До рассвета

За ужином никто особо не разговаривает, и Гарри чувствует себя ответственным за неловкие взгляды и сдержанные диалоги за столом. Он почти не притронулся к еде, хотя ничего не ел после того утреннего кусочка тоста и шоколада, который Сириус и миссис Уизли практически впихнули ему в глотку.  Стряпня миссис Уизли, как всегда, безупречна, и Гарри слегка сожалеет об отсутствии аппетита. Сириус и Ремус решили оставить его в покое. Теперь они сидят вместе, тихо перешëптываясь между собой, в то время, как Рон и Гермиона делают то же самое по другую сторону стола, время от времени бросая на Гарри взгляды. Гарри всё ещё злится на них, поэтому, несмотря на то, что он скучал по ним двоим всё лето, он подавляет желание взглянуть в ответ и вместо этого угрюмо ковыряется в своей тарелке, разглядывая обгоревшее место на столе, где сработала его случайная магия. Никто не удосужился убрать. Слова Сириуса звучат у него в голове несколько раз, а такие фразы, как «сопротивление Сами-Знаете-Кому» и «Дамблдор настаивает на абсолютной секретности», выделены жирным шрифтом в мысленной речи. В этом есть некоторый смысл, но Гарри слишком безумен и иррационален на данный момент, чтобы принять это. Он даёт себе некоторую свободу действий, будучи раздражительным. Гарри знает, как нелепо он, должно быть, выглядит, но ему всё равно. Он устал. Чертовски устал.  Билл и Чарли сидят по обе стороны от него, а Тонкс и Джинни напротив. Джинни почти на грани обморока, тихо посмеиваясь над метаморфозами Тонкс. Гарри их тоже демонстративно игнорирует.  Наконец, Молли Уизли сжалилась над ним после того, как закончила заботиться обо всех. Она подходит к нему сзади, её тёплые руки ложатся ему на плечи, и медленно наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо.  — Почему бы Рону и Гермионе не показать тебе твою комнату? — А затем она повышает голос. — Ты будешь жить с Роном, и Нимфадора любезно отнесла твой сундук туда. — Она сжимает его плечи, и Гарри кивает, чувствуя вину за то, что расстроил её.  Волосы волшебницы вспыхивают тëмно-фиолетовым цветом, когда миссис Уизли называет её полное имя, но Тонкс никак не комментариует это, лишь посылает лёгкий хмурый взгляд.  Миссис Уизли улыбается. — Отлично! Я дам тебе ещё одну порцию, на случай, если ты проголодаешься позже. С Ронни такое часто случается. — Мама! — Восклицает Рон, но затем быстро опускает голову, ловя взгляд Гарри.  — Ничего из этого, молодой человек! А теперь поторопись и отведи Гарри в его комнату, бедный мальчик выглядит измученным. — Она делает это только потому, что у них собрание, — театрально шепчет Фред своему близнецу, и тот энергично кивает.  — Фактически, она нас вышвыривает, — соглашается Джордж с драматически уязвлëнным выражением лица, прижимая руку к груди, и миссис Уизли фыркает.  — Прекратите, вы двое! И тоже отправляйтесь спать, у нас завтра много уборки. — Собрание? — Спрашивает Гарри впервые с начала ужина, побуждая Ремуса оторвать взгляд от Сириуса и улыбнуться ему. — Да, — мягко отвечает он. Сейчас он выглядит гораздо более расслабленным. Гарри смутно замечает, насколько моложе он выглядит, когда находится рядом с Сириусом. — Не о чем беспокоиться, просто обычные отчёты, — продолжает он, и Сириус кивает, слегка, едва заметно подмигивая Гарри, прежде чем Ремус снова завладеет его вниманием. Миссис Уизли отправляет Рона и Гермиону позорно плестись перед Гарри. Рон несëт тарелку для Гарри, «на случай, если он проголодается позже». Они не пытаются заговорить с Гарри, как будто знают, что лучше этого не делать, и Гарри рад. Если бы они попытались, он мог бы выплеснуть на них остатки своего гнева. Остальные, особенно Джинни, тоже обходят его стороной, и Гарри чувствует себя немного изолированным, когда смотрит на отрубленные головы домовых эльфов, висящие на стенах лестничного пролёта, и на Живоглота, путающегося у него под ногами. Гарри разглядывает и портрет матери Сириуса, содрогаясь при мысли о том, в каком доме вырос его крëстный, и это далеко не радостная картинка.  Второй этаж мало чем отличается от первого, разве что, коридор немного шире, и в нëм около семи дверей, разделяющих каждую комнату. Рон и Гермиона молча ведут его к третьей слева. — У нас здесь есть ванная, — тихо объясняет Рон, непохожий на своë обычное «я». — Но в конце коридора есть ещё одна, если ты, ну знаешь… — он замолкает и ставит тарелку на стол.  Гермиона неловко садится на край неубранной кровати, которая, должно быть, принадлежит Рону, а Гарри прислоняется спиной к закрытой двери, просто наблюдая за своими друзьями. Они выглядят… немного жалко.  — Хорошие каникулы? — Спрашивает он, не желая быть чрезмерно саркастичным.  Они вздрагивают. — Гарри… ты должен понять, — Рон садится, присоединяясь к Гермионе на своей кровати. — Мы не знали, что на тебя напал дементор. — Рон прав, мы всё время спрашивали их, что происходит, а они нам ничего не говорили, и все просто сходили с ума. Сириус был вне себя… он не мог связаться с Ремусом или получить хоть какие-то новости от кого-либо… это был настоящий бардак. — Гермиона неуверенно заканчивает.  — Я очень беспокоился о вас, — Гарри, наблюдает как они краснеют. — Ваши письма были такими странными и искажёнными, что я подумал, что с вами, ребята, что-то случилось, что-то плохое, и вы ничего не сказали мне… Похоже, я зря волновался. — Мы тоже беспокоились о тебе, Гарри, ты несправедлив! — Руки Гермионы сжаты в кулаки, волосы вьются вокруг лица. — По крайней мере, мы тебе хоть что-то написали! Ты никогда не рассказывал нам о себе! Ты просто продолжал закидывать нас вопросами о нас, а мы не могли на них ответить, потому что Дамблдор взял с нас обещание ничего тебе не говорить! Гарри хмурится. — Это не моя вина... — Но это и не наша вина, — перебивает Рон. — Просто так вышло. Нам жаль, что мы были здесь взаперти, а ты был с маглами. Если тебя это утешит, я не думаю, что нам было так уж и весело... на днях я работал по дому так долго, что к концу уборки не чувствовал своих рук. — Он драматизирует, — Гермиона раздражённо закатывает глаза. — Нас используют как ручной труд, Гермиона. Ты просто пускаешь слюни, потому что Сириус сказал, что ты сможешь воспользоваться здешними книгами, если поможешь в уборке. — Это возмутительно! — Нет, это правда! — Хватит спорить, пожалуйста, — Гарри направляется к своему сундуку, но затем передумывает и вместо этого направляется к кровати, с громким вздохом опускаясь между своими друзьями.  — Я скучал по вам, — признаётся он и падает на спину. Вскоре к нему присоединяется Гермиона, плюхнувшаяся рядом с ним, её волосы касаются лица Гарри, затем Рон тоже опускается, немного неловко, с другой стороны. Все трое смотрят на балдахин кровати, пока Гарри быстро рассказывает им о своих летних каникулах и нападении дементоров. Он узнаёт, что его «похитителем» был Кингсли Шеклболт, член Ордена и аврор из Министерства. — Хм, — бормочет Гарри, — я действительно слышал, как Тонкс упомянула Кингсли. — Они авроры-напарники, — объясняет Рон. — Судя по всему, им комфортно вместе и на поле боя. Кингсли работал с Сириусом, вроде как… ещё во время первой войны. — Подожди, серьёзно? — Гарри и не знал, что Сириус был аврором.  Гермиона хмыкает. — Мы слышали, как Сириус упоминал об этом вскользь. Он не очень любит говорить о своём прошлом. Однако он много говорит о тебе. Эта информация наполняет грудь Гарри тёплым сиянием, и у него внезапно возникает образ воображаемого Сириуса, насмехающегося над ним: «Ты правда выбираешь этого парня?» — он указывает большим пальцем на настоящего Сириуса, сузив глаза. Гарри удаётся не фыркнуть. Они ещё немного полежали на кровати, прежде чем Гермиона заговорила о сне. — Сначала я немного почитаю, — она поднимается с кровати. — Вам, мальчики, тоже нужно поспать, — она крепко обнимает Гарри. — Ты выглядишь уставшим. — Её комната прямо напротив нашей, она живёт с Джинни, — сообщает Рон, когда Гермиона закрывает за собой дверь. — Так что не пугайся, если она ворвëтся завтра ни свет ни заря, чтобы позаниматься здесь. Это её новая причуда. Они с Роном ещë немного возятся со взрывающимися картами, но потом тоже решают закругляться. Гарри чувствует себя измученным и рад, что Хедвиг уже спит в своей клетке. Он напоминает себе, что завтра нужно будет выпустить её. Он съедает примерно две полных ложки еды, оставленной на столе, пока Рон переодевается в пижаму, затем Гарри тоже переодевается.  — Спокойной ночи, Гарри, — говорит Рон, широко зевая.  Гарри улыбается ему и выключает свет. — Спокойной ночи, Рон. — Я рад, что ты наконец-то здесь, — сонно бормочет рыжеволосый мальчик, и улыбка Гарри смягчается. — Я тоже.

┈─── ϟ ───┈

Гарри снова на кладбище. Теперь он знает это место лучше, чем свои пять пальцев, холодное и пустынное, как всегда. Из него как будто вытянули все краски, почва под его пальцами твёрдая, а трава мёртвая, безжизненно-серая. Когда он смотрит вверх, то видит вспышки света. И всё настолько ужасающе знакомо, что ему требуется некоторое время, чтобы заметить, что здесь не так.  Глаза Седрика не безжизненны, но они смотрят в пустоту, как смотрят только мёртвые.  Они по-прежнему широко открыты, не мигая, но на этот раз в чистом, необузданном ужасе. Он всё ещё на земле, как всегда. Но он не мёртвый. Гарри никогда бы не подумал, что настанет день, когда он предпочтëт его таким. Но когда он видит, как Беллатрикс Лестрейндж водит над Седриком своей палочкой, когда Гарри видит, как юноша корчится, изгибается, извивается и царапает землю потрескавшимися, окровавленными руками, с открытым, в безмолвном крике, ртом, пока кровь пузырится в уголках губ, и стекает по его лицу, Гарри ловит себя на желании увидеть знакомое пустое лицо. Мертвецы не могут чувствовать то, что сейчас чувствует Седрик. Страдания. Резкий, сумасшедший смех эхом разносится в воздухе, когда Беллатрикс снова и снова взмахивает волшебной палочкой над телом Седрика. Болезненное удовольствие застыло на её лице. И тут Седрик кричит. И ему давно следовало бы закричать. Учитывая состояние, в котором он находится, он никак не мог оставаться таким молчаливым, и это было так тревожно. Все эти терзания и боль, терпимые им безмолвно.  Но звук, который вырывается из горла Седрика, ему не принадлежит. Это женский голос, и Гарри узнаёт его прежде, чем успевает закончить свои мысли, бессвязные и громкие.  Миссис Малфой. 

┈─── ϟ ───┈

Когда Гарри резко просыпается, его кулак уже у него во рту. Сила привычки, думает он. Но он рад, что ни один из его криков не потревожил Рона. Или кого-нибудь ещё, если уж на то пошло.  По крайней мере, на этот раз его шрам не болит.  Стягивая с себя пропитанное пóтом одеяло, он перекидывает ноги через кровать и садится, когда его ноги касаются холодного пола. Такими темпами у него останутся постоянные шрамы в форме укусов на руке. Он смотрит на дверь, судорожно сглатывает и подходит к ней босиком. Холод пола почти успокаивает.  Когда он прикасается к дверной ручке, его охватывает иррациональный прилив страха, что дверь будет заперта. Этого не может быть, конечно. Никто здесь не стал бы его запирать. Кроме того, Рон здесь, с ним. Гарри почти не хочет пытаться проверять, прав ли он. Но стены снова смыкаются, и он не хочет будить Рона. Он поворачивает дверную ручку. Раздаётся щелчок отпираемой двери, и Гарри распахивает её. Воздух за пределами комнаты не менее холодный и сырой. Тем не менее Гарри чувствует себя гораздо лучше.  Он бесцельно спускается по лестнице. Гарри не уверен, что он собирается делать, но он точно не собирается снова спать. Почему-то ему кажется, что с этой частью его ночей было легче иметь дело у Дурслей. Там он знал, что его заперли, и ему некуда идти. Здесь же... Он скорее умрёт, чем останется в этой комнате. Однако прямо перед тем, как войти на кухню, он слышит шум. Он замирает. Который сейчас час? Кто ещё не спит в это время? Нахмурившись, он подходит ближе, почти полностью прижимаясь ухом к двери. Он может различить два голоса.  Пригнувшись, он прижимает ухо прямо к замочной скважине. Он знает, что проявляет чрезмерное любопытство, но, чёрт возьми, его так долго держали в неведении.  Это Тонкс и Билл, понимает он. Голоса теперь более различимы, и он может разобрать, о чём они говорят.  — ...кто он такой, — это Тонкс. — Ну, Арджент — слишком ценный ресурс, для всех было бы лучше, если его личность будет храниться в секрете, не так ли? — Билл отвечает.  — Мне от этого не становится менее интересно. Что за кодовое имя такое? Он мог бы выбрать что-нибудь покруче, чем Арджент.  — Ты серьёзно? Этот волшебник — опытный двойной агент, вероятно, вдвое старше нас, и тебя беспокоит его имя? — Это важно! — Важнее, чем информация, которую он нам даёт? Да ладно, это прекрасное имя, Нимфадора. — Гарри не может видеть Билла, но он почти уверен, что тот ухмыляется.  — Как бы то ни было, — ворчит Тонкс, — и не называй меня…   — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Гарри подпрыгивает и чуть не падает на задницу, когда слышит громоподобный голос Грюма. Он всё это время был на кухне? — Грюм! Как долго ты...? — Вскрикивает Тонкс слегка встревоженно, как будто она тоже была застигнута врасплох его внезапным воплем.  — В такие времена, как сейчас, — голос Грюма звучит так же грубо, как и всегда, но теперь добавилась странная напряжëнность. — Постоянная бдительность важнее, чем когда-либо! Затем дверь распахивается, и Гарри, разинув рот, смотрит на троих человек в комнате. Фраза «олень в свете фар» ещё никому не подходила лучше. — Э-э-э... Я хотел пить? — Он медленно выпрямляется, краснея. Тонкс и Билл таращатся на него в ответ, выглядя немного смущëнными. Грозный Глаз полулежит на, вероятно, трансфигурированном кресле, его нога без протеза, в белых бинтах. Гарри рассматривает лица Тонкс и Билла. Они оба выглядят немного потрëпанными и почти такими же уставшими, как чувствует себя Гарри. Ему интересно, как он сам выглядит.  Его взгляд устремляется на большие часы, висящие на стене и тикающие почти зловеще. Маятник внизу раскачивается взад-вперёд в монотонном ритме. 3:40. Было почти четыре часа утра. Что они тут делают?  Но он уже знает, не так ли? Пожалуй, у них было больше причин бодрствовать, чем у него. Судя по ноге Грюма и их виду, они, вероятно, отправились на какое-то «задание» и недавно вернулись. Он почти спрашивает, не пострадал ли кто-нибудь, но останавливает себя. Они бы не болтали беззаботно на кухне, если бы кто-то пострадал... и они всё равно не сказали бы ему, даже если бы это было так.  Грюм, что неудивительно, прерывает молчание: — Ну, вы только посмотрите на это! — Он выглядит так, будто хочет дать подзатыльник и Биллу, и Тонкс, — Ребёнок подслушал, как вы двое тявкаете. — Мы же не знали, — бормочет Билл, первым отводя взгляд от напряжëнной фигуры Гарри.  — Тебе не обязательно знать! — Грюм твёрдо постукивает пальцем по виску. — Всё дело в постоянной... — Да, мы знаем, — перебивает его Тонкс, а затем улыбается Гарри. — Привет Гарри, — говорит она с лёгкой улыбкой, и Гарри нерешительно кивает ей в ответ.  — Почему ты не спишь? — Спрашивает его Билл, слегка сбитый с толку. — Это не то, о чём ты должен спрашивать, Уизли! Тебе следовало бы спросить, как много он слышал! Рот Гарри снова приоткрывается, и он заламывает руки, подумывая о том, чтобы солгать, но мысль мимолетна и на долго не задерживается. Он ужасный лжец.  — Ну и? — Грюм хмыкает. — Как много ты слышал, Поттер? Гарри на секунду представляет на месте Грюма Барти Крауча-младшего, облизывающего губы и дрожащего от волнения. Он встряхивает головой, чтобы прогнать образ из головы.  — Не так уж и много, — бормочет он, глядя на свои пальцы ног. — Я только что спустился. Мне очень жаль. — Всё в порядке, Гарри, — Тонкс машет ему рукой, приглашая подойти ближе. — На самом деле это не так, — ворчит Грюм, но в остальном успокаивается.  — Бессонница, да? — Спрашивает Билл, скрестив руки на кухонном столе. — Я слышал, у тебя был тяжёлый день. «Ну, не совсем слышал» — думает Гарри, краснея. Почти все были там во время его вспышки гнева всего несколько часов назад.  — Да, что-то в этом роде, — он пришёл сюда не за компанией, ему нужно как раз обратное, но он полагает, что так легко сбежать пока не удастся. «Просто возьми стакан воды, а потом сваливай после очередных извинений» — приказывает он себе. Этого должно быть достаточно для них. — Гарри у нас немного бунтарь, — протягивает Тонкс с дразнящей улыбкой, глядя на Гарри, как будто ожидая, что он выкрикнет «ВИНОВАТ!» с собственной ухмылкой. Вместо этого лицо Гарри на мгновение становится непроницаемым, а затем он медленно кивает, вспоминая, как Тонкс говорила нечто подобное в его спальне. Гарри закусил нижнюю губу, быстро оборачиваясь в поисках стаканов. Он пробыл на этой кухне недостаточно долго, чтобы знать, где хранится посуда. — Ну не знаю, — рассуждает Билл, пока Гарри роется в шкафчиках. — Мама всё время поёт ему дифирамбы. По её словам, Гарри — самый воспитанный мальчик из всех, кого она знает. Когда Гарри поворачивается, чтобы поднять брови на Билла, тот подмигивает ему. — Это правда, — говорит он и указывает на свою серьгу в виде драконьего клыка. — Она не совсем в восторге от моего чувства стиля. — Мне нравится, — Гарри неловко отворачивается и направляется к раковине. Ему нужна вода, чтобы сбежать отсюда. Может быть, вернуться в свою комнату или спрятаться в туалете до утра. Он не уверен, что предпочёл бы сделать прямо сейчас. — Да неужели? — Билл обменивается ухмылкой с Тонкс, которая закатывает глаза, — Может, тебе стоит замолвить за меня словечко перед мамой? Она точно будет рвать и метать. Гарри яростно хватается за кран и подставляет стакан под струю воды. Ему нужно уходить прямо сейчас. Он задаётся вопросом, видят ли они румянец на его щеках.  — Прекрати дразнить его, — наконец вмешивается Тонкс, видя, как напряглись плечи Гарри, — сейчас всего четыре утра, оставь человека в покое. — Он не возражает, — отмахивается от неё Билл. Грюм по-прежнему молча смотрит Гарри в спину.  — Я не возражаю, — поспешно отвечает Гарри, закрывая кран и осушая половину стакана одним большим глотком. Затем снова наполняет его.  Билл широко улыбается ему. — Итак, а если серьёзно, — продолжает он тем же беззаботным тоном. — Как много ты услышал? Нужно ли нам вызывать обливиаторов? — Нет, — Гарри закрывает кран, решительно качая головой. — Ничего не слышал, ничего не видел, кухня была пуста, когда я вошёл, — вопреки здравому смыслу он делает ещё один большой глоток из стакана. — Я как раз собирался уходить. — О, если бы мама только знала, — смеётся Билл, а затем откидывается на спинку стула. — Тебе не нужно так спешить, мы же не собираемся тебя убивать или что-то в этом роде. — Уильям, — тихо рычит Грюм.  — Я просто говорю, что мы хорошая компания, если он не может уснуть. — указывает Билл, пожимая плечами. — Вот почему он шнырял поблизости, верно? Гарри смотрит на Билла с прищуренными глазами. — Может быть, — наконец признаёт он. — Но я на самом деле собирался вернуться наверх. — Хорошо. — Поттер, подожди, — это Грюм, хватающийся за свою трость и поднимающийся на ноги, — я провожу тебя. — Он не ребёнок, Грюм. Он знает, как подняться по лестнице, — огрызается Билл, и его взгляд теряет часть своего прежнего веселья.  Фальшивый глаз Грюма нервно вращается, когда он смотрит на Билла. — Так же, как он знал дорогу на кухню? Билл пожимает плечами и отводит взгляд, бормоча: «Спокойной ночи, Гарри», когда они с Грюмом выходят. Стакан в руках Гарри остаётся неподвижным, но вода расплëскивается, когда он намеренно замедляет шаг, чтобы Грозный Глаз мог его догнать. Волшебник бросает на него взгляд, но не жалуется.  Они достигают голов домовых эльфов на стене, прежде чем Грюм преграждает путь Гарри своей тростью.  — Да, сэр? — Гарри поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Знаешь эту поговорку, Поттер? Ту, что гласит: «Любопытство книзла сгубило»? Гарри напрягается, но его лицо остаётся пассивно-спокойным. — Не уверен, что знаю, — отвечает он, и прохладный стакан в его руке приносит некоторое утешение. Грюм хмыкает.  — Ну, я уверен, что тебе не нужно, чтобы я разжëвывал тебе смысл, парень, — говорит он после многозначительной паузы.  Гарри испытывает непреодолимое желание выпить ещё воды из своего стакана, но вместо этого он смотрит Грюму прямо в глаза. — Вовсе нет, — произносит он.  — Не суйся в места, которые тебя не касаются. Если знать слишком много, то больше шансов потерять голову. «Зелёные языки и багровые шеи», — ещё одна поговорка. — Буду иметь в виду, — Гарри поворачивается, чтобы уйти, но слышит, как Грюм всё ещё ворчит позади него. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — довольно хрипло говорит мужчина. — Когда-нибудь это будет стоить тебе жизни. Гарри более чем уверен, что так и будет.