До рассвета

Есть очень хрупкая, тонкая грань, которая отделяет разум Гарри от полной истерии. И в данный момент Гарри стоит на этом краю, вглядываясь в немыслимую пустошь, которая, кажется, тянется бесконечно, и кроме неë больше ничего не видно.  Затем приходит время снова менять повязки Драко, и Гарри приходится оставить ржавый, загибающийся край и отжать тряпку розового цвета, чтобы промыть раны. Драко ворчит, но Гарри игнорирует это и бросает тряпку обратно в таз, затем снова моргает, глядя на край.  Он стоит с подветренной стороны, и ветер дует ему в спину, но Гарри не оборачивается. Он смотрит истерии в лицо, нервно хихикая, а затем снова моргает. Пора снова менять повязки.  Эти промежутки, вероятно, покажутся скучными простому, недалёкому человеку, но они подводят итог настоящей борьбе Гарри, который всë ещё до конца не может поверить, что он не собирается умирать, не собирается подвергаться пыткам, а также не собирается навлекать на всех гибель.  Снейп спас их. Он действительно рисковал своей шкурой, но он вытащил Гарри и Драко из смертельной ямы и швырнул их в ревущий камин. Они живы. Он не уверен, что, то же самое можно сказать и об отце Драко. Он никогда не поверил бы, что когда-нибудь будет относиться к этому человеку с чем-то похожим на… что… симпатию? Сочувствие?  Грюм был с ним любезен, но он уже ушёл. И повреждение нервов — необратимо. И он сказал, что никто не смог уйти от Беллатрикс в здравом уме. Гарри чувствует, как эти слова врезаются в его память. Это очень запутанный клубок эмоций, с которым Гарри не в состоянии справиться. Не сейчас, когда он всего в шаге от того, чтобы впасть в иррациональную панику. Его тело уже само по себе устроило дискотеку, ему действительно не нужно, чтобы его разум присоединялся к этому.  Коттедж находится на берегу моря, Гарри замечает всю эту синеву, окутывающую нижнюю половину запылëнных окон, когда он находится в одном из таких промежутков, закончив обматывать плечо Драко. Звук приятный, хотя и немного отдалённый. Гарри отчётливо слышит шум волн, даже когда он снова оказывается на краю, а завывание ветра заглушает большинство других звуков и ощущений.  Вдобавок к обнаруженному морю, Гарри заметил, что стены также украшены настоящими морскими ракушками, или, по крайней мере, создаётся впечатление, что ракушки — настоящие. Гарри ещë не вставал с кровати, чтобы проверить. Он просто лениво сидит рядом с Драко на кровати, его спина протестует против каждой секунды праздного безделья, в то время как его руки обретают собственную вибрацию. В самом буквальном и ироничном смысле этого слова.  В его игре «Если Бы Всё Шло Хорошо В Моей Жизни» Гарри представляет, что это обычная ночёвка. Он представляет себе Рона и Гермиону внизу, вероятно, спорящих из-за еды, Ремуса, который теперь наполовину привязан к воображаемому Сириусу, просто прохлаждающегося в море, в то время как сам воображаемый Сириус, наконец, надевает свою гавайскую рубашку и загорает. Как настоящий отпуск.  Гарри не трясётся, как гремучая змея, а Драко просто очень крепко спит. Никто не умер. И не собирается умирать. Никто не истекает кровью, и никто не трясётся всем телом, как червяк во время брачного ритуала.  Черви вообще так делают? Гарри, на самом деле, плевать. Он в одном, крошечном, шаге от того, чтобы заплакать, и рассмеяться, и закричать, и ещё немного поплакать.  Он жив. Драко тоже жив.  Он не может вместить это в крохотное и в то же время огромное пространство в своей голове. В глубине души, даже находясь в той камере, Гарри знал, что есть мизерный шанс выжить, он даже сказал об этом Драко. Но теперь, когда они здесь, и Гарри жив, и Драко тоже, хоть и с трудом, он, похоже, не может осознать последствий своих собственных слов.  Во время следующей смены повязки, прежде чем Гарри успевает отмыть свои окровавленные руки от розового оттенка или выбросить влажную тряпку, бормотание Драко становится громче, и после того, как Гарри бросает на него любопытный взгляд, в котором сквозит веселье, веки мальчика подëргиваются. Драко, несомненно, любит поболтать. Если бы только то, что он сказал во сне, имело хоть какой-то смысл.  Затем Драко резко открывает глаза, и Гарри напряжённо смотрит на него. Глаза Драко немного расширяются, замечая маниакальную ухмылку Гарри. Он молчит.  — Я бы с удовольствием сказал «я же говорил», но это кажется дико неуместным в данной ситуации, — ухмылка Гарри превращается в улыбку, лишь слегка фальшивую.  — Что за...  

┈─── ϟ ───┈

  Открыв глаза от раздражающего света, Драко видит копну растрëпанных волос и очки. Он просто смотрит, вглядывается в лицо Гарри, обрамлëнное ореолом света, когда мальчик ухмыляется ему, и на один истерический момент Драко действительно думает, что он мёртв, и что он на небесах, с Гарри Поттером, сияющим в мерцающем свете.  Затем на него обрушивается горькая правда, что, во-первых, если бы он был мёртв, ему не было бы так больно, и руки Гарри также не были бы пропитаны тем, что, как надеется Драко, является кровью Драко, а не его собственной, из-за ужасных порезов на его руке. Кровать тоже не скрипела бы. И кроме всех этих мелких придирок… Кто в здравом уме пустил бы Драко во что-то похожее на рай?  Единственный плюс в том, что, оглядывая маленькую, выбеленную комнату с бледными пыльными стенами и ракушками, Драко осознаëт отсутствие окружающих их стен темницы. Эти стены украшены морскими ракушками.  Его взгляд возвращается к Гарри, который всё ещё улыбается ему, на его левой щеке появляется крошечная ямочка, а пальцы ног слегка упираются Драко в бок.  — Я бы с удовольствием сказал «я же говорил», но это кажется дико неуместным в данной ситуации, — ухмылка превращается в улыбку, и Гарри наклоняется к нему. Первой мыслью Драко было отползти подальше, но оказалось, что Гарри всего лишь перемещает свои ноги, а его пальцы перестали упираться в бок Драко.  — Что за... Гарри ждëт, пока он закончит предложение, но Драко не может произнести ни слова.  Они живы.  — Мы не в поместье?  Гарри качает головой, всё ещё улыбаясь. — Нет. — Мы живы. — Как много ты на самом деле помнишь? Драко многое помнит. Но он знает, что у него была очень сильная лихорадка, когда он переживал большинство вещей, которые, как ему казалось, он пережил, так что, либо они сбежали на спине верблюда, в то время как медведь отбивался от Розье, либо Драко нужно прояснить эти воспоминания. Короче говоря, здесь он болтается в глубоких водах.  — Северус, — начинает Драко, — он пришëл за нами. И ты не мог идти… — Волосы Гарри качаются, когда он кивает, и он испытывает раздражающее желание вернуть растрëпанные пряди на место. Они просто повсюду.  — И... Отец.  Драко опускает голову и смотрит на свою перевязанную грудь и плечо. Он не думает о том, что может скрываться под толстой белой марлей, он также не думает о последствиях действий своего отца. Он помог им сбежать, но не пошёл с ними.  Его отец никогда больше не увидит солнечного света. Драко демонстративно избегает думать о такой судьбе. О том, как этот змееподобный ублюдок взмахнëт палочкой и будет мучить отца Драко, как отец будет корчиться и кричать на их мраморных полах, совсем как мать. Но в полном одиночестве. Без утешения от осознания того, что его сын был рядом с ним в его последние минуты.  Драко ненавидит себя за то, что чувствует лёгкое облегчение. Облегчение от того, что ему не придётся стать свидетелем смерти своего отца, как это было с его матерью. Он не смог бы этого вынести. Он знает, что не смог бы.  — Драко? — Тихий голос Гарри прерывает его мысли, и Драко поднимает голову. Гарри смотрит ему в глаза, словно точно знает, о чём думает Драко.  — Твой отец очень гордился тобой, — говорит он. — Я уверен… я уверен, он рад, что теперь с тобой всë в порядке.  Драко хочется усмехнуться, ударить Поттера, а затем вбить в него немного здравого смысла и логики. Нет, Малфои не рады, они не жертвуют собой, они самосознательны. Всю жизнь родители Драко настаивали на таких принципах. И вот так просто, когда дело дошло до безопасности Драко, они выбросили всё это на ветер. Как будто это ничего не значило.  Всё его воспитание было обманом. Его родители мертвы из-за этого обмана, и Драко не нужно слышать Гарри Джеймса Поттера с его раздражающе растрëпанными волосами, и заверениями в том, что всё в порядке. Это не так. Отец и мать мертвы. С таким же успехом мог бы умереть и Северус. Драко… изуродован.  Изуродован оборотнем.  — Ленивцы могут задерживать дыхание дольше, чем дельфины, — выпаливает Гарри, и, как и раньше, хаос в голове Драко проясняется, растворяется в воздухе и превращается в идеальную пустоту.  Он смотрит на Гарри, обдумывая его совершенно случайные, неуместные слова. Знает ли Гарри, что он оказывает на него такое воздействие? Способность очистить разум Драко и превратить его в чистый лист?  — На самом деле? Гарри кивает, затем его взгляд падает на таз с водой медного цвета, стоящий рядом с ними, и он внезапно решает избавиться от него. Драко видит, как трясутся его руки, когда он ставит таз на прикроватный столик. Гарри снова садится рядом с ним, шум волн становится громче, а с неба доносятся тихие раскаты грома.  Дождя пока нет. Но скоро начнëтся гроза.  — Что забавно, учитывая, что дельфинам это нужно больше, — после небольшой паузы говорит Гарри, его тело — тёплый комок рядом с замëрзшим телом Драко. Это кажется сюрреалистичным. И Драко испытывает необъяснимое желание прильнуть к теплу, когда грохот усиливается. — Может быть, им просто лень дышать, — предполагает Драко и шевелит пальцами ног под толстым одеялом. Это, пожалуй, единственное, что в настоящее время не причиняет боли.  — Хочешь, я закрою окно? — Спрашивает Гарри, когда ударила очередная молния. Он не выглядит особо раздражëнным или замëрзшим, и Драко качает головой.  — Всё в порядке. Мне нравится этот звук.  — Ты когда-нибудь замечал, как пахнет во время грозы? Запах немного резкий и… электрический? — Гарри серьёзно смотрит на него, и Драко кивает, несмотря на то, что он абсолютно ничего не понимает. Гарри, кажется, знает, о чём говорит, и улыбается.  — Итак, через несколько дней Снейп вернётся с припасами. Он оставил нам зелья и еду. Мы не можем покинуть это место или отправлять письма.  — Моё плечо... Оно болит. — Он сказал, что всё будет в порядке. Я уверен, он осмотрит его позже. Ты устал так же, как и я?  — Да. — Признаётся Драко, откидываясь на подушки.  — Хорошо. — Гарри ложится рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. — Я втайне надеялся, что ты не будешь голоден, потому что я не хочу спускаться на кухню один. — Он делает паузу. — Разве это не иррационально?  — Вовсе нет. Гарри мычит и закрывает глаза, его губы изгибаются в улыбке, которая, возможно, была неуместной, но она выглядит умиротворëнной на его лице.  Драко вздыхает. — Да, ты мне говорил.  Глаза Гарри резко открываются, и на секунду он выглядит сбитым с толку. — Что… — затем он обрывает себя. — О. Да, мне снова невероятно повезло. Становится жутковато, на самом деле.  — Или не повезло. — Стакан наполовину пуст? — Гарри слегка смеётся.  — Ну, нас сначала схватили. А потом спасли, — Драко фыркает, теребя пальцами одеяло. — Кроме того, лучше ничего не ожидать и быть приятно удивлëнным, чем ожидать и разочароваться.  Смех Гарри стихает, и он вздыхает. — Наверное.  Что-то в выражении лица Гарри смягчает Драко, поэтому он добавляет: — Но, эй, мы оба остались живы, и тебя не пытают, не так ли? — Вероятно, это было не самое лучшее, что можно было сказать.  — Да, живы. — Гарри поднимает руки, и Драко непроизвольно отшатывается назад, отчего на груди и в плече вспыхивает боль, а в глазах на секунду темнеет.  Когда он открывает глаза, то видит, что Гарри смотрит на него с приоткрытым ртом, рука всё ещё немного вытянута перед ним. — Драко, мне жа…  — Всë в порядке, — перебивает Драко, краснея и осторожно принимая позу, которая будет причинять ему меньше всего боли. Гарри выглядит обеспокоенным. Драко замечает, что его руки сильно дрожат. — Разве Северус не дал тебе обезболивающее?  Гарри кусает губы и качает головой. — Они в кладовке, и я… — На его лице появляется подавленное выражение. — Я принял одно несколько часов назад.  На секунду Драко задаëтся вопросом, не принял ли он не то зелье, но Северус скрупулëзно следит за своей маркировкой и организацией, даже Гарри не мог ошибиться. Тогда почему его руки до сих пор так сильно дрожат?  — Снейп сказал, что повреждения необратимы. — Голос Гарри настолько тихий, что Драко приходится напрягать слух, чтобы его расслышать. Он, конечно же, знает это. Повреждение нервов. Но знать это и на самом деле получить подтверждение, увидеть это самому — совсем другое дело. Особенно когда бóльшая часть ущерба была нанесена прямо у него на глазах.  — Если заменить измельчëнные волосы единорога на волосы кентавра, то получится расплавленный шоколад вместо очищающего зелья, — выпаливает Драко.  — Действительно? — Гарри выглядит изумлëнным. Драко неуверенно смеëтся. — Ага. Однажды, когда мне было одиннадцать, я испортил зелье, но когда Северус подтвердил, что это был настоящий съедобный шоколад, я не могу сказать, что был слишком разочарован. Гарри хихикает. — Должно быть, было здóрово иметь котёл, полный шоколада. — Конечно. Я съел всё это за один день. Мама… — Драко моргает, но продолжает: — не была довольна. — Гарри вздрагивает, Драко пытается не обращать на это внимания. — Не то чтобы она действительно могла что-то сделать с шоколадом, который я уже съел. Я не мог его есть в течение нескольких месяцев после того инцидента.  Руки Гарри лежат на одеяле, всё ещё дрожа. Драко пытается игнорировать и это. Его мать не прожила достаточно долго, чтобы увидеть повреждения нервов. Драко оглядывается, окна до сих пор дребезжат от силы шторма снаружи. Он переключает своё внимание на разноцветные ракушки на стенах и яростно звенящие звуки колокольчиков.  — Итак, где мы?  Гарри пожимает плечами. — Снейп не сказал, но я назвал этот коттедж — «Ракушка». Драко фыркает. — Уместно. — Они красивые. — Гарри скользит взглядом по стене, на которую смотрел Драко. — Все стены такие? — Спрашивает он, и Гарри снова пожимает плечами. — Более или менее. Кроме ванной. Там плитка.      — Кстати, о ванных комнатах. От нас воняет.  — Очень красноречиво сказано, Малфой.  — Серьёзно, Гарри. Здесь можно принять душ?  Гарри закусывает губу. — Ты уверен, что сможешь?  — Я уверен, что справлюсь, я думаю, что повязки всё равно пора менять.  — Комната в конце коридора. Я особо не осматривался, так как был в основном здесь. Я покажу тебе.  — Хорошо, — Драко надеется, что его голос звучит не так нервно, как он себя чувствует. Это абсолютно нелепо, это всего лишь Гарри. И это всего в нескольких минутах ходьбы по коридору.  — Тогда, может быть, мы сможем поужинать после того, как я тоже приму душ. Я солгал. Я на самом деле очень голоден. Драко снова фыркает и с трудом начинает подниматься. Гарри внезапно делает движение, словно хочет помочь ему подняться, но в последнюю секунду останавливается, его дрожащие руки неуверенно парят. Драко, стиснув зубы, протягивает здоровую руку и хватает Гарри за плечо.  Свесив ноги с кровати, Драко садится более или менее прямо, но теперь его руки сжимают предплечья Гарри. Поморщившись, Драко слегка отстраняется, но не ослабляет хватку.  — Ты уверен, что сможешь принять душ? — Спрашивает Гарри с беспокойством.  — Я в порядке, Поттер. — Драко рявкает, чувствуя себя беспомощным, пытаясь подняться на ноги, но только для того, чтобы его колени подогнулись, и он плюхнулся обратно на кровать. — Хорошо, я… я не в порядке. Просто, дай мне минутку. — Бери сколько хочешь, я никуда не уйду. — Хорошо, — бормочет Драко, прежде чем снова попытаться встать, и на этот раз он не падает. Руки Гарри обеспечивают более или менее устойчивую опору, даже когда они трясутся. Как только он может, Драко отпускает одну из рук Гарри. Поставить одну ногу перед другой требует гораздо большей концентрации, чем ожидалось, но он справляется с минимальным шатанием. После первых нескольких шагов он отпускает и другую руку Гарри, затем опирается на стену. Он направляется в ванную, а Гарри следует за ним. Ему удаëтся преодолеть последние несколько шагов без какой-либо поддержки, даже от стены, и он чувствует смехотворную гордость за себя.  Плечо ужасно болит, и он плотно сжимает губы. Отталкивая Гарри, он открывает дверь ногой, не желая шевелить руками, которые стягивают порезы на его торсе. Гарри выглядит так, будто собирается пойти с ним внутрь, но хмурый взгляд Драко заставляет его отступить.  Раздеваться… сложнее, чем он думал. С другой стороны, идти тоже было труднее, чем он думал. В конце концов, Драко удаётся не опозорить свою фамилию окончательно, завывая, как маленький ребёнок, когда он сдирает липкие бинты с груди и плеча.  Его фамилия... Как будто она ещё что-то значит. Драко закатывает глаза, оглядывая маленькую ванную комнату, рассматривая белую хрупкую на вид занавеску для душа и фарфоровую ванну. Вопреки здравому смыслу, он направляется в душ, избегая зеркала, установленного между двумя шкафчиками, чтобы открыть кран.  Душ немного протестует, прежде чем из него пойдëт вода, сначала ледяная, затем достаточно тëплая по меркам Драко. Он стоит там дольше, чем положено, Гарри должен принять душ после него, и Драко не настолько жесток, чтобы использовать всю горячую воду. Он не знает, есть ли в этом месте волшебный теплогенератор, поддерживающий водопровод.  Убежище его крëстного отца, как оказалось… менее элегантно, чем Драко мог бы подумать. Для такого человека, как Северус, со смехотворно высокими стандартами, которые иногда выводили из себя даже родителей Драко, этот человек, похоже, довольствуется ржавым тазом и ракушками на стенах.  По крайней мере, коттедж хорошо укомплектован. Драко выругался себе под нос, пытаясь наклониться, чтобы поднять упавший шампунь. Пахнет ванилью и какой-то травой, которую Драко не может распознать. Вероятно, собственное варево Северуса.  Ухмылка растягивает его губы, когда он неуклюже выдавливает небольшое количество на ладонь и начинает мыть голову здоровой рукой, его травмированная рука безвольно свисает, пока Драко неловко ополаскивается и повторяет процесс ещё два раза.  Три дня без надлежащего мытья не пошли на пользу ни его волосам, ни коже.  К тому времени, как он берëт мочалку в руки, он занят размышлениями о том времени, когда его родители впервые отвели его в Косой переулок за мороженым, — в нежном пятилетнем возрасте он съел самую большую порцию шоколадно-апельсинового мороженого в своей жизни, — к большому ужасу его отца. Это приятное воспоминание, и Драко усмехается, на долю секунды, прежде чем осознаёт, что станет с его отцом.  Он знал, что делал. Драко уверен в этом на сто процентов. Малфои редко делали что-либо просто так, импульсивно. Он сам стал помогать Поттеру не импульсивно. Его отец не в эмоциональном порыве рисковал своей жизнью, чтобы спасти Драко.  Но это поднимает другой вопрос, если его отец сделал это благодаря тщательному планированию и слизеринской стратегии, при этом результат всё время был чётко виден перед его мысленным взором… Почему он? Почему он, а не мать?  Это несправедливо. Если у отца хватило смелости выступить против Тёмного Лорда, почему он не сделал этого, когда на кону стояла жизнь его жены?  Драко прогоняет образ, выбрасывает его из головы и начинает грубо тереть кожу до розового оттенка. Он понятия не имеет, как долго он там стоит. У него начинает немного кружиться голова. И, наконец, после того, что кажется вечностью, он закрывает кран.  Он подходит к груде полотенец, берёт одно из них и очень медленно обтирает своё тело, помня о своих травмах.  Затем он совершает ошибку, поднимая взгляд.  Его отражение смотрит на него в ответ.  В течение очень короткого мгновения, которое тоже растягивается на целую вечность, Драко не может узнать себя. Он отказывается признавать в отражении самого себя. Даже в муках горя после убийства его матери, Драко не выглядел так плохо.  Его лицо измождëнное, худее, чем когда-либо. А тёмные круги под глазами выглядят так, будто его кто-то ударил. Его губы лишились всякого цвета, а кожа стала почти пепельной. Но это ещё не самое худшее.  Разумеется, он знал, что его лицо изуродовано, ради Мерлина, он почувствовал глубокую боль, которая до сих пор по-настоящему не утихла. Но чувствовать и видеть — две разные вещи. Это уродливо, толстая красная линия прорезает его кожу под глазом и тянется к челюсти. Его торс выглядит ещё хуже. Две неровные линии там, где когти Сивого пронзили его. Драко вздрагивает и закрывает глаза, как будто это может остановить натиск воспоминаний и ощущений. Он обхватывает руками живот и игнорирует жжение. И когда он сжимает руки, в плече вспыхивает боль, и он задыхается, распахивая глаза.  Он в коттедже «Ракушка» вместе с Гарри.  Сивого здесь нет.  Он дышит.  На самом деле, его торс был покрыт шрамами похуже, чем лицо. И его лицо могло бы выглядеть намного хуже. Он не должен жаловаться. В конце концов, существуют чары, чтобы скрыть самое худшее.  Но он знал, что не сможет вечно прятаться за чарами.  С последним судорожным вздохом Драко отрывает взгляд от зеркала и незнакомого мальчика в нëм.   

┈─── ϟ ───┈

  Гарри обнаруживает, что в кладовой много чего есть. Продукты, которые точно не должны были так долго храниться в кладовой. Помимо молока, яиц и небольших пакетов с волшебно замороженным мясом, Гарри находит свежие фрукты и овощи, также находящиеся под сохраняющими чарами. И, судя по всему, сама кладовая тоже была зачарована. Схватившись за край покрытого пылью шкафа, Гарри на мгновение поджимает губы, прежде чем вслепую дотянуться до нескольких ингредиентов для быстрого перекуса: картофельное пюре и немного курицы. Может быть, салат. Гарри с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на фрукты и овощи, и позволяет себе одно маленькое яблоко, закрывая кладовку и осматривая ингредиенты.  Они все не помещаются в его руках. Ему приходится совершить путешествие от кладовки до кухни, по крайней мере, дважды, потому что, если он будет слишком сильно трястись и какой-нибудь из пакетов упадёт, Гарри с таким же успехом может упасть рядом с ним.  Входит Драко, одетый в незнакомую одежду, которую Гарри раньше не видел, но предполагает, что он нашел её в шкафах или где-то ещё. Драко не смотрит на него, он выглядит ужасно сердитым, и Гарри чувствует себя ненамного лучше.  Гарри работает в полной тишине, несколько раз сжимая руки перед тем, как взять что-то, чтобы лишь на мгновение унять дрожь и держать вещи как нормальный человек.  Не то чтобы он, по чьим-либо меркам, был нормальным человеком. Теперь он ещë и инвалид.  Орудуя ножом, он с подозрением смотрит на картошку, пока держит в руках нож. «Я собираюсь содрать с тебя кожуру» — думает он с долей ликования, держа в руках маленькую картофелину с коричневым налëтом.  Картофелина невинно смотрит в ответ, и Гарри усмехается, проводя остриëм заточенного ножа по кожуре, затем проводит нож вниз… до самого пальца.  С шипением Гарри роняет окровавленный нож, пугая задумчивого Драко, и сжимает порезанный палец, глядя на картофелину с нехарактерной для себя злобой.  — Ты, маленькое дерьмо.  Между ним и картошкой проходит мгновение молчания, и Драко просто наблюдает со стороны, затем Гарри снова берёт нож и снова атакует картофелину. И снова. И снова.  — Гарри. Три аккуратных пореза на том же самом пальце. Он роняет нож и с силой сжимает окровавленный овощ.  Картофелина возмутительно неподвижна, хотя теперь покрыта большим количеством крови. Маленькая дрянь, кажется, наслаждается этим.  По сути, Гарри борется с одной картофелиной. И он всë равно проигрывает.  — Может, тебе стоит… — начинает Драко.  — Отвали, — рычит Гарри и снова орудует ножом, на этот раз совершенно не обращая внимания на то, что в процессе порезал себе пальцы. Опять. Драко наблюдает за происходящим в напряжённом молчании, его глаза насторожены, а рот слегка приоткрыт. Гарри бросает окровавленную, теперь уже очищенную картофелину в кастрюлю, затем ухмыляется, глядя на неë.  — Угадай, кого сварят, — бормочет он вслух, как бы невзначай, и Драко резко встаёт, царапая пол стулом. Гарри поднимает на него взгляд.  — Достаточно, — говорит Драко, приближаясь к нему, чтобы схватить за раненую руку. — Я больше не собираюсь смотреть на эту кровавую баню. Давай. Гарри протестует. — Я готовлю нам картофельное пюре. — Ага, с кусочками пальцев. — Драко решительно, но нежно вытаскивает из его руки кухонный нож и подносит руку к раковине. — Я достаточно долго это терпел.  — Я всё равно собирался принять душ. — Гарри закатывает глаза. — И я бы промыл картошку.  — Твои порезы слишком сильно кровоточат. Иначе эта картофелина не купалась бы в твоей крови. — Драко подставляет обмякшую руку Гарри под кран и включает его.  — Хм. — Гарри и не подозревал, как сильно щипала его рука, пока прохладная вода не успокоила её. — Думаю, да.  — Это всегда так? Когда ты ранишься? — Нет. Совсем нет. Это началось недавно. — Голос Гарри превращается в горькое бормотание, в то время как Драко смотрит на него неубеждëнным взглядом, прежде чем вздохнуть.  Гарри наблюдает, как Драко держит его руку под прохладной, но тонкой струёй воды. Они стоят так около трёх минут, прежде чем Драко убирает руку. — Я принесу тебе бинты. Держи еë так и не прикасайся к ножу, — предупреждает Драко, выглядя так, словно боится, что Гарри в любую секунду схватит нож и начнёт отрубать себе пальцы.  — Знаешь, я не ребёнок, — Гарри отдëргивает руку, прижимая её к груди. Его пальцы немеют, а рука начинает болеть до локтя. Они всё ещё трясутся.   — Только не истеки кровью, пока меня не будет, — Драко качает головой и поворачивается, чтобы уйти. Это незаметно, но Драко всё ещё двигается немного скованно, осторожно. Гарри подумывает о том, чтобы позвать его обратно, и заставить сесть и отдохнуть, но к тому времени Драко уже исчезает из виду, а Гарри слишком устал, чтобы беспокоиться.  Гарри думает, что, возможно, он слишком переусердствовал с картошкой, когда смотрит на свои розовые руки и саднящие порезы. В своëм стремлении чувствовать себя нормальным хотя бы на минуту, Гарри превратился в психопата-мудака. Он падает на стул и опирается локтями на стол. Драко возвращается с пузырьком и маггловской аптечкой, что заставляет Гарри удивлëнно приподнять брови. Драко машет рукой. — Полагаю, ты знаешь, как пользоваться этой штукой. — Ставя аптечку на стол и открывая, он протягивает Гарри пузырёк. — Когда придёт Северус? Он может… — Я в порядке. — Гарри начинает раздражаться. Он трясётся, режется, что дальше? Паралич? — Я всего лишь готовил ужин. — Может, сегодня нам стоит съесть что-нибудь полегче, — беспечно предлагает Драко, начиная доставать что-то из аптечки, прежде чем Гарри останавливает его и начинает рыться в поисках пластырей.  Драко бросает на него вопросительный взгляд, и Гарри отвечает, доставая один. — Они похожи на маленькие кусочки марли с лëгкими прилипающими чарами. Драко выглядит неохотно впечатлëнным, когда он следует примеру Гарри и осторожно накладывает ещё два пластыря на более глубокие порезы.   Затем приходит здравый смысл, и Гарри смотрит на свою изодранную рубашку, осознавая впервые с тех пор, как они прибыли сюда, что он всё ещё в той одежде, в которой его пытали. Выглядит ужасно, особенно сейчас, со всей этой кровью. Пахнет ещë хуже.  Он пьёт кровевосполняющее зелье. На вкус как дерьмо.  Он обменивается кивком с раздражëнным Драко и молча выходит из кухни.  Гарри заканчивает тем, что принимает душ.