания. — Помню… удар в спину. Сильный. Словно… не мяч. А что-то другое. — Он помолчал. Я наклонилась еще ближе. — Что было перед матчем? Шарлотта смотрела на меня со слабым пониманием, — Ничего… Ничего не обычное… Только помню, что видел кого-то… возле раздевалок. Стоял в стороне, в тени. Высокий. Силуэт… Будто не человеческий…— Седрик зажмурился, пытаясь собрать в голове разрозненные картинки. — Показалось, что он на меня смотрел. Пристально. Я хотел сказать об этом преподавателям, но не хотел из-за глупых сомнений прерывать матч… Я поднял взгляд на Шарлотту. В ее глазах читалось то же самое напряженное внимание, что и в моих. Незнакомый высокий силуэт. Это был не случайность. Это была целенаправленная атака. Он снова закрыл глаза, силы быстро покидали его. — Походу надо было сказать. Теперь все тело болит. Он слабо улыбнулся. Шарлотта сказала, что позовет медсестру. Я осталась с ним наедине. Силуэт… Все оказалось хуже. Вдруг я почувствовала, что мою руку сжали. От такой неожиданности я вздрогнула и посмотрела на него большими глазами. Парень улыбался. — Спасибо… Я моргнула. — За что?.. — Ты… Я чувствовал тебя. Ты тут не один день сидишь, да?.. — он хрипло посмеялся, сильнее сжав мою ладонь. — Я был в отключке, но все слышал. Ты приходила сюда и ждала когда я проснусь… Может мы и не были представлены должным образом, про тебя все говорили, много нелестного… Но… Ты единственная из факультета, кто столько времени провел со мной… Я сглотнула ком, застрявший в горле. Он искренне верил, что я… просто так здесь… Мне стало его так жалко, что сердце разрывалось. Он говорил правду, кроме меня и Шарлотты к нему никто не пришел… — Я… рада, что ты очнулся, — он улыбнулся. В этот момент зашла медсестра с Шарлоттой и попросила нас удалиться. Мы так и сделали. Следующие сутки его слова не вылетали из моей головы. Все слова.

***

Прошло два месяца. Я исправно ходила на занятия. Зельеварение с Снейпом превратилось в странную игру в молчанку. Не со мной. С Пуффендуем. Это вообще был нонсенс. Он редко спрашивал нас, а если и спрашивал делал замечания спокойнее. С Зельями, в отличии от Защиты, я все еще была на «Вы», поэтому чтобы преуспевать, предстояло *реально* учиться. Мои зелья получались «выше ожидаемого». Потом выяснилось, что это лучшее, что получала пуффендуйка на первом курсе за последнее несколько лет. Но атмосфера на его уроках от этого менее гнетущей не стала. Защита от Темных Искусств с ним же была другим испытанием. После истории с Седриком он стал смотреть на меня иначе. Иногда, вовремя урока он задавал каверзные вопросы о теории контрзаклинаний или о природе остаточной темной магии. Это были не допросы. Что-то другое. Я отвечала, черпая знания из той самой книги, что он мне дал. И если бы я ее не читала, не ответила бы. Ах, я была горда собой. А еще я чувствовала, как в его глазах загорается тот самый интерес, который был на поле, после очередного правильного ответа. С Гарри мы редко пересекались в коридорах. Он всегда будто хотел что-то сказать, но Рон или Гермиона всегда увлекали его в другом направлении. Он лишь кивал мне, и в его взгляде читалось неподдельное, неиссякаемое любопытство. Я же делала вид, что не замечаю его. Я знала, что начали происходить события из второй книги, и удовлетворенно вздыхала — наконец-то план не трещал по швам. По этому и золотое трио видело редко. Матчи по квиддичу так и не возобновили. Официальная версия — «проверка безопасности снаряжения». Неофициально все знали, что директорат ищет следы темной магии и того самого «нечеловеческого силуэта» — Седрик выдал преподавателям об этом. И, к слову, правильно сделал. Пару раз я проходила мимо стадиона. Он стоял пустой и молчаливый, напоминая всем о случившемся. Я поджимала губы, вспоминая вкус хот-дога. На секунду почудилось, что я скучаю по матчам. Да бред, я не люблю их. Основной моей жизнью стала учеба и Шарлотта. Мы с ней проводили вечера в гостиной Пуффендуя, устроившись в самом уютном углу у камина. Там редко кто был, так как все толпились у другого, где могли поговорить с родителями. Кох выложил расписания, кто, когда, и сколько по времени говорит. Самое забавное, что мы единственные из факультета, кто не вписывал себя. Никогда. Я то понятно, но Шарлотта. Я ловила себя на мысли, что она казалась более темной лошадкой, чем я. Иногда к нам подходил Седрик. Это всегда было неожиданно. Он чувствовал себя прекрасно, будто ничего и не было. Спрашивал, как дела, не нужна ли помощь с домашкой. Я с улыбкой отказывалась. Я не могла не заметить, как парень смотрел на меня. Будто я его младшая сестра. Было чувство, что я его обманываю... Когда мы выходили в гостиную, первокурсницы переглядывались, шептались, и уходили в комнаты. Было забавно. Шарлотта часто рисовала в своем скетчбуке — теперь это были не только вампиры и оборотни, а забавные карикатуры на профессоров, а я штудировала учебник, пытаясь перегнать программу по некоторым предметам. Шестое чувство подсказывало, что это нужно сделать сейчас. — Смотри, — она тыкала карандашом в рисунок, где профессор Снейп был изображен в виде огромной летучей мыши.— Скажи, похоже? — Будто с натуры рисовала, — фыркала я, перелистывая страницу «Тысячи магических трав и грибов». — Бинсу бы такое даже в голову не пришло. Было скучно. О, да, до одури. После осеннего всплеска адреналина монотонность школьных будней давила на плечи тяжелым грузом. Подъем, завтрак, уроки, обед, библиотека, ужин, домашние задания. Изо дня в день. Иногда я ловила себя на том, что завидую главным героям — у них хоть приключения были. А тут приходилось заставлять себя проявлять интерес к тому, с какой скоростью нужно помешивать отвар окопника, чтобы он не приобрел свойства слабительного. Но в этой скуке была и своя прелесть. Предсказуемость. Безопасность. Никто не пытался меня убить, профессора перестали смотреть на меня как на юродивую, хотя я понимаю, что причина в том, что я перестала вести себя так, а Роберт Кох, наш староста, теперь при виде меня предпочитал делать вид, что его срочно куда-то зовут. Шарлотта это тоже замечала и смеялась вместе со мной. Мы приобрели статус «послушных отступников» — вроде и не вредили, но были не со всеми. Меня то все устраивало, но я искренне переживала за Шарлотту, которая даже подружиться ни с кем не пыталась. Но мне было правда хорошо с ней. Как-то раз мы прокрались на кухню и подкупили домовых эльфов дать нам горшок с шоколадным фондю. Я видела, как меняется Шарлотта — бунтарство росло с каждым днем в геометрической прогрессии. Мы, к слову, унесли его в свою комнату и до самого поздна, нарушая все правила, ели его, макая туда кусочки фруктов и болтая о всякой ерунде.

***

Начались каникулы и я поняла, что хочу денег. И они были. Воспоминание о том самом мешочке с золотом, пособии для «одаренных сирот», навело меня на мысль. Если уж мне выпала эта странная судьба, почему бы не использовать ее преимущества? Я решила отправиться в банк «Гринготтс». Моя цель была проста: снять немного денег и купить подарки. Шарлотте — что-нибудь действительно хорошее. Семье Уизли — что-то символическое, для галочки, чтобы поддержать видимость вежливых родственных отношений. Но для Артура я давно хотела найти что-то особенное. Что-то, что могло бы хоть как-то передать мою благодарность за все, что он для меня сделал, пусть даже из чувства долга. Когда я поделилась своими планами, Шарлотта, которая тоже осталась в замке по своим загадочным причинам, тут же оживилась. Я улыбнулась. Ну как я могу ее бросить? Так мы и оказались на следующее утром в Косом переулке, закутанные в теплые мантии, получив лично для меня разрешение от Артура на выход из Хогвартса. Еще нас сопроводил Хагрид до Косого, именно его Шарлотта уговорила, чтобы она пошла вместе со мной без разрешения. Хагрид сдался достаточно быстро. Теперь понятно, почему золотому трио было легко пройти туда, куда никто не мог пройти. Он остался ждать, с улыбкой заходя в лавки и рассматривая подарки, как ребенок. Я умилялась. Ему тоже что-нибудь куплю. Банк «Гринготтс» был не просто зданием. Он был белоснечным чудом, взмывающим в небо над другими лавками. Я ожидала увидеть нечто мрачное и громоздкое, как в фильмах, но это… это было потрясающе красиво. Я задрала голову, разглядывая сияющий на зимнем солнце фасад, и не могла отвести глаз. Подойдя к одному из гоблинов и назвав свое имя, я получила ключ и кивок в сторону дверей, ведущих вглубь банка. Нам предстояло спуститься в подземелья. Поездка в тележке по рельсам, уходящим в черноту недр, была сродни американским горкам, но только в тысячу раз страшнее. Мы неслись вниз по безумным виражам, ветер свистел в ушах, а Шарлотта вцепилась в мою руку так, и кричала, но не от страха, а от азарта. В свете фонаря мелькали сталактиты, уходящие в темноту пропасти, и ответвления тоннелей, ведущие бог знает куда. Это было офигеть как весело! Наконец, с скрежетом мы остановились перед небольшой металлической дверью. Гоблин-проводник что-то пробормотал, вставил ключ, и дверь со скрипом отворилась. После он исчез. Я ожидала увидеть небольшую комнату и лежащие в ней аккуратными стопками монеты. Но нет. Это было огромное пространство, похожее на вход в подземелье. Было темно и жутку. — Ничего себе… У моей семьи не такие просторы у всех вместе взятых, как у тебя. Я понимающе кивнула, потряся палочкой. Она засветилась. Где то вдалеке увидела мешки с золотом. Толкнула Шарлотту в бок, которая до сих пор озиралась по сторонам, отчего она подпрыгнула и пошла за мной. Вдруг я резко остановилась. Шарлотта врезалась в меня. — Черт, Амрита!.. Что… — ее гнев утих, как только она взглянула мне в лицо. Она сглотнула. — Что случилось?.. Меня окутало жуткое чувство. Будто все органы начали замерзать. Догадка осенила и ударила в грудь. Я быстро, как смогла, оттолкнула ее, падая вместе ней на холодный пол. Мимо нас пролетел огненный шар, растворившись в воздухе, будто его и не было. Я даже не знала, что палочка может стрелять фаерболами! — Вот это реакция… Для первокурсницы, — раздался знакомый голос. Я оглянулась и быстро встала в боевую позицию. Шарлотта отползла на достаточное расстояния, не понимая, что происходит. Из тени вышел высокий парень. Осознание ударило в голову. — Хотя для убийцы… самая ожидаемая, — прошипел сквозь зубы Дерек с искрящейся палочкой.