До рассвета

Рука Гарри убивает его. Он уверен в этом. Он смотрит на неë так, словно видит что-то особенно мерзкое или предательское, и представляет, как его рука смотрит на него в ответ, говоря ему, что он является причиной, по которой её подвергают этой пытке. «Не моя вина, что твой рот не может вовремя закрыться, одержимый тревогой придурок». На что его рот, скорее всего, отвечает проклятием, которое Гарри произносит себе под нос, закатывая глаза. Гарри не слишком сильно возражает против аргументов своей руки, но и не испытывает особенного удовольствия от этого. Бóльшую часть дней его лихорадит, он как в густом тумане, а вся тыльная сторона его ладони онемела, но всё равно испытывает агонию. Гарри почти теряет сознание, когда Рон случайно хватает его за руку, прося передать солонку. Рон смотрит на его зачарованную руку, и Гарри пожимает плечами, обвиняя свои взвинченные рефлексы. Рон мгновение смотрит на него. Гермиона слишком поглощена своей книгой, чтобы заметить это. — Ты мало ешь, — комментирует Гермиона после небольшой паузы, не отрываясь от книги. Значит, она заметила его отсутствие аппетита. Это не очень хорошо. Гарри нерешительно корчит ей гримасу. — Ты слишком много читаешь. — Она пожимает плечами, и Гарри делает то же самое, бунтарски откусывая от своего пирога. Рон закатывает глаза, глядя на них, и набрасывается на еду в своей тарелке, пролистывая учебник по трансфигурации остекленевшими глазами. На следующий день у них тест.

┈─── ϟ ───┈

— Вторник, в пять, мистер Поттер. Не опаздывайте больше, иначе мне придëтся назначить Вам ещё одно задержание. — В этом его рот точно не виноват. Гарри хочется посмотреть на свою руку. Жаба просто презирает самого Гарри. Он не слушает. Гарри даже не слышит звука собственного дыхания, когда, спотыкаясь, выходит из кабинета, тяжело прислонившись к камню и едва видя перед собой. Он не слышит, как за ним закрывается дверь, и, пошатываясь, идёт вперёд. Он быстро сжимает и разжимает кулак, даже когда боль пронзает его руку. Головокружение сильнее боли, и это помогает ему успокоиться. Его челюсть тоже сжата, когда он быстро дышит сквозь зубы. Его колени, кажется, вот-вот подогнутся. «Не падай в обморок. Не падай в обморок. Не падай в обморок». Это из-за очков, или у него действительно всё двоится в глазах? Сегодня эта сука действительно отпустила его только после комендантского часа. И даже не дала ему записки. Если Снейп или Филч увидят Гарри, его ждёт ещё одно наказание, которые ему и так уже надоели. Хотя отработка со Снейпом кажется раем по сравнению с тем, чем он занимается в кабинете Амбридж. Коридоры пусты, когда Гарри направляется к Гриффиндорской башне. Он просто надеется, что сможет проникнуть внутрь, не привлекая внимания, вероятно, под мантией-невидимкой. Хотя он не уверен, как ему удастся ускользнуть от внимания Рона или Гермионы. Они будут ждать его. Гарри удавалось дурачить их так долго только потому, что Гермиона была слишком напряжена из-за их СОВ, а Рон был слишком взволнован из-за Гермионы и слишком занят своей домашней работой. Гарри не уверен, сколько ещё он сможет устраивать шоу, особенно, чувствуя себя так плохо. Поднимаясь по лестнице, он тяжело опирается на перила, сжимая их так крепко, что кровь начинает течь по его руке и запястью. И как только он на полпути к башне, лестница решает, что Гарри недостаточно настрадался за день, и начинает двигаться. Гарри издаёт тихий стон и соскальзывает вниз, крепче обхватив перила рукой. Это всё, что он может сделать, чтобы не упасть и не расколоть себе череп о камень. У него и так достаточно травм. Когда лестница останавливается, Гарри уже более чем на полпути вниз по лестнице. И перед ним простирается коридор второго этажа. Может быть, ему просто стóит снова пойти в заброшенный туалет. Подождать, пока он хотя бы сможет нормально видеть, прежде чем возвращаться к башне. Таким образом, он также сможет избежать любых вопросов от своих друзей. И крайне маловероятно, что Малфой будет там сегодня. Прошло две недели с их последней встречи, и Гарри не видел другого мальчика нигде, кроме занятий и во время приëмов пищи. Они демонстративно игнорировали друг друга, демонстративно и своеобразно, к большому удивлению Рона. Гарри просто надеется, что успеет добраться туда до того, как упадëт в обморок. Он мог бы пойти в туалет для мальчиков, но что-то в заброшенном туалете привлекало Гарри. Он напоминает ему его комнату у Дурслей. Гарри почти задыхается, когда, наконец, добирается до места, и он уверен, что любой мог бы проследить за каплями крови, которые он оставил в виде следа, разбрызганного по тёмному каменному полу со странными интервалами. Это почти похоже на сцену из фильма ужасов. Гарри — жертва, получившая ножевое ранение, — пытается уйти от нападавшего, несмотря на травмы, повсюду проливая свою кровь. Как только Гарри заходит внутрь и закрывает дверь, его колени наконец подгибаются. С лёгким вздохом он оседает на холодный мраморный пол. А затем позволяет себе полностью лечь. Прохладное прикосновение плитки к его лихорадочной коже слишком приятно, и он не уверен, что сможет встать. Дрожащими руками он нащупывает свою палочку, и бормочет себе под нос: — Агуаменти. — И позволяет воде стекать на окровавленную руку. У Гарри нет сил встать и подойти к раковине, хотя напор воды под краном был бы лучше. Вскоре вода из его палочки выплëскивается, когда его концентрация ослабевает. И Гарри убирает еë. Вздохнув, он опускает голову в маленькую лужицу крови и воды под собой, не в силах в данный момент обращать на это внимание.

┈─── ϟ ───┈

Он больше не может учиться, как бы сильно Блейз к нему ни приставал. Пэнси уже ушла в свою спальню, вероятно, думая, что Драко не выйдет, так как комендантский час уже прошёл. Когда, если не сейчас? Блейз, к счастью, не следует за ним. Или, Драко так думает. Ему бы не хотелось проклинать Забини. Драко просто хочет подышать свежим воздухом и побыть в одиночестве, чтобы погоревать. Грëбаный Поттер должен был прийти и всё испортить в последние два раза. На этот раз он не пойдёт в этот прокля́тый туалет. Астрономическая башня. Она находится высоко, с хорошим видом и настоящим свежим воздухом. Драко взвинчен и измучен, когда идёт к башне. Он задаётся вопросом, будет ли это розовое чудовище сегодня на обходе, и нервничает ещё больше. Последнее, чего он хочет, — задержания с Поттером. Задержания с Поттером и Амбридж. Он вздрагивает. Он находится на втором этаже, на пути вверх, когда замечает это. И застывает. Кровь. Еë не так уж много, просто маленькие капельки. Но из-за этого что-то пронзает его насквозь. Драко подумывает проигнорировать это, но, похоже, у его тела другие идеи, поскольку его ноги немедленно начинают следовать за кровавым шлейфом. Борода Мерлина, сколько крови кто-то потерял, чтобы оставить след? Драко снова замирает, когда понимает, куда ведёт след. Заброшенный женский туалет. Нет. Он отказывается входить. Но вонь крови такая острая, что почти оседает у него на языке, вызывая тошноту. У него также имеется смутное представление о том, кто находится внутри. Если, конечно, он всё ещё внутри. Мысли воюют друг с другом, когда воспоминания подступают к горлу, как желчь, и Драко заходит внутрь. Его разум почти моментально отключается от увиденного. Скрюченное тело лежит на полу в луже крови. Тело не двигается. На секунду Драко приходит в ужас, думая, что Поттер мëртв. Мëртвый. Мëртвый. Ебать. Он едва подавляет тошноту. Но затем он видит предательские подъëмы и опускания груди, слишком неглубокие, но ощутимо присутствующие. Драко на мгновение замирает. Застрявший между желанием сбежать или нестись к Поттеру и спасать идиота. Он довольствуется тем, что пялится на эту кровавую картину неопределённое количество времени, пока стон не выводит его из оцепенения. Драко вздрагивает и немного бледнеет. Он всё ещё подумывает о побеге, но, Мерлин, здесь так много крови. Сделав несколько неуверенных шагов вперёд, он опускается на колени перед телом Поттера, морщась от беспорядка. — Ты пришёл! — Где-то справа от него раздаётся вопль, и он чуть не падает, поскользнувшись в воде, дико озираясь по сторонам и замечая это прокля́тое привидение, парящее над телом Поттера. — Гарри пробыл здесь так долго, и я уже думала, что он умрёт, — Миртл шмыгает носом. — Я бы поделилась с ним своим туалетом, но что, если бы он не стал призраком? Тогда он даже не придёт поздороваться. — Как долго… — Драко делает паузу, затем отрывает взгляд от Поттера. — Как давно он здесь? — Он протягивает дрожащую руку — он даже не заметил, что она дрожит — к руке Поттера, а затем сдвигает еë назад, открывая тыльную сторону его разодранной ладони и лужу разбавленной крови, которая продолжает течь из его тела. Миртл начинает причитать рядом с ним, и Драко сразу же хочется заткнуть ей рот, но он подавляет это желание и тянется за волшебной палочкой. Что он может сделать? Что тут можно сделать… Драко сглатывает. Он не может выносить вида крови на мраморе. Он не переваривает вида запëкшейся крови, его дыхание слегка учащается, и его может просто стошнить в любую секунду. Поттер этого не оценит. — Иди, — он снова поворачивается к Миртл, — иди и скажи кому-нибудь. Только не Амбридж. — Миртл исчезает, и Драко не уверен, что это принесёт пользу. Он возвращает взгляд к Поттеру, который выглядит ещё бледнее. Кровь, думает Драко. Он должен остановить кровотечение. Неуклюже передвигаясь на цыпочках, Драко кружит вокруг тела Поттера и тянется к его руке, подавляя вздрагивание, когда его колени погружаются в лужу воды и крови, розовеющую под ними. Его первая мысль — превратить что-то в плотную марлю, но Драко быстро понимает, что не в состоянии использовать свою палочку, не взорвав что-нибудь. Он снимает свою школьную мантию и начинает её рвать. Его брюки промокли насквозь, поскольку рука Поттера лежит у него на коленях. Пиздец. Пиздец. Пиздец. Это единственное слово, которое крутится в голове Драко. — Я НЕ МОГУ! — кричит Миртл, снова появляясь рядом с ним. Драко слишком занят, перевязывая руку Поттера куском своей мантии. — Я НИКОГО НЕ МОГУ НАЙТИ! Ты меня слышишь?! Я не могу! О, о, это плохо! КАТАСТРОФИЧЕСКИ! — ЗАТКНИСЬ! — Драко рычит на неё, и призрак снова исчезает. Поттер на мгновение шевелится, но не открывает глаз. Даже сквозь самодельные бинты Драко чувствует, какой гриффиндорец холодный. Ему нужно согреть Поттера. И вытащить его из лужи. — Поттер? — Он похлопывает тыльной стороной ладони по щеке другого мальчика, чувствуя под пальцами липкую плоть. Слишком холодную. — Поттер, тебе нужно проснуться, — Поттер не издаëт ни единого звука. Кровь Драко стынет в жилах, и он знает, что паниковать сейчас — не выход, но он не может не паниковать. Пиздец. Пиздец. У Драко даже нет времени закатить глаза. Он не может поверить, что это его жизнь. Поттер, блядь, умирает на полу в ванной, промокший с головы до ног, в единственном месте, куда Драко когда-либо ходил один. Он встаëт, потягивается, проводит окровавленной рукой по своим волосам, даже не осознавая, что они пропитаны кровью Поттера, а затем приседает, обхватывает руками грудь мальчика и медленно тащит его к ближайшему сухому участку на холодном полу. Драко хватает остатки своей мантии и накидывает еë на Поттера, а затем просто стоит над ним минуту, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. Поттеру нужна помощь. Миртл, это прокля́тое создание, не может позвать на помощь. Драко тоже. Есть несколько причин, по которым его поспешность и зов о помощи были бы нежелательны, и все они заполняют его разум менее чем за секунду. По крайней мере, половина Слизерина наблюдает за ним, ожидает, просто ждëт повода, чтобы доложить о нём Тёмному Лорду или прикончить его за предательство. Драко почти уверен, что спасение Мальчика, Который Выжил, считается предательством. Блейз не стал бы ему помогать. Он не стал бы рисковать своей шеей ради Поттера. Ну, честно говоря, Драко тоже не стал бы рисковать своей шеей ради Поттера. Но вот он здесь, промокший и без мантии. Он не может рисковать Блейзом. Он не может пойти к Дамблдору. Он не может пойти к другим профессорам. Он не может ни к кому обратиться. Но он не может просто оставить Поттера здесь, истекающего кровью и одинокого. — Тьфу… ты ублюдок, — говорит ему Драко, опускаясь рядом с головой Поттера. Просто чтобы немного отдохнуть, а также — он никогда не признается в этом вслух — понаблюдать, как грудь Поттера слегка вздымается и опускается, очки впиваются в щёку, а рот слегка приоткрыт. Он выглядит так, словно всего лишь спит. Драко знает, что это из-за потери крови. Потом наступит шок. Затем, вероятно, смерть, судя по количеству крови. Еë обилие не укладывается у Драко в голове. Это кажется невозможным только из-за раны на руке. Есть ли какая-то травма, о которой Драко не знает? Он снова толкает Поттера локтëм, и когда мальчик не реагирует, он наклоняется, чтобы подтащить мальчика вверх, прислоняя его к своему телу, чтобы Поттер больше не упал. Поттер прислоняется к нему, уткнувшись лицом в плечо Драко. Драко крепко сжимает палочку в другой руке, вытягивая ноги и демонстративно игнорируя дополнительный вес на правой стороне своего тела. Ему нужно подумать. Ему нужно обращаться с Поттером так, чтобы мальчик не умер. Скорее всего, он не умрёт от одной раны на руке, но Драко не хочет рисковать. Он действительно не хочет. Если Поттер умрëт, и если люди узнают, что Драко каким-то образом был замешан в этом… что ж, ему конец. Если он спасëт Поттера и задержится достаточно, чтобы выяснить, почему Поттер вообще умирает, тогда ему тоже конец. Потому что, если бы это было покушением на жизнь Поттера, со стороны Тëмного Лорда… Какой-то план, или что-то, о чём Драко не знал и не был предупреждён, и активно борется против этого сейчас, что ж, тогда он пожалел бы, что он жив. Через несколько минут Драко, наконец, поднимает палочку и бормочет осушающее заклинание над лужей крови всего в двух футах от них, затем направляет палочку на них двоих и делает то же самое. Ему нужно, чтобы Поттер был в тепле. Это немного ослабит шок. Поттер стонет, его волосы задевают щёку Драко, и Драко морщит нос. Они… мягкие. «И отвратительные, — поспешно думает Драко. — Отвратительно мягкие». Драко отталкивает гриффиндорца рукой и вздыхает. — Поттер, — снова зовёт он, глядя на руку Поттера. После секундного размышления он накладывает ещë одно заклинание на бинты, и взлохмаченный мальчик снова падает на него, как тряпичная кукла на мешок с картошкой. Ну, в любом случае, в нынешнем состоянии Драко так же полезен, как мешок картошки. — Ты придурок, — усмехается Драко, потому что может, а затем цокает языком. Он не может в это поверить. Он до сих пор не может поверить, что оказался в такой ситуации. — Какой идиот... грёбаные гриффиндорцы. О, ради Мерлина. Если ты умрëшь... я убью тебя, Поттер. Поттер снова стонет в ответ, бормоча что-то неразборчивое в рубашку Драко. «По крайней мере, сейчас он в полубессознательном состоянии», — думает Драко, наконец позволяя глазам закатиться. Поттеру нужны зелья. По крайней мере, два флакона с кровевосстанавливающим зельем, может быть, перцовое для снятия шока и, вероятно, множество других вещей, о которых Драко не может думать или не осознаёт прямо сейчас. Просто восхитительно. — Поттер… Ты можешь двигаться? Открыть глаза? — Может быть, ему удастся заставить Поттера пойти в лазарет самостоятельно, а потом отрицать все контакты с ним. Звучит как хороший план, если Поттеру удастся перестать пускать на него слюни. О, Мерлиновы кальсоны. Драко разглядывает свою рубашку с нескрываемым презрением. Поттер пускает на него слюни. Он никогда больше не наденет эту рубашку, это точно. Он мог бы сжечь еë в камине, разорвать в клочья и засунуть в подушку Пэнси… Драко ещё не уверен, что именно он сделает. — Я уверен, что твоя девственность не стоила этого, Поттер, — снова иронизирует Драко, нерешительно проверяя наличие других повреждений. Их нет. Поттер выглядит так же ужасно, как и две недели назад, когда они чуть не разорвали друг друга на куски. Драко осторожно берëт его за руку, как будто держа в руках навозную бомбу или мешок со взрывчаткой. В этом году он дважды сталкивался с Поттером, и оба раза его правая рука кровоточила. Раньше было слишком много крови, чтобы разглядеть, что не так с конечностью, но теперь любопытство Драко невозможно остановить. Быстро вдохнув, он медленно, деликатно отодвигает бинты в сторону, затем пристально смотрит на засохшую массу крови на тонкой, похожей на скелет, руке Поттера. Драко фыркает, увидев костлявые пальцы, пусть они и длинные, но с тем же успехом они могли бы принадлежать старой ведьме, кривые и согнутые, но без морщин и мягкие. Если бы Драко не знал лучше, он бы подумал, что рука пришита к запястью Поттера, а затем зачарована, чтобы выглядеть иначе. Другая его рука выглядит вполне нормально. Эта… эта выглядит как изгой. Драко знает, что это может быть болезненно, но всë равно начинает вытирать засохшие пятна куском ткани. Ему нужно увидеть, насколько глубока рана, чтобы оценить ущерб. Поттер вскрикивает, но Драко отказывается морщиться от сочувствия. Что, во имя волосатых отвисших яиц Мерлина? На руке Поттера нет глубокой раны. Это целое грëбаное предложение. Рот Драко приоткрывается, и целую минуту он просто смотрит на распухшие, воспалëнные слова. Порезы всё ещё кровоточат, и кровь размазана, что делает написанное трудночитаемым, но достаточно различимым. Я не должен лгать. — Какого… — он поворачивает голову, чтобы посмотреть на копну волос Поттера и его искажëнное лицо, а затем снова на изувеченную руку. Пальцы Драко бессознательно сжимаются вокруг пальцев Поттера. Прежде чем его сможет вырвать, Драко поспешно перевязывает бинты, и отводит взгляд. Он больше не может смотреть на Поттера. Образ ещё свеж в его памяти. Кто бы сделал подобное с собой? Проходит ещё несколько минут, и Драко снова может нормально дышать. Он медленно переносит Поттера, чтобы тот прислонился к стене, и поднимается на ноги. Он тычет Поттера в плечо своей палочкой. — Поттер, — вздыхает Драко, потирая затылок. Должно быть, он сейчас выглядит ужасно. Он ни за что не останется незамеченным в таком виде. Брови Поттера дёргаются, как и его нос, и Драко снова встряхивает его, скривив рот для полного эффекта. — Хм, — мычит Поттер, откинув голову на стену. — Поттер, пора просыпаться. — Нет, — Поттер сбивчиво бормочет себе под нос. — Мы не играем в дочки-матери, просыпайся, или я вылью на тебя ведро воды. — Уходи, — лепечет Поттер, пытаясь имитировать движение здоровой рукой, как будто отмахивается от мухи. — Я так и сделаю, как только узнаю, что ты не собираешься умирать. Становится совершенно ясно, что Поттер не собирается умирать. Это было бы прекрасно. Тогда Драко мог бы уйти, оставив Поттера зализывать собственные раны… и забыть о тревожном увечье на руке мальчика. Забыть обо всём и избегать этот туалет. Но что-то заставляет его остаться, что-то первозданное и безотлагательное, что Драко никак не может подавить. Поттер выглядит пьяным, не контролирующим себя… Драко даже подумать не может о том, чтобы оставить его в таком состоянии. Ему, в данный момент, было бы проще оставить младенца, чем Поттера. Глаза Поттера приоткрываются, и он по-совиному моргает. Затем ещё немного. А потом он поднимает руки, чтобы потереть глаза, почти яростно. Драко фыркает и быстро бормочет: — Акцио, — чтобы призвать очки Поттера. Они треснули. Нахмурившись, он чинит их и вручает уже полуосознанному мальчику. Поттер быстро водружает очки на нос, а затем, если это вообще возможно, начинает моргать ещё энергичнее. Как будто пытается что-то сдвинуть с места. А потом он двигается так быстро, что Драко отскакивает назад. Одной рукой Поттер выхватывает палочку, направляя оскорбительный предмет прямо в лицо Драко. Поттер что-то бормочет себе под нос, пытаясь встать, цепляясь за стену. Как маленькая мышка, пытающаяся удрать от набрасывающейся кошки. Кажется, он совершенно ничего не осознаëт, но уже встревожен. Драко вздыхает. Он с лёгкостью выхватывает палочку из раненой руки Поттера, а затем кладёт другую свою руку ему на плечо, чтобы поддержать его. Последнее, что ему нужно, — это чтобы Поттер случайно ударился головой о стену. — ОТПУСТИ! Что ты делаешь?! — Голос Поттера высокий и панический, отчего Драко вздрагивает. Он вырывается из-под руки Драко, извиваясь, как будто его прокляли. — Помогаю тебе, Поттер. Или тебе нравится спать в туалете в луже собственной крови и биться головой о стену? — Драко снова подталкивает Поттера сесть на пол. Это лучше, чем если он рухнет и разобьёт себе нос об пол. Неудивительно, что он не остаётся сидеть и снова пытается встать, замахиваясь за палочкой в ​​руке Драко. Драко делает шаг назад. Поттер рычит, по-видимому, дезориентированный. — Ты действительно ожидаешь, что я тебе поверю? Верни мою палочку! О, дерзость этого бессвязного дурака! Драко так и хочется закатить глаза. — Послушай, Поттер, ты явно не в том состоянии, чтобы творить какие-либо заклинания, и если дать тебе палочку, то это приведёт к катастрофе. Я бы предпочëл, чтобы этот туалет не превратился в руины. — Драко говорит хладнокровно и беспечно, но его взгляд прикован к руке Поттера, которая снова начала кровоточить, пропитывая недавно высохшие бинты. Он до сих пор не может выносить вид руки Поттера и слова… вероятно, вырезанные на его коже самым острым концом ножа. Кто знает, как Поттеру это удалось? Поттер открывает рот, чтобы что-то сказать, но Драко просто идëт вперёд и снова фактически толкает его на пол, прежде чем плюхнуться рядом с ним и отбросить их палочки на пару футов. — Я не собираюсь нападать на тебя. Доволен? Поттер, определённо, не выглядит довольным ни в малейшей степени, но, по крайней мере, он не нападает на Драко голыми руками, что можно считать за победу. — Что ты делаешь? — Взгляд Поттера настолько настороженный, что Драко почти обижается. Поттер отстраняется от Драко, и он испытывает сильное искушение рассказать этому болвану, как всего минуту назад он пускал слюни на плечо Драко. — Я хотел порубить тебя на кусочки и использовать в качестве ингредиентов для зелий, — невозмутимо отвечает Драко после короткой паузы. — Но, увы, ты как раз проснулся. Поттер фыркает, его ноздри раздуваются. Драко заметил, что это часто случается, в основном, когда Поттер злится. — Я не шучу, — рычит он. Кажется, он до сих пор не замечает свою забинтованную руку и ведёт себя так, будто вообще не использует еë. Она безвольно лежит на полу, в то время как его другая рука сжата в кулак на коленях. На этот раз Драко действительно закатывает глаза. — Я не знал, что у тебя, ко всему прочему, имеются проблемы с кратковременной потерей памяти. Или, может быть, это сотрясение мозга? Он бросает на Поттера долгий испытующий взгляд. Его глаза задумчиво остановились на лбу мальчика. — Хм, это было бы нехорошо. Поттер ëрзает под взглядом Драко, его глаза сузились так, что, кажется, он хочет стереть Драко с лица земли одной лишь решимостью, и без унции магии. — Перестань ходить вокруг да около, Малфой. Зачем тебе помогать мне? — Он поднимает свою раненую руку, кивая на остатки школьной мантии Драко. Драко какое-то время просто смотрит на него, не впечатлённый и одновременно заинтригованный тем, как быстро Поттер, кажется, приходит в себя. Он по-прежнему выглядит бледным, но немного более собранным. — Ну, мне кажется, что было бы очень обидно, если бы «Золотой Мальчик Волшебного Мира» умер в заброшенном женском туалете, — Драко ухмыляется, и он знает, что это выражение приведëт Поттера в ярость. — Между прочим, ты должен мне школьную мантию, — они оба смотрят на изодранные остатки мантии Драко, ранее накинутой на Поттера, а теперь лежащей под ними. Поттер поднимает взгляд с усмешкой. — Почему это должно тебя волновать? Порвал ради меня свою мантию, зачем? — он снова поднимает руку. — Перевязываешь мне руку? Это не ты. — Он насмехается над Драко. — Настоящий ты, вероятно, станцевал бы над моей могилой вместе с Волдемортом. Драко не должен был вздрагивать. Это были просто слова. Но он вздрогнул, сильно. Чуть не ударившись головой о стену позади себя. Поттер понятия не имеет о том, кем Драко является на самом деле, и он не представляет, на что на самом деле способен Тëмный Лорд. Поттер не понимает этого. И, верный мыслям Драко, Поттер действительно неверно истолковал его вздрагивание. — Ты не знаешь, о чëм говоришь, Поттер, — шипит он. На секунду тот выглядит удивлëнным, прежде чем его губы кривятся в жестокой улыбке. — Что? Боишься произнести имя Волдеморта? Никогда не думал, что «Малфой», — он поднимает руки в преувеличенных воздушных кавычках, — будет бояться простого имени. — А затем он резко замирает, уставившись на свою поднятую руку, как будто это что-то особенно грязное и отвратительное. Он долго смотрит на бинты, прежде чем быстро начать их срывать. Драко хочет придушить идиота. — Серьёзно, Поттер? Ты истечëшь кровью и умрëшь. Поттер не прекращает своих безумных, беспорядочных движений и срывает полоски ткани с руки. — Мне не нужна твоя помощь. — Он огрызается, его голос звучит немного сдавленно. Драко предполагает, что это от боли. Драко медленно пожимает плечами, а затем отворачивается от другого мальчика. О чëм он только думал? Конечно, именно так всё и должно было обернуться. Это была жизнь Поттера, которую Драко спас по какой-то причине, вероятно, последнего человека на земле, который оценил бы это. — Ты прав, Поттер. Спасение твоей жизни было пустой тратой моего времени. — Драко скрещивает руки. — Ты не можешь спасти того, кто не хочет быть спасëнным. — Тобой? Нет, спасибо. — Поттер приваливается спиной к стене, его глаза закрываются. — Ты собираешься вырезать что-то на другой? Например: «Я не должен принимать никакой помощи»? — Драко издевается. Глаза Поттера распахиваются. Драко безжалостно продолжает. — Ты ведь понимаешь, как извращëнно ты будешь выглядеть, когда все узнают, не так ли? — Ты ничего не знаешь, — в голосе Поттера отчëтливо слышна усталость. — И ты тоже, иначе ты бы не разрезал себе руку. — Драко очень хорошо скрывает любую нотку беспокойства в своëм голосе, беспокойства, которого он абсолютно не испытывает, во всяком случае, не должен испытывать. Слизеринское любопытство, вот и всë. Поттер бросает на него взгляд, полный неприкрытого отвращения, а затем опускает голову, словно слишком измученный, чтобы вести спор. — Это был не я. — бормочет он, и брови Драко поднимаются сами собой. Это… странно, определённо не соответствует действительности и странно. Поттер на самом деле ожидает, что Драко поверит в это? — Что, прости? — спрашивает он вслух. Поттер фыркает. — Я говорю, что не делал этого. — Он снова стонет, на этот раз от разочарования. — Я так устал от того, что меня во всëм обвиняют! — Драко уверен, что если бы Поттер был в состоянии, он бы встал и ушёл прямо сейчас, но он выглядит слишком разбитым, чтобы держать глаза открытыми. — Это твоя рука. — Драко утратил свой обвиняющий тон. Поттер просто сидел сложа руки и позволял кому-то издеваться над его рукой? Это кажется крайне маловероятным, но Драко понял, что нет ничего невозможного, когда дело касается Поттера. Глаз Поттера дëргается. — Это ничего не значит, понятно?! Я этого не делал. Зачем мне вообще делать нечто подобное? — Драко хмурится. Именно, зачем? Зачем кому-то делать это с собой? Вот в чём вопрос. — Кто это сделал, если не ты? — Даже когда Драко спрашивает его, он знает, что вероятность того, что Поттер сделал это сам, крайне мала. И как только до него доходит причина, Драко хочет ударить себя. Поттер был правшой. Драко знал это с их первого совместного урока. Ранена была правая рука Поттера. И всё же… порезы были сделаны его почерком. По крайней мере, это очень успокаивающее осознание. Изображение Поттера, режущего себе ладонь остриëм ножа, создаëт яркую, тошнотворную сцену. — Неважно. Как будто тебя это волнует. Почему Поттер должен быть таким трудным во всëм? Драко заинтригован как никогда. Он быстро принимает решение. — Поттер… Если ты не скажешь мне, у меня не будет другого выбора, кроме как пройти через процесс исключения. Это твои… друзья? Уизел и Грейнджер? — Он серьёзно в этом сомневается. — Нет! — Поттер, очевидно, в ужасе от одной только перспективы. — Просто оставь это. — Я потерял свою мантию не для того, чтобы просто оставить это. Скажи мне, или я расскажу всем. — Удар ниже пояса, но Драко это не волнует. Слизеринцы используют всё и вся, чтобы добиться успеха. Гордость или мораль необязательно играют в этом роль. — Что? — Поттер ошеломлëн. — Ты меня слышал. Скажи мне, кто это сделал с тобой, или я всем расскажу о твоей руке. — Драко не пытается скрыть самодовольство в голосе. — Ты ведь знаешь, как быстро это прилипнет к тебе, верно? Одно слово, сказанное шёпотом, и на следующее утро это будет напечатано во всех газетах. — Ты мне угрожаешь? — Поттер свирепо смотрит на него. Это не очень эффективно. — Если ты слишком боишься человека, который сделал это, что настолько защищаешь его личность, ты, скорее всего, ничего не сделаешь, чтобы я не угрожал тебе. — Драко отмахивается от него. — Скажи мне теперь, Поттер, кто вырезал слова на твоей руке? Другой мальчик неловко ëрзает на своём месте. — Не вырезал, не… в буквальном смысле этого слова. Эм… откуда мне знать, что ты всё равно никому не расскажешь? — Взгляд Поттера скептичен, и, честно говоря, Драко не может его винить. Если бы роли поменялись местами, прямо сейчас Драко предпочёл бы умереть, не успев сказать Поттеру ни слова. Но роли не меняются местами, и Драко — искусный игрок. — Зачем мне это делать, если я получаю то, что хочу? — раздражëнно спрашивает Драко. Он должен признать, что играть против кого-то, кто не знаком с правилами игры, довольно утомительно. Поттер ещё больше прищуривается, полностью поворачиваясь лицом к Драко. — Чего ты хочешь? — Интересуется он, и Драко ухмыляется. Думал ли он когда-нибудь, что это будет так легко? Нет. — Имя человека, который сделал это с тобой. — Драко пожимает плечами. — Поттер, честно… тебе следует заглянуть в лазарет, чтобы проверить свою голову. — Он говорит это уже без сарказма. Теперь, когда Драко думает об этом, у Поттера действительно может быть сотрясение мозга. Драко сдерживается, чтобы не нахмуриться от беспокойства. Он прячет странное напряжение в груди для дальнейшего анализа в уме, когда будет менее занят и сбит с толку. Тогда он с этим разберётся. — Со мной всë в порядке. И… это была Амбридж. Это до сих пор она. На этой неделе у меня ещё одно задержание с ней. — Драко замирает и открывает рот, затем закрывает его. Прежде чем наконец заговорить. — Амбридж. — Да, она. Не думаю, что я ей действительно нравлюсь. — Это было бы большим преуменьшением. — Она… вырезает слова на твоей руке. — Драко знал, что она толстая розовая неразумная жаба с, вероятно, садистской жилкой, но мучить студентов? Она профессор, крайне отвратительный, но профессор. Дамблдор явно не знает об этом, как и любой другой профессор. Если бы они узнали, то не позволили бы Амбридж продолжать свои средневековые методы. — Нет. Нет, у неë есть это… гм… это перо, которому не нужны чернила. — Поттер хмурится, затем пристально смотрит на свою руку. — Она просто заставляет меня писать строчки… и перо… я не знаю, как это работает. Но каким-то образом перо использует мою кровь как чернила? Я не знаю. В тот момент, когда я начинаю писать… слова начинают появляться на тыльной стороне моей ладони. — Появляться или проявляться? — Ему с трудом удаëтся сохранять нейтральное выражение лица. — Кого волнует формулировка, Малфой? — Поттер ворчит, сползая ниже по стене, явно вымотанный. — Ты никому не сказал. — Я не могу никому рассказать. — Поттер, ты должен кому-нибудь рассказать. Это… Я не уверен, приходило тебе это в голову или нет… но это — пытка. Само еë определение. — Рука Поттера снова начала вяло кровоточить. — Когда я говорю, что не могу никому рассказать, ты должен поверить мне на слово, Малфой. Рон и Гермиона сойдут с ума. И они ничего не смогут поделать с этим, так что это только ещё больше их расстроит. У профессоров нет выбора, кроме как соблюдать правила Амбридж, она из Министерства, и может уволить их, если они будут вести себя неподобающим образом… — Поттер, ты, и твой комплекс героя… Гриффиндорцы настолько глупы, что оставляют пуффендуйцев нервно стоять в сторонке, — усмехается Драко. — Профессор Дамблдор ни разу не посмотрел мне в глаза с начала семестра, так что он явно слишком занят, чтобы разбираться с моими тривиальными жалобами, — голос Поттера звучит очень горько. — Тривиальные жалобы? Поттер… ты чуть не истëк кровью всего полчаса назад. — Ты не понимаешь. — Нет, я действительно не понимаю твоей грубой гриффиндорской логики, Поттер. Если ты никому не расскажешь, следующего раза может и не быть. Ты это понимаешь? — Или он думает, что только потому, что он сбежал от Тëмного Лорда, он неубиваем? — Я не могу пойти к мадам Помфри, она узнает. Я не могу просто так ходить и просить целебные бальзамы. — Тебе нужно что-то с этим сделать, иначе твоя рука будет изуродована до неузнаваемости, Поттер. Позволь мне помочь. — Последние слова слетают с его губ прежде, чем Драко успевает остановить себя. Но через мгновение он уже не хочет брать их обратно. Драко не мог помочь своей матери. Тогда он был беспомощен. Но он может помочь Поттеру, раз уж этот идиот так зациклен на попытках прикончить себя. — Как именно ты собираешься помочь? Порвëшь ради меня ещё одну мантию? — Драко фыркает. — Как бы заманчиво это ни звучало, нет. Я могу достать зелья, бальзамы, всë, что помогает, — он ещё не уверен, как, но он знает, что если и есть кто-то, кто сможет это сделать, так это Драко. — Почему ты хочешь мне помочь? — Поттер теперь пристально смотрит на него, на самом деле смотрит, а не просто сверлит взглядом. — Если ты не позволишь мне помочь тебе и никому об этом не расскажешь, то я раскрою твой «секрет». — Мы ненавидели друг друга всего две недели назад… Драко нетерпеливо перебивает его, не желая, чтобы недопонимание продолжалось. — И ничего не изменилось. Я по-прежнему ненавижу тебя, Поттер, и я абсолютно уверен, что это взаимно. Это строго бизнес. Больше ничего. Абсолютно ничего. — Но что ты получишь от этого? — Поттер скрестил руки на груди, засунув всё ещё кровоточащую руку в подмышку. — Мне нужно отвлечься. — Не ложь, но и не совсем правда. Не то чтобы он собирался объяснять это Поттеру. — И тебе нужно жить. Мне кажется, это неплохая сделка. Хоть раз, Поттер, используй свой комплекс героя для своего же блага. — И ты никому ничего не расскажешь? — О, наконец-то они добились прогресса. — Нет, если ты этого не сделаешь. — Ты только что угрожал мне, чтобы помочь мне? — Драко позволяет ухмылке расползтись на его лице. Слизеринец в нëм горд. — Кто-то должен, Поттер. Когда твоё следующее задержание? — резко спрашивает он. — Во вторник. Начало в пять… Вероятно, оно продлится довольно долго. — Поттер выглядит разочарованным и злым при одной только мысли об этом. — Тогда я буду здесь с зельями. Мы встретимся здесь после твоего задержания. К тому времени зелья будут у меня. — Он ещё не знает как, но что-нибудь придумает. Он — Драко Малфой. — Не подставляй меня, — ворчит Поттер, прежде чем попытаться подняться на ноги, но это едва ему удаётся. Драко наблюдает, как он подходит к их волшебным палочкам и берёт свою. Затем Драко тоже встаёт, плавно наклоняясь и поднимая собственную палочку, в то время как Поттер направляется к двери, взваливая школьную сумку на плечо. — Не опаздывай, — произносит Драко как раз в тот момент, когда Поттер выходит.