До рассвета

«Дорогой друг,

Я несколько удивлена Вашими попытками связаться со мной, особенно по поводу местонахождения зелья, сделанного Вами собственноручно. Тем не менее имя, которое Вы мне дали, вызвало у меня интерес. 

Я совершенно уверена, что Вы знаете о существовании розовой сучки, независимо от её личности. Мало кто, кроме Тëмного Лорда, знает полное имя этой стервы, но я уверена, что Вы знаете, что она занимает определëнное место в Министерстве. 

Чтобы подтвердить свои подозрения, я нанесла визит в очаровательную камеру Розье, и мы «беседовали» до тех пор, пока он не выдал имя. Вам следует искать Долорес Амбридж, заместителя министра. Она находится в Хогвартсе, как Вы, я уверена, тоже знаете. 

Ваш подарок мне очень понравился, и я обязательно воспользуюсь им. Я знаю, как редко встречаются рога перелëтной саранчи. 

Я надеюсь, что на Ваши вопросы были даны ответы. Не пишите мне больше, мой дорогой друг. 

Моë следующее задание — убить Вас. 

Искренне Ваша, В». Он смотрит, как письмо сгорает, как только он заканчивает читать, морща нос от запаха. Пергамент сминается, и его остатки падают кучкой на стол. Северус бесстрастно убирает их взмахом руки.  Альбус не знает об этой переписке, и Северус хочет, чтобы так всё и оставалось. Каким бы безобидным это ни казалось, но обгоревшие остатки пергамента, один шаг в неверном направлении, даже простой тик могли насторожить старика, подтолкнуть его к действиям. Он был взвинчен последние несколько дней. Недель. Северус не хочет этого.  Его взгляд скользит вверх от потëртого стола к стене перед ним. С чëрно-белого портрета, в маленькой круглой рамке, на него смотрит мужчины с высокими скулами и весёлыми глазами. Волосы завязаны на затылке, и он одет в магловский костюм.  Он излучает самодовольство. Северус усмехается. Он терпеть не мог этого человека, когда тот был ещё жив, и он не испытывает восторга от того, что теперь спит в постели мертвеца. Но нужда заставляет, он знает это лучше, чем кто-либо другой, и Альбус был слишком щедр, предложив ему чужой пустой коттедж. Он не неблагодарный. Либо ужасная смерть, либо это. Северус умеет правильно расставлять приоритеты. Фигура на картине ухмыляется ему, как бы потакая его тайне, и поправляет воротник. Долорес Амбридж была розовой сучкой.  Разумеется.  Всë сходится, все маленькие точки теперь соединяются в его сознании. Она и Розье загнали Поттера и Драко в угол, затащили их в кабинет, а затем отправили в поместье. Это была не игра Розье по прихоти, и не Амбридж зашла слишком далеко, пытаясь угодить Фаджу.  Он почти корит себя за то, что был таким простодушным. Если бы он уделял должное внимание Поттеру с начала года, он бы знал. Заметил бы что-то. Это было слишком сложной задачей для него — смотреть мальчику в глаза и игнорировать травму, и теперь, когда он был запятнан Беллой… это едва ли улучшило ситуацию.  Северус всегда гордился тем, что он уравновешенный человек. Всегда сдержанный в своих эмоциях и не показывающий их, как бы сильно он ни был измотан. Никогда не позволял внешним обстоятельствам влиять на него или его работу.  Он гордился тем, что сохраняет уравновешенность и бесстрастность. Когда за нарушением защиты зáмка последовало похищение Поттера и Драко, Альбус предсказал, что грядёт что-то большее. Тёмный Лорд что-то задумал. Даже Северус был вынужден признать, что ещë до своего «предательства» он чувствовал какие-то подводные течения чего-то, что Тёмный Лорд скрывал даже от него. Это вызывало у него настороженность, хотя он знал, что Лорд Волдеморт достаточно умён, чтобы не держать все яйца в одной корзине. Возможно, Северусу следовало ожидать этого. «В конце концов, у Тома Риддла есть определённая склонность к драматизму» — думает Северус с кривой улыбкой, которая скорее напоминала гримасу. Драма, которая разыгрывается всякий раз, когда он развлекается. И веселье Тёмного Лорда почти всегда подпитывается самодовольством. Самодовольство означает, что они все что-то упускают. Что-то огромное.  Они ожидали чего-то серьëзного, но не четыре скоординированных атаки такого масштаба. И если они думали, что выступление Волдеморта перед публикой сработает в их пользу... Что ж, это определённо не так.  Вся тщательно отточенная внешняя невозмутимость Северуса рухнула из-за шока. Это не было быстрым процессом. Это не произошло одним ударом, одним известием о трëх нападениях, или одним обращением Волдеморта к волшебному миру в Министерстве.  Нет, этот процесс начался очень, очень давно.  Иногда он задумывался, не началось ли это тогда, в тот роковой день на его пятом курсе.  Но сейчас он думает только о том дне, когда умерла Нарцисса.  Или о дне, когда погибла Лили. Или о той ночи, когда он умолял этого ублюдка пощадить одну жизнь, не думая о жизни младенца и его отца.  Временами всë это как в тумане. Он всё запирает.  Амбридж будет проблемой. Она никому не нравится. Абсолютно никому. Себе самой, разве что. Но внешне она не сделала ничего плохого. Ничего такого, что можно было бы увидеть. Кроме самого еë существования, то есть.  И Метки у неё, похоже, тоже нет. Именно эта часть доставляет им больше всего хлопот. Они не могут доказать преступление без улик. Министерство слишком занято разгребанием останков после нападений и устранением скомпрометировавших себя сотрудников, находившихся под Империусом. Ни у кого нет времени разбираться с Хогвартсом, не говоря уже о мëртвом лидере попечительского совета.  Казалось, что один удар следует за другим. Тёмный Лорд избавился от тела Люциуса, оставив его в Девоне во время одного из нападений. Несмотря на то, что он был убит на несколько дней раньше, чем остальные жертвы, его было легко отличить от остальных: Люциус Малфой с вышибленными мозгами, с пропавшим без вести сыном, и с женой, которая считается погибшей.   Единственным утешением во всём этом было то, что противоядие для Поттера наконец-то готово.  На прошлой неделе Северус связался со своим вторым информатором, чтобы узнать о характере запасов зелий, находящихся во владении Тёмного Лорда. Он ещё не получил ответа, но был более чем уверен, что яд поступил непосредственно из этих запасов.  С момента изобретения «Ониксовой слезы» он готовил еë всего три раза. Первый — небольшая партия для своего личного запаса, в настоящее время запертая в его шкафу для зелий за флаконами с сывороткой правды. Чтобы отпереть замки́, требовалась его кровь, и после последней проверки они всё ещё были там. Второй раз — по просьбе Тёмного Лорда почти шестнадцать лет назад. Северус так и не узнал, зачем. Последний раз — четыре года назад по просьбе одного из его «друзей». Северус был уверен, что яд был использован в том же году, и результаты были успешными, в конце концов, ему за это заплатили. Оставались только запасы Тёмного Лорда. Это означает, что он снабжал Амбридж, что ещё раз доказывает её причастность к Пожирателям Смерти. Конечно, Северус не может привлекать внимание к этой конкретной информации. Яд не зарегистрирован в Министерстве, а два ингредиента в его составе вообще запретили ввозить на Британские острова ещё до рождения Северуса.  Вот почему на изготовление противоядия у него ушло так много времени: маринованную человеческую печень было не так-то просто и дёшево достать.  Но, наконец, оно готово. Северус осознаëт, как быстро ему нужно действовать. Он знает, что яд должен был подействовать либо прошлой ночью, либо сегодня утром, и он молится, чтобы не было слишком поздно.  Он бережно упаковывает флаконы в свою старую кожаную сумку, предназначенную именно для этой цели. Он завязывает кобуру для палочки на запястье, быстро засовывает палочку на место, и только тогда вспоминает о книгах по окклюменции, которые должен был дать Поттеру. Альбуса это тоже беспокоило, хотя казалось, что это скорее второстепенная проблема, поскольку Поттер не посвящён ни в какую конфиденциальную информацию. К счастью, на этот раз Орден выполнил свою работу должным образом.  Северус берёт книги и свою сумку и направляется к камину. Порошок дымохода вспыхивает тëмно-зелëным, когда Северус входит, закрывает глаза и произносит: — Анклав Саламандры!

┈─── ϟ ───┈

Он не знает, чего он ожидает, когда прибывает в коттедж. Поттер важен не только для Светлой стороны, Альбуса, Лили. Он важен и для Северуса, потому что он был важен для Лили. И по какой-то причине он также важен для Драко.  И для большей части Хогвартса.  И жизнь мальчика зависит от противоядия, которое он несëт, и если он опоздает…  Чрезмерная задумчивость всегда была одним из его многочисленных недостатков. Несмотря на то, что он был мастером окклюменции. Какая ирония. По крайней мере, он умеет останавливаться.  Сам коттедж кажется немного заброшенным и слишком тихим. Воздух спëртый, пахнет кровью и рвотой. Пóтом и нестираной одеждой. Болезнью. Проведя годы в качестве мастера зелий и пережив войну, он идëт вперёд, не испытывая страха, хотя в голове у него крутятся разные мысли.  Северус начинает по-настоящему тревожиться, когда не может найти Поттера или Драко ни в гостиной, ни в одной из спален. Он посылает заклинание обнаружения людей и испытывает смехотворное облегчение, поняв, что они оба находятся в ванной. Тот факт, что он не догадался сначала заглянуть туда, показывает, насколько сильно натянуты его нервы. Чего он никак не ожидал, войдя в ванную, так это того, что ему придëтся уклоняться от брошенного в него флакона с зельем.  — ГДЕ ТЫ, БЛЯДЬ, БЫЛ? Северус едва не вываливается из ванной комнаты из-за ярости в голосе Драко, превращающей его в нечто неузнаваемое. Северус видел его таким обезумевшим только тогда... когда Нарциссу убили у него на глазах. Он почти выхватывает свою палочку, оглядываясь по сторонам в поисках опасности, его разум переключился на возможность того, что защиту взломали, что не должно быть возможным, и... И тут его осенило.  Он не успевает среагировать, как в него летит ещё один пузырëк. Он уворачивается от флакона, который вылетает из двери и разбивается где-то в коридоре.  — Ты хоть представляешь? ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК МНЕ БЫЛО СТРАШНО? — Драко стоит на коленях, одной рукой сжимая волшебную палочку матери, окружëнный склянками с зельями.  Прежде чем Северус успевает оценить ситуацию, зеркало на стене взрывается градом искр. Он не может вспомнить, когда Драко в последний раз реагировал случайной магией. Осторожно, стараясь не напугать Драко ещё больше, он достаёт свою палочку. Драко не двигается ни на дюйм со своего места.  — ОН МОГ УМЕРЕТЬ! Северус вздрагивает, но чувствует небольшое облегчение, потому что это предложение означает, что Поттер всё ещё жив, а живой — значит, его можно спасти. Он открывает рот: — Драко… — НЕТ. НЕТ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ГОВОРИТЬ! Ты слышишь меня? Я даже не знаю, где мы находимся, что, по-твоему, я должен был делать? ЧТО?! — На этот раз окна вылетают наружу, и Северус чуть не вздрагивает. Он впервые замечает Поттера, лежащего на полу, и то только потому, что тот вздрогнул из-за шума.  В комнате слышно тяжëлое и громкое дыхание Драко, свет мигает, словно вот-вот погаснет. Пахнет гниющей плотью и кровью. — Я бы остался наедине с грëбаным трупом. Мне пришлось бы жить с прокля́тым мёртвым телом, — лицо Драко искажается в уродливом выражении, он хватает с пола пару пузырьков и швыряет их в сторону Северуса так быстро, что он почти не успевает увернуться. — Из-за твоих дурацких ëбаных зелий! — Драко, просто послушай… — начинает Северус, но Драко направляет на него палочку и издаёт ещё один крик. — ЗАТКНИСЬ! Северус отражает приближающееся заклинание и быстро обезоруживает крестника. Он понимает, он действительно понимает. Но каждая потерянная секунда — это секунда, приближающая смерть Поттера. Они разберутся с гневом Драко, когда Поттер не будет находиться на пороге смерти.  Он сожалеет об этом, но посылает оглушающее заклинание в Драко, прежде чем аккуратно опустить его на пол. Он окидывает его взглядом, чтобы проверить, не ранен ли он, и, решив, что с ним всё в порядке, переключает своё внимание на другого мальчика.  Поттер лежит на полу рядом с ванной, наполненной несвежей, пахнущей розовой водой. Вокруг — куча окровавленных полотенец и… ведро, наполненное рвотой. Слегка поморщившись, он видит, что рвота тоже с кровью. Мальчика также окружают разбитые флаконы с зельями. Он искренне надеется, что у Драко хватило ума не давать Поттеру никаких зелий в соответствии с его чёткими инструкциями.  В настоящее время Поттер дёргается и трясëтся, его глаза быстро двигаются под веками, и он лихорадочно бормочет себе под нос. Его щёки пылают ярко-красным румянцем, но всë остальное тело выглядит пепельно-серым.  Когда Северус берëт руку Поттера за запястье, тот издаëт громкий крик, достаточно громкий, чтобы Северус на мгновение подумал, что Поттер проснулся. Он осторожно разматывает промокшие насквозь, наспех намотанные бинты и морщит нос от того, что находит под ними.  Это… выглядит не очень хорошо. За свою жизнь он повидал много ужасных вещей, будучи мастером зелий и Пожирателем Смерти. Но рука Поттера выглядит по-настоящему плохо. Северус оглядывается на Драко, всё ещё лежащего на холодном полу ванной комнаты, с напряжëнным выражением лица даже в бессознательном состоянии, и сочувственно сжимает губы.  Рука Поттера распухла вдвое, стала пурпурной и красной. Линии заражения крови тянутся от едва заметных порезов выше запястья и кровоточат, поднимаясь и пульсируя.  Что могло привести к подобному ускорению? Это сбивает с толку Северуса. Рана была стабильной, когда он оставил её. Он откладывает эту мысль на потом. Мальчик едва дышит, и он слишком холоден. Это означает, что он перешёл стадию лихорадки. У них крайне мало времени. У него нет времени, чтобы переместить его в более удобное место. Достав свой нож, Северус осторожно делает серию очень маленьких, неглубоких надрезов на чёрных венах. Как и ожидалось, из его руки с пугающей скоростью начинает сочиться тёмная кровь. Северус откупоривает флакон с противоядием и открывает мальчику рот. Заставить его выпить половину флакона не составляет труда, и он начинает массировать горло, чтобы заставить его сглотнуть.  К его чести, Поттер лишь слегка отплëвывается и немного кашляет, прежде чем выпить. Отёк немного спал благодаря умеренному кровопусканию, но Северус не может рисковать, иначе он может начать вытягивать кровь вместо яда. Он убирает беспорядок в ванне и ведре, а затем снова наполняет ванну, на этот раз горячей водой. Он должен начать повышать температуру мальчика. Он осторожно кладëт Поттера в воду, и наклоняет его голову. Наложив заклинание, поддерживающее его голову над водой, Северус направляется к Драко, поджав губы.  Предстоит много работы. 

┈─── ϟ ───┈

Сердце Драко колотится где-то в горле.  Его глаза широко открыты. Он слышит вдалеке шарканье, а все остальные звуки приглушены. На него накинут плед.  Он молниеносно вскакивает с дивана, несмотря на то, что запутался в пледе, и бежит на кухню, где Северус стоит к нему спиной, спокойно возясь с чайником, который Драко вымыл прошлой ночью. Чайник, который Гарри обожает из-за пчелиного узора.  Мысль о Гарри снова побуждает его к действию. Драко поворачивается, закутываясь в плед, как бездомный волшебник, и осматривает первый этаж. Пульс всё ещё стучит в его ушах.  Его здесь нет. Два варианта. Либо он мёртв, либо он наверху. При мысли о первом варианте у него подгибаются ноги, поэтому он хватается за второе предположение и бежит к лестнице. В спешке он спотыкается и едва не ломает свою грëбаную шею. Дважды. Их комната ближе, чем ванная, поэтому он сначала проверяет её, и когда он видит Гарри на кровати, весь адреналин мгновенно покидает его тело. Он медленно подходит к кровати и опускается на край.  — Бля, — выдыхает он, а затем снова смотрит на лицо Гарри. Чистое и гораздо менее покрасневшее, очевидно, благодаря его крëстному отцу. Даже одежда была сменена, а его рука была замотана чистыми, белыми бинтами. Драко ещё никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Облегчение, которое он испытывает, настолько велико, что его глаза стекленеют, а сердцебиение замедляется. Не задумываясь о том, что он делает, Драко проводит дрожащей рукой по волосам Гарри, и, конечно же, они, как всегда, мягкие и беспорядочные.  Драко, возможно, переступает черту, но ему всё равно, адреналиновый спад настолько острый, что даже когда он наклоняется и быстро задевает лоб Гарри, ничто не кажется неправильным или преступным. Просто облегчение.  Его губы задерживаются на тёплой коже, и он выдыхает. — Хорошо, — говорит он им обоим.  — Всё будет хорошо.

┈─── ϟ ───┈

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — Говорит он, не отрываясь от чашки, и напрягает слух, когда Драко шаркает по кухне. Его одежда в беспорядке, волосы в крови и всклокочены. Необычно для него.  Он не отвечает.   — Это давно назревало, Драко. — Северус вздыхает. — Нам нужно поговорить. — О чём? — О твоей матери. — Драко не вздрагивает, только слегка дёргается, и Северус не знает, хороший это знак или нет. — Она бы хотела, чтобы ты это знал. — По правде говоря, Северус не уверен, чего бы Нарцисса хотела для Драко в этой ситуации, у них не было никаких запасных планов. Они должны были иметь парочку, они имели, но не в отношении эмоционального аспекта всего этого.  — Гарри умирал, — просто говорит Драко. Северус хмурится. Он точно знает, что Драко только что проверял Поттера.   — Сейчас он в порядке. Отдыхает наверху, его жизненно важные органы в порядке. Нам нужно поговорить о тебе. Наступает пауза, во время которой Драко пристально смотрит на него.  — Хорошо, — Драко отталкивает чашку, которую Северус пододвинул в его сторону, отчего чай немного расплëскивается, — Говори.  — Мне жаль, что её отняли у тебя… — Северус поднимает руку, когда Драко открывает рот, прерывая всё, что он собирался сказать. — Дай мне закончить, Драко.  Когда он убеждается в том, что Драко будет его слушать, Северус продолжает: — Мне искренне жаль, но она… твои родители знали о рисках. Особенно твоя мать. Её смерть не... — Он откашливается, — Нарцисса изначально знала, чем это может закончиться.  — О чëм ты говоришь? — Драко, наконец, отрывает взгляд от стола, где он собирал осколки.  — Я работаю на Дамблдора, если ты ещё не догадался сам. Я… — Северус снова прочищает горло, чувствуя себя довольно глупо, но затем качает головой и продолжает, — Я должен был раскаяться в своих прежних грехах, и сбор информации для другой стороны помог мне... очистить совесть. — Северус не сводит глаз с Драко, продолжая: — Твоя мать чувствовала то же самое, когда родила тебя.  — Северус, — произносит Драко, его пальцы застыли там, где он собирался отколоть ногтями ещë один осколок от стола. Северус едва сдерживает гримасу. Северус не слышит его из-за собственных мыслей. — Они с Люциусом были в восторге. Они никогда не думали, что у них будут дети в таком возрасте, твоя мать боялась беременности, прежде чем ты… — Северус. — ...проблемы со здоровьем, с которыми Люциус был готов смириться. — Он знает, что это он начал этот разговор, но он хочет закончить его как можно скорее. Драко уже достаточно настрадался. Оба его родителя умерли за такой короткий промежуток времени, а теперь он должен узнать, что половина его жизни была ложью? — Северус.  — Но потом появился ты. — Теперь он мямлит, но лучше покончить с этим. — Это всё изменило… — СЕВЕРУС! — Глаза Драко вспыхивают расплавленным серебром, когда он с силой хлопает рукой по столу.  — Что?! — Северус бросает на Драко раздражëнный взгляд, прежде чем заметить выражение его лица.  — Ты был шпионом? — Да, да. — Северус хмурится. Неужели это всё, что Драко вынес из того, что он говорил? Драко действительно не думал об этом? — Именно это я и пытался сказать. Как ты думаешь, почему я спас тебя? Драко пожимает плечами, впервые отводя взгляд. — Внезапный всплеск отцовской любви? Северус фыркает. — Я работал на него долгое время, — он пренебрежительно махнул рукой, — Хотя теперь моё прикрытие раскрыто. Я был не единственным. — Я не понимаю, — тихо говорит Драко и снова встречается с ним взглядом. Однако он понимает. Драко умëн. Северус вздыхает. Пришло время сбросить бомбу.  — Твоя мать была моей коллегой. Оперативный агент, она работала под кодовым именем Арджент... — Серебро, — голос Драко звучит немного сдавленно, и Северус подумывает остановиться. Но этому разговору давно следовало состояться. Драко хоть и слизеринец, и, может быть, он и не такой, как в учебниках, и ему может не подходить глупое гриффиндорское определение «храбрый», но он ни в коем случае не слабый. — Еë любимый цвет, да. Цвет глаз твоего отца, — «и твоих» — Северус не добавляет. — Она была информатором, в последние несколько лет более активным, чем когда ты был ребёнком. Она знала о рисках, но она также знала, что должна обеспечить твою безопасность. — То, на что готова пойти мать, чтобы спасти своего ребёнка, уже не должно удивлять Северуса, но он не перестаёт удивляться.   Драко облизывает губы. — Неужели отец… — У твоих родителей была очень странная динамика, Драко. — Перебивает Северус. — Люциус знал только то, что ему нужно было знать, Нарцисса знала только то, что ей нужно было знать. Что бы они ни делали, они делали это, чтобы защитить тебя. — Теперь они мертвы… Я… — Драко выглядит немного ошеломлëнным, как будто он ещë не осознал смысла того, что говорит Северус, и, возможно, только поэтому он не реагирует более бурно.  — Она очень настаивала на том, чтобы ты был в безопасности при любых обстоятельствах. У них было предпринято много мер. Она не ожидала, что её разоблачит собственная сестра, — Северус ожидал многого, обычно самого худшего. Хотя последние несколько недель стали для него неприятным сюрпризом.  — Белла, она… — Драко издал сдавленный звук, — Как она могла? — Мне очень жаль, Драко. Я не думаю, что твой отец узнал об этом раньше Беллы, но они рассказали мне о мерах безопасности, вскоре после того, как Цисси стали подозревать… Ты знаешь, что твой отец не был очень эмоциональным человеком. Он знает. Северус может видеть, как горечь исходит от мальчика. Губы Драко кривятся, точно так же, как у Нарциссы. — Мой отец не любил сантименты, — говорит он. Северус изо всех сил старается, чтобы в его глазах не было ни капли жалости. Не нужно, чтобы Драко думал, что его жалеют. Он знает, что Люциус и Нарцисса были не самой эмоциональной парой, но Драко должен был знать, как сильно они заботились друг о друге. — Твой отец любил её больше всего на свете. Я видел, как это уничтожило его. — Северус молча оплакивает человека, которого когда-то знал как друга. — Но в первую очередь он должен был думать о тебе.  Глаза Драко сужаются, а лицо ожесточается. — Он тоже был грëбаным шпионом? — Нет. — Северус делает глоток холодного чая.  — Было ли что-нибудь из того, что они говорили мне, правдой? — Они любили тебя, — уверенно отвечает Северус. Эти слова не помогут. Это просто причина. Всего.  — Что ж. — Драко хлопает ладонями по столу, и его собственная забытая чашка дребезжит, — Любовь не вернёт их! — Она хотела, чтобы ты знал, Драко, — Эта полуправдивая ложь во благо — самая большая куча драконьего помёта, которая когда-либо выходила из его рта.  У них действительно был план. Всегда был план, потому что, конечно же, не существовало слизеринца без какого-либо плана. У Северуса есть почти все ключи от каждой охранной зоны Малфоев на случай непредвиденных обстоятельств.  Но у него нет ключа к разуму его собственного крестника. Она никогда не говорила ему, как рассказать всë Драко. Она просто предполагала, что он это сделает. Самым важным в её жизни были еë сын и муж, всë остальное не имело значения.  — Её смерть стала ударом, — продолжает он, не успев остановиться, — многие люди полагались на неё.  — Как она могла быть такой эгоисткой? — Ногти Драко царапают стол, когда он хватается за него, его лицо искажается. — Как она могла... Я её сын! Я заслуживаю её больше, чем кто-либо! Она просто выбросила свою жизнь на ветер ради кучки грязнокровок и маглолюбцев... Северус слегка сгибает пальцы на коленях, перебивая Драко: — Она пожертвовала собой, потому что хотела, чтобы ты жил в лучшем мире.  Драко отбрасывает свою чашку. — Я не хочу жить в лучшем мире! — Кричит он, когда чашка разбивается. — Я хотел жить со своей грёбаной семьёй!  Северус хмурится. — Если ты действительно так считаешь, то почему ты так привязан к Поттеру? Он — причина всего этого, ты же знаешь… Глаза Драко расширились. Он не ожидал, что Северус сделает это. Северус с мрачным удовлетворением наблюдает, как Драко сдувается. — Он не… Он — причина. В сознании Северуса Гарри Поттер всегда будет причиной, потому что легче обвинить ребëнка в смерти его лучшей подруги, и потому что именно его существование подвергало её опасности.  Не так противно быть мелочным в уединении собственного разума.  — Так и есть. И ты это знаешь. Ты не глупый мальчик, мы правильно тебя воспитали, используй свои интеллектуальные способности хоть на минуту, прояви свою логику, забудь о своих неуместных чувствах, которые ты испытываешь к мальчику, и ответь мне: не он ли причина этой войны? В его голове раздаëтся тоненький голосок: «Кто передал пророчество Тёмному Лорду?» — Северус не знает, на кого этот голос больше похож — на Лили или на Альбуса. Он знает, что это спор, который он никогда не выиграет, если Драко будет знать все нюансы. Он знает, что жульничает, но слизеринцы, как известно, не играют честно. Драко просто смотрит на него некоторое время, прежде чем откинуться на спинку стула. — Ты ублюдок. Бровь Северуса приподнимается. — Ты не опровергаешь меня.  Драко думает, Северус буквально видит мыслительный процесс: он щурит глаза и хмурится. Северус знает этот взгляд, он даже догадывается, что мальчик собирается сказать.  — Если мы собираемся играть в игру с обвинениями, ты выбрал не того игрока, — Драко мрачно ухмыляется, — Гарри не может нести ответственность за действия сумасшедшего. Риддл это начал, и именно он ответственен за эту войну. За каждую еë часть. Гарри невиновен, — говорит он с абсолютной убеждëнностью. С тем же успехом он мог бы сказать: «Небо голубое». — Тогда почему ты думаешь, что у твоей матери был какой-то выбор, чтобы сделать то, что она сделала? У нас есть обязанности, Драко. Она знала свои. Гарри Поттер знает свои. Каждый находится здесь по какой-то причине.  — И какая у меня? — Драко издаëт горький смешок, слегка истеричный, слишком похожий на всхлип. — Жертва войны?  — Выбери сам, — жëстко произносит Северус, — Любой может считаться жертвой войны, но не позволяй никому выбирать за тебя роль. Я не позволю им, твоя мать не позволяла, даже у твоего отца хватило ума на это. Я знаю, что у тебя в голове, Драко. — Он понижает голос, прежде чем продолжить: — Ты забыл, что я тоже тебе растил. Я знаю, ты думаешь, что злиться на них за то, что они втянули тебя в это — самый простой путь. Но логичен ли он? — Нахер логику. — Драко отвечает с обидой, которая так не вяжется с его лицом.  Северус полагает, что причина заключается в генах Малфоев. Они не предназначены для выражения боли. — Ты не можешь просто послать всë, — Северус пожимает плечами, — тебе придётся выбрать сторону, — он оглядывает Драко с головы до груди, отмечая мелкие детали, пятна крови, жëсткие морщинки вокруг глаз, помятую одежду. — Я не думаю, что тебе придëтся слишком много думать об этом. Судя по твоему физическому состоянию. — Ему больно говорить это. Ему больно видеть, как Драко уже привязался к Поттеру, и на что он идёт, чтобы спасти его жизнь. — Мне кажется, что ты уже сделал свой выбор. — Я не собираюсь выбирать сторону в этой войне. — Но Северус слышит кое-что в его голосе, и это противоречит тому, что он говорит.    Он позволяет своему взгляду блуждать вверх, к потолку, где находится спальня, в которой сейчас спит Поттер. — Думаю, ты уже это сделал.