До рассвета

Гарри не успевает среагировать. Костлявые, тонкие пальцы вытягиваются и смыкаются вокруг его горла, ледяные и скользкие, они отрывают его от земли, и рот Гарри открывается. Он в шоке, не меньше. Дементор без колебаний наклоняется, его гнилостное дыхание касается лица Гарри, когда оно приближается к его рту. Это замораживает его кровь, парализует его разум, и Гарри не может дышать. Он не может сделать вдох под давлением и отчётливо знакомым ощущением того, что приближается. Его тело не забыло этого. Он боялся этого с того самого дня, когда он впервые испытал это. Он готовится к неизбежному менее чем за секунду. Его рука ослабевает, он больше не в состоянии схватиться за палочку. Гарри задаётся вопросом, как воспоминание, о котором он даже не помнит, может быть одним из его худших. В его сознании уже начали появляться зелёные вспышки. Гарри ждёт этого, отчаянных криков его матери, того последнего крика, который раздаëтся не от боли, а от страха. Его мама боится за него, он ждёт еë голос, но его нет. Вместо этого есть только мириады зелёных огней и слабое эхо приказа, которое преследует его с кладбища, свернувшись калачиком, зарываясь в его грудь и сжимая его в своих цепких объятиях. «Убей лишнего». И что достаточно ужасно само по себе, он может видеть, как потух свет в серых глазах. Гарри размышляет о том, на что это будет похоже. Быть стëртым с лица земли. Не смерть, а полное уничтожение. Получить поцелуй. Потому что он не может, даже в самых дальних уголках своего сознания, представить себе выход из этого положения. Он не чувствует своих рук. Он не может найти свою палочку, хотя она прямо у него в кармане. Всё слишком тускло, под движущейся завесой черноты. И всë будто онемело от холода. Даже его разум. Его мысли вялые и нерешительные. Он уже чувствовал подобное раньше. Он смутно ощущает, как сжимается рука на его горле, и на мгновение Гарри надеется, что эти, покрытые струпьями, пальцы раздавят его трахею и задушат до смерти, прежде чем дементор сможет высосать его душу. Он содрогается при мысли о своём теле как о бездушной оболочке со шрамом на лбу. Безвольное, бледное, и… пустое. А затем хватка ослабевает, давление на шее, потенциально единственное, что удерживает его в вертикальном положении, спадает, и гравитация тянет его вниз. Гарри падает на землю, дезориентированный, чувствуя, как будто часть его души всë ещё находится вне тела, ещё не совсем там. Он слабо вскрикивает, быстро моргает и замечает, что темнота рассеивается. Он может видеть. Он тянется за своей палочкой, пытаясь вытащить её. Ему нельзя терять времени. Гарри едва замечает, что на нём больше нет очков. Проклиная своë дерьмовое зрение, он встаëт на четвереньки. Одной рукой он отчаянно шарит по земле, царапая неровный асфальт в поисках своих очков, а другой нащупывает волшебную палочку. Его пальцы отказываются сотрудничать, смыкаться вокруг палочки или делать что-либо ещё. Его разум всё ещё пытается догнать происходящее. Что-то хрустит под его коленями, и он морщится. Падая назад, он, наконец, соглашается просто вытащить палочку. Его хватка прискорбно слаба. Он даже не может держать еë должным образом. Но он должен что-то сделать. Он успевает только открыть рот, как голос шипит ему на ухо: «Не используй магию!» Голос звучит слишком близко, так близко, что Гарри чувствует дыхание человека на затылке. Он дëргается. Когда дементоры напали, поблизости никого не было, не говоря уже о ком-то, кто мог видеть, как Гарри жалко проигрывает волшебному существу. Чья-то рука сжимает руку Гарри почти до синяков, и тянет его вверх, практически ставя на колени. Спотыкаясь, Гарри быстро хватает другой рукой осколки разбитых очков. Прямо перед ним высокий, темнокожий, лысый мужчина. Дементоры отступили, паря чуть подальше. Расплывчатым зрением он смутно различает серебристое животное, что-то большое. Патронус. Оно медленно исчезает. И волшебник перед ним снова поднимает свою палочку. Гарри едва ли может разглядеть его лицо. У него нет шансов сделать это. Мужчина уже в движении, волоча Гарри за собой шагом, который нельзя назвать бегом, но слишком близкий к тому, что можно назвать «твёрдой походкой». Гарри бьëт незнакомца слабыми руками, его дыхание грохочет в ушах, а ноги дрожат. И это с ним делает не дементор. Он осознаëт это со слабым чувством ужаса. Этот волшебник, кем бы он ни был, фактически похищает его. — Отвали от меня! — Выходит лишь невнятное бормотание. Гарри всё ещё не оправился от дементоров, хотя холод больше и не сковывает его, и он снова может чувствовать конечности. Рука тянет его сильнее. Мужчина торопливо бросает взгляд через свои широкие плечи. Гарри снова пытается отдëрнуть руку. — Прекрати это! — Рявкает он, и у Гарри моментально появляется желание ответить: «Да пошёл ты!» и пнуть ублюдка в голень. — Отпусти! — Требует Гарри вместо этого. Мужчина отдëргивает руку и закатывает рукав мантии, демонстрируя ему гладкое предплечье без Метки. Гарри видит, что рука безупречно чиста, даже со своим слабым зрением. — Я не прокля́тый Пожиратель Смерти, — хрипит он. — А теперь сотрудничай, если не хочешь, чтобы из тебя высосали душу, — не дожидаясь ответа, он снова начинает тащить Гарри прочь, как непослушного ребёнка, закатившего истерику. Он резко останавливается на некотором расстоянии от дементоров. Гарри больше не может их видеть. Но холод всё ещё ощущается. — Это может быть немного неприятно, — говорит мужчина отрывисто, прежде чем обхватить Гарри рукой в ​​странной пародии на объятия. А потом всё сжимается. Как будто его проталкивают через узкую трубу, и он не может дышать. Гарри знает, что у него нет клаустрофобии, но даже его навыки адаптации не смогли подготовить его к этому ощущению. Внезапно Гарри снова может дышать. Снова стоит на твёрдой земле и спотыкается. И он упал бы лицом вниз, если бы не рука, которая обхватила его за локоть, чтобы поддержать. — Всë на месте? Ничего не расщепилось? — Мужчина спрашивает тоном, подразумевающим, что ответом не может быть ничего, кроме «да». Гарри просто уставился на него. — Расщеп... что? — Он оглядывается. Они на Тисовой улице. На самом деле, дом Дурслей находится всего в квартале отсюда. Взгляд Гарри снова устремляется на мужчину. — Пошли, — вместо того, чтобы тащить его за собой, как тряпичную куклу, волшебник кладёт руку Гарри на плечи и торопит его к дому Дурслей. Уличные фонари отбрасывают их длинные тени на тротуар. Гарри охотно соглашается, заглушая вопросы в своей голове. Этот человек только что спас его. Вопросы могут немного подождать. Немного. Он вздыхает с облегчением, когда в поле его зрения появляется дом номер четыре на Тисовой улице, и волшебник выглядит почти так же облегчённо. Как только они подходят к крыльцу, мужчина с суровым лицом толкает Гарри во двор, палочка в его руке загорается на конце. — Оставайся здесь, — незнакомец смотрит Гарри в глаза. — Не колдуй, ты меня слышишь? Просто оставайся в безопасности. Не выходи из дома. Несмотря ни на что. А потом мужчина исчез. Громкий гулкий треск эхом отдаëтся в его черепе, а человек растворяется в воздухе. Гарри, ошеломлëнный, остаëтся лежать на земле, всё ещё сжимая разбитые очки в потной ладони. Ему требуется десять секунд, чтобы оторвать своë тело от свежескошенной травы и, пошатываясь, направиться в дом. Его разум помутился, а в груди всë ещё ощущается пустота, как будто в ней просто не хватает огромного куска. Его палочка почти раздавлена ​​в тисках левой руки, и Гарри, хмурясь, нащупывает ключи от дома. Это, пожалуй, самый сюрреалистичный опыт в его жизни. Если это то, что должно произойти, когда он просто гуляет, то с этого самого момента, мысли о пикниках и соревнованиях по квиддичу, бросают Гарри в дрожь. Как только он оказывается внутри, Гарри чувствует прилив адреналина в своих венах, и он захлопывает дверь, поспешно запирая её на цепочку. Он прислоняется спиной к двери, словно пытаясь физически не допустить вторжения злоумышленников. Хедвиг ухает в темноте, и Гарри кричит. — Мерлин, — он опускает палочку и медленно отстраняется от входной двери. Гарри закрывает глаза и пытается подавить истерический смешок. — Хедвиг. Она кружит вокруг него, её клюв пробегает по его растëпанным волосам, а крылья хлопают перед его лицом, закрывая обзор. Должно быть, она почувствовала его тревогу. — Я в порядке. Всë в порядке, шшш, — он на цыпочках идёт на кухню, не совсем понимая, почему у него такая паранойя, когда он проходит мимо чулана и смотрит на гостиную Дурслей. Он запирает заднюю дверь и задëргивает все шторы. Он напуган. Ему требуется некоторое время, чтобы принять это. Его кожа всё ещё кажется липкой и холодной. Его палочка теперь бесполезна, по крайней мере, так кажется, поскольку волшебник яростно предостерёг Гарри от еë использования. Гарри снова осторожно убирает еë в карман и кладёт разбитые очки на кухонный стол. В самой истеричной манере он открывает холодильник и просто заглядывает внутрь, позволяя естественной прохладе и яркому свету вернуть его в реальность. У дяди Вернона мог случиться припадок, если бы он сейчас увидел Гарри. Даже не задумываясь, Гарри тянется к одной из банок газировки Дадли. — Это будет нашим секретом, — шепчет он Хедвиг. Ему нужно что-нибудь сладкое, чтобы держаться на ногах, и он знает, что шоколада поблизости нет. Содовой на данный момент достаточно. В наиболее вероятном сценарии, Пожиратели Смерти с лëгкостью похитили бы Гарри, если бы сейчас напали на него. Эта мысль вызывает у него кривую улыбку, хотя он знает, что, тогда он вряд ли бы улыбался. Хедвиг грызëт его волосы и ласково трëтся головой о его щёку. Гарри сидит на стуле дяди Вернона, недовольный тиканьем часов, которые являются единственным источником шума в доме. Банка газировки остаётся нераспечатанной в его руках. Ему приходится щуриться, чтобы увидеть время. Он не видит. Время идëт. Он не знает, сколько уже прошло. Хедвиг просто прихорашивается, периодически кусая Гарри, и летает по комнате, роняя пару перьев на пол. Завтра ему придётся это убрать. И тут Гарри слышит безошибочно узнаваемый звук открывающегося замкá. Он резко встаëт, рука автоматически тянется к палочке. Не имеет значения, что сказал незнакомый волшебник. Исключение из Хогвартса не будет иметь большого значения, если Гарри будет мёртв. Хедвиг, кажется, чувствует напряжение в воздухе, потому что тоже успокаивается, устраиваясь на каминной полке. Шаги. Гарри напрягается ещё больше, и начинает медленно идти на кухню. Шаги доносятся с чёрного входа. Его ноги почти не ступают по полу. Костяшки его пальцев побелели от хватки на палочке. По крайней мере, это не дементоры, он в этом уверен. В воздухе нет холода, который всегда сопровождает этих существ. Кроме того… Дементоры не ходят, и у них нет волшебных палочек. У Гарри перехватывает дыхание, когда он видит предательские огни трёх Люмосов на кухне, освещающие лица трёх человек. Он не опускает палочку, но судорожно вздыхает. — Ремус? — Гарри, — произносит Ремус с улыбкой на лице, которая выглядит натянуто. Его лицо стало ещё более осунувшимся, чем когда Гарри видел его в последний раз, с мешками под глазами и впалыми щеками. Должно быть, недавно было полнолуние. Или, может быть, скоро будет. Гарри никогда не мог сказать наверняка. Гарри сканирует глазами остальных людей. Есть ещё одно «знакомое» лицо. Он открывает рот, но Грозный Глаз Грюм опережает его. — Постоянная бдительность, Поттер! Я рад, что хоть у кого-то она есть, — пророкотал он грубым голосом, кивая на палочку, которую Гарри всё ещё держит в руке, готовый к атаке. Он быстро опускает еë, застенчиво глядя на них. Грюм по-прежнему оценивающе кивает ему. — Гарри, — говорит Ремус, его плечи напрягаются. — Тебе нужно пойти и собрать вещи прямо сейчас. Гарри пристально смотрит на него и, наконец, видит, как третий человек с весёлой ухмылкой протискивается мимо Грюма. — Привет, Гарри! — Невысокая женщина с розовыми, как жевательная резинка, волосами, машет ему рукой, но затем проходит мимо него к входной двери, направив палочку на замки́. — Гарри, — снова зовёт его Ремус, на этот раз более настойчиво. — Тебе действительно нужно собираться, мы должны уходить прямо сейчас. — Мальчик в шоке, дай ему секунду, Люпин. — У нас нет времени, Тонкс, Кингсли сказал... — Я знаю, что он сказал, — раздражëнно перебивает Тонкс. — Просто дай ребëнку две секунды, чтобы разобраться с тремя неожиданными посетителями в его гостиной. Уханье Хедвиг выводит Гарри из минутного оцепенения. — Что происходит? — Гарри, пожалуйста, доверься мне. Я всё объясню, хорошо? Мы теряем время. Пожалуйста. — Но откуда мне знать, что ты настоящий Ремус Люпин? — Гарри снова поднимает волшебную палочку. Эта мысль пришла к нему внезапно, заставив его снова почувствовать холод и страх, хотя он изо всех сил старается сохранить невозмутимое выражение лица. Он слышит, как Грюм издаёт короткий смешок, и напрягается ещё больше. — Ты можешь задать мне вопрос, Гарри. Чтобы доказать, что я действительно Ремус Люпин. — Мужчина устало смотрит на него. — Только, пожалуйста, поторопись. Гарри ломает голову над вопросом. Он мог бы спросить что-нибудь о Карте Мародëров, о своём отце или даже о маме, но Хвост знал всё это. — Что я увидел, когда дементоры приблизились ко мне впервые? — Наконец спрашивает Гарри. Губы Ремуса сжимаются, а глаза становятся печальными, — Ты увидел свою маму. — Он не вдаётся в подробности. И Гарри благодарен за это. Этого достаточно. Он снова опускает палочку, оглядываясь по сторонам. Даже Тонкс притихла и выглядит мрачной. Он так и не распаковал свой школьный сундук. Это должно упростить задачу. Всë, что ему нужно, это немного одежды и его мантия-невидимка, обëрнутая вокруг фотоальбома. Ситуация кажется настолько срочной, что Гарри не думает, что они вообще будут спрашивать о замкáх. — Мои вещи в чулане, — Гарри кивает в его направлении, и быстро направляется к лестнице. Он чувствует, что Тонкс следует за ним, вероятно, чтобы помочь ему собрать вещи. — Ещë мне нужно забрать кое-что из моей комнаты. Ремус едва заметно кивает и исчезает из поля зрения Гарри, уже спешащего в свою комнату, несколько смущенного тем, что совершенно незнакомый человек может увидеть многочисленные замки́ на его двери. Он игнорирует их и врывается в свою комнату. Его глаза сосредоточенно сузились. Прежде чем собрать одежду, он направляется к незакреплëнным половицам. Тонкс без единого слова распахивает потрëпанный гардероб Гарри и взмахивает палочкой, быстро складывая одежду в две стопки на неубранной кровати Гарри. — Ты немного бунтарь, не так ли? — Она играет бровями, разглядывая решётку на окне. Гарри просовывает палец под половицу и тянет. — Что-то вроде того, — бормочет он и аккуратно достаёт мантию как раз в тот момент, когда Ремус врывается в его комнату, а сундук Гарри парит позади него. — Кингсли прислал ещё одно сообщение, — он смотрит на Тонкс. — Сюда направляется ещё одна группа. — Защита удержит их. — Мы не будем так рисковать, — Ремус бросает сундук Гарри на кровать и начинает беспорядочно кидать стопки одежды, сложенные Тонкс, в и без того грязный сундук. Гарри бросает свою мантию и альбом в кучу и хватает клетку Хедвиг, его шаги гремят по полу, когда он мчится вниз за своим питомцем. — Хедвиг! — Зовëт он, и сова летит на него с уханьем. — Забирайся, — торопит еë Гарри, и Хедвиг бросает на него неприязненный взгляд, прежде чем подчиниться. Хотя, не раньше, чем прикусить один из его пальцев. Гарри бормочет извинения, но он не рискнëт отправить Хедвиг одну, когда вокруг летают дементоры. Грюм смотрит на него, его фальшивый глаз безумно вращается, когда он разглядывает Гарри с незнакомым выражением лица. Как будто он может видеть не только сквозь стены и двери. Гарри сомневается, что он увидит в его голове что-то большее, чем маленького Гарри, кричащего в замешательстве и ужасе, переворачивающего столы и паникующего, в то время как на фоне ревëт сигнализация. — Это всё? — Интересуется Ремус, сбегая вниз по лестнице, прерывая мысли Гарри. Из всех троих Ремус кажется самым обезумевшим; Гарри на мгновение задаётся вопросом, почему. Он кивает Ремусу и прижимает клетку с Хедвиг к груди. — Хорошо. Гарри больше не видит своего сундука, парящего позади мужчины. — Мой сундук... — С Тонкс. Она уменьшила его. Портключ скоро активируется, Гарри. Грюм? Грюм лезет в карман своего кожаного пальто и достаёт пустую чернильницу, протягивая еë Ремусу. Тот моментально хватает еë, другой рукой подталкивая Гарри встать посреди гостиной, с Хедвиг, всё ещё крепко прижатой к его груди. — Держись за чернильницу и за мою руку, хорошо? — Ремус протягивает Гарри чернильницу. Он, кажется, становится всё более и более взволнованным с каждой секундой. Гарри изо всех сил пытается одной рукой удержать клетку с Хедвиг, а другой держится за Ремуса, напряжëнного и мрачного, пока Грюм и Тонкс обходят дом. — Нам нужно уходить, — ворчит Грюм, ковыляя туда, где Ремус держит Гарри. — Да, мы должны, — покусывая свои губы, произносит Ремус. Он смотрит на задëрнутые шторы так, словно хочет, чтобы они исчезли. — Я уже чувствую их. — А что насчет Дурслей? — Гарри не знает, почему спрашивает. Ремус секунду странно смотрит на него, будто задаётся тем же вопросом, прежде чем ответить. — Им сообщат подходящую причину твоего отсутствия. И как только ты покинешь дом, дементоры больше не вернутся. Гарри кивает, и Тонкс сбегает вниз по лестнице, кивая головой другим волшебникам. — Я закончила. Мы не ждём Кингсли? — Нет времени, девочка, — огрызается Грюм. — Разве ты не знаешь, что эти твари охотятся группами? Кингсли — приманка. Пусть делает свою работу. Тонкс что-то бормочет себе под нос, но протягивает палец к чернильнице в руке Гарри. Грюм тоже тянется к ней. Только Ремус ещё не прикоснулся к портключу. — Ремус? — Спрашивает Гарри, когда мужчина продолжает смотреть на занавески, прищурив глаза. — Я не понимаю, — бормочет Ремус, и Грюм огрызается на него. — Всем, чёрт возьми, наплевать, Люпин. Хватай этот прокля́тый портключ сейчас же! Кажется, это возвращает оборотня в настоящее. Он тянется одной рукой к чернильнице и, словно защищая, обнимает Гарри за плечи другой. Начинается обратный отсчёт, и Гарри чувствует знакомое подëргивание за пупком. Гостиная Дурслей исчезает в водовороте цветов.  

┈─── ϟ ───┈

У Гарри почти интимный момент с асфальтом, прежде чем Ремус поднимает его, удерживая на ногах, и оглядываясь по сторонам. — Нам пора идти, — Ремус кивет Тонкс и Грюму, и хватает Гарри за плечо, уводя его от двух других волшебников. — Эй, а они разве не присоединятся к нам? — Гарри вытягивает шею, чтобы взглянуть на них через плечо, пытаясь не отставать от быстрого темпа Ремуса. Его бывший профессор не останавливается, но протягивает руку к клетке Хедвиг, молчаливо предлагая взять еë у Гарри. — Они будут патрулировать территорию, чтобы убедиться, что мы в безопасной зоне, — отвечает Ремус так же быстро, как и идёт, заставляя Гарри растерянно хмуриться. Что, чёрт возьми, происходит? — Ремус, что происходит... — Не сейчас. Мне жаль, но мы почти на месте. На месте? Гарри не терпится спросить, но, в конце концов, он этого не делает. Он доверяет Ремусу и не хочет выглядеть как капризный ребëнок, раздражающий родителей постоянными вопросами: «Мы уже пришли?» «Мы скоро придëм?» «А когда мы придëм?» Они переходят улицу, быстро сворачивая, прежде чем Ремус останавливается прямо посреди улицы, перед рядом одинаковых домов. Он засовывает руку в карман и вытаскивает клочок оторванного пергамента. — Прочитай это очень внимательно и запомни содержание, — он передаëт записку недовольному Гарри. Гарри хватает записку, тут же чертыхаясь, когда понимает, что его очки всё ещё разбиты и лежат в заднем кармане. Прищурившись, Гарри изо всех сил пытается прочесть написанное, наклоняясь ближе к записке. Ремус издаëт смущëнный звук, но затем тихо вздыхает. «Это уже третий раз за день, когда я проклинаю своë зрение, — думает Гарри, — это новый рекорд». — Дай мне свои очки, — Ремус протягивает руку, и Гарри подчиняется, чувствуя, как между ними возникает напряжëнность. Они всё ещё в опасности. Должно быть, так оно и есть, иначе Ремус не вëл бы себя подобным образом. Этот мужчина — самый спокойный человек, которого Гарри знает на сегодняшний день. Не очень приятно видеть его таким. Пробормотав заклинание, Ремус возвращает ему очки. Гарри снова открывает записку и читает содержимое:

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, дом 12».

— Ты запомнил? — Спрашивает Ремус, когда Гарри возвращает ему записку, и он кивает, снова откладывая вопросы на потом. Он слегка вздрагивает, когда Ремус поджигает записку своей палочкой. — Посмотри ещё раз, — комментарий сопровождается лёгкой улыбкой, и Гарри поворачивается обратно к домам, нахмурившись, когда видит, что кирпичи между 11-м и 13-м домами начинают переставляться, как будто пытаясь прорыть себе путь за линию, разделяющую два здания. Гарри наблюдает с благоговейной улыбкой, но недовольный от имени маглов, занимающих соседние дома. Наконец, появляется дверь, и с резким щелчком три ступеньки уходят вниз к тротуару, зажатые двумя хрупкими перилами. Ремус подталкивает Гарри к двери, его палочка направлена на саму дверь. Хедвиг возмущëнно улюлюкает на оборотня. Дверь с тихим скрипом отворилась, открывая узкий мрачный коридор, освящённый пузырями мерцающих ламп, прикреплённых к стенам, где обои местами отклеились. Голоса становятся почти оглушительными, и Гарри спотыкается, врезаясь спиной в грудь Ремуса и клетку с Хедвиг, в то время, как вокруг суетятся люди, крича и устраивая хаос. — ... ПОСМОТРЕЛ ТАМ? — Кричит низкий мужской голос. — Сколько раз я тебе говорил… Его прерывает пронзительный женский голос: «ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ, ГРЯЗНЫЕ ОТБРОСЫ В МОЁМ ДОМЕ!» Посреди суматохи Гарри слышит голос Артура Уизли сквозь визги женщины. — Нет, от Министерства по-прежнему никаких известий, — сообщает он. Ремус аккуратно толкает Гарри вперёд по коридору, хотя Гарри бессознательно упирается ногами в половицы. — Ни один из дементоров не пропал без вести. Гарри также узнаёт голос профессора Макгонагалл, немного приглушëнный. — Как это вообще возможно? — Кто-нибудь, заткните этот прокля́тый портрет! — Возмущается другой голос. Моложе и женственнее. Это Джинни, думает Гарри. Ремус открывает рот, чтобы заявить о себе, но его снова заглушает взволнованная Молли Уизли, кричащая громче, чем портрет: — Сириус, ради всего святого! — Кричит она. — Прекрати расхаживать! «ГРЯЗНАЯ КРОВЬ! ТАКОЙ ПОЗОР, ПОЛНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО. ОТ МОЕЙ СОБСТВЕННОЙ КРОВИ, НЕ МЕНЬШЕ!» — Что ещё мне прикажешь делать, Молли?! — Сириус кричит в ответ миссис Уизли, которая волочит за собой дымящийся котёл, палочкой удерживая его в воздухе, убирая с дороги. — Я вызвал Альбуса, — теперь и Артур Уизли надрывает горло. — Шеклболт послал ему Патронуса, ситуация под контролем. — Под контролем моя... Гарри и Ремус, наконец, достигают портрета, и Ремус проносится мимо него, хватаясь за края двух потëртых штор, и силой стягивая их вместе. Женщина на портрете резко останавливается, на мгновение заставляя хаотичную толпу замолчать. — Гарри! — Всë, кажется, замирает, когда он слышит пронзительный голос одного из своих лучших друзей прямо перед тем, как тело Гермионы сталкивается с ним. Гарри издаëт приглушённый стон от силы её объятий, когда она сжимает его, а её волосы щекочут ему нос. Затем суматоха начинается снова, и на этот раз все несутся к Гарри с громкими криками и возгласами, за исключением профессора Макгонагалл, которая держится сзади, но наблюдает за происходящим с обеспокоенным выражением лица. С каждой секундой Гарри становится всё более ошеломлëнным, даже больше, чем когда тот незнакомец спас его от дементоров. И это о чём-то говорит. Прежде чем Гарри успевает ответить на сокрушительное объятие Гермионы, его вырывают из её рук, и Сириус оказывается перед ним, лихорадочно оглядывая его с ног до головы, словно ожидая, что Гарри внезапно воспламенится. — С ним всё в порядке? — Спрашивает Сириус Ремуса, который всё ещё стоит позади Гарри. — Ты дал ему что-нибудь? Он выглядит бледным. — Сириус, — выдавил из себя Гарри, хватка мужчины на его руках достаточно сильна, чтобы оставить синяки, и Гарри извивается, вырываясь из рук Сириуса и оглядывая комнату, в то время как почти все остальные смотрят на него в ответ. Гарри кажется, будто он на сцене и забыл все свои реплики. Его рот открывается, закрывается и снова открывается, но прежде чем он успевает что-то сказать, Рон нарушает тишину. — О чëм ты говоришь? — Резко спрашивает он Сириуса. — Почему Гарри здесь? Почему он не должен быть в порядке? — Гарри хмурится и растерянно поворачивается к другу. Он не ожидал, что Рон будет так же сбит с толку, как и сам Гарри, увидев, что его друзья на самом деле были здесь, со взрослыми. — Разве Дамблдор не сказал, что мы заберëм его через неделю? Что происходит? — Нападение дементоров… Глаза Рона комично расширились, и он выглядит испуганным, перебивая Ремуса. — Что? Гермиона тоже выглядит потрясённой, — Боже мой, Гарри, ты в порядке? Ты ведь не ранен, правда? — Нападение было совершено на него?! Гарри с изумлением смотрит на Гермиону, потом на Рона, который выглядит каким-то посеревшим, и на Сириуса, который выглядит так, будто хочет снова схватить Гарри. В конце концов, Гарри обретает дар речи, и его голос звучит как-то странно, — Что происходит? — И тут он вспоминает ещё кое-что, кое-что из записки. Это штаб-квартира? — Что такое Орден Феникса? Почему я здесь? И почему там был дементор… Голос Ремуса по-прежнему звучит устало, но уже не безумно, когда он прерывает Гарри: — Я думаю, нам всем следует присесть и успокоиться на минутку. Гарри не протестует, когда его ведут на кухню, минуя коридор с облупившимися обоями. Внутри темно, несмотря на горящие лампы. Когда он плюхается на стул, Сириус суëт ему в лицо большую плитку шоколада. — Ешь, ты выглядишь слишком бледным, чтобы мне было комфортно. Гарри просто смотрит на него. Где-то в его голове тихий голос приказывает ему говорить или реагировать, вместо того, чтобы пялиться на своего крёстного и не сидеть в этой ужасной, неловкой тишине, воцарившейся на кухне, но Гарри не может. Это уже слишком. — Гарри? — Подаëт голос миссис Уизли, обмениваясь беспокойными взглядами со своим мужем. — Может быть, нам стоит позвать Поппи и… — Что, чёрт возьми, происходит? — За вопросом Гарри следует несколько возмущëнных возгласов, в основном миссис Уизли и Ремуса. Тем не менее Гарри едва слышит их из-за шума крови, стучащей в ушах, рëв заглушает всë остальное, всё, кроме его собственной ослепляющей ярости. Он удивлён этому, но решает принять еë как старого друга. Это лучше, чем просто сидеть. — Вы все были здесь? — Его голос низкий, но кажется громоподобным, так как ни от кого не слышно ни единого писка. — Всё лето. Вы все были здесь... — Гарри... — Я так чертовски волновался, что вы мертвы или покалечены или ещë что-то, о чём вы мне не рассказывали. Вы НИ ХРЕНА не сказали! Ни в одном грëбаном письме! И я задавался вопросом, что я такого сделал, чтобы заслужить это!? Я был несчастен с того момента, как вернулся в то место, я чуть не сошёл с ума! А вы все были здесь, всей дружной компанией смеялись надо мной? — Гарри... — Сраный дементор сегодня чуть не высосал мою душу! — Он хлопает ладонью по деревянному столу, и она обжигает, но ему всё равно. — Мужчина похитил меня, а затем затолкал обратно в мой дом, беззащитного и одинокого. Я был совсем один, а вы все были здесь?! — Мы не знали! — Не знали?! Разве я не заслуживал знать?! Вы ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, как мне было тяжело?! Я был напуган и одинок, и… и вам было настолько наплевать, что вы не могли сообщить, что вы вместе и в безопасности?! Написать что-то большее, чем «Мы живы, не высовывайся». И после этого вы ожидали, что я буду сидеть на своём месте, как хороший мальчик, пока вы не удосужитесь явиться за мной... У него перехватывает дыхание, поэтому он останавливается, его глаза остекленели, а лицо раскраснелось. Он и понятия не имел, что был настолько безумен. Вообще без понятия. Но приятно, наконец, выпустить это наружу. Он бы никогда не смог сделать этого с Дурслями. — Я был тем, кто столкнулся с ним лицом к лицу, — на этот раз его голос звучит приглушённее. Он устал кричать. — Я был там, когда он убил Седрика. Когда он пытал меня. И я был тем, кто был вынужден сражаться с ним на дуэли и забрать с собой труп друга… неужели вы все просто ожидали, что я пойду своей дорогой, пока вы занимаетесь… что это, чёрт возьми, вообще такое? — Гарри, пожалуйста, просто дай нам шанс объясниться. «А что ещё я могу сделать?» — Гарри на самом деле не спрашивает. Он смотрит на подтаявший шоколад, зажатый в руке Сириуса, и это болезненно напоминает ему своё собственное состояние. Он знает, как это жалко — сравнивать себя с растаявшим шоколадом. — Мы ничего не скрывали от тебя нарочно, Гарри… — начинает Сириус, но прежде чем он успевает сказать что-либо ещё, дверь за его спиной открывается, раздаëтся громкий стук и бормотание проклятий, и внезапно хаос начинается заново. «МЕРЗКИЕ ГРЯЗНОКРОВКИ В МОЁМ ДОМЕ! Я ЭТОГО НЕ ПОТЕРПЛЮ! УБИРАЙТЕСЬ, ГРЯЗНЫЕ ЖИВОТНЫЕ! УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ!» Гарри вздрагивает от внезапного визга, который слегка напоминает ему дядю Вернона. Сириус вскакивает со стула с шоколадом в руке, а Тонкс рассыпается в извинениях за крики и бессвязно болтает о разбитой вазе, Ремус спокойно встаёт со стула, чтобы помочь, и все они ждут, просто уставившись друг на друга, пока крики продолжаются на заднем плане. «ПОЗОР ЭТОЙ СЕМЬИ! НАДО БЫЛО ОТРЕЧЬСЯ ОТ ТЕБЯ, КОГДА У МЕНЯ БЫЛ ШАНС, ТЫ, ГНИЮЩИЙ КУСОК ГРЯЗИ!» — Заткнись, женщина! — Сириус кричит ей в ответ и хватается за шторы, почти срывая их, когда стягивает их вместе. Снова воцаряется тишина. Гарри рассеянно смотрит на перевёрнутую солонку, на рассыпавшуюся на столе соль, отказываясь замечать умоляющие взгляды Рона и Гермионы. — Гарри? — Сириус запинается, откидываясь на спинку стула, на этот раз придвигаясь поближе к Гарри. — Почему бы тебе просто не съесть это, – он протягивает Гарри испорченный шоколад. — И мы всë объясним, хорошо? Я знаю, ты устал… — Прекрати, — рявкает Гарри, тем не менее принимая предложенное угощение. — Я не ребёнок. — Этот Сириус, что неудивительно, ведëт себя совсем не так, как воображаемый, и Гарри виновато думает, что тот, который у него в голове, ему нравится больше. — Нет, ты не ребёнок. — уступает Ремус. — Но сегодня ты прошёл через тяжёлое испытание, и никто не ждëт, что ты справишься со всем этим. Шоколад поможет. — Я приготовлю тебе горячего шоколада, — говорит миссис Уизли с материнской улыбкой, поднимаясь на ноги. — Это место — штаб-квартира Ордена Феникса. — Сириус начинает. — Так уж случилось, что это ещë и дом моих предков. Ты уже имел неудовольствие познакомиться с моей матерью, — Сириус делает паузу, чтобы Гарри мог воскликнуть или проявить какие-либо эмоции. Гарри пассивно смотрит на своего крёстного отца, и Сириус съëживается. Вечер обещает быть долгим.

┈─── ϟ ───┈

Вода стекает с наклонных крыш, тени, как грызуны, перебегают из одного угла в другой, небо цвета грозы, а в воздухе ощущается явный холодок, который нельзя полностью списать на погоду. Сама атмосфера этого места такая. На узких стенах развешаны выцветшие плакаты, поблëкшие со временем таким образом, что теперь они являются частью архитектуры и не могут быть убраны. Повсюду слышен шёпот, влажный и хриплый. Здесь можно найти всё и вся. Розье привык к этому. Он провëл большую часть своей жизни в Лютном переулке, и хотя для некоторых прогулка по этому месту в это время суток является невообразимым подвигом, на него это никак не влияет. На самом деле, для всех остальных он выглядит довольно счастливым. Руки мужчины в карманах, его шаги уверенные, отдающиеся эхом от стен громче, чем кто-либо мог бы осмелиться здесь находиться, он одет в чëрную как смоль мантию, и единственное, что выдаёт его личность — не то чтобы его это беспокоило — это его светлые волосы и характерные зелёные глаза. Его мантия шуршит по влажной земле, и его бровь приподнимается, когда он останавливается перед закрытым магазином. Розье какое-то время рассматривает лавку, а затем достаёт волшебную палочку, расправив плечи. Голос позади него тревожно шипит. «Я здесь! — яростно шепчет голос, но Розье не оборачивается. — Не обязательно будить всю улицу!» Вместо того чтобы убрать свою палочку, Эван взмахивает ею круговыми движениями над головой и быстро произносит: — Силенцио. — У тебя интеллект жабы, Долохов, — усмехается Розье, драматически скривив рот, чтобы показать своё недовольство собеседником, когда он поворачивается на пятках, чтобы встретиться с Антонином лицом к лицу. Долохов скрючился в углублении стены, достаточно узком, чтобы в нëм мог поместиться только один человек. — Это ты слоняешься без дела, словно это место принадлежит тебе! — Рычит Долохов, сильно хмурясь. Розье смотрит на него с отвращением. — Она горит, — взгляд Эвана опускается на предплечье менее чем на секунду. — Что означает, что ты облажался, — он делает шаг вперëд. — Или, что ещё более вероятно, что твоя сучка в розовом облажалась. А это значит, что все мы тоже облажались. — Я не виноват, Розье. Покинь свой иллюзорный мир и возвращайся в действительность. Я сделал то, о чём меня просил мой Господин. Получилось или нет — не моя проблема. Я выполнил свои обязанности. — Твоей обязанностью было похищение пятнадцатилетнего мальчишки, и я не вижу, чтобы кто-то прятался в твоей мантии. Орден узнал об этом. В Министерстве либо есть «крот», либо твой осведомитель скомпрометирован. — Нет, — возражает Долохов, и ухмылка Розье расплывается. Конечно, он спит с ней, Розье не понимает, как кто-то мог бы это сделать, но Долохов, похоже, из таких. — Она заверила меня, что никто в Министерстве даже не заметил пропажи дементоров. — Тогда почему бы тебе не сказать это нашему Господину, когда он попросит Поттера? — Они уже наблюдали за ним! Прокля́тый аврор преследовал пацана! Глаза Розье сужаются. — Кто? — Чëрный и большой, вероятно, Шеклболт. — Некоторое время они стоят в тишине. Розье, задумчиво нахмурившись, крутит палочку в пальцах. — Кингсли Шеклболт. — Эван растягивает слова, словно разговаривая сам с собой. — Он не состоял в Ордене раньше. Итак, они вербуют. — Откуда, соплохвост тебя раздери, мне то знать? — Розье игнорирует его. — Проваливай в свою маленькую нору в стене, Долохов. Я не хочу видеть твою отвратительную рожу, пока наш Повелитель не призовёт тебя. — Что мне делать с сопляком? Мы больше не можем посылать дементоров. Розье ухмыляется и отворачивается, убирая палочку обратно в рукав. — Ты заплатишь. — Он обещает, уходя, засунув руки в карманы, и его шаги удаляются всё дальше и дальше.