До рассвета

Одна рука обхватывает его грудь сзади, и Гарри задыхается. Грубые пальцы тянут его за волосы, а другая рука двигается ко рту, заглушая его гневные крики. — Вот так, грязный сучëныш, — прохрипел ему в ухо мерзкий голос, и Гарри практически ощутил запах прогорклого дыхания, коснувшегося его лица.  Глаза Сириуса расширяются, как и у него самого. «Блядь, блядь, блядь!»  Гарри цепляется за руки — та, что закрывает ему рот, достаточно тверда, чтобы у него появились синяки, — и его кожа головы начинает покалывать, когда Розье начинает тянуть его назад. Всë дальше и дальше от защитных оберегов. «Гарри!» Гарри тянется к Сириусу, каким бы нелогичным ни казался этот шаг, ведь Сириус не может физически схватить его за руку и оттащить обратно в безопасное место. Он царапает рукой лицо и волочит ботинки по песку.  — Ты даже не представляешь… — Розье фыркает, отпускает его волосы и обхватывает Гарри за талию. — Понятия не имеешь, как долго я ждал этого момента.  Гарри жалеет, что его ботинки не сделаны из металла. Он вслепую бьёт Розье кулаками, но тот и больше, и сильнее Гарри, особенно в его хрупком, измученном состоянии. Он кричит, вопит, орëт, и чувствует, как в лёгких не хватает воздуха... и всё бесполезно. Всё кончено. А Розье лишь смеётся над его жалкими попытками. — О, Поттер. Мы повеселимся, — он прижимает Гарри к груди. Сириус бежит к ним, внезапно он кажется намного дальше, чем был раньше.  Глаза Гарри слезятся. «Укуси его, — кричит Сириус сквозь разбивающиеся волны, — Гарри, блядь, УКУСИ ЕГО!» Гарри кивает головой назад, прямо в лицо Розье, достаточно сильно, чтобы его хватка ослабла настолько, что Гарри смог его укусить. Медная жидкость наполняет его рот, и мужчина ругается.  С проклятием он швыряет Гарри на землю, и Гарри яростно начинает ползти, но Розье оказывается быстрее. Конечно, он, блядь, быстрее. Он дважды бьёт Гарри ногой в живот, всё ещё держа его кровоточащую руку.  «Гарри!» — Сириус так далеко, что кажется, будто он и не бежит вовсе. До появления Розье их разделяло всего несколько футов. Розье поднимает Гарри на ноги, на этот раз за горло, и Гарри снова и снова прижимает голову к груди. Розье не сдаётся, надавливая сильнее. — Заткнись, блядь, — рычит он. Гарри задыхается. — Закрой свой рот, или я раздавлю твою грëбаную глотку.  «Боже мой, — думает Гарри в тумане паники. — Боже, как это вообще произошло?» «Гарри!» Рука Розье снова спускается к его талии.  — Иди на хуй! — Гарри выдыхает. Он больше не может дышать, и всё вокруг расплывается.  — Не забегай вперёд, — выплëвывает Розье и тянется к поясу Гарри.  Палочка. Грëбаная палочка.  Гарри вскрикивает и пытается дотянуться до своей палочки, но Розье уже вытащил её и прижал к виску Гарри.  Он так давно не пользовался этой чёртовой штукой, что даже не подумал о том, чтобы использовать её против Розье. «Я такой идиот... Чëртов идиот». Розье убьёт его. Затем пойдёт за Драко.  — О, просто замечательно, — Розье ослабляет хватку на его горле. — Я собирался сделать это прямо здесь... но посмотрите на это! — Он крутит палочку Гарри с маниакальной усмешкой. Сириус ругается, а Гарри закрывает глаза. Ему не хватает воздуха, чтобы дышать, и почти не хватает энергии, чтобы продолжать брыкаться. — Великолепно, Гарри, — палочка впивается в его плоть, и Розье снова смеётся.  — Ш-ш-ш, не плачь. Я не буду быстр, и это не будет безболезненно, но тебе понравится.  Драко. Гарри в этот момент может думать только об одном человеке, и это — сводящий с ума Драко. Он хотел поцеловать Гарри, он готовил для Гарри, спал с Гарри, утешал Гарри… Он не может позволить этому ублюдку причинить боль Драко. Он наступает правой ногой на край левого ботинка и отвлекает Розье, царапая руки, держащие его, достаточно сильно, чтобы, как он надеется, пустить кровь. У него получается, но Розье даже не вздрагивает. Ботинок падает на песок. Гарри отступает назад. Розье крутит палочкой.  — Достаточно! — Рычит он и держит Гарри на месте обеими руками. Затем они оба с треском исчезают. 

┈─── ϟ ───┈

Ощущение, словно тебя протискивают через узкую трубку. Это дезориентирует, и на мгновение мир расплывается. Гарри кричит, но ничего не слышит из-за сильного свиста в ушах.  Когда он останавливается, мир не перестаёт вращаться. Гарри грубо швыряют на пол, и он чувствует, как острые камни царапают его ладони. Его начинает подташнивать.  Розье тоже здесь. Гарри чувствует, как тот поднимается на ноги позади него. Гарри не двигается. Он склоняет голову и закрывает глаза. Ему нужно дождаться подходящего момента.  — Плаксивый сопляк, — выплëвывает Пожиратель, предположительно, осматривая раны, нанесëнные Гарри во время их путешествия. Гарри сжимает руки в кулаки.  — Вставай! Ну же, ты, маленький засранец. — Он подходит к Гарри, наклоняется, чтобы снова схватить его за волосы, но Гарри уже готов. Он отскакивает назад и дëргает Розье за ​​ногу, отчего тот с воплем валится на землю.  Гарри бросается на Розье и начинает наносить удары, его сжатые кулаки трясутся от гнева и полученных повреждений. От острой колющей боли в руках его глаза наполняются слезами. Розье приходит в себя быстрее, чем Гарри ожидал. Мужчина переворачивает их, и Гарри оказывается прижатым к острым камням. Густая кровь капает с лица Розье прямо на Гарри. Он разбил этому придурку нос. — Ах ты, сука! — Розье шипит, снова и снова ударяя Гарри головой об пол. Гарри вскрикивает от боли, но бьëт коленом прямо по голени мужчины.  — Да отвали ты от меня! — Кричит он, пока Розье воет от боли, сжимая палочку Гарри в руке.  — Я закончил с тобой! Круцио! Гарри охватила всеобъемлющая боль. Очень знакомая боль. Он кричит, и его нервные окончания оголяются, скручиваются и горят. Просто горят. И горят. И горят.  Розье насмехается над ним, кровь медленно стекает по его подбородку, одна сторона его лица опущена из-за сломанной скулы. Его глаза налиты кровью. Тело Гарри ненавидит его за то, что ему снова приходится это терпеть. И оно проклинает Гарри так же яростно, как Гарри кричит.  Горит. — Вот так, — воркует мужчина, останавливая проклятие для передышки, — ты должен быть польщëн, Гарри. Он встаёт и обводит рукой закрытое помещение. — Мы не в каком-нибудь случайном склепе.  Гарри смотрит на руку мужчины, на замшелые стены, от которых пахнет сыростью. — Ты должен гордиться даже тем, что дышишь на этой священной земле, — Розье взмахивает палочкой Гарри, и он чувствует, как на его руке появляется глубокий порез. Гарри ругается. — Иди на хуй, — выдыхает он, разжимая пульсирующие руки. Он даже не чувствует их из-за колющей боли.  — Эдвард Розье вырвал бы твой язык из твоего неблагодарного рта за такое, — мягко отвечает Розье, неопределённо махнув рукой куда-то за Гарри. — Он не был таким терпимым, как я. Гарри всё равно. Ему больно, он в ярости, и он не хочет ничего, кроме того, чтобы Розье упал замертво у его ног.  — Я… — Гарри поджимает губы. — Я собираюсь сварить твои грëбаные глазные яблоки.  Розье приподнимает бровь. У него на удивление весёлый вид, он улыбается. — Круцио.  Гарри кричит и катается по полу, его конечности напряжены, даже когда они дëргаются от проклятия. Чёрт возьми, как же он это ненавидит. Действительно ненавидит.  — Я… — хрипит он, — убью...  «Я убью Розье. Я, блядь, убью его. А потом вытащу его мозги из черепа и буду пить Огневиски из этой чёртовой штуки вместе с Драко…» Его глаза закатились, когда проклятие усилилось. — Ты слишком много болтаешь, — Розье фыркает. — Знаешь… когда я закончу с тобой, я не собираюсь оставлять тебя в том же месте, где покоится мой дядя. — Он кружит вокруг Гарри, как хищник вокруг своей добычи. — Я пролью твою кровь на его гроб в знак уважения. В конце концов, он ужасно великодушен, раз позволил мне здесь немного развлечься, — он на мгновение прекращает пытку, но затем начинает с новой силой. Эти паузы раздражают Гарри до глубины души. Он как собака Павлова, а проклятие всё длится и длится, длится и длится. — Я высосу твою грязную кровь, а затем выпотрошу твой иссохший труп и отдам его Тëмному Лорду. Это он получит от меня объедки. Он снова останавливается, и Гарри выгибает спину. Проклятия нет, но боль осталась. Боль дремлет. Она впиталась в его кости. Помнит.   — Я… — Гарри кашляет и ощущает привкус металла. Кровь. Нехорошо. — Я убью тебя. Розье смеётся. Он думает, что это шутка. Гарри никогда в жизни не был более серьёзен.  Этот психопат посылает в его сторону режущее заклятие, на этот раз в икру. Гарри чувствует растекающуюся тёплую кровь и стонет.  Розье только смеётся. — Ты думаешь, это боль? — Его тон — укоряющий, как будто Гарри — непослушный ребёнок, который плохо себя ведёт. Гарри стискивает зубы.  Розье поджимает губы. — Это ничто по сравнению с тем, что ты сделал со мной. Это не боль. Это… это детские забавы. — Это не… хммм… — Гарри ворочается на месте, его тело пытается физически избавиться от боли, которая внутри, — месть? Но это она.  Это идея Розье о мести. Конечно, он винит Гарри в том, что Волдеморт сделал с ним, и, похоже, он не знает о том, что Розье вообще похитил Гарри.  — Не месть, — вторит ему Розье. — Это то, чего ты заслуживаешь… ты заслужил это. Всë до последней капли.  Гарри вполне себе представляет это: Розье на его месте, а над ним возвышается Волдеморт. В том же положении. Тогда Гарри был Волдемортом, он надавил ногой на лицо мужчины, чувствуя, как ломается кость.  Это было облегчением. Это было похоже на свершение правосудия. Розье, вероятно, чувствует то же самое прямо сейчас.  — Это не вызовет у него благосклонности, — каждое слово из его уст даëтся ему с трудом. — У него? — Розье завершает свой вопрос быстрым ударом ногой в живот Гарри. Гарри слишком измотан, чтобы издать хоть звук. — Дело не в нём, Поттер. Это только между тобой... — Ещё один удар. — и мной. — Отъебись. — Я не позволю тебе ускользнуть. Только не снова, — он приседает у головы Гарри и прикладывает палочку к его шраму. — Я так долго ждал. Я был глуп, я хотел тебя… только для себя. Гарри дышит сквозь стиснутые зубы. Он не может сосредоточиться ни на одном слове, которое Розье выдыхает ему в ухо.  — Но дело в том, что паразиты не могут быть питомцами. Они должны умирать. Возникает пауза, и Розье убирает руку от лица Гарри. В его ушах раздаëтся приглушëнный свист. Затем... — Сомнус Морсе! Его шрам как будто раскалывается, и всё его тело окутывает облако чего-то. Глаза Гарри закатываются, а его сердце пропускает несколько ударов. Розье поглаживает его по щеке, — Хороший мальчик. Гарри хочется увернуться от этого отвратительного прикосновения, но всё слишком тяжело для него. Всё слишком медленно. На дне желудка образовалась яма неправильности. — Я не хочу, чтобы мой паразит умер от заурядного проклятия. Нет… — Розье хватает Гарри за волосы, дëргая его голову вверх, — Ты заслужил это. Я буду смотреть, как ты замучаешь себя до смерти, и это будет прекрасно. Слёзы медленно текут по лицу Гарри, хотя ему совсем не хочется плакать.  — Круцио.  Его спина выгибается дугой, и он чувствует, как выпадают несколько клочков волос, прежде чем Розье отпускает его, оставляя его биться в конвульсиях на полу. Кажется, что это длится целую вечность. Снова и снова, снова и снова, пока двери склепа не распахиваются, громко врезаясь в стены. Гарри откатывается в сторону, от этого шума его сердце бьётся ещё быстрее, чем прежде. Розье не один.   — Ну, разве это не любопытно, — протягивает третий голос. Женский. Холодный и явно удивляющий Розье не меньше, чем Гарри. Женщина в маске подходит ближе, Розье поднимает палочку Гарри, но женщина оказывается быстрее. Гарри не совсем понимает, что происходит, потому что в один момент они просто стоят, а в следующий Розье уже стоит на коленях рядом с Гарри, сжимая свою руку и завывая от боли.  Гарри видит серебряный блеск ножа, вонзившегося в плоть. В истерике он жалеет, что не он его туда воткнул.  Фигура перешагивает через Гарри и валит Розье на землю. Гарри чувствует, что его глаза теряют фокус. Всё так болит.  — Я знала, что ты не откажешься от драматического финала, — прорычала женщина, выбивая палочку Гарри из рук мужчины. — Кости Эдварда возбуждают тебя, не так ли? Гарри не слышит ответа Розье, но женщина запрокидывает голову и смеётся.  — Неудивительно, — говорит она, скрещивая руки на груди. Она даже не смотрит в сторону Гарри.  Гарри кашляет и стонет сквозь боль. — Он визжал, как поросëнок, ещё до того, как я начала, — она присела рядом с Розье и схватила его за сжатые челюсти. — Он обмочился, когда я закончила. Разочаровывает, не правда ли? — Ты совершаешь ошибку, — выдавливает Розье, и женщина хихикает. Она поглаживает его по изуродованной щеке. Гарри с нездоровым интересом наблюдает за происходящим сквозь туман. Края его зрения начали темнеть. — О, Эван, — она направляет на него свою палочку, хотя Гарри не помнит, чтобы она доставала её. Он не может ни на чём сосредоточиться. Время движется странно. Превращаясь не в секунды, а в туманные мгновения.  — Ты умрёшь, — шипит Розье. Сапоги женщины приближаются к голове мужчины. — Нет, Эван. Ты умрёшь. В глазах Гарри темнеет.

┈─── ϟ ───┈

Тëплая вода стекает по его телу, но он едва чувствует её. Оцепенение и ужас от того, что произошло за ужином, до сих пор ползают по его коже. Драко пытается разобрать всё, что произошло, и где он ошибся.  Он забыл про выпивку.  Забавно, что это первое, что приходит ему на ум. Речь, ужин, прикосновение, но, торопясь поскорее покончить со всем этим, он забыл о самом важном. Драко усмехается про себя. Дело не в алкоголе. Конечно, дело не в этом. Поттер ненавидит его. Он отверг его, отстранился и убежал. Чтобы навсегда покинуть его.  Он был прав раньше. Это гораздо больнее, чем в первый раз. Нет никакого сильного жжения в груди... Это ощущается так, как если бы кто-то вспарывал ему грудь и вонзал в неё острые когти. Снова и снова.  Сила этой боли настолько велика, что всё, что он может сделать, это смотреть на прозрачную воду, стекающую в канализацию, и подавлять желание ударить кулаком по стене.  Драматично. Он слишком драматичен.  О чём он думал? Что ударило его в голову, когда он встал, чтобы поцеловать Гарри Поттера? Какое колдовство заставило его проводить ночи в одной постели с мальчиком и наслаждаться этим? Какая сила толкает его на то, чтобы раз за разом преследовать Гарри? Он уже пытался, будучи наивным ребёнком, не знающим, как устроены социальные взаимодействия. Он протянул руку, — до этого не пожав ни одной руки своего возраста — ради настоящей дружбы. В том возрасте его заинтриговали широко распахнутые глаза Гарри, его удивлëнный тон.  Это было ново и эксцентрично, и Драко тут же ухватился за это. Даже после того, как рука была отвергнута, а интрига переросла в сильную неприязнь.  Это сокрушительно. Снова попытаться и быть отвергнутым. Драко стонет, проводя намыленной рукой по лицу. Он всë испортил. А Гарри… Гарри никогда не будет его. Ни в одном из миров это не жизнеспособный вариант. Драко — Малфой, а Гарри Поттер — Мальчик, Который Выжил. Изоляция заставила Драко поверить в невозможное.  Ванная комната наполняется паром, а вода начинает остывать. Проведя рукой по волосам в последний раз, он протягивает руку и закрывает кран. Его плечо ужасно болит, но боль в груди слишком сильна, чтобы любая другая боль могла иметь значение.  Он не хочет больше ни о чём думать, а Гарри может делать всё, что захочет. Драко всё равно.  Хотя ему не всё равно. Ему не всё равно, и он грëбаный лжец, если думает иначе. Он больше не хочет думать об этом. О лице Гарри, когда Драко пытался его поцеловать.  Этот образ всё крутится и крутится у него в голове. А потом Гарри просто сбежал от него.  Когда он успел так сильно облажаться? Когда он пытается надеть рубашку на больное плечо, зуд в запястье даёт о себе знать, прежде задушенный болью от разбитого сердца. Мгновенно зуд перерастает в жгучую боль.  У Драко пересыхает во рту, когда он смотрит на браслет с ракушкой, обмотанный вокруг запястья.   Блядь. Гарри ушёл слишком далеко.  Он уверен, что последний, кого Гарри хотел бы сейчас видеть — это Драко, но он также знает, как легко тот может попасть в подобную ситуацию. Если он каким-то образом выйдет за пределы оберегов... Что ж, столкновение с Драко было бы последним из его забот.  Жжение, теперь, когда Драко его заметил, становится всё сильнее с каждой секундой.  На этот раз ему не пришлось искать свою палочку. Быстро схватив её со стола, он пробормотал заклинание, намереваясь просто добраться до Гарри, предупредить его о защитных чарах и убраться восвояси.  Это меньшее, что он может сделать. Дать Гарри личное пространство.  Вихрь заклинания, как всегда, дезориентирует, и ему требуется время, чтобы сосредоточиться.  Драко крутит головой во тьме: кроме него здесь никого нет. Только песок и волны. Его мокрые волосы треплет холодный ветер.  Дыхание Драко сбивается, и он сглатывает панику, грозящую подняться по горлу. Он крепче сжимает палочку, кружась на месте, пытаясь, возможно, тщетно, найти Гарри.  Он почти надеется, что тот выскочит из темноты с криком «Бу!» и смехом.  Разумеется, ничего подобного не происходит.  Драко бежит вперёд, и то, что он находит в сгущающейся темноте, оказывается чем-то гораздо более ужасающим. Это ботинок. Один-единственный ботинок. Ботинок Гарри. Лежит, брошенный на песке. Язык Драко становится свинцовым во рту, и он задыхается. Это… какая-то глупая шутка. Гарри не мог уйти. Гарри не был бы таким жестоким. Даже если он не отвечает Драко взаимностью, Гарри никогда не будет таким жестоким к нему.  Запястье продолжает гореть.  И если это не шутка, значит, его похитили. Гарри забрали прямо у него из-под носа, а Драко и не заметил. Он ничего даже не слышал.  Кричал ли Гарри? Звал ли на помощь? Выкрикивал ли его имя? Драко едва ощущает жжение от ракушки на запястье из-за паники. В голове стучат кастрюли и сковородки, и раздаётся крик, слишком похожий на крик Гарри. Крик боли, выкрики его имени.  Первый импульс Драко — снова наложить заклинание, чтобы как можно быстрее добраться туда, где находится Гарри. Он почти делает это, слова заклинания уже на кончике его языка, но в последнюю секунду Драко опускает палочку. Он тяжело дышит. Слизеринская часть его требует, чтобы он остановился и подумал.  Если он сейчас уйдёт, то уже не вернётся. Он знает, что не вернётся. На это место наложены чары Фиделиуса, и он не знает, где вообще находятся. Если он уйдёт сейчас, то ступит в тёмную бездну неизвестности. Он не имеет ни малейшего представления о том, где сейчас находится Гарри. Драко может попасть на полномасштабное собрание Пожирателей Смерти.   Эта мысль заставляет его остановиться. «Мерлин, что я делаю?» Он может попасть прямо в объятия Тёмного Лорда. Северус был прав. Драко слишком привязан к Поттеру.  Но этого недостаточно, чтобы удержать его. Он не может оставить Гарри одного. Не тогда, когда во всём виноват именно он. Если бы он не пытался поцеловать Гарри, то тот бы не убежал. Если бы он не убежал, то не перешёл бы защиту и не был бы похищен. Гарри мог страдать прямо сейчас. Под пытками.  Он мог бы быть уже мёртв.  От этой мысли кровь стынет в жилах.  Он должен… должен хотя бы подготовиться. Гарри может быть ранен, ему может понадобиться медицинская помощь.  Он смотрит в сторону коттеджа, но в темноте не может его разглядеть. Слишком далеко. Гарри пробежал весь этот путь. Подальше от него.  Он тяжело сглатывает, он не может терять время. Стоя здесь, он теряет каждую секунду, пока Гарри может страдать. Он мог бы быть жив прямо сейчас и умереть за те две минуты, которые потребуются Драко, чтобы добежать до коттеджа. Он умеет трансгрессировать. Но у него… мало опыта. Это слишком продвинутая магия, которой обычно обучают семикурсников. Он освоил её этим летом. До того как всё пошло прахом. Он сделал это всего пять раз. То, что его мать настоятельно требовала, чтобы он научился этому, теперь имело смысл. Стоит ли ему рисковать?  И тут в голове снова всплывает лицо Гарри. И да, стóит. Он может рискнуть. Он достаточно уверен в своих силах, чтобы трансгрессировать на сотню ярдов.  Сжимая палочку, он поворачивается, как можно чётче представляя себе коттедж. Это знакомое место: Гарри сидит на диване и улыбается ему, камин потрескивает и мерцает, а чайки попрошайничают еду. Сдавливающее удушающее чувство охватывает его, а затем он исчезает с хлопком. 

┈─── ϟ ───┈

Его ноги касаются земли. Осмотрев себя, он с облегчением обнаруживает, что все его конечности на месте и целы. Громко выдохнув, он, не теряя времени, хватает одну из кожаных сумок, висящих на крючке возле двери.  Сколько он себя помнит, столько они там и висят. По идее, он должен гордиться собой, что так ловко справился с трансгрессией, ведь до этого он только и делал, что путешествовал из одного конца поместья в другой. Но беспокойство, охватившее его разум, слишком велико, и прямо сейчас он просто благодарен за то, что не облажался хоть в этом. Сумка похожа на одну из сумок Северуса для зелий. Похоже, она не была заколдована или зачарована каким-либо образом, что не может не огорчать, поскольку Драко не знает, как самому это сделать.  Он толкает дверь ванной, освещает её взмахом палочки и входит, в результате чего чуть не поскальзывается и не разбивает голову о мокрый пол. Разве это не замечательный способ уйти?  Ругаясь, он распахивает шкафчики. Он не знает, как там Гарри, в каком он состоянии. Но если его похитил один из Пожирателей Смерти, а Драко не знает, кто ещё это мог быть, то он… Его слизеринская сторона требует, чтобы Драко заткнулся.  Он суëт в сумку четыре ближайших флакона с успокоительным для нервов, его желудок сжимается при мысли о том, что Гарри нуждается в них сейчас больше, чем когда-либо. Туда же отправляется пара рулонов бинтов. Экстракт бадьяна и последние пять флаконов обезболивающего зелья. Северус должен пополнить запасы, когда придёт в следующий раз.  Затем Драко выбегает из ванной и спускается по лестнице. Он должен... Дневники! Дневники Дамблдора. Они крайне важны. Он не может оставить их здесь, особенно если они никогда не вернутся. Что, если коттедж взломают? Теряется драгоценное время. Два из них лежат на столике рядом с диваном, где Гарри, вероятно, читал их, пока Драко готовил ужин. Ужин, который остался на кухонном столе. У Драко пока не хватило духу убрать.  Смех вырывается из его груди. Салазар, они ужинали и говорили о том, что Драко влюблён в Гарри, а теперь Гарри нет, и его, наверное, пытают.  У жизни может быть забавное чувство юмора. Он запихивает дневники в сумку и уже собирается произнести заклинание, когда его взгляд останавливается на тёмной мантии, накинутой на подлокотник дивана. Его школьная мантия, та самая, в которой он был, когда их похитили из Хогвартса.  Та самая, которую вернул его отец.  Поддавшись внезапному порыву, он быстро хватает и её. На дворе ноябрь. Холодно. Повреждение нервов у Гарри обостряется, когда ему холодно.  Сделав глубокий вдох, он смотрит на ракушку. Жжение — ощущение, к которому он привык за последние несколько минут. Сглотнув, он произносит заклинание, не желая, чтобы ужас каким-либо образом исказил его. 

┈─── ϟ ───┈

Первое, что он замечает по прибытии — холодный воздух, от которого сразу же мурашки бегут по коже.  Второе — запах свежей крови и старой гнили. Место тёмное, освещённое несколькими магически зажжëнными фонарями, свисающими со стены. Он находится в каком-то склепе, запоздало понимает Драко. Флаконы в сумке громко звякнули, и справа от него возникло движение.  Крик застрял где-то в горле, и Драко резко поворачивается. Его сердце замирает от увиденного.  Гарри, несомненно Гарри, лежит на полу. Его тело скрючено и дрожит, когда он пытается поднять голову. Рядом лежит ещё одно тело, и Драко не сразу удаëтся узнать изуродованное, окровавленное лицо Эвана Розье.  Кажется, он не дышит.  Но что заставляет его желудок сжаться, так это третья фигура. Женская фигура. На секунду он думает, что это Белла.  А затем он узнаёт серебряную маску, высокий рост и широкие плечи.  — Валентина? — Произносит он сдавленным от ужаса голосом. Он не в силах сейчас скрыть какие-либо эмоции, и уверен, что его лицо — идеальное изображение ужаса из учебника.  Валентина. Рыцарь, один из лучших воинов Тёмного Лорда, убийца и Мерлин знает кто ещё. Её палочка зажата в руке, но не направлена на него. Или на Гарри.  Когда она начинает говорить, он слышит тот же холодный, ровный тон, который слышал от неё и в детстве. — Как ты сюда попал? Драко не отвечает, а направляет на неё свою палочку. Против неё у него нет ни единого шанса. Не после того, как он так жалко проиграл Амбридж в своей последней дуэли. Она может убить его одним взмахом палочки, она может быть изобретательной и быстрой, или медленной и извращëнной...  А потом она бы занялась Гарри. Он не может, он не может, он не может.  Прежде чем он успевает бросить какое-либо атакующее заклинание, Валентина говорит: — Нет, опусти палочку сейчас же, Драко. Я не причинила ему вреда. Драко не опускает палочку, но Гарри кажется относительно живым, а Розье — относительно мëртвым, так что он не атакует. — Что ты здесь делаешь? Она делает шаг вперёд, и Драко вздрагивает, делая шаг назад. Но она уже убрала палочку в рукав и теперь стоит прямо перед ним. Драко упирается пятками в пол, чтобы не отступить ещё дальше.  — Послушай меня, у нас нет времени. — Она сжимает его плечи. — Розье использовал зелье, чтобы выследить Поттера, и похитил его. Я уничтожила исходный рецепт, чтобы этого больше не повторилось. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. — Её хватка на его плече становится крепче, и он морщится.  — Хорошо, — выдыхает он, — хорошо.  — Он нездоров, — она указывает головой на распростëртое тело Гарри. Он перестал пытаться встать и смотрит на них пустыми остекленевшими глазами. — Ты должен отвести его к Слагхорну. Гораций Слагхорн находится в деревне Таттерсхолл, графство Линкольншир. Он сможет помочь, но у вас мало времени. Она вздыхает. — Будет осада. Они собираются захватить Министерство, вот почему Тёмного Лорда здесь нет. Он назначит цену за ваши головы. Информационная перегрузка. Этой информации слишком много. Конечно, Гарри нездоров. Его только что пытали, и вся кровь, размазанная по каменному полу, похоже, принадлежит ему. Но Слагхорн. Почему Слагхорн?  Ощущение неправильности происходящего пронизывает воздух — то самое, которым, казалось, был пропитан бальный зал поместья в течение нескольких недель после того, как там была убита его мать.  Прогорклые остатки Тёмной магии.  — Почему ты мне помогаешь? — Спрашивает Драко. Он, наконец, опускает палочку, но чувствует, как витиеватая рукоятка оставляет следы на его ладони, когда он держит её, стараясь закрепить. — Этого больше не повторится, — её глаза на мгновение вспыхивают, — но Поттеру ещё рано умирать. А Розье становился... проблемой. Не используй никакой магии, не выпускай его из виду и не попадайтесь никому на глаза. — Её рука сжимает его раненое плечо, и она наклоняется вперёд, её лицо оказывается в нескольких дюймах от его лица, она понижает голос. — Я больше не буду тебя спасать. Ты понимаешь? Забирай его и уходи. — Почему? Это чудо, когда она делает паузу, и Драко может видеть еë чёрные глаза, слегка смягчающиеся. — Мне искренне жаль твоих родителей. Это то, что я им задолжала, — выдыхает она. — Иди.  Когда Драко тупо смотрит на неё, всё ещё переваривая тот факт, что будет осада, тот факт, что она только что убила Розье, чтобы спасти Гарри... что с Гарри что-то серьёзно не так, она клацает зубами и подталкивает его к Гарри.  — Иди! Раздаётся громкий треск, от которого он вздрагивает. Они не могут задерживаться, им нужно уходить. Убираться как можно дальше от этого места.  Несмотря на то, что Валентина только что помогла им, она всё ещё Пожирательница Смерти, одна из лучших у Тëмного Лорда. И это может быть просто ловушка. Она сказала ему не использовать магию.  Логически он понимает, что не может. Он не достиг совершеннолетия. Но тело Розье лежит в нескольких футах от него, а на лице Гарри видны слёзы. Он сильно дрожит, как тогда, когда действие яда было наихудшим. Им нужно уйти как можно дальше отсюда. А Таттерсхолл… Он до сих пор не знает, где они находятся. Если он хочет пойти к Слагхорну в Таттерсхолл, им нужно начать с того места, которое они знают.  Он приседает рядом с Гарри, и тот бормочет что-то неразборчивое.  — Гарри? Ты меня слышишь? — Голос Драко дрожит, когда он прижимает к себе голову Гарри. — Пожалуйста. — Драко, — шепчет Гарри хриплым и болезненным голосом. Как после одной из пыток Беллы.  — Гарри, нам нужно уходить. Ты можешь… ты можешь стоять? — Он чувствует себя глупо, задавая этот вопрос. Гарри не должен сейчас стоять. Ему нужна медицинская помощь, ему нужно обработать и перевязать раны, принять зелье, а затем поспать. Им здесь не место. Среди насилия.  — Д... — Гарри хватает Драко за здоровое плечо, чтобы принять сидячее положение. Затем он произносит более устойчивым голосом: — Да, да. — Его взгляд скользит по телу Розье, и его лицо искажается в странной смеси отвращения, страха и облегчения. — Пойдём. Драко обхватывает Гарри за плечи, стиснув зубы от сильной боли. Он может сделать это для Гарри, конечно, может. Он встаёт, увлекая за собой лёгкое тело Гарри. Тощий мальчик цепляется за него, и Драко сжимает руку вокруг чужой талии. Его сердце успокаивается лишь на некоторое время.  Потом он смотрит вниз и понимает, что Гарри не хватает одного ботинка. Они не могут вернуться в коттедж. Но Гарри не может оставаться босиком.  — Тебе нужны ботинки, — говорит Драко, и Гарри напрягается. Драко внимательно осматривает склеп, словно ожидая, что в любую секунду из ниоткуда появится пара ботинок.  Затем его взгляд падает на труп Розье. — Гарри. — Нет, — голос Гарри высокий и писклявый, что не является хорошим знаком. Он также звучит неуверенно. Что Драко может использовать в своих интересах. Они не могут сейчас позволить себе быть... придирчивыми. Не тогда, когда они понятия не имеют, что произойдёт дальше.  Мерлин, Драко сейчас не помешал бы успокаивающий глоток. Или несколько.  — Пожалуйста, Гарри, — шепчет Драко, опуская его обратно на пол, где Гарри сидит, прислонившись к сырой стене. Его пальцы несколько секунд сжимают свитер Драко, прежде чем он неохотно ослабляет хватку.  С комком в горле он быстро стаскивает поношенные ботинки с обмякших ног Розье. Он старается не думать. И не смотреть. Его взгляд цепляется за кусок дерева, лежащий рядом с Розье. Знакомый кусок дерева.  Палочка Гарри. Он хватает её как можно быстрее, отводя взгляд от трупа Розье.  Он подходит к Гарри, приседая у его ног. Он втискивает палочку из остролиста в почти обмякшие руки Гарри и, игнорируя всё ещё кровоточащую рану на его ноге, начинает снимать ботинок с Гарри.  — Они… они слишком большие, — нерешительно протестует Гарри. Драко с отдалëнным удовлетворением замечает, что Гарри крепче сжал свою палочку. По крайней мере, он её не потеряет.  Драко лишь качает головой, прежде чем поднять палочку. Они должны поторопиться. Он уже собирается трансгрессировать. И после этого Министерство сможет отслеживать их.  Он трансфигурирует ботинки в хорошо сидящие тёмно-серые кроссовки. Гарри вздыхает. Драко думает, что это может быть вздох облегчения.  Вот. Он использовал магию.  У них есть примерно от сорока секунд до двух минут, чтобы уйти.  На этот раз он уже не так осторожно тянет Гарри вверх, его движения диктует срочность. Левой рукой он крепко обхватывает Гарри за талию, а другой рукой осторожно перекидывает руку Гарри через свои плечи, боясь причинить ему боль. Его взгляд падает на выброшенный ботинок. Он взмахивает палочкой. — Инсендио! Гарри вскрикивает от неожиданности и чуть не падает, но Драко удерживает его в вертикальном положении.  — Мы не можем оставить никаких следов. Розье, должно быть, использовал твою мантию для своего зелья. — Гарри кивает, всё ещё сбитый с толку. Пока горит ботинок, Драко начинает убирать из гробницы как можно больше крови.  Он не может оставить здесь кровь Гарри. Это гораздо хуже ботинок. Он останавливается, когда убеждается, что от обуви ничего не осталось, а единственная кровь, которую он видит, ужасно загрязнена или неотличима от крови Розье. Он крепче сжимает Гарри.  — Как... — Я знаю, как трансгрессировать, — твёрдо говорит Драко. Он может это сделать. Он… он сможет трансгрессировать на неизвестное расстояние с раненым пассажиром. Он может. У них нет времени. Они должны. Министерство уже может быть на пути сюда. Он только что использовал магию. Дважды. Теперь это место — маяк.   Он вспоминает время, проведённое в Барнс Грин в Западном Сассексе. Один из редких случаев, когда родители потакали одному из его увлечений. Они отправились на ферму, чтобы посмотреть на ульи и сбор мёда. Там хозяйничал сквиб. Воспоминание об этом сохранилось в его голове, несмотря на то, что его увлечение пчёлами угасло много лет назад. Одно из лучших воспоминаний. Его мать и отец, и пчёлы. Ульи, построенные как дома, и запах распускающихся цветов. Если он очень постарается, то даже сможет вспомнить, как именно жужжат пчёлы. Чем лучше образ, тем лучше трансгрессия. Он смутно помнит, как прошептал Гарри, чтобы тот держался крепче, а потом взмахнул палочкой. 

┈─── ϟ ───┈

Он падает на колени, приземляясь, и слышит крик Гарри, который приземляется на четвереньки рядом с ним. Драко думает, что он облажался, Гарри ранен, он расщеплëн и истекает кровью, а Драко — идиот, потому что не может сделать ни одной правильной вещи.  Но затем Гарри поворачивается к нему с нарастающим ужасом на лице. И Драко понимает, что жгучая боль в его плече не из-за того, что Гарри сжал его слишком сильно. А потому, что рук Гарри на нём больше нет, и они… очень, очень окровавлены.  Он падает на влажную землю, раскинув руки, чтобы не столкнуться с землëй лицом, но рука всё равно подгибается под ним, и он кричит от боли. Плечо болит. Болит так же сильно, как и в тот день, когда его прокляли. Что плохо. Мерлин, это очень плохо.  Его глаза внимательно изучают Гарри сквозь пелену боли, молясь и умоляя каждое прокля́тое божество, чтобы тот был цел. Что он не облажался с ними обоими. Что из этой неразберихи ещё можно что-то спасти.  Гарри выглядит окровавленным, но Драко не находит на нём никаких новых повреждений. Драко лежит на холодной земле, уткнувшись лицом в неповреждëнную руку, пытаясь дышать сквозь боль.  Он ненавидит боль.  — Драко, Драко. Боже мой, — Гарри почти нависает над ним. — Драко, у тебя кровь, твоё плечо. Боже, Драко, что мне делать? Скажи мне, что делать! — Нам нужно… — Он задыхается, его зрение тускнеет, когда он пытается встать, — Нам нужно уйти.  Не слышно жужжания пчёл. Нет запаха цветов. Вокруг них только сорняки, неухоженные и дикие. Заросшие и сломанные заборы. Покосившиеся остатки нескольких ульев, и запах гниющей древесины.  — Драко, — в голосе Гарри звучит ужас, но он пытается помочь ему сесть. — Ты, блядь, истекаешь кровью, мы не можем двигаться дальше! — Они найдут нас! — Драко хрипит. Он слишком нагружает Гарри. Гарри ранен, он не может. Он не должен. — Магия несовершеннолетних, Гарри. Они… — выдыхает он, — Мы не можем позволить им найти нас.  — Хорошо. — Решимость и паника одинаково заметны на лице Гарри, когда он хватает Драко за руки, чтобы удержать его в вертикальном положении. — Хорошо, что же нам делать? — Я знаю, что где-то здесь был амбар. В полумиле отсюда, — его мозг пытается работать сквозь пелену боли. — Мы можем пока пойти туда. Гарри пытается поднять его на ноги, но у него получается не лучше, чем у Драко. Его нога кровоточит, как и рука. Его ужасно трясёт. На глаза наворачиваются слёзы.  Драко тоже плачет. Он не знает, когда начал, но понял это, когда зрение стало расплывчатым.  — Ладно, — он стискивает зубы и умудряется встать, а Гарри заламывает руки рядом с ним. Драко обнимает Гарри одной рукой. Вся его рука мокрая и липкая от тёплой крови. Если они оставят за собой кровавый след, то бежать будет бесполезно.  Какой-нибудь придурок сможет отследить их по следам крови.  Драко немного топчется по окровавленной земле, пока кровь не смешивается с грязью. — Там… — он указывает на сумку, которую всё ещё несëт, — мантия. Кровь. Он отчаянно старается, чтобы кровь больше не падала на землю. Драко едва может говорить, но ему это и не нужно. Гарри уже достаёт тёмную мантию. Он очень аккуратно, встречаясь с Драко взглядом, пытается обернуть её вокруг плеча.  На это нет времени. Гарри слишком осторожен. Драко хватает мантию и неуклюжими пальцами затягивает её на плече. Он подавляет свой стон.  Ему нужно сосредоточиться. Ему нужно собраться с мыслями и вытащить их из этой передряги. Он берёт одну из рук Гарри, оборачивает её вокруг своего плеча и прижимает ладонь к ране. Гарри сопротивляется, когда Драко скулит от боли.  — Тебе нужно придавить, кровь… — Драко задыхается, боль мешает ему говорить.  Давление поможет ослабить кровоток. Он знает это, мать говорила об этом, когда учила вручную перевязывать раны. Когда он был ребёнком. Когда всё было легко и просто. Он не может говорить. Есть только боль, бушующая в его венах.   — Мы не можем. Слишком много крови, просто… просто сделай это, Гарри. — На долю секунды он сомневается, что Гарри сделает это, прежде чем острая боль пронзает его плечо, заставляя его взвыть. Он падает. Гарри не даёт ему упасть, и в конце концов боль стихает до выносимого уровня. Его зрение кажется расплывчатым, окаймлённым темнотой. Дыхание затруднено, и он чувствует, как Гарри дрожит рядом с ним.  — Нам нужно идти, — шепчет Гарри, и Драко кивает. Первый шаг, который они делают… не слишком многообещающий. Они больше спотыкаются, чем идут, и он не уверен, кто кого поддерживает. Но они идут. Потому что должны. 

┈─── ϟ ───┈

Драко не совсем помнит, как долго они шли, и ему кажется, что он не раз терял сознание во время путешествия. Он был откровенно удивлён, увидев вдалеке силуэт амбара — их предполагаемое убежище. Он понятия не имеет, как Гарри это удалось. Потому что это был Гарри. Драко не в том состоянии, чтобы зайти так далеко.  Он наполовину ожидал, что они будут лежать без сознания где-нибудь в луже, пока он не истечёт кровью, или их не найдёт Министерство... или Пожиратели Смерти. Но вот они здесь.  Ноги болят, а вся правая рука онемела.  Рана постоянно пульсирует в такт его сердцебиению. По нему прокатываются волны боли и тошноты.  Дрожь Гарри стала неимоверно сильной, и Драко опасается, что у него могут начаться судороги. Он не знает, что будет делать в этом случае. Просто… им нужно пройти ещё несколько футов. Всего несколько.  Амбар тоже заброшен, как он и предполагал. Нет ни одного животного, которое бы копошилось здесь, как в прошлый раз. Одна из больших дверей сломана и болтается на петлях. Краска облупилась и тускло блестит в лунном свете. Всё ощущается таким же гнилым, каким чувствует себя и сам Драко. Непрекращающийся холод пробрался в его кости, и его собственные руки тоже начали дрожать. Кровь на его плечах, шее и руке остыла и начала засыхать раздражающими зудящими пятнами, заставляя его дрожать сильнее.   — Ещё немного… — выдыхает Гарри, и Драко едва слышит его из-за стука собственного сердца.  Дверь с громким скрипом открывается, и Драко поджимает губы. Он бы не удивился, если бы дверь упала на них. Было бы просто здорово.  Внутри слишком темно, и они определëнно обо что-то спотыкаются, прежде чем добраться до сухого участка. В помещении дует сквозняк, но это всё же немного лучше, чем находиться на улице в ветреную ноябрьскую ночь.  Оба одновременно рухнули на стог сена. Сено колет кожу, но это лучше, чем холодные и гниющие половицы. Он слышит хриплое дыхание Гарри рядом с собой.  Они лежат там, на сене, кажется, целую вечность, прежде чем Гарри очень медленно убирает руку с плеча Драко. Драко откидывает голову назад, зажмурив глаза от боли.  Гарри перемещается так, что оказывается на коленях прямо перед Драко, а Драко садится на пятки, упираясь ладонями в пол. Он сжимает пальцы, пытаясь вернуть плоти хоть какое-то ощущение. Любое, не являющееся болью.  Очень абсурдно и нелепо, но первое, что ему сейчас хочется — это принять душ.  Гарри неуверенно протягивает руку, чтобы убрать с плеча мантию, почти полностью пропитанную кровью. Но прежде чем он успевает прикоснуться к нему, Драко хватает Гарри за запястье. — Просто… — он выдыхает, глядя на испуганное лицо Гарри, — просто дай мне секунду. Он смотрит на Гарри. На мальчика, ради которого он рисковал всем. Уже не раз, а дважды. Не было никаких колебаний, ничто не сдерживало его, кроме заботы о Гарри, которая заставила его сделать это. Причина его расщеплëнного и кровоточащего плеча. Он ещё даже не знает, насколько это плохо, и боится увидеть это. Да ему и не важно, насколько всё плохо. Важно лишь то, что Розье мёртв, а Гарри здесь.  Он рисковал всем ради Гарри.  «Забавно, — думает Драко. Какой-то уголок его сознания смутно встревожен его мыслями. — Забавно, однако. Одно из выдающихся качеств Слизерина — самосохранение, а я — ничто иное, как слизеринец».  Но потом он смотрит в глаза Гарри и видит в них глубокую озабоченность. Глаза, полные слёз и беспокойства, смотрят в его собственные. Вот почему он это сделал. Несмотря на отказ, Драко по-прежнему заботится о Гарри. И он знает, что Гарри тоже заботится о нём, несмотря на все ошибки, которые он когда-либо совершал. С опозданием он понимает, что всё ещё держит Гарри за запястье. Но он пока не отпускает. Его запястье тёплое, в то время как рука Драко — ледяная. Он чувствует, как под его пальцами неравномерно бьётся пульс.  Гарри жив. Гарри жив. Гарри жив.  — Драко, — шепчет Гарри, и его взгляд буравит Драко. Так, как это иногда бывает. Как будто он видит Драко насквозь. Ему хочется уткнуться лицом в шею Гарри и зарыдать. Интересно, позволит ли Гарри это или оттолкнëт его.  Его пальцы разжимаются на запястье Гарри, готовые отпустить. Лёгкий вздох срывается с его губ, когда взгляд Гарри опускается на их сплетëнные руки.  Сердце Драко громко стучит в ушах.  Гарри заметно сглатывает, но не пытается вырвать свою руку из руки Драко. Вместо этого он переплетает свои пальцы с пальцами Драко. Хватка слабая и шаткая.  Затем Гарри наклоняется вперёд, и Драко перестаёт дышать. Гарри наклоняется к лицу Драко, и на мгновение замирает. Он не может... Этого не может быть.  Но это происходит, потому что Гарри закрывает глаза и целует Драко.  Гарри целует его.  Драко требуется секунда, чтобы заставить свои губы прижаться к губам Гарри. Теплым и солёным от слёз. Он едва чувствует запах Гарри, запах специй и их порошка, поверх запаха крови. Но он есть.  И Гарри. Целует. Его.  Возможно, это всё, чего он когда-либо хотел от жизни. В какой-то момент Драко тоже закрыл глаза. Если всё это — галлюцинации, вызванные болью, то он всё равно хочет извлечь из этого максимум выгоды.  Рука всё ещё болит, вообще всё болит, и ему холодно. И он чувствует, как рука Гарри дрожит в его собственной. Но на мгновение всё это отходит на второй план. Потому что Гарри целует его. Потому что Гарри ответил ему взаимностью. Потому что Драко не разрушил единственное хорошее, что осталось в его жизни. Спустя мгновение или целую жизнь Гарри отстраняется. Его щëки раскраснелись, а на губах играет лëгкая улыбка. Его глаза всё ещё обеспокоены, и слёзы ещё не успели полностью высохнуть. Его лицо всё ещё достаточно близко, чтобы Драко мог почувствовать его тёплое дыхание на своём лице.  — Это было нормально? — Спрашивает Гарри. Драко едва может кивнуть от нахлынувших на него чувств. Последний раз он чувствовал себя подобным образом, когда они вместе танцевали. — Идеально, — шепчет он, и это так. Из всех поцелуев, которые когда-либо были у него с кем-либо, поцелуй с Гарри — это то, с чем они никогда не могли сравниться. Он никогда не думал, что поцелуи могут быть такими приятными. Обстоятельства вокруг диктуют, что это должен быть худший из всех возможных поцелуев в его жизни. Но это не так. Лучшего поцелуя он и желать не мог.  Затем он стремительно опускает голову на плечо Гарри. Его щека прижимается к костлявой ключице Гарри, и тот удивлëнно хмыкает. Его глаза закрываются, и он медленно, неохотно отпускает руку Гарри.  — Хорошо, — шепчет Гарри, слегка неуклюже похлопывая Драко по спине. — Хорошо, сейчас я сниму мантию, Драко. Ладно? Драко лишь мычит в ответ. Гарри позаботится о нём. Он всегда заботился. Это эгоистично, но Драко слишком больно, чтобы корить себя.  Гарри начинает медленно снимать мантию, и это проходит достаточно легко. Но как только она убирается, по позвоночнику и руке снова начинает течь кровь. — Так, ладно. — Голос Гарри стал более дрожащим, что не кажется хорошим знаком. Драко поднимает голову и смотрит на его бледное лицо. — Тебе нужно, эм, снять свитер. Драко какое-то время тупо моргает, прежде чем слова доходят до его мозга.  Блядь. Да, ему нужно избавиться от свитера и, возможно, от рубашки. Он больше не может просто скинуть их. От одной лишь мысли о том, чтобы пошевелить плечом, его бросает в дрожь. Он медленно кивает и отодвигается на пару дюймов от Гарри. Он поднимает одну руку, неповреждëнную, и прижимает другую к груди. Гарри берётся за концы свитера и медленно начинает тянуть его вверх.  Это казалось легче, чем Драко думал, по крайней мере, до тех пор, пока Гарри не снял один рукав, и осталась только больная рука. — Ладно, давай не будем трогать её, — Гарри тянется к воротнику, — я потяну рукав в другую сторону.  Он натягивает воротник на голову Драко и медленно снимает его с руки. Его зрение становится абсолютно белым от боли.  — Мне очень жаль, — выдыхает Гарри и отбрасывает окровавленную рубашку в сторону.  — Э… сумка. Сумка.  Гарри секунду смотрит на него. — Сумка?  Драко не понимает, почему он спрашивает. Сумка находится прямо у него на виду, в его поле зрения, не так давно он вытащил из неё мантию, чтобы обернуть плечо Драко. Он фыркает и указывает на сумку подбородком. Гарри тянется к ней, а Драко садится обратно на сено — колени начинают болеть, да и куда уж грязнее он может стать? Холодно. И он без рубашки. Он кусает губы, чтобы не стучать зубами.  Гарри открывает сумку, и Драко больно видеть, как трясутся его руки.  — Я захватил с собой успокаивающее зелье, — сообщает он, но Гарри, кажется, даже не слышит его. — Обезболивающее. Должно помочь, — Гарри осторожно берёт сиреневый пузырëк и протягивает его Драко.  — Выпей, может, ещё… — Нет! У нас его мало. Тебе нужно… — Ты истекаешь кровью, — Гарри снова суëт ему в руки пузырёк, и Драко хочется схватить его руки и приложить их к своему лицу. Просто, чтобы почувствовать тепло. — Прими успокаивающее, — повторяет он. Гарри снова делает вид, что не слышит его, и достаёт рулоны бинтов, два из пяти, которые Драко упаковал. Он хочет возразить, но Гарри бросает на него взгляд. Затем быстро наклоняется для поцелуя.  Это короткий поцелуй, который длился меньше секунде, а затем он вернулся к сумке. — Ты взял экстракт бадьяна? — Может быть. Гарри достаёт флакон с экстрактом, который немного больше остальных, и ещё одно болеутоляющее средство. Его рука замирает внутри сумки, и Драко прищуривается. — Что? — Спрашивает он, когда Гарри вытаскивает свою трясущуюся руку. Тусклый лунный свет освещает серебряный блеск ножа. Это нож для зелий, маленький, но невероятно острый. Неудивительно, что он был у Северуса.  — Нож и ещё кое-что... — Гарри засовывает руку обратно в сумку и достаёт небольшую коробочку. — Что это? — Спички. — Лицо Гарри бледнеет. И он поспешно отодвигает сумку, Драко не может понять, он дрожит от испуга или от пыток.  — Гарри, выпей успокаивающее, — это похоже на разговор со стеной. Бесполезно и бессмысленно. Руки Гарри сильно трясутся, и на это больно смотреть.  Из всех возможных моментов, когда Гарри мог бы игнорировать его присутствие и в то же время быть сконцентрированным на Драко, этот должен был быть именно таким. Глаза Гарри прикованы к его плечу. — Мне очень жаль, — говорит он, — Это всё моя вина, если бы я не выбежал… — Ты… — Драко сжал челюсти от боли, — Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — Это такая открытая рана, — Гарри проводит пальцами по воздуху над его плечом, но не касается его. — Я не могу воспользоваться своей палочкой. А рана кровоточит. Ладно… — он закрывает глаза, и кажется, что он держит себя в руках только для того, чтобы не напугать Драко.  — Сначала продезинфицируй его экстрактом... Гарри хихикает, и это похоже на истерику. — Продезинфицировать? В этом нет смысла. Это просто… Драко, твоя рана очень открыта.  Драко скрипит зубами. Боль кажется ослепляющей, и он знает, что это, определëнно, не очень хороший знак, но слышать это от Гарри просто неприятно.  Его взгляд падает на нож. Спички.  — Тогда нам нужно продезинфицировать её другим способом.  Он ненавидит знать эти вещи. Он ненавидит Северуса за то, что тот вообще рассказал ему об этом.  Гарри тут же улавливает его невысказанные слова. Его взгляд метнулся к спичкам и ножу, а затем вернулся к Драко.  — Боже, — Гарри резко бледнеет, — Боже мой, это всё — моя вина… — он склоняет голову, прикрывая рукой рот, словно пытаясь удержать желчь.  — В этом нет твоей вины.  Гарри действительно следует поторопиться.  — Прими обезболивающее. Ещё одно, — Гарри протягивает зелье, сжав губы в тонкую линию.  — Гарри... — Выпей его или, клянусь Богом… — он не заканчивает фразу, и Драко просто сдаётся.  У них осталось всего три флакона. Гарри хватает нож, смотрит на плечо Драко, опускает взгляд на спички, а затем кладёт нож. Наконец, он берёт прокля́тое успокаивающее зелье.  — Я собираюсь… — выдыхает он, флакон выпадает из его руки, — я собираюсь нагреть этот нож.  Драко знает, как это происходит. Очищение огнём. Это не будет приятным. Это будет очень больно, а Драко ненавидит боль.  К чëрту Волдеморта. И к чёрту Розье и ещё больше к чёрту Северуса.  — Сделай это, — обезболивающее помогло немного уменьшить боль, но он всё ещё чувствует, как немеет рука.  — Мне так жаль. — Да пошёл ты, — рявкает Драко и резко бросается вперёд. Он берёт в руки удивлëнное лицо Гарри и сокращает дистанцию между ними, но не для поцелуя, а просто для эффекта.  — Это не твоя вина. Это моя вина. И я не хочу слышать, чтобы ты говорил обратное. — Мы застряли в глуши, мы не можем использовать магию, а твоё плечо… — Перестань беспокоиться об этом.  — Как я могу не беспокоиться? Ты хоть представляешь... — Я знаю, куда мы можем пойти. Я… — Драко делает паузу. Должен ли он говорить об этом Гарри? «Он нездоров» — так сказала Валентина. Гарри, конечно, выглядит неважно, но разве он позволил бы Драко отвести их к совершенно незнакомому человеку, которого порекомендовал Пожиратель Смерти? Он не должен лгать Гарри, но ему придётся, потому что так будет правильно, и он точно знает, что Гарри хочет услышать прямо сейчас. А ещё боль убивает Драко.  — Есть человек, который может нам помочь. Слагхорн. Мы пойдём к нему.  Гарри избегает его взгляда, затем открывает спичечный коробок. — Можешь… прислониться ко мне спиной. Так будет легче.  Он встаёт, сначала на колени, а затем на ноги, начиная ковылять по тёмному амбару. Его левая нога оставляет за собой гротескный след из чёрных капель крови, когда он наклоняется и поднимает несколько сломанных деревянных досок.  В какой-то момент они должны избавиться от всей этой крови.  Драко наблюдает, как Гарри подталкивает ногой стог сена, а руками — вязанку дров. Он избегает взгляда Драко, когда начинает обустраивать импровизированный костëр.  — Нам так повезло, что у нас есть спички, — бормочет он, а Драко старается не скулить от боли. Она волнами приходит и уходит, и он вот-вот упадёт в обморок. Он может.  Запах крови подавляющий. Гарри чиркает двумя спичками.  Драко закрывает глаза. Он чувствует приближение головной боли.  Оранжевое свечение костра поначалу очень тусклое. Гарри наклоняется и начинает дуть на хворост. Драко чувствует тошноту, он совершенно не готов к тому, что вот-вот произойдёт. Он собирается сжечь свою плоть. На двух флаконах обезболивающего.  Пиздец.  Блядь. — Где мы? — Спрашивает Гарри, его голос чуть громче бормотания. — Барнс Грин. Гм… Сассекс. Я был здесь будучи ребёнком. Гарри с мягкой улыбкой поднимает на него глаза, его рука тянется к ножу, и Драко замечает тепло в его глазах. Он так рад, что оно частично вернулось. — Драко Малфой на ферме? — Он оставляет нож над пламенем, затем подходит к Драко. Их тела прижимаются друг к другу. — Раньше здесь была самая большая пчелиная ферма в Сассексе. Мне было восемь, и я думаю, что мои родители хотели меня отвлечь. — Сейчас место выглядит заброшенным.  — Хозяина, должно быть, убили, — Драко не сомневается в этом. Он был сквибом. У него были связи со слизеринцами, но сквибам не суждено долго жить в такое время.  Иначе это место не было бы заброшенным.  Гарри мычит, осторожно кладёт голову на здоровое плечо Драко. Это сделано аккуратно и небрежно одновременно. Гарри берёт его за руку.  Драко стонет от боли, глядя, как нож собирает чёрную сажу и светится оранжевым.  Это мучительно медленно.  — Накройся мантией. Холодно.  Гарри вообще не упоминает Слагхорна. И это как заноза в боку Драко.  Как будто он знает. Знает, что Драко ему лжёт. Мантия пропитана кровью, но Драко не спорит. Он не может сказать, знает ли Гарри, что он солгал, или нет. Боль в его плече останавливает его от вопроса.  — Будет очень больно, — Гарри выглядит так, словно знает, как Драко втайне этого боится. Что, конечно же, так и есть.  Драко согласен с этим, но другого выхода нет.  «Знаешь, почему противовоспалительное зелье называю огненным? — Спросил его Северус много лет назад, когда на его лице не было столько морщин, как сейчас.  — Из-за цвета? — Драко выпалил первое, что пришло ему в голову. В детстве ему так хотелось угодить этому волшебнику. Он не так уж и ошибался. Противовоспалительное зелье действительно имеет очень яркий оранжевый цвет, граничащий с красным.  — Из-за его свойств. Огонь очищает, Драко». Он никогда не задумывался о половине того, что его крёстный отец говорил ему в детстве. Пока они ждут, Гарри протирает рану бадьяном. Он прав, рана действительно открытая. Почти зияющая. Драко понятия не имеет, как его рука всё ещё не отвалилась.  Он отворачивается от этого зрелища и стонет, чувствуя жжение. Когда Гарри поднимает нож, Драко сглатывает. Он не готов к этому. Будет больно. Очень.  — Обопрись на меня, это поможет.  «Это реально?» — Вот о чём он думает, глядя на потолок амбара, сквозь щели которого проглядывает небо.  Всё это произошло за одну ночь. Он приготовил для Гарри ужин. За ужином он почти поцеловал Гарри. Гарри был похищен. Драко нашёл его, потому что он всегда находил его. Они поцеловались. Они поцеловались, и Гарри ответил ему взаимностью.  В его руке рулон марли, и Драко смыкает свои пальцы вокруг свёртки и пальцев Гарри.  — Ты можешь, эм… ты должен прикусить это.  Верно. Потому что это будет адски больно, и Драко будет кричать.  Он жалеет, что не потерял сознание.  — Я быстро.  — Не торопись, будь тщателен.  Он кричит. Разумеется, это раскалëнный нож, буквально впечатывающийся в его кожу. Рулон бинта помог, возможно, гораздо больше, чем позже признает Драко. Потому что это был бы либо бинт, либо его собственный язык. 

┈─── ϟ ───┈

Зубы болели, а запах горящей плоти наконец-то пересилил металлический запах крови. Драко может вспомнить только две вещи. Первая — это прокля́тый нож и своë плечо. Вторая — Гарри.  Ощущение его шеи на затылке Драко, его тёплое дыхание и его голос, хотя Драко не помнит, что тот говорил. Всё закончилось слишком быстро. А может, это только так кажется. Он моргает, отгоняя темноту, чувствуя, как Гарри проводит рукой по его волосам и что-то неразборчиво бормочет. Гарри продолжает целовать его, и это потрясающе, Драко может наслаждаться этим, даже в этом кошмаре.  — Готово, — сообщает Гарри, а затем снова использует экстракт бадьяна. Это благословенно прохладно, и не жжëт, как раньше. — Тебе нужно ещë…?  Драко закатывает глаза. — Гарри, клянусь Мерлином, ты доведëшь меня до передозировки.  Губы касаются его волос. — Прости, — шепчет Гарри. — Просто… мы ведь не вернёмся в «Ракушку»? Драко слабо кивает в знак согласия. Он слишком подавлен, слишком измучен. Его лицо липкое от засохших слёз, а в горле першение. — И я толком не собрал нас... — Всё нормально. — Гарри обхватывает его плечо с той же деликатностью, с какой обращаются с хрустальными шарами. Это происходит удивительно быстро, и Драко даже ни разу не всхлипнул. Но это может быть и потому, что он уже исчерпал все свои слёзы.  Что они собираются делать? — Ты взял какую-нибудь еду? — Гарри опускает их обоих на пол. Драко чувствует, как напряжение постепенно покидает его тело. Сон должен прийти легко, хочет того Драко или нет. Он так устал, и ему всё ещё больно. — Нет... — Почему он этого не сделал? Какой же он болван. Гарри заставляет его выпить ещё половину флакона болеутоляющего, но Драко отказывается. Они должны экономить свои запасы.  Гарри — такой тёплый комочек рядом с Драко, и Драко не понимает, как такое возможно при таком холоде и едва мерцающем огоньке. Гарри обнимает его, как когда-то в коттедже.  Он молчит, и Драко его не подталкивает. Он не знает, что случилось с Розье, а Гарри, безусловно, слишком устал, чтобы нормально изъясняться. Им нужен отдых. И отдых приходит, как старый друг. Но не задерживается. Когда он просыпается спустя какое-то время, он замечает отсутствие тепла. Что и разбудило его. Его разум не паникует, но тело — ещё как. Он резко вскакивает, и его плечо сводит судорогой от боли. Драко кричит и хватается за него, что, конечно же, усиливает пульсацию. Он тратит драгоценные секунды на то, чтобы просто перевести дух от боли. Он оглядывает амбар. В дальнем конце амбара, где фермер когда-то держал на привязи свою гнедую лошадь, виднеется тень. Драко знает, что тень — это Гарри. Он медленно выдыхает. Гарри жив. Не ушëл, не похищен и не умер. В дальнем конце амбара он делает... Что он делает? Стоя на коленях, Драко использует деревянную балку как опору, чтобы подняться. Гарри не шелохнулся ни разу ни в ответ на судорожные движения Драко, ни на крик. — Гарри? — Он шепчет. Что Гарри может там делать? Гарри не оборачивается, его тень движется, но он никак не реагирует на то, что его зовут. Паника, покинувшая его при виде Гарри, начинает возвращаться. Гарри никак не признаëт его присутствия.  Даже когда Драко хватает его за плечо.  Он жутко молчалив, а его движения бессвязны.  — Что ты делаешь? — Он гримасничает, когда ему приходится приседать. Огонь потух пока они спали. В амбаре темно, а лунного света недостаточно, чтобы ясно видеть. Он не может разглядеть, что Гарри делает.  Он запоздало понимает, что Гарри не смотрит на него. И это выглядит не так, словно он витает где-то в своих мыслях... Он... буквально ничего не видит.  Его взгляд прослеживает путь от закрытых глаз Гарри до его рук. Нет. «Он нездоров, Драко».  Его желудок сжимается, и он хватает Гарри за руку, не обращая внимания на то, что тот вздрагивает. Это иронично, потому что... потому что хватка Драко не могла причинить даже отдалённо такой боли, как... Из стены торчит большой кривой гвоздь. А Гарри… Хватка Драко не могла причинить такой боли. В отличие от грëбаных проколов в руке Гарри, из которых обильно течёт кровь. Крови слишком много, чтобы как следует разглядеть повреждения. Сколько раз он вбил гвоздь себе в руку? Почему он не проснулся от боли? Бля. «Он нездоров, Драко». Нездоров.  Гарри до сих пор спит. Обмякший и податливый в объятиях Драко, оттаскивающего его от гвоздя.  Он пытался покончить с собой во сне.  Драко хочет выбраться из амбара и оказаться как можно дальше от этого ржавого гвоздя. Он хочет разбудить Гарри, но если гвоздь не смог этого сделать, то как, блядь, он сможет. У него звенит в ушах, и он больше не может думать. Он продолжает тащить Гарри, пока они снова не оказываются на сене и не усаживаются на мантию Драко. В ушах не перестаёт звенеть. Гарри прислоняется к нему, его лицо прижимается к воротнику Драко. Драко больше не чувствует запаха специй и порошка. Только кровь. Кровь и едкий запах Тёмной магии.  Драко судорожно дышит. Пиздец.