До рассвета

Эссе, лежавшее перед ним о свойствах крови акромантула в напитке на водной основе, должно быть, написал какой-то идиот, у которого каша вместо мозгов. Северус кривит губы, глядя на каракули, чернильные пятна и слишком маленький свиток пергамента. Этот ребёнок уже на третьем курсе, неужели он не знает ничего лучше? Северус прочитал одни и те же несколько строк примерно три раза, и это по-прежнему не имеет особого смысла. Кажется, что перо вот-вот расколется в его руке, и Северус закрывает глаза, превращая лицо в холодную маску, и с отвращением отбрасывает эссе. Блэк — беснующийся идиот, у которого нет ни капли здравого смысла, самосохранения или уважения к другим. Северус не знает, почему он ожидал большего, возможно, он думал, что прошлое безрассудство Блэка научило его жизни, но, очевидно, нет. Разве он не присутствовал на собраниях Ордена? Собрания, на которых Амбридж объявлялась угрозой, и что он должен оставаться как можно дальше от Хогвартса и не пытаться ни с кем связаться? Особенно без предварительного уведомления. Но нет, он должен был ворваться, как автобус «Ночной рыцарь», прямо в самый разгар разбирательств с Министерством, только для того, чтобы вручить Поттеру нелепый подарок, подвергнув опасности себя, трёх членов Ордена и, что хуже всего, подмочив репутацию Альбуса. Как ещё беглец мог получить доступ к камину в кабинете директора, если тот не знал об этом? Либо это делает Альбуса некомпетентным дряхлым стариком, либо преступником, которого следует арестовать. Во всяком случае, попытаться арестовать. Северус фыркает. Он не может винить их за попытку, но он может, по крайней мере, насладиться их унизительной неудачей. И если бы Минерва не была достаточно умна, чтобы изобразить такое потрясение и ярость по отношению к нему, как она это сделала, её, вероятно, тоже арестовали бы. Как бы то ни было, Блэку удалось исчезнуть прежде, чем авроры успели собраться с мыслями. По крайней мере, у Блэка хватило ума носить с собой портключ. Ущерб был нанесён, и с этого момента Альбуса обвиняют не только в том, что он подверг опасности своих учеников, но и в том, что он помогал осужденному преступнику. Теперь он ушëл. Северус уверен, что они не смогут больше его увидеть или услышать, если только он сам этого не захочет. Министерство и эти хищные журналисты в смятении, а Хогвартс находится под более пристальным наблюдением, чем когда-либо. Появление Блэка повергло всех в шок, волшебники и так были возмущены заявлениями Поттера и Альбуса о возвращении Тёмного Лорда, а сейчас на них обрушилась ещё одна бомба. Влияние Амбридж как директрисы — огромно. Северуса бросает в дрожь при одной только мысли об этом раздувшемся розовом чудовище, и он едва сдерживается, чтобы не издать звук отвращения. Хагрид справился бы лучше, чем она. Покачав головой, он кладёт теперь уже сломанное перо на стол поверх стопки непроверенных эссе, глядя на них так, будто они были причиной возвращения Тёмного Лорда.

┈─── ϟ ───┈

Каждая последующая статья, появившаяся после побега профессора Дамблдора, казалась ещё более дикой, чем предыдущая. Гарри каждое утро сидел за своим столом, широко раскрыв глаза, наблюдая, как совы разносят «Ежедневный пророк» стаей хаоса в безмолвном зале. «ХОГВАРТС В СМЯТЕНИИ, ДИРЕКТОР ПОД СЛЕДСТВИЕМ» «ДАМБЛДОР БЕЖИТ, СКРЫВАЯ ЛОЖЬ ЗА БОРОДОЙ» «ЗАГОВОР МИНИСТЕРСТВА ИЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ОШИБКА. ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИЗОШЛО ВО ВРЕМЯ ВТОРЖЕНИЯ В ШКОЛУ ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА?» «ОБЕСПОКОЕННЫЕ РОДИТЕЛИ БУНТУЮТ, ЗАЯВЛЯЯ ОБ ОПАСНОСТИ ДЛЯ ДЕТЕЙ» «ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ УБИЙЦА БЫЛ ЗАМЕЧЕН В ХОГВАРТСЕ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ ПОСЛЕ ПОБЕГА ДИРЕКТОРА» «ДАМБЛДОР ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В ПОСОБНИЧЕСТВЕ СБЕЖАВШЕМУ ИЗ АЗКАБАНА СИРИУСУ БЛЭКУ» Несколько статей из разных изданий были разбросаны по столу за завтраком, и в каждой говорилось одно и то же. Даже «Придира» не осталась в стороне от всеобщего возмущения и крайнего недоверия, охвативших газеты. — Это чушь собачья, — бормочет Гермиона, недоверчиво хмурясь и шурша бумагой. Рон хватает одну из них, чтобы посмотреть самому. Гарри пытается изобразить интерес к своей тарелке с овсянкой и черникой, но безуспешно. — А чего ты ожидала? — Усмехается Рон, глубоко уткнувшись носом в газету. — Они занимаются этим с летних каникул, сначала с Гарри, и э-э… Гарри закатывает глаза. — Смерть Седрика, да. Можешь сказать это, Рон. Рон заливается густым румянцем и откладывает газету в сторону. — Да, хорошо. И с этой жабой, руководящей школой, дела не улучшатся. — Никто не выглядит довольным этим, — произносит Гермиона, бросая взгляд на преподавательский стол, замечая, может быть, не в первый раз, каким пустым он кажется теперь. За столом отсутствует более половины персонала, за исключением Макгонагалл и Снейпа. И ни один из них не выглядит счастливым от того, что находится там. Последние два дня ни для кого не были лёгкими. — Я до сих пор этого не понимаю, — они общаются практически шëпотом, и Гарри знает, что они не единственные. За последние несколько дней почти никто не осмеливается повышать голос выше определённого уровня громкости, говоря на некоторые темы. Это довольно разительная перемена по сравнению с прежней шумной толпой студентов. — Как всё это произошло, и… причастность Нюхалза? Мерлин, это полный бардак. Гарри ничего не слышал о своём крëстном отце с тех пор, как на днях случился большой переполох. Он до сих пор не совсем уверен в том, как это произошло, но Ремус появился на следующую ночь, выглядя недовольным и весьма огорчëнным, когда отвёл Гарри в сторону и тихо сказал ему: «Да, с ним всё в порядке, и да, это действительно был он, и нет, он не ранен, просто в шоке». «Ремус заëрзал под пустым взглядом Гарри, его поношенная коричневая пижама слегка задралась, когда он схватил Гарри за плечо. — Он хотел вручить тебе подарок, нашу дурацкую давнюю игрушку. Он нашёл это в своём старом сундуке, и был слишком взволнован, чтобы думать о последствиях… это не имеет значения. Гарри просто смотрит на него. Лицо Ремуса скривилось в гримасе. — Он думал, что тебе одиноко… Как я уже сказал, это было просто дурацкое зеркало. С ним поговорили, тебе не о чем беспокоиться. «Этот парень продолжает создавать проблемы», — прокомментировал воображаемый Сириус после того, как Ремус ушёл, а Гарри бесцельно стоял в общей комнате, чувствуя, как его захлëстывает волна гнева и негодования. Дамблдор ушёл. Сириуса чуть не поймали. Сам Гарри был свидетелем убийства, о котором никто не знал». Убийство. От этого Гарри становится только хуже, и он отказывается от завтрака, отодвигая тарелку и извиваясь, чтобы освободить место между двумя своими друзьями, зажавшими его между собой, пока они всё ещё тихо обсуждают газету. — Ты сама это сказала, — защищается Гарри, когда Гермиона сердито смотрит на него. — Это всё чушь собачья. Давайте просто не будем читать этот бред. Почти неосознанно он бросает взгляд на Амбридж, сидящую на месте Дамблдора. Она потягивает свой чай и приторно улыбается подавленным ученикам. Еë улыбка кажется Гарри зловещей. Эта женщина никогда ещё не была так сильно похожа на жабу, как в этот момент. У него до сих пор назначены отработки с ней. Не в кабинете Дамблдора, так как он был полностью запечатан после ухода директора, а в её собственном розовом злодейском логове, заляпанном изображениями котят. Во многих отношениях Гарри испытывает облегчение, что ему не приходится подвергаться пыткам в кабинете Дамблдора. Он также чувствует, как бы это ни было странно, что он единственный человек, который, хотя бы отдалëнно, но привык к диктатуре Амбридж за последние два дня. Первое правило выживания Гарри — «уметь приспосабливаться», но в данном случае он не совсем уверен, что поставлено на карту... либо он просто смирился со своей судьбой. Гарри не слышит ответа Гермионы и переводит взгляд с Амбридж на стол Слизерина, надеясь, что никто не поймает его за этим. Он ничего не может с этим поделать. Каждый раз, когда он видит лицо Малфоя, Гарри вспоминает это же лицо, только искажённое от боли и ужаса, когда он плакал и бился в истерике, всего в нескольких метрах от своей матери. Гарри уже несколько раз тошнило, когда он проводил слишком много времени, зацикливаясь на своём сне. Даже если это был и не сон вовсе. Гарри не уверен, что именно это было. Он боится кого-либо спрашивать, он боится рассказать Рону и Гермионе, и после всего этого фиаско с Сириусом, Гарри стал настолько параноидален, что даже не произносит кодовое имя крëстного. Не говоря уже о том, чтобы написать ему письмо о том, что Гарри видел, как кузина Сириуса была безжалостно убита его другой кузиной, в то время как её сын беспомощно наблюдал за этим, а её муж ничего не предпринимал. И Снейп был там. Снейп присутствовал там, стоя рядом с забавляющимся — и значительно более высоким — Гарри, сцепив руки за спиной. Его лицо было совершенно невозмутимым. Статуя, вероятно, проявила бы больше эмоций, чем этот человек. Если этот сон... эта «вещь» была правдивой, то Снейп был единственным, кто знал об убийстве Нарциссы Малфой. Не считая Люциуса Малфоя. Гарри это не нравится. Ему совсем не нравятся возможные последствия этого. — Гарри? Гарри? — Хм? — Ты пялишься на Малфоя, дружище. — Рон хлопает его по плечу. — Даже он начинает сходить с ума из-за этого. Гарри слегка качает головой, и его взгляд фокусируется на Малфое, видя его удивлëнные и растерянные глаза, смотрящие на Гарри в ответ. Гарри быстро отворачивается, поднимая свою книгу по трансфигурации, чтобы засунуть её в школьную сумку. — С тобой всё в порядке? — Спрашивает Гермиона, и Гарри поспешно кивает. Он импульсивно хватает яблоко, и откусывает от него огромный кусок, несмотря на тошноту, явно посылающую противоположные сигналы. «Посмотрим, сможет ли тебя вырвать прямо на тарелку Амбридж. Это всё равно лучше, чем та дрянь, которой она питается», — Гарри давится яблоком, а воображаемый Сириус хихикает, ударяя кулаком по столу от смеха. Гарри действительно нужно обуздать воображаемого Сириуса. В ближайшее время.

┈─── ϟ ───┈

Четыре слова, четырнадцать букв, пять гласных и восемь согласных причиняют Гарри гораздо больше боли, чем должны. Он считает снова, вычëркивая каждое предложение, и каким-то образом даже его затуманенный болью мозг отчитывает его за то, что он ожидает другого результата. Это всегда будут четыре слова, четырнадцать букв, пять гласных и восемь согласных. Это не изменится, как бы сильно Гарри ни хотел этого. Пергамент потëртый и багровый, а перо остаётся острым, как бы Гарри ни нажимал им на пергамент. Ни трещины. Перо остаётся безжалостно острым и целым в его руке, пергамент тоже остаëтся невредимым, испорченный только лишь кровью Гарри. Ему кажется, что из-за этого пера он потерял больше пинты крови. Гарри чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы пожертвовал то же количество, став донором. Сейчас он никак не может это остановить. В данный момент ей даже не нужно будет придумывать причину для назначения ему задержаний. Она теперь директриса, она может издать целый указ только для Гарри. — Кхе, кхе. — Амбридж раздражающе откашливается, и Гарри делает паузу в выведении четырёх слов и четырнадцати букв, пяти гласных и восьми согласных. Он поднимает взгляд. — Да, профессор? — Директриса Амбридж, дорогой. Гарри кивает. Он хочет сказать этой суке, куда именно она может засунуть свой новый титул, но заставляет себя остановиться. Ему нужно сохранять бесстрастное выражение лица. — Да, директриса Амбридж? Она снова прочищает горло, её глаза-бусинки смотрят прямо в глаза Гарри, и в них сияет тревожный огонëк. Она чего-то хочет. Гарри хорошо знаком этот взгляд. — Я хотела спросить, не могли бы мы немного поговорить, мистер Поттер? Просто дружеская беседа. Дружеская беседа. Гарри предпочëл бы сброситься с Астрономической башни, чем провести дружескую беседу с этой женщиной. Но он не в том положении, чтобы возражать против того, что явно является приказом. Нерешительно он кладёт перо, изо всех сил стараясь игнорировать пульсацию в руке. Он не может дождаться момента, когда сможет погрузить еë в настойку растопырника. Он ненавидит признавать, насколько это оказалось полезным. Ну, сам Малфой, на самом деле. Тот, кто сделал это возможным. Тот, чья мать недавно умерла. И Гарри видел, как это произошло. Он качает головой. Не сейчас. — Да? — Произносит он вслух, и Амбридж опирается на свой стол, её уродливый кардиган натягивается ещё туже, когда она переносит часть своего веса на сцепленные руки. — Я многое слышала о Вас с тех пор, как пришла сюда, мистер Поттер, — начинает она, и Гарри тут же понимает, что ему это не понравится. — Судя по тому, что я слышала, Вы, кажется, были очень близки с Альбусом Дамблдором. На мгновение Гарри не совсем понимает, о чём она его спрашивает. — Он был директором школы. Я бы сказал, что все были очень близки с ним. — О да, но Вы были его любимчиком, — напевает она, и Гарри инстинктивно ëрзает на стуле. Ему не нравится блеск в её глазах. — Я был его учеником, не более, директриса Амбридж. Она кивает. — Я также слышала, что Блэк — Ваш крёстный отец. Вы знали об этом? Гарри требуются все его силы, чтобы не побледнеть, когда она упоминает имя Сириуса. — Да, я знал. — Он убийца, Поттер. Сириус Блэк уничтожил тринадцать маглов и своего друга одним взрывом. Мало чем отличается от того, что стало причиной смерти Ваших родственников. Гарри молча смотрит на неё. Он не знает, куда всё идёт, но он более чем уверен, что ему это очень не понравится. — Извините, директриса, но я не понимаю… — О, конечно же, мистер Поттер. Вы всего лишь ребёнок. Гарри ждёт, когда она продолжит. — И я уверена, что Вы знаете о вторжении Блэка в школу два дня назад. — Я читал об этом в газетах, да. — Что является ложью. Ремус пришёл к нему, вытащил из постели, отвëл в угол общей комнаты и быстро выпалил факты Гарри в лицо, прежде чем заявить, что он должен уйти. Это заставило Гарри почувствовать себя очень расстроенным и слегка потрясëнным. — Понятно. — Она опускает подбородок на тыльную сторону ладоней, и Гарри делает глубокий вдох. Кошки мяукают на стенах. — Вы задумывались, почему Альбус Дамблдор, который, казалось, был весьма увлечëн Вами, помогал убийце Ваших родителей за Вашей спиной? — Волдеморт убил моих родителей. Амбридж вздрагивает так сильно, что её чашка дребезжит, выплëскивая на блюдце небольшое количество чая. Еë глаза сужаются. — Мы не говорим о его причастности. Блэк сыграл очень большую роль в убийстве Ваших родителей, не так ли? — Полагаю, что так. — Вы полагаете, — растягивает она, и Гарри прикусывает внутреннюю сторону щеки. Возможно, ему следовало реагировать по-другому. Настойка растопырника. Малфой. Это всё, о чём Гарри пытается думать. Потому что это задержание должно закончиться в какой-то момент. Она допрашивает его, и Гарри испытывает такую ​​сильную боль и разочарование от одной только своей руки, что его даже не волнует причина. Он просто хочет покинуть этот кабинет, прежде чем он сожжёт его дотла. — Да. Я полагаю, — отвечает он, чувствуя себя гораздо храбрее, чем следовало бы в данной ситуации. — У Вас случайно нет никаких предположений на этот счёт? — О том, почему Сириус Блэк предал моих родителей? — Может быть, если он притворится тупым, она оставит Гарри в покое. Она качает головой. Нетерпеливо. — Почему Дамблдор помогал ему. Гарри небрежно пожимает плечами. — Нет. Я не думал об этом, директриса. — Вы не думали об этом? — Гарри видит, как напрягаются её плечи. — Нет, ни разу, — вежливо отвечает он. — Вы не чувствуете себя преданным? Вы вообще заботились о Дамблдоре? «Нет». Гарри чувствует себя уставшим, голодным, изнемогающим от боли и просто более кровожадным, чем когда-либо в своей жизни. Если она продолжит в том же духе, он может просто реализовать план воображаемого Сириуса. Убить эту суку. Затем растворить еë тело в зелье или что-то в этом роде. Может быть, Снейп даже поможет ему. Похоже, она ему тоже не слишком нравится. — Я думаю, что это дело профессора Дамблдора. Его жизненный выбор не определяет моих реакций. Как Вы только что сказали, я всего лишь ребёнок, и в данный момент мне не угрожает опасность, даже если бы это было так, Вы здесь, чтобы защитить нас, директриса, — Гарри делает глубокий вдох и натягивает на лицо самую фальшивую улыбку, которую он когда-либо изображал, она кажется грязной и гадкой. — Вы так не считаете? Амбридж выглядит ужасно раздражённой его ответом, и его улыбка становится немного более искренней, и намного более самодовольной, хотя он и пытается смягчить её. — Да, что ж, конечно. Дети не должны заниматься подобными вещами. — Она прочищает горло, и берёт в руки перо. — Вы правы. Похоже, задержания наконец-то возымели эффект. — Я тоже так думаю, — Гарри заплатил бы невообразимую сумму галлеонов, чтобы посмотреть, как эту тварь пожирает стая безжалостных голодных кошек. — Что ж, тогда, может быть, Вам сегодня стоит уйти пораньше? — Она машет рукой. — Подойдите сюда, чтобы я могла осмотреть Вашу руку, мистер Поттер. Гарри подходит к Амбридж и протягивает свою окровавленную руку. Ладонь начинает медленно неметь, и рана начинает покрываться ржаво-коричневой коркой. Каждое прикосновение еë руки к его вызывает у Гарри отвращение до тошноты, но он терпит. — Хм, достаточно глубоко, — комментирует она, несколько раз переворачивая его ладонь, прежде чем посмотреть на него. — Ваше следующее задержание назначено на среду. Ровно в два часа дня. Мне бы не хотелось, чтобы Вы опаздывали, молодой человек. Два часа... Значит Гарри останется без обеда. — О, я буду вовремя, — обещает Гарри с той же улыбкой, которая болезненно растягивает его губы, а затем поворачивается, его лицо становится свирепым, когда он берёт свою сумку и направляется к двери. Гарри устал от постоянного головокружения, которое преследует его не только после отработок, но и всё последнее время. Тем не менее он стал лучше справляться со своей координацией и может изобразить минимальную устойчивость, когда выходит из кабинета и направляется к лестнице. Сегодня они встречаются на Астрономической башне. Малфой настоял на том, чтобы они не задерживались на одном и том же месте слишком долго. В любое другое время Гарри назвал бы его параноиком. Он мог бы отказаться, попытался бы найти выход из «шантажа», но теперь, зная, что происходит, Гарри понимает его. Мать Малфоя была убита. И Волдеморт, похоже, не был доволен ни им, ни его отцом. Судя по настойчивости, с которой Малфой просил его никому об этом не рассказывать, Гарри мог только догадываться, какие ужасы ему были обещаны. Вероятно, он рискует своей жизнью, помогая Гарри. Яростно моргая, чтобы избавиться от размытого зрения, он сильно трясëт головой. Он не может позволить себе думать об этом прямо сейчас. Все, кого он знает, в опасности. Он не может просто изолировать себя и жить где-нибудь под камнем. Может быть, ему и следовало бы. Ему почти хочется развернуться и пойти в общежитие, покончив с этой дурацкой договорëнностью. Он сознательно подвергает опасности жизнь Малфоя. Боль в его руке усиливается, и Гарри снова шатается. Эгоистичные желания в конце концов побеждают, и он направляется к Астрономической башне. Малфой действительно разбирается в зельях. Или исцелении. Неважно. Гарри не нужны ярлыки для того, что делает Малфой. Сам мальчик назвал это «шантажом», и Гарри отказывается видеть в этом то, чем это является на самом деле. «Помощь». Облегчение кажется таким блаженным после нескольких часов пыток, но у него, как и у всего остального, есть срок годности, и Гарри действительно должен снять эту «повязку», прежде чем она смогла бы навредить ему. Он мог бы покончить с этим сегодня, и это могла бы быть их последняя встреча. И Гарри перестанет подвергать опасности хотя бы одного человека. Да, он так и поступит. Кивнув самому себе, а затем останавливая себя, потому что у него закружилась голова, Гарри быстро поднимается по последнему лестничному пролëту, ведущему в башню. Малфой сидит на полу, крутит свою волшебную палочку, и от быстрых движений с её кончика разлетаются небольшие искры. Он не замечает, что Гарри пришëл, пока тот не плюхается рядом с ним, молча протягивая слизеринцу руку. Малфой берет еë, разглядывая повреждения с поджатыми губами. — Что она хочет сделать? Разобрать твои кости и собрать их заново? Он не думал об этом таким образом, но это не кажется… невозможным. Его кости, вероятно, стали хрупкими из-за многолетнего недоедания, поэтому он не уверен, что Амбридж могла бы с ними сделать. Он просто пожимает плечами. А потом морщится. Боль начала разгораться не только в кисти, но и по всей руке. Это тупая и слабая боль. Но настоящая. Гарри не может этого объяснить. На мгновение он задумывается, не сказать ли об этом Малфою, но потом решает промолчать. Сегодня они заканчивают свои встречи. Он срывает этот воображаемый пластырь, не доверяя ему. Малфой разворачивает марлю, и Гарри наблюдает за ним, втайне восхищаясь его сосредоточенным выражением лица. Это последний раз, когда он видит Малфоя таким. Гарри мысленно оплакивает эту потерю по причине, о которой он сам не подозревает. Взгляд Малфоя останавливается на уже помутневшей жидкости в миске, и он хмурится. Он снова сжимает запястье Гарри и вытаскивает руку. Гарри почти протестует из-за потери контакта с настойкой, но тут Малфой прерывает молчание. — Ты теряешь слишком много крови, — бормочет он. — Да, такое обычно случается, когда ты четыре часа подряд вырезаешь на своей конечности целое предложение. — Нет, — серьёзно говорит он, глядя на лицо Гарри, — всё равно слишком много. Порезы, какими бы глубокими они ни были, не должны так сильно кровоточить. Они не задевают ни в одну крупную артерию или вену. Тревога подступает к горлу Гарри, и он собирается что-то сказать, когда Малфой качает головой и начинает вытирать порезы, из которых продолжает течь кровь. Они довольно сильно кровоточат. Малфой протягивает ему пузырёк с кровевосполняющим зельем, пока он сам протирает рану пропитанной экстрактом бадьяна тряпкой. Гарри откупоривает флакон ртом, неуклюже работая левой рукой. В самом начале он был настроен скептически, допуская мысль, что Малфой может его отравить, но теперь Гарри совершенно уверен, что это действительно кровевосполняющее. Иначе он бы давно истёк кровью и умер. Поморщившись от вкуса, Гарри выпивает зелье в два глотка, стараясь не подавиться. — Ох, повзрослей, Поттер, — фыркает Малфой и забирает флакон, бросая его в школьную сумку вместе с остальными. Гарри наблюдает за ним, чувствуя, как его желудок сжимается. Вероятно, ему следует поднять этот вопрос прямо сейчас, когда Малфой выглядит более спокойным. Малфой ловит его взгляд и смотрит в ответ, приподняв брови. — Что? — Знаешь ли ты, что буква «а» не встречается в написании любых чисел до девятисот девяноста девяти? Малфой озадаченно смотрит на него. — Что? Гарри понятия не имеет, почему он только что выпалил это. То, что он сказал — правда, он сам проверял это несколько раз, в основном, когда не мог заснуть. Но это всё ещё не объясняет Гарри того, почему Драко Малфой теперь посвящён в эту информацию. — Если ты досчитаешь до девятисот девяноста девяти, ты обнаружишь, что в написании нет буквы «а». Это правда. Малфой опускает свою школьную сумку, но продолжает пялиться на Гарри. — Что ж, спасибо тебе, Поттер, за рандомные мелочи. Гарри хочет ударить себя. Малфой либо не замечает унижения на его лице, либо никак не признаёт его. — Малфой, я… — Что здесь происходит? — Раздаётся третий голос, очень неприятный, знакомый голос. Кровь Гарри стынет в жилах. Ни он, ни Малфой не оборачиваются. Но им это и не нужно. — Мистер Поттер? Нет. О нет. Гарри усиленно моргает. Есть небольшая вероятность, что это не реально. Гарри хочет, чтобы это было сном. Но выражение лица Малфоя красноречивее любых слов. Он в ужасе смотрит поверх плеча Гарри, на женщину, стоящую позади него. Она настоящая. Такая же реальная, как и слова на руке Гарри. — Не желаете рассказать мне, что здесь происходит, мистер Малфой? Тот смотрит на неё, абсолютно невозмутимый, если не считать его широко раскрытых глаз. Его полураскрытая сумка всё ещё у него в руках. Амбридж подходит ближе, её каблуки глухо цокают, когда она приближается. Гарри ничего не может сделать, кроме как смотреть на Малфоя, его глаза так же широко раскрыты, а забинтованная рука сжата в кулак. Они облажались. Они действительно облажались. Гарри был таким глупым. Чертовски глупым. — Вы проглотили свои языки? — Она обходит их, пока не оказывается позади Малфоя и лицом к Гарри, её взгляд перемещается с его бледного лица на забинтованную руку. Глаза слизеринца теперь тоже прикованы к лицу Гарри, и он выглядит задумчивым, будто изо всех сил старается держаться стоически. — Вы проявили непослушание, мистер Малфой, не так ли? — Амбридж почти мурлычет, и Малфой выпрямляется, его глаза снова становятся тускло-серыми. — Директриса... — О, всё в порядке, мистер Малфой, — щебечет она, сузив глаза и глядя на руку Гарри. Гарри не осмеливается дышать. — Я просто полагаю, что присутствующий здесь мистер Поттер нуждается в более жëстком напоминании, учитывая нашу текущую… договорëнность. Нам просто нужно больше стараться. «Здесь и сейчас ты действительно упускаешь возможность, — вздыхает воображаемый Сириус, опустившись на колени рядом с ним и Малфоем. — Она заставит тебя страдать, и его тоже, — он кивает подбородком на Малфоя. — Она стоит прямо на краю... Небольшой толчок, и она упадёт». — Нет, — произносит Гарри вслух, и Амбридж вскидывает бровь. — О, теперь никаких жалоб, мистер Поттер. — Она оборачивается и смотрит за горизонт. — Вы были ужасно непослушны. — Она цокает языком, изображая разочарованного родителя. Гарри в любой день предпочëл бы Дурслей ей. Хотя не было и дня, чтобы они не были разочарованы в нём. Точнее, разочарованы тем, что он всё ещё там, в их доме, и жив. Гарри никогда не любил их, но от них у него хотя бы никогда не ползли мурашки по коже, как от неë. А теперь они мертвы. Почему она не могла умереть вместо них? — Вся эта проделанная работа и усилия, — она поджимает губы и слегка ведëт плечами. — Неважно. Нам просто придётся поработать немного усерднее, не так ли? Может быть, попробовать что-нибудь такое, что действительно поможет усвоить урок. «Она собирается убить тебя, и будет справедливо, если ты отплатишь ей той же монетой, Гарри». Он искушëн, ужасно искушëн. Но он не может. — Вы и так отняли у меня много времени, мистер Поттер, — Амбридж решительно хлопает в ладоши. — Задержание завтра в два? Надеюсь, Вы не опоздаете. Это кажется неправильным. За гранью неправильного. Гарри в замешательстве хмурится, переводя взгляд с неё на Малфоя, но тот не двигается и не смотрит на Гарри, он выглядит задумчивым и напряжённым. Гарри открывает рот. — Что, Вы просто позволяете мне уйти? — Кажется, я так и сказала, да. Отработка завтра в два. Гарри не может поверить своим ушам. Тон её голоса легко различим. Она отпускает его. Просто так. И этом есть что-то в корне неправильное. То, как её глаза смотрят на него, как её рот формирует слова, противоречащие выражению её глаз. Гарри бросает последний отчаянный взгляд на Малфоя, но тот не отвечает ему тем же, и Гарри медленно поднимается на ноги. Амбридж следит за каждым его движением с отвратительной улыбкой, растягивающей еë лицо, как податливое тесто. — Хорошо. Спасибо, директриса. — Гарри тихо поднимает свою сумку и украдкой смотрит на Малфоя, всё ещё сидящего на полу. — Нам с Малфоем пора идти, — Гарри говорит это в основном ради другого мальчика, но Амбридж снова цокает языком. Этот звук заставляет Гарри внутренне поëжиться от дискомфорта. — О нет, я провожу мистера Малфоя до общежития. — Глаза слизеринца сужаются, и взгляд Гарри мечется между ним и Амбридж. Он чувствует себя крайне некомфортно. — Я уверен, что мы вд… — Вам лучше уйти сейчас, пока мне не пришлось продлить Ваше наказание, мистер Поттер. Вы так не считаете? Малфой, наконец, смотрит прямо в глаза Гарри. — Иди, Поттер. Гарри поворачивается, несмотря на то, что каждый нерв в его теле кричит ему остаться, и машинально направляется к винтовой лестнице, ведущей вниз по башне.

┈─── ϟ ───┈

Драко чувствует себя странно спокойным, когда следует за Амбридж вниз по лестнице. Он ни за что на свете не поверит в то, что она просто «провожает его до общежития». Она, вероятно, назначит ему задержание прямо сейчас. Он получит непосредственный опыт того, через что Поттер проходит с начала семестра. Волшебная палочка заметно выделяется в его рукаве. Он знает, что сможет справиться с Амбридж, его тренировали родители и Северус. И он не побрезгует использовать Тёмные искусства, чтобы сбежать, если она что-то попытается ему сделать. У неё есть потенциал, Драко знает это и легко может увидеть его в ней. Но что она предпримет и, что более важно, каковы будут её мотивы? Его руки дëргаются по бокам, а глаза сужаются. Если бы Амбридж могла, Драко уверен, она бы сейчас подпрыгивала. Она выглядит слишком жизнерадостно, чем кто-либо имеет право быть в подобной ситуации. По крайней мере, Поттер в безопасности. Драко почти останавливается, когда ему в голову приходит эта мысль. Откуда это взялось? Когда это безопасность Поттера превзошла его собственную? Что ж, если Драко сегодня убьют, хотя бы будет кому давать показания. Ему удалось перевязать руку Поттера до того, как Амбридж поймала их, так что он уверен, что тот доберётся до своего общежития живым. Хотя выглядел он неважно. Хуже, чем в тот вечер, когда Драко нашёл его без сознания на полу в заброшенном туалете. Он понимает, куда они направляются... конечно же, она поведëт его в свой кабинет. Они, определëнно, идут в направлении, противоположном подземельям Слизерина. Он проводит пальцем по кончику волшебной палочки, выглядывающей из рукава. Он просто должен оставаться начеку. Во всяком случае, он сможет выбраться оттуда, если что-то пойдёт не так. Он не знает, что именно может произойти, если отбывать наказание как минимум через два часа после комендантского часа, но он точно не стал бы отмахиваться от своего дурного предчувствия. Что бы ни случилось, Драко будет к этому готов. Она открывает перед ним дверь, улыбка безобразно растягивается по еë лицу, обнажая слишком много зубов. — Входите, мистер Малфой. Она не выказывает никаких признаков того, что происходит нечто странное, её слова сказаны так, словно она говорит ему что-то столь же обыденное, как время, а не приглашает его в свой кабинет после комендантского часа... после того, как она специально сказала единственному свидетелю, что проводит Драко до общежития. Всё это очень похоже на запланированное убийство. Его палочка скользит дальше по рукаву, и он оглядывается, оценивая обстановку, замечая мурлыкающих кошек, тошнотворный розовый цвет на каждой поверхности, и отталкивающий запах её парфюма. Амбридж с громким стуком закрывает за собой дверь и поворачивается к нему, достав палочку, но пока не нецеливая на него. Драко напрягается. — Что ж, мистер Малфой, должна признаться, что очень в Вас разочарована, — она медленно постукивает палочкой по подбородку, как будто очень напряжённо размышляя. Драко молча смотрит на неё пустым и скучающим взглядом. — Брататься с врагом? — Продолжает она, и Драко напрягается ещë больше, если это вообще возможно. Враг? Он знает, что она ненавидит Поттера, но «враг» — это, конечно, сильно сказано. Если только... — Неужели ты ничему не научился, — шипит она, и в её глазах появляется злобный блеск, а в животе Драко оседает ужас, — у своей матери? Эти три слова настолько шокируют Драко, что на секунду всё, что он может сделать, это отступить на несколько шагов, пока его сердце бешено колотится, а в ушах стучит кровь. «Нет, нет, нет, нет». Его руки, по-видимому, онемели, и он не может как следует ухватиться за палочку, в то время, как Амбридж всё ещё говорит. — Тёмный Лорд был бы очень разочарован, Драко. Он возлагал на тебя такие большие надежды. Пожиратель Смерти. Пожиратель Смерти... Она — Пожиратель Смерти. Она с ними. Его разум в смятении. Это было именно то, чего Драко боялся в тот самый первый день, когда он обнаружил Поттера без сознания. У него возникает внезапное желание истерически расхохотаться, потому что, конечно же, это произошло. Конечно, случилось именно то, чего он опасался. Он был обнаружен Пожирателем Смерти, и Амбридж, вероятно, собирается убить его прямо сейчас. Никто не узнает. Точно так же, как никто не знает о смерти его матери. — Что ты можешь сказать в своё оправдание, Драко? — Спрашивает она, и на этот раз её палочка направлена ​​прямо ему в лицо. Эта жаба слишком близко, чтобы ему было комфортно. Драко думает, что ничего бы особо не изменилось, даже если бы она находилась в противоположном крыле зáмка. Ему, наконец-то, удаётся дотянуться до своей палочки, она скользит в его ладонь, и Драко кричит, он мешкает, и движения его палочки совершенно неправильные. — Редукто! — Каким-то образом, словно почувствовав его отчаяние, заклинание летит прямо ей в лицо. Но Амбридж слишком быстрая. Разумеется. Она не рядовой работник Министерства, а Пожиратель Смерти. Она вскидывает безмолвный щит, а её глаза сверкают удивлением и яростью. — Мерлин, какой смелый. Вас просто нужно проучить, не так ли, мистер Малфой? Он даже не успевает поднять свою палочку, не говоря уже о том, чтобы поставить щит, когда она произносит невероятно ровным и мстительным голосом: — Круцио. У него есть доля секунды, в течение которой, — Драко уверен в этом, — его лицо искажается от ужаса, прежде чем слепая агония пронзает всё его тело. На этот раз он осознаёт, что кричит. Его саднящее горло — ещё один дополнительный элемент боли, когда он бьётся в конвульсиях. Он смутно ощущает, что ударяется головой о что-то твёрдое. Вероятнее всего, об угол её рабочего стола. Боль не длится долго, поглощаемая пыткой, раскалывающей все остальные части тела. Когда действие заклинания прекращается, лицо Амбридж оказывается в нескольких дюймах от его собственного, и Драко отползает в сторону с широко раскрытыми глазами. Он не чувствует свою волшебную палочку, своё единственное оружие, где его палочка? Амбридж прижимает свою палочку к щеке Драко, и он издаёт сдавленный звук. Прикосновение отталкивает его, вызывает отвращение, и он жаждет, чтобы оно исчезло с его лица вместе с тем участком кожи, к которому она прикасается. — Что Вы теперь можете сказать в своё оправдание, мистер Малфой? — Она сильнее вонзает палочку, заставляя его вздрогнуть. Её круциатус не был таким мощным, как у Беллы. Не был, он это знает. Его конечности не дрожат так сильно, как в прошлый раз, и Драко может думать. Поэтому он выплëвывает: — Иди на хуй. — Затем он морщится. Наверное, это не самый лучший выбор слов. Его мысли были рассеяны и хаотичны. Он хотел сказать: «отъебись, прокля́тая жаба». Лицо Амбридж разглаживается. — Очень хорошо, мистер Малфой. Вы вынуждаете меня прибегнуть к более серьёзным методам. «Что?» — Ему хочется смеяться, и, вероятно, он издаёт что-то похожее на сдавленный смешок. Она уже пытала его. Голова Драко пульсирует, его возможности смехотворно ограничены. Побег, — если это вообще возможно с его удачей, — можно было бы рассматривать как вариант, если бы Амбридж, как и его крёстный отец, и почти половина людей, которых он знает, и их родители не были бы Пожирателями Смерти, или их приспешниками. Оставаться здесь, подвергаясь пыткам со стороны этой убогой женщины, пока она не решит либо стереть ему память, либо сделать что-то ещё... Драко даже не удосуживается закончить ни одной из этих мыслей. Все они ведут к одной и той же участи. Она одаривает его улыбкой, которая, вероятно, должна была выглядеть мрачной, но выглядит просто ликующей и садистской, и у Драко появляется дурное предчувствие. Если маглы могут терпеть это часами, то и Драко сможет потерпеть несколько минут. — Диффиндо! Драко вздрагивает от удивления, и Амбридж с шипением отдëргивает руку. От еë запястья до локтя тянется длинная красная рана. Драко бросает взгляд на дверной проëм, откуда доносился голос, и он замирает. Поттер. Он слегка запыхался и выглядит бледным. Его палочка дрожит в руке, которая всё ещё направлена ​​на Амбридж. «Глупый, глупый» — хочется закричать Драко, она просто навредит им обоим. Убьёт их обоих. Поттер такой идиот. Амбридж выпрямляется. — Что ж, мистер Поттер. Похоже, Вы тоже невнимательно слушаете инструкции. Ничего удивительного. — Она стоит к Поттеру лицом, и Драко изо всех сил пытается дотянуться до своей палочки, понимая, что сейчас это будет сделать проще. Должно быть, она закатилась под стол. Драко использует её отвлечение и наклоняет голову, и, как он и думал, его палочка безобидно лежит под столом, немного за пределами его досягаемости. Поттер посылает жалящее заклятие в сторону Амбридж, и Драко не знает, смеяться ему или плакать. Жалящее заклинание, что, чёрт возьми, не так с Поттером? Пальцы Драко напрягаются, чтобы схватить прокля́тую палочку. Амбридж очень легко блокирует заклинание, улыбаясь и покачивая головой. — Поттер, ты делаешь себе только хуже. Поттер, несмотря на то, что он, кажется, очень хорошо осознаëт этот факт, продолжает атаковать еë. — Конфринго! Она снова отклоняет удар, приближаясь к Поттеру, и пальцы Драко наконец сжимаются вокруг его палочки. Он пытается встать, зная, что Поттеру определённо понадобится помощь, но его ноги не слушаются, и у него раскалывается голова. Драко дрожит не так сильно, как мог бы, но Амбридж — садистка. Он может бросать проклятия, не вставая, ничего страшного. Он был бы довольно некомпетентен, если бы не умел этого сделать. Его зрение немного плывёт, когда он поднимает взгляд. У Драко нет времени жалеть себя, так как он видит, как Амбридж посылает проклятие в Поттера, Драко быстро кричит: — Протего! — Посылая щит перед другим мальчиком, не давая ему упасть. Драко хватается за край стола, почти срывая ужасную скатерть и всё, что находилось на столе, и изо всех сил пытается встать. Амбридж поворачивается, её волосы в диком беспорядке, она посылает струю красного света в Драко и снова поворачивается лицом к Поттеру. Чтобы одолеть её, требуется больше усилий, чем предполагалось. Поттер хорош в защите, и Драко тоже умеет вести дуэль, но всё же... Она просто побеждает. Поттер по какой-то причине слишком медлителен. Она посылает ещё одно оглушающее в гриффиндорца, и тот едва уклоняется от проклятия, прежде чем броситься вправо, врезавшись в её декоративную кошачью святыню на столе. Драко подавляет стон и крепче сжимает свою палочку. Это нехорошо. Совсем. Амбридж действительно собирается убить их. Ни разу, ни разу он не подумал, что это розовое существо могло быть Пожирателем Смерти. Этого не могло быть, ведь она работает в Министерстве, а они не настолько некомпетентны, чтобы позволить Пожирателю Смерти работать секретарëм министра. Она связана с самим Тёмным Лордом. Должно быть, так и есть. Никакой Метки. Как и у его матери. Голос в его голове шепчет что-то о его отце. Драко игнорирует это. — Чем упорнее ты будешь бороться со мной, тем тяжелее будет твое наказание! — Амбридж рычит на него. — Тёмный Лорд не будет вечно милосерден, Драко! Глаза Поттера расширяются от осознания, и Драко испытывает истерическое желание закатить глаза. Он только сейчас это понял? Мерлин, Поттер... Это гениально. На самом деле, это многое объясняет. Ей было поручено не только вмешиваться в работу Министерства, но и добраться до Поттера, заставить его замолчать и, вероятно, избавиться от Дамблдора. — Отвали, — он усмехается, быстро уклоняясь от оглушающего проклятия и готовясь бросить проклятие в ответ, прежде чем камин в кабинете Амбридж вспыхнет зелёным. Волшебник, которого Драко мгновенно узнаёт по медовому цвету волос и узким скулам как одного из членов семьи Розье, выходит из камина. Две особенности, присущие исключительно мужчинам Розье. Драко достаточно хорошо это помнит. Он уже видел эти черты лица раньше. Розье ловит взгляд Драко, уверенно выдерживая его без тени беспокойства. Он выглядит слишком молодым для Розье-старшего, бывшего делового партнёра его отца. Вероятно, это сын. — Где ты был?! — Амбридж визжит, наконец, стоя над парализованным Поттером, и у Драко сбивается дыхание. Глаза Розье всё ещё прикованы к Драко, прежде чем он бросает раздражëнный взгляд на Амбридж. — Ты потратил впустую целых три дня, до сих пор не выполнив приказ Тёмного Лорда, а потом даже не смог прийти мне на помощь? — Если ты не можешь справиться с двумя подростками, что тогда говорить о деле, которому ты служишь у нашего Повелителя? Амбридж фыркает и крепче сжимает свою палочку. — Одним из них оказался Гарри Поттер, — она смотрит на неподвижное тело гриффиндорца. Розье приподнимает бровь. — В нём едва ли пять футов, — Розье снова поворачивается к Драко, который незаметно направляет свою палочку на мужчину. — Поттер и щенок Малфоя. Похоже, предательство у него в крови. — Откуда тебе знать? — Драко скалится и медленно встаёт на колени. — Тебя бы здесь не было, будь это иначе. Наш Господин был слишком мягок с тобой и твоей семьёй. — Розье кривит губы, обнажая жемчужно-белые зубы, почему-то более острые, чем можно было бы ожидать. Драко отвечает на это своей собственной усмешкой. — Ты понятия не имеешь, о чём болтаешь. — Ты тоже. — Он поворачивается к Амбридж. — Мы забираем их. Та выглядит потрясённой. — Что? Обоих? Розье указывает подбородком на тело Поттера. — Он без сознания, к счастью для нас. Да, их обоих. Тёмный Лорд будет очень доволен. — Он даже не знает, что мы приведём Малфоя… — Предатели должны быть наказаны без промедления. — Розье перебивает её. — Дамблдора больше нет. Забираем мальчишку. — Он насмешливо смотрит на Драко через плечо. — И тебя. — Пошёл на хуй, Розье. — Твой отец будет крайне недоволен. То есть, если ему удастся пережить эту ночь. Дурная кровь… у Люциуса, кажется, одни сплошные неприятности из-за неё. Драко молча прищуривается. Он не сможет справиться с ними обоими. Ему нужно отвлечение. Что угодно, лишь бы освободить Поттера от проклятия, чтобы он мог помочь. Драко понятия не имеет, какой из Розье дуэлянт, но он знает, что Амбридж не представляет большой конкуренции. Прежде чем он успевает даже дëрнуть палочкой, Розье взмахивает своей собственной, вырывая единственное оружие из сжатой руки Драко. Он шипит, а Розье торжествующе ухмыляется. Невербальная магия. Блядь. — Надеюсь, ты закончил со своими выходками, — он наклоняет голову и направляет волшебную палочку на Поттера, левитируя его, в то время как Амбридж двигается, чтобы оторвать Драко от пола. — Тебе это не сойдёт с рук, — хрипит Драко, и Амбридж бьёт его тыльной стороной ладони. Какая-то дикая пародия на то, что Белла сделала с ним совсем недавно. — Разве? — Она жеманно улыбается ему. Омерзительно. — Ты умрёшь прежде, чем узнаешь, не так ли? Драко в этом не сомневается. Но он знает, что его единственное удовлетворение в данный момент — это унижение безобразной, отвратительной фигуры, стоящей перед ним. — Как и ты. Ты даже недостаточно достойна того, чтобы носить его Метку. — Драко ухмыляется. — Ты просто его сука. Розье, кажется, озадачен этим диалогом. Он тянется за летучим порохом и левитирует Поттера к камину. — Отдай его, — он указывает на Драко, и Амбридж возмущëнно пищит. — Что?! — Ты управляешь прокля́той школой, — Розье притягивает Драко к себе, его рука сжимается так сильно, что у Драко хрустят кости. — Ты не можешь просто покинуть свой пост. Затаись и устрани ущерб. Пока наш Господин не призовëт тебя. — Ты просто собираешься присвоить себе все заслуги! — За оглушение двух несовершеннолетних мальчишек? — Он закатывает глаза. — Как будто. Убирайся, Амбридж, пока не разозлила меня. Позже я пришлю Долохова. — Я же говорил тебе, — Драко смеëтся, глядя на раскрасневшееся, разъярëнное лицо Амбридж. — Ты ничто. Розье толкает его в камин, и, прежде чем Драко успевает произнести хоть слово, его тоже оглушают. Всё, что он слышит, прежде чем они исчезнут в зелёном пламени, это голос Розье. — Поместье Малфоев! Пиздец.