До рассвета

Минерва замечает первой. Она — единственный профессор, который делает обход сегодня вечером, и она уже на полпути вниз по лестнице, ведущей в Большой зал, её мантия бесшумно волочится по прохладному каменному полу, прежде чем она слышит это. Ну, сначала она не столько слышит, сколько ощущает. Сильная дрожь пробежала по коридорам, словно всё здание содрогнулось от испуга. Портреты вокруг неё встрепенулись, тихо возмущаясь и жалуясь, когда по зáмку прокатилась ещё одна мощная волна. Что-то не так. Минерва мгновенно достаёт палочку и уверенно идёт обратно. Ей нужно найти Альбуса. Рыцарские доспехи движутся на своих постах, наклоняясь и покачиваясь на месте. По пути к лестнице Минерва видит, как к ней мчится Помона, одетая в ночную рубашку, её палочка светится голубым на конце. — Минерва! — Резко шепчет она, глядя широко открытыми глазами. — Помона, ты это чувствуешь? — Помона взмахивает волшебной палочкой, и Люмос исчезает, они остаются в кромешной тьме и переходят на быстрый темп. Минерва подавляет желание превратиться в свою анимагическую форму. Было бы гораздо быстрее. — Мои пуффендуйцы. Их нужно немедленно эвакуировать, — волшебница прикусывает губу. — Их спальни находятся под землёй! Минерва быстро кивает, они делают крутой поворот, когда ещё один импульс сотрясает стены, на этот раз ещё сильнее. Минерва сомневается, что Альбус может спать с подобным грохотом. Скорее всего, он уже знает о проблеме. — Эвакуируй своих учеников. Кто-то должен разбудить Северуса. Слизеринцы не в безопасности в подземельях. Помона тормозит, её рука падает на плечо Минервы, — Землетрясение? — Спрашивает она, но по глазам женщины видно, что она знает, что этого не может быть. У школы мощная защита, никакое стихийное бедствие не могло бы так сильно повлиять на зáмок. — Нет, — отвечает Минерва. Она собрана, почти спокойна, но в груди что-то есть, крохотное щупальце паники. Дети. Им нужно добраться до детей. — Башни тоже небезопасны. Собери детей и отведи их в Большой зал. Сначала младших, ты знаешь правила, Помона. Она проносится мимо испуганной коллеги. — Куда ты идёшь? — Спрашивает Помона. — К Альбусу, — Минерва даже не оглядывается. — Это нужно прекратить, пока кто-нибудь не пострадал.

┈─── ϟ ───┈

— Гарри? Гарри, тебе нужно проснуться, — ему не снится кошмар. Впервые за долгое время, и он хочет спать. — Хннн, — мычит Гарри, пытаясь откатиться в сторону, но две крепкие руки на его плечах останавливают его. — Гарри, пожалуйста, нам нужно уходить. Невилл, можешь передать мне его мантию, спасибо, теперь уходи, Гермиона ждёт в общей комнате, — паника в знакомом голосе, наконец, прорывается сквозь сонное состояние Гарри, и он растерянно открывает глаза, моргая от внезапного света. — Гарри, дружище, давай. Нам нужно эвакуироваться, — голос Рона с каждой секундой становится всё более отчаянным. — Что? Эвакуироваться? — Я всё объясню, давай, мне ещë нужно собрать первокурсников, — Гарри начинает вставать, его конечности протестуют. Охваченный страхом, он быстро смотрит на свою руку, с облегчением увидев, что его порезы скрыты рукавом пижамы. Но затем он сосредотачивается на том, что говорит Рон. — Почему мы эвакуируемся? Первокурсники? — Мне нужно было убедиться, что ты проснулся, прежде чем я уйду. Давай, пошли, — Рон уже уходит, потянув Гарри за его, к счастью, левую руку. — Рон, мои очки, — протестует Гарри, вскакивая. — Быстрее! — «Что происходит? Почему у Рона такой голос?» — Нашëл! — Он с тобой? — Спрашивает Гермиона, всё ещё в пижаме, ведя двух испуганных, нервных детей в шеренгу первокурсников. — Со мной. Второкурсники? — Гарри уже немного пришёл в себя, когда, спотыкаясь, вваливается в общую комнату с палочкой в ​​руке и очками на носу. Всё в каком-то организованном беспорядке. — Уже ушли с Симусом, тебе нужно взять первокурсников, — голос Гермионы резковат, когда она начинает переводить третьекурсников в очередную шеренгу. — Что происходит, ребята? — Гарри чувствует, как по его спине ползут мурашки, а в воздухе витает что-то… неправильное. — В общежитиях больше небезопасно… — Гермиону прерывает внезапный грохот в общей комнате, слегка сотрясающий стены и пол. — Рон, сейчас же, — рявкает она. — Первокурсники! Все в шеренгу, держите друг друга за руки, и следуйте за мной прямо сейчас! Никому не отставать! Все здесь? — Последнее он спрашивает у Гермионы, и она кивает. — Я пересчитала. Третий курс, идëм! — Гарри, иди к концу, убедись, что никто не отстаёт. Двигайтесь сейчас же! — Гарри кивает и быстро отходит, рассеянно накладывая чары на руку. — Дин, мне нужна помощь с четвёртым курсом, старшие ученики уже разбираются с остальными, пошли. — Гермиона инструктирует, даже не поворачиваясь к Дину. Среди первого курса поднимается нервная болтовня. — Мы умрём? — Нет, идиот! Это волшебная башня. — Тогда почему нас заставляют уходить? — Потише! — Рон кричит детям через плечо, поспешно ведя их вдоль стены и заставляя каждого держаться за неё для равновесия. Рука Гарри влажная в руке маленькой светловолосой девочки с широко раскрытыми карими глазами. Она плачет. — Всё в порядке, эй, — пытается успокоить еë Гарри, но сам в это не особо верит. Он понятия не имеет, что происходит. — Мы уже приближаемся к лестнице, послушайте меня! — Рон на секунду поворачивается лицом к цепочке перепуганных детей. — Держитесь за перила так, словно от этого зависит ваша жизнь, НЕ отпускайте рук друг друга, пока мы не окажемся в Большом зале. Вы поняли? — Мне страшно! Взгляд Рона смягчается лишь на секунду. — Не бойся. Мы не позволим, чтобы с вами что-то случилось, — он кивает Гарри, и тот кивает в ответ, прежде чем Рон ведёт всех к лестнице. — Не отпускай руку Дэвида. — Я не отпущу! — Держитесь за перила! — Гарри никогда не слышал, чтобы Рон так сильно повышал голос. Дети мгновенно прижимаются к перилам ещё плотнее. Девочка, идущая с Гарри, плачет всë сильнее. — Эй, эй, не плачь. Всё в порядке, мы почти на месте, — Ещё один сильный толчок сотрясает стены, на этот раз, заставляя дрожать и лестницу. Дети кричат. — Всё в порядке, — Гарри пытается звучать убедительно. — Всё в порядке. Как тебя зовут? Девочка рыдает. — Меня зовут Гарри, и я тоже понятия не имею, что происходит. Но не волнуйся, хорошо? Большой зал в безопасности, и ты видишь вон там моего друга? Он староста, ты можешь ему доверять. — Грейс. — О, хорошо, Грейс. Я обещаю, мы с Роном не позволим, чтобы с вами всеми что-то случилось, понимаешь? Мы уже почти на месте. Осталась лишь ещё одна лестница. Грейс крепче сжимает руку Гарри, и Гарри сглатывает. Глядя в затылок Рону, пока они уверенно спускаются по лестнице, он слышит, как Дин и третьекурсники тоже приближаются, гораздо спокойнее, чем первый курс. Рон сохраняет свой властный тон почти до тех пор, пока они не достигают Большого зала. Оказавшись там, он отпускает первокурсника, которого держал за руку, и молча стоит у дверей, пока дети пробираются внутрь, пересчитывая их и похлопывая каждого по плечу. Гарри остаëтся последним, и он задерживается рядом с Роном, наблюдая за второкурсниками Пуффендуя, которые входят в широкий дверной проём, почти все в слезах. — Гермиона… — Я знаю, — обрывает его Рон, оттаскивая Гарри в сторону, чтобы староста Когтеврана мог пройти мимо, ведя за собой семикурсников. — Она занимается четвёртым курсом, они будут здесь с минуты на минуту. — Что происходит? — Без понятия. Нас с Гермионой разбудили при помощи значков старост, они светились и жужжали, или что-то в этом роде. Затем появилась Макгонагалл. Быстро отдавая приказы, она воспользовалась камином, чтобы уйти… а потом мы начали собирать детей в общей комнате. — Похоже на землетрясение. — Да, но так не должно быть. Гермиона сказала, что в школе есть обереги, защищающие нас от подобных природных явлений. — Магическое землетрясение? — Я не знаю, дружище, это Флитвик зовëт меня? Бля. Подожди здесь, — он хлопает Гарри по плечу. — Не уходи, я сейчас вернусь. Гарри неловко стоит, с лëгким беспокойством оглядываясь по сторонам. Присутствуют только три профессора. Флитвик инструктирует Рона, а профессор Синистра стоит у дверей, вытянув руку с палочкой, готовая к действиям. Снейп, как ястреб, стоит у служебной двери, его прищуренные глаза сканируют помещение. Его взгляд на полсекунды задерживается на Гарри, прежде чем двинуться дальше. Он, кажется, слишком озабочен своими собственными учениками, чтобы испытывать ненависть из-за присутствия Гарри. Появляется Гермиона с четверокурсниками и Невиллом. Все они выглядят бледными, не то чтобы расстроенными, скорее сбитыми с толку внезапным пробуждением. Глаза Гермионы мгновенно вылавливают Гарри из толпы, но она ждёт, пока староста разберётся со всеми учениками, находящимися на её попечении, прежде чем проскользнуть мимо них и направиться к Гарри. — Ты в порядке? — Да, а ты? Она кивает, немного запыхавшись. — Я видела профессора Дамблдора по пути вниз. Я не знаю, что именно происходит, но это плохо. — Он знает, что происходит? — Я не слышала. В то время я вела сюда пятнадцать студентов. Где Рон? — С Флитвиком, — Гарри мотает головой туда, где разговаривают профессор Флитвик и Рон. — Они, вероятно, обсуждают подготовку ночлега. Профессора ни за что не пустят нас обратно в общежития. Постарайся держаться поблизости, чтобы у нас было хорошее место. — И три спальных мешка? Гермиона кивает. — Да, мы с Роном можем быть заняты какое-то время. Меня зовëт профессор Флитвик. — Хорошо. Взгляд Гарри снова скользит по Большому залу, и внезапно он ловит себя на том, что незаметно высматривает, где находятся слизеринцы. Младшие выглядят немного потрясëнными, меньше, чем дети с других факультетов, но всё же потрясëнными. Остальные же выглядят пассивно скучающими, некоторые даже раздражëнными, когда смотрят на других и кривят губы. Гарри видит, что Малфой стоит рядом с Забини, скрестив руки на груди, и что-то бормочет ему. Забини одет в школьную форму, а Малфой накинул школьную мантию поверх того, что Гарри может распознать как пижаму зелёного цвета и чёрные тапочки. Малфой выглядит самым собранным человеком в Большом зале. Он ловит взгляд Гарри. В его глазах мелькает узнавание, прежде чем взгляд Малфоя становится холодным. Гарри поспешно отводит глаза, возясь с пуговицей на рубашке, пока он ждëт дальнейших распоряжений вместе с другими учениками. Вспоминая просьбу Гермионы, Гарри берёт у профессора Синистры три фиолетовых спальных мешка, и направляется в угол, чтобы разложить их. За неимением лучшего занятия, а также из-за того, что он пообещал оставить места для своих лучших друзей, Гарри ложится горизонтально на все три спальных мешка, и разглядывает грозовое небо на потолке, чувствуя, как тревога скручивается в его животе. Зáмок содрогается ещё несколько раз, но отсутствие столов и прочные широкие стены дают достаточную уверенность в том, что Большой зал является самым безопасным местом в этой странной ситуации. Раздаются одеяла, и профессора решительно подгоняют младших учеников к их спальным мешкам, первокурсники всех четырёх факультетов устраиваются рядом с профессорами. На случай чрезвычайной ситуации, предполагает Гарри. Старшие ученики окружают остальных по краям, а остальные хаотично разбросаны по всему залу. Малфой уже спит, судя по всему. Мешок Забини расположен рядом с ним, а сам мальчик безмятежно сидит в форме, похоже, листая журнал. Гарри натягивает на себя одно из одеял, чтобы избавиться от холода, охватившего его тело и вызывающего мурашки по спине. Пока нет никаких признаков Амбридж. По крайней мере, Гарри не видит еë. Рон с ухмылкой приседает на корточки у головы Гарри. — Надеюсь, один из них для меня, — он указывает на спальный мешок, и Гарри пожимает плечами. — Я не против поделиться, — он болтает ногами и устраивается в своём собственном мешке посередине, в то время как Рон со стоном плюхается на свой. Он потирает виски́. — Теперь я точно знаю одно, — стонет он. — Никогда не заводить детей. Никогда. Гарри чувствует, как на его лице появляется ухмылка. — Не собираешься следовать традициям Уизли? — Спрашивает он с притворным негодованием. — Твоя мама будет так разочарована. — Заткнись! Гермиона приходит минут через пятнадцать, со вздохом сворачиваясь калачиком под одеялом. Она выглядит измученной. Не удивительно, ведь она и Рон бегали вокруг, присматривая за детьми почти целых два часа. — Профессор Флитвик сказал, что нам скоро принесут с кухни горячий шоколад, сразу после того как разберутся со всем. — Что-нибудь известно о том, что это такое было вообще? — Я не знаю, но… — Гермиона понижает голос, и мальчики наклоняются ближе к ней. — Я видела Шеклболта и Тонкс у дверей. Они говорили о том, что некоторые авроры до сих пор обыскивают территорию. — Хагрид, — обеспокоенно произносит Гарри. — Он в безопасности. Я видела, как он разговаривал с профессором Дамблдором. — Это хорошо, — говорит Рон, тоже явно испытывая облегчение. — Думаешь, они скажут нам, что случилось? — Вряд ли, — губы Гермионы сжимаются в тонкую линию, но затем она расслабляется. — Давайте пока просто поспим. — Она выглядит так, будто в любой момент может потерять сознание. — А горячий шоколад? — Спрашивает Рон, указывая на двери Большого зала. — Я сейчас не могу ничего делать, кроме как спать. Честно говоря, Гарри тоже.

┈─── ϟ ───┈

— Это очень приятная перемена, Поттер, — Малфой усмехается, когда Гарри раскрывает своë присутствие, сбрасывая мантию-невидимку с тихим шуршащим звуком, который почти заглушается звоном пузырьков Малфоя. — Что? — Гарри оборачивается через плечо. В последние несколько дней у него было много проблем с Роном и Гермионой. Кажется, смерть Дурслей вновь разожгла их беспокойство. Скорее разожгла самого Гарри. И вчерашние беспорядки разожгли его. Этим утром Рон почти последовал за ним в душ, прежде чем Гарри устроил ему одностороннюю перепалку по поводу личного пространства. — Что ты не падаешь на меня, словно какая-то девица в беде, — беспечно отвечает Малфой, выливая настойку растопырника в маленькую миску рядом с чистой белой тряпкой. Гарри хмыкает, и Малфой пожимает плечами. — Если только ты не предпочитал быть каждый раз на грани истечения кровью. — Ага, Малфой, — Гарри плюхается на пол рядом с другим мальчиком, закатывая глаза. — Я питаю слабость к истечению кровью в туалетах. Моë маленькое хобби. — Положи руку в миску, Поттер, — он выставляет ëмкость перед Гарри и тот опускает в неё руку, сдерживая вздох облегчения. Ему не особо нравится ослаблять бдительность перед Малфоем. Независимо от того, что случилось в прошлые разы, он ни на йоту не доверяет блондину. Сначала Гарри даже не был уверен, попытается ли слизеринец отравить его или нет. Два раза он был в присутствии Малфоя без сознания, и оба раза, вместо того, чтобы убить или покалечить Гарри, он на самом деле вёл себя как… ну, как порядочный человек. — Тебе не следует потом зачаровывать руку, — предупреждает Малфой, роясь в школьной сумке и рассеянно поглядывая на погружëнную в воду ладонь Гарри. — Магия может иметь непредсказуемые последствия в совокупности с зельями, эти две вещи зачастую не должны взаимодействовать, Поттер. — Гарри исподлобья смотрит на него и шевелит пальцами в прохладной субстанции. Ладонь почти онемела, а само зелье обладает каким-то забавным свойством. Как будто это охлаждëнное жидкое желе. — У меня нет другого выбора, кроме как зачаровывать еë, — ворчит он и молча умоляет Малфоя оставить это. Очевидно, Малфой не слышит этих молитв. — Просто перевяжи, скажи, что случайно поранился ножом, для тебя это не так уж и необычно. Гарри свирепо смотрит на него. — Точно так же, как ты случайно забываешь поспать? Глаза Малфоя темнеют. — Осторожнее, Поттер, ты ступаешь на опасную территорию. — Просто кажется ужасно лицемерным с твоей стороны упрекать меня за использование чар гламура, когда ты сам используешь их почти каждый день. — Это я, принц Слизерина, пропитанный лицемерием и аристократическими идеалами. Ты меня подловил, — Малфой растягивает слова, и в его голосе отчëтливо слышен сарказм. — Значит, ты делаешь это из тщеславия, — Гарри с трудом верится в это. Разумеется, Драко Малфой — избалованный придурок, Гарри знает таких, узнаëт их за милю, так как сам вырос с одним из них. Конечно, Драко Малфой поверхностен и тщеславен, но это не объясняет причину, по которой он вообще зачаровывает своё лицо, и почему он вообще выглядел так ужасно в тот день, когда Гарри наткнулся на него в уборной. Иногда Гарри старается не думать о том дне, а иногда он не может не думать о том, как Малфой смотрел на своё отражение. С чистым презрением и беспомощностью. А в следующий момент уже абсолютно спокоен как статуя. Когда Малфой, наконец, выуживает рулон чистой марли, Гарри задаётся вопросом, как трудно, наверное, переключаться между подобными чувствами. — Как угодно, Поттер. Если это помогает тебе спать по ночам, — затем он поднимает брови, глядя на тени в виде полумесяцев, образовавшихся под глазами Гарри. — Я тщеславен и недосыпаю. Ты всегда оскорбляешь людей, которые пытаются тебе помочь, или я особое исключение? — Я просто наблюдателен, — тихим голосом отвечает Гарри, убирая руку с миски и поднимая, чтобы протянуть еë Малфою. — Гриффиндорцы не созданы для наблюдения. Это было бы слишком большой нагрузкой для их безрассудных мозгов. — А слизеринцы не созданы для человеческого сострадания. Это было бы слишком тяжело для их холодных, как камень, сердец. — Он огрызается в ответ, хотя в этом и не так много жара. — Я бессердечный? — Малфой насмехается над ним, его хватка на руке Гарри усиливается. Гарри подавляет желание отстраниться. — Твои родственники умерли, и ты, очевидно, прекрасно себя чувствуешь. Если у меня холодное сердце, то весь волшебный мир должен оплакивать свою судьбу с таким героем, как ты. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — Гарри заставляет себя смотреть на Малфоя, не отводя взгляда. — Ты тоже. — Мне жаль, — рука Малфоя ослабевает, он вытирает излишки настойки, и начинает обрабатывать ладонь экстрактом бадьяна. — Ты слишком много извиняешься. Но как бы то ни было, — Малфой откладывает тряпку и берëт марлю, — Мы не друзья. — Могу я задать вопрос? — Гарри пристально смотрит на свою руку, вернее, на пальцы Малфоя, обматывающие марлю вокруг его пальцев. Тот не останавливается, но поднимает взгляд. — Что за вопрос? — Тебе не обязательно отвечать или что-то в этом роде… — Гарри колеблется. — Поттер, продолжай, — руки слизеринца замерли. — Почему ты плакал? — Я отказываюсь отвечать, — с этими словами Малфой снова опускает взгляд и возобновляет перевязку. — Всё в порядке. Извини. Мне не следовало спрашивать, я просто хотел заполнить тишину, я часто говорю глупости, когда становлюсь таким, ты можешь просто игнорировать всё, что исходит из моего рта, я не это имел в виду, я просто подумал… — Мерлин, Поттер, помедленнее! Ты говоришь быстрее, чем пишет Прытко Пишущее Перо. — Малфой озадаченно смотрит на Гарри, и его руки снова останавливаются. Гарри задаётся вопросом, видит ли Малфой его раскрасневшееся лицо в тусклом свете уборной. — Да, ладно. — Он отводит взгляд. — Ты никогда и никому не расскажешь об этом. О том, что ты видел в тот день. Если я услышу от кого-нибудь хоть слово… я с таким же успехом могу лечь и умереть, и поверь мне, я заберу тебя с собой, Поттер, — Гарри хмурится, слегка удивлëнный настойчивостью в голосе Малфоя. — Тебе не обязательно сопровождать каждое предложение угрозой смерти, Малфой. Я умею хранить секреты… Только если ты сохранишь мой, конечно. — Гарри смотрит на него, пытаясь понять. Гарри действительно расстраивает то, насколько трудно читать Малфоя. — О да, у меня уже есть вагон и маленькая тележка твоих секретов, — улыбка Малфоя заставляет Гарри почувствовать, как в груди зарождается приступ паники. — Что? Ты знаешь только один, — он указывает на свою забинтованную руку, и Малфой бросает на него странный взгляд. — Может, и один, по твоим меркам, Поттер. Но слизеринцев учат наблюдать за тем, что говорит тело, когда язык отдыхает. У меня уже есть на тебя немало компромата. — Это звучит не слишком хорошо. — О, да? — Его голос звучит ровно. — О, да. — Например? — Гарри прищуривается, возможно, Малфой блефует. — Я знаю, почему ты не оплакиваешь смерть своих родственников, когда это явно было сделано с целью повлиять на тебя. Ты ненавидел их, это ясно. Я знаю, почему ты избегаешь пуффендуйцев, как будто они потомки Медузы. Из-за того, что случилось с Диггори. — Рука Гарри обмякла в руке Малфоя, а во рту пересохло. — Я также знаю, что истинная причина, единственная причина, по которой ты позволяешь этой розовой суке с жабьей мордой так издеваться над тобой, заключается в том, что в глубине души ты считаешь, что заслуживаешь этого. Из-за своего… комплекса героя. Гарри отдëргивает руку. — Или из-за чувства вины. — Гарри может только смотреть на него, и Малфой, кажется, безмерно радуется его реакции. — Я, несомненно, прав, не так ли? — Я этого не говорил. Драко пожимает плечами. — Я знаю. — Я не… я не испытывал ненависти к Дурслям. — Действительно? Это первое, что пришло ему в голову? Гарри хочется ударить себя. — Поттер… Я последний человек, которому ты хочешь это объяснять. — Ты не понимаешь, они были моими последними оставшимися кровными родственниками, и я не хотел их смерти, я просто… — он сглатывает, кровь, крики, изуродованные конечности и Тёмная Метка, — я не хотел, чтобы их убили. Я никогда не ненавидел их, и я не хотел, чтобы Пожиратели Смерти охотились на них. Они вообще не хотели иметь с магией ничего общего, и умереть вот так, это… отстой, на самом деле. Прошло четыре дня с момента их смерти. Облегчение по-прежнему остаётся самой сильной эмоцией, которую он испытывает по этому поводу. — Пожиратели Смерти точно не следуют списку людей, которым ты желал бы смерти, Поттер. Их приказ — строго подчиняться чьим-то желаниям. Поверь мне. — В голосе Малфоя есть что-то странное, и Гарри жалеет, что не умеет читать мысли. — Я знаю это. — Нет, на самом деле. Нет. Потому что, если бы ты знал, ты бы не наказывал себя за смерть Диггори. — Определённо что-то странное. — Мне не нравится то, что Амбридж делает со мной, — Гарри ощетинивается. Он говорит правду. — Но ты считаешь это искуплением. «О, она причиняет мне боль, и это компенсирует то, что Тёмный Лорд сделал с Диггори», — вот как ты думаешь. — Слова Малфоя звучат злобно, когда он неотрывно смотрит на Гарри, провоцируя того возразить ему. — Я никогда не называл Волдеморта Тёмным Лордом. — И это делает тебя идиотом, Поттер, не считая того факта, что ты не отрицал ничего из того, что я только что сказал. — Он внезапно откидывается назад, и только тогда Гарри понимает, насколько близко они стояли друг к другу во время их… беседы. — Есть причина, по которой никто не произносит его имени. — Потому что они боятся его. — Это никогда не бывает так просто, ты же знаешь. Дело не всегда в страхе. Иногда речь идёт о выживании. — Ты делаешь это ради выживания? — Гарри поднимает бровь. — Раньше. Прежде чем он… Он убил кого-то, кто был мне очень дóрог. В этот момент Гарри чувствует себя так, будто кто-то только что высыпал ему ведро льда за шиворот. — Он... что? — Его голос ужасно тонкий и высокий, но Малфой, кажется, ничего не замечает. — Тёмный Лорд… Он кое-кого убил. — Это был кто-то из твоей семьи? — Этого не может быть, не так ли? — Это была моя мать, Поттер. — Гарри едва дышит, но Малфой этого тоже не замечает — Пока об этом никто не знает, даже соседи по комнате, и ты никому не скажешь… Если ты кому-нибудь расскажешь, тогда я мёртв, в прямом смысле этого слова, Поттер. Ты понимаешь серьёзность ситуации? — Малфой снова смотрит на Гарри очень-очень пристально, а его глаза… отчаянны. — Боже мой, — наконец произносит Гарри, набирая воздуха в свои слишком маленькие лёгкие. — Поттер? — Произносит Малфой, его прежнее выражение лица исчезло. — Боже мой. — Что ещё он может сказать? Сон начинает прокручиваться в его сознании. Он снова видит лицо, то самое лицо, залитое слезами, и искажëнное страданием. Обычно саркастичный, сдержанный голос срывается на отчаянные крики. — Почему ты расстроен из-за смерти моей матери? — Малфой выглядит смущëнным. Так отличается от мальчика из его сна. «Но это был не сон, не так ли?» — Гарри сглатывает. Раз. Два. Малфой задал вопрос. — Мне жаль. Из-за твоей утраты. Да, — Гарри ненавидит, как бездыханно звучат его слова, ни за что на свете Малфой не упустит этого из виду. — Ладно. — Его голос звучит скептически. — Мне пора идти. — Боже, он должен уйти. — Мне действительно жаль, потерять мать тяжело, я знаю… на самом деле нет, не совсем. Я не знал свою маму, но ты знал свою и видел, как она умирает... Знать, что еë больше нет, должно быть, невообразимо. — Поттер, — теперь в голосе Малфоя слышна нотка беспокойства, но Гарри слишком глубоко погрузился в панику, чтобы по-настоящему задумываться об этом. — Мне пора, меня, наверное, уже ищут. И, ещё раз прими мои соболезнования. Я хотел бы сказать тебе, что со временем всё наладится, но... Я не знал свою маму, и я, очевидно, очень скучаю по ней и моему отцу, но я был всего лишь ребёнком, а твоя мать вырастила тебя, так что, наверное, это бьёт сильнее… — Гарри бормочет, но не может остановить себя. На этот раз он видит миссис Малфой, кричащую так же громко, как и её сын. — Какого Мордреда, Поттер? — Малфой явно сбит с толку. — Пока, — Гарри вскакивает на ноги и делает короткие вдохи. — Поттер! — Малфой тоже встаёт, но Гарри уже берёт свою сумку и мантию. — Когда твоё следующее задержание? — Гарри останавливается у двери, оглядываясь назад. Наверное, сейчас он выглядит довольно дико. Он чувствует себя диким. Безумным. Он должен пойти к Дамблдору. — Ох, да, — Гарри ломает голову в поисках ответа, вспоминая, что сказала Амбридж. — Завтра. И ещё раз спасибо. За это. — Да, пожалуйста. — Гарри едва слышит Малфоя и поспешно уходит.

┈─── ϟ ───┈

Второй раз за два дня Минерва ловит себя на том, что быстро направляется в кабинет директора после комендантского часа. Она идёт по тёмным коридорам с мрачным выражением лица, крепко сжимая в одной руке палочку, тускло освещающую ей путь. В их школу снова вторглись, однако на этот раз угроза была гораздо более острой, чем Минерва могла заставить себя признать. Министр и его приспешники были здесь без какого-либо предварительного уведомления. У Альбуса едва хватило времени, чтобы послать ей Патронуса. Один из сотрудников информировал Министерство, и Минерва не сомневается в личности их «крота». Отвратительная женщина в розовом кардигане. Минерва кипит, её каблуки цокают по лестнице. От этой жабы одни неприятности. Как раз в тот момент, когда она приближается к кабинету директора, она замечает, что кто-то бежит в том же направлении с противоположной стороны. Неизвестный тяжело дышит, а его обувь громко стучит по камню. Она открывает рот, чтобы остановить нарушителя спокойствия, прежде чем замечает запыхавшегося мальчика с растрëпанными волосами. Поттер замирает в тот момент, когда замечает её, резко останавливаясь. — Профессор, — выдыхает Поттер, метнув взгляд на статую горгульи. Минерва мгновение смотрит на своего ученика, прежде чем подойти, и схватить его за плечо. — Вам нельзя выходить после комендантского часа, мистер Поттер, — указывает она, твёрдо пытаясь отвести юношу от кабинета. Она действительно не хочет, чтобы министр видел Гарри Поттера в таком состоянии... или в любом другом. Она бы предпочла, чтобы этот неприятный человек держался подальше от еë учеников. Фадж уже всячески высмеял Гарри и навесил на него ярлыки. Минерва не сомневается, что в тот момент, когда он увидит Поттера, он каким-то образом свяжет его с инцидентом. Как он уже поступал в прошлом. Поттер изворачивается из рук Минервы, и горячо качает головой. — Профессор, пожалуйста, мне нужно к директору, это срочно, очень срочно, мне всё равно, если я получу отработку, пожалуйста… — Послушайте меня, Поттер, — она останавливает его и слегка опускает голову, чтобы заглянуть в огорчëнные глаза мальчика. — Сегодня вечером Вы не увидите директора. — Но... — Нет, — перебивает она, ещë сильнее впиваясь пальцами в его плечо. — Не сегодня, Поттер. Я знаю, может показаться, что это не так, но всё, что ты хочешь сказать директору, действительно может подождать до завтрашнего утра. Возвращайся в свою спальню, задëрни шторы и ложись спать. — Профессор... — Не заставляйте меня идти на крайние меры, мистер Поттер. Я понятно выражаюсь, — глаза Поттера сужаются, и он медленно кивает, ещё раз украдкой бросая взгляд на кабинет директора, а затем опускает голову. — Всё в порядке? — Шепчет он, как будто боится, что их кто-то подслушивает, и Минерва, честно говоря, не удивилась бы, если бы Фадж сделал что-то настолько идиотское. Она сжимает плечо Поттера и мягко подталкивает его к лестнице. — Идите спать. — Поттер выглядит несчастным, но снова кивает. Он убегает.

┈─── ϟ ───┈

«Это неприемлемо, Дамблдор! Абсолютно неприемлемо!» — это первое, что слышит Минерва, поднимаясь по винтовой лестнице и останавливаясь за дверью кабинета. «Я думаю, нам всем нужно успокоиться, Корнелиус, — голос Альбуса, как всегда, спокоен. — Раздражение ни к чему нас не приведёт, ситуация, как Вы знаете, под контролем. Нет причин для паники. Совсем никаких». Сделав ещë один вдох, Минерва берётся за дверную ручку и входит, решительно придавая своему лицу деловое выражение. — Не говори ерунды! — Фадж в ярости кричит, и вид у него довольно нелепый. — Брешь! В защите! Могло случиться всё что угодно! — Фадж пришëл не один. Группа авроров бестолково топчется позади него, в то время как Люциус Малфой стоит у камина, сложив руки на набалдашнике трости, и наблюдает за спором с выражением лица, которое Минерва может назвать только безразличным. — Правда, Корнелиус? — Альбус двигает бровью. — Что могло пойти не так прошлой ночью? Никакой опасности нет, о чëм профессор Амбридж любезно напоминает нам снова и снова. Абсолютно никакой опасности. — Ну, — Фадж разевает рот, как рыба, несколько раз открывая и закрывая его, пытаясь — и безуспешно — придумать ответ. — В школу могло проникнуть любое дикое существо! Сбежавшие из Азкабана заключëнные до сих пор где-то скрываются! Разве ты не помнишь, как Блэк вломился сюда всего два года назад? — Конечно, помню, Корнелиус. И уверяю Вас, подобное больше не повторится. Я ценю жизни своих учеников. — Минерва подавляет желание раздражённо фыркнуть, естественно, он говорит правду. Его не зря назначили директором школы. — И всё же это произошло. — Но что послужило причиной… — Кого волнует причина? У тебя есть какие-нибудь идеи о том, что собирается делать попечительский совет, как только родители узнают об этом? Я уверен, что некоторые из них уже в курсе. Они устроят бунт, Дамблдор. Они подвергнут сомнению твой авторитет как директора. И, откровенно говоря, я поддержу их в этом! — Я надеялся, что Вы не приведëте политику на территорию школы, Корнелиус. — Конечно, нет! Люциус, ты хоть ему скажи! — Минерва приподнимает бровь. Министр говорит как капризный ребёнок, пытающийся доказать свою невиновность в проступке, который он совершил. Её взгляд переключается на Люциуса Малфоя, который наблюдает за происходящим холодным взглядом. — Министр совершенно прав, профессор. Я не думаю, что совету понравятся Ваши решения. Какова бы ни была причина. — Речь Люциуса плавная, как скользящая змея. Минерва помнит, что он был таким даже в студенческие годы. — Я полностью понимаю Ваши опасения, мистер Малфой. Каково же будет решение? — Спрашивает Альбус с почти искренним любопытством в голосе. Почти. Но Минерва уже достаточно хорошо знает Альбуса, чтобы определить его реакцию. Волшебник вяло пожимает плечами. — Ваш возможный арест за ненадлежащее поведение до тех пор, пока не будет проведено судебное разбирательство. Что-то, что успокоит обеспокоенных родителей, пока правда не выйдет наружу. — Минерва хмурится, с Люциусом что-то не так. Он кажется отстранëнным от всей этой сцены. Раньше он ухватился бы за любой шанс сместить Альбуса с его поста. И хотя он не делает ничего хорошего, он не выглядит особенно счастливым. — Что ж, понимаю. Я предполагаю, что причина, по которой вас сопровождают четыре очаровательных аврора, заключается именно в этом? — Альбус указывает на четырёх человек, стратегически расставленных по всему кабинету. Минерва чувствует, как губы растягиваются в улыбке... Фадж совершил ошибку, пригласив двух членов Ордена. Не то чтобы он знал об этом. — Теперь это официально, Альбус. Ты находишься под следствием, — надменно отвечает Фадж, выпятив подбородок. — Это возмутительно! — Минерва горячится, не в силах больше молчать. — Таков закон, профессор Макгонагалл. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Вы арестованы за неправомерные действия и угрозу жизни Ваших учеников. Либо Вы мирно сопровождаете авроров в Министерство, либо Вас схватят силой, — Минерве чудом удаëтся не пялиться на Фаджа, её взгляд скользит по обитателям этой комнаты. Амбридж выглядит так, словно Рождество наступило раньше времени, или, возможно, будто она приобрела новый розовый бант. — Я и правда считаю, что эта ситуация крайне ужасна, но, боюсь, ничем не могу помочь Вам, мой дорогой Корнелиус. Я надеюсь, что Вы простите меня, — мягко произносит Альбус , пока Фоукс издаëт трель и поднимается со своего насеста. Министр настороженно смотрит на феникса, как и Амбридж. Люциус выглядит равнодушным. — Что? — В моей семье есть забавное поверье, Корнелиус, — Альбус гладит Фоукса по голове одним пальцем и феникс напевает. — История происхождения нашего фамильного герба, если хотите, — Альбус улыбается, и на этот раз Минерва не может сдержать свою улыбку, которая расползается по её лицу, когда она скрещивает руки на груди. — Феникс всегда прилетит к Дамблдору в минуту отчаяния. — Что это значит? — Амбридж вопит, когда Фоукс вспыхивает столбом пламени. — Это значит «прощайте», Долорес, — и это было последнее, что они услышали, когда Альбус Дамблдор исчез в том же огне, что и его любимый феникс. Оставив после себя приятный тёплый ветерок и немного пепла на столе. — Нет! — В ужасе вопит Фадж, бросаясь вперёд. — Куда он делся?! — Пищит Амбридж, яростно оборачиваясь, словно ожидая, что Альбус появится у неё за спиной. — Вызывайте подмогу! Немедленно! Обыщите каждый дюйм этого прóклятого места! Я хочу, чтобы Дамблдора арестовали и посадили в камеру к концу этой ночи! — Минерва почти закатывает глаза. Он действительно думает, что Альбуса смогут арестовать? — Да, сэр, — отчеканил Кингсли. Его глаза блестят, когда он выводит Тонкс и двух других авроров из кабинета с какими-то быстрыми инструкциями. Люциус Малфой осматривает кабинет прищуренными глазами. — Необходимо провести собрание попечительского совета. Боюсь, в самое ближайшее время. Кто-то должен занять эту должность и взять на себя обязанности директора в его отсутствие. — В этом нет необходимости, Люциус. Долорес позаботится об этом. — «Что он только что сказал?» — Прошу прощения, министр Фадж, — начинает Минерва, её глаза сверкают. Он действительно имеет в виду то, о чëм она думает? — Но я заместитель директора этой школы… — И тоже находитесь под следствием, профессор. Насколько нам известно, Вы могли приложить руку к побегу Дамблдора. Долорес справится просто великолепно. Она очень бдительная, ответственная волшебница, поскольку именно она казалась достаточно обеспокоенной, чтобы сразу сообщить мне о происходящем в школе.  — Разумеется, министр. Я польщена Вашим решением. Не беспокойтесь, сэр, со мной дети будут в полной безопасности. Минерва никогда так сильно не хотела превратить человека в животное, как в этот момент. Она не думает, что это была бы сложная трансфигурация, учитывая, что эта женщина уже наполовину жаба. — Я уверен, что это так, да. А теперь мне нужно вернуться в Министерство. — Он поворачивается к Кингсли. — Найдите его и арестуйте. Как только он окажется у нас под стражей, независимо от времени, я хочу знать об этом. — Да, сэр. — Хорошо, хорошо. Минерва знает, что ещё было бы хорошо. Схватить палочку и засунуть её Фаджу прямо в… Её мысли обрываются, когда вспыхивает камин.