Акустика

      На день рождения Балу, вся группа тусовалась сначала по городу, а теперь и дорабатывали в общей попойке. Шура позвал свою хорошую знакомую, или подругу, он так нормально и не объяснил со своим «Ребят, она вообще классная, шутки смешные и вообще короче!». Парни поняли только то, что они познакомились когда жили в одном общежитии, что-то про то, что они не трахаются, он ей как брат, и вообще кто её тронет тому зубы выбьет. Горшка конечно это особо не смутило, но он все-таки не стал подтрунивать над Сашей, не портить же ему праздник в самом деле. А Катя оказалась реально адекватной и смешной девушкой.       Ребята уже давно распределились по комнате. Кто-то на полу, кто-то на кровати. Комната сама по себе была большая. Стояли банки пива, да и какого-то алкоголя покрепче, до которого еще не дошли. В компании собрались Балу, который лежал на кровати, еще двое Саш, которые сидели и обсуждали какой-то фильм, Маша, попивающая пиво из горла, и Горшок, который весело что-то обсуждал со всеми. Атмосфера была прекрасная. Дружеская. Собрались они в квартире Князя. Сам же Андрей стоял на балконе, куря и общаясь с Катей. Оказалась она интересной собеседницей, и неплохо групис, которую стоило потом позвать на концерты. Группа давала ей тексты на оценку, перед тем как ставить их на музыку. Девушка читая, иногда исправляла грамматические ошибки, на что Андрей закатывал глаза.       — Ну вот, у меня в роте был один хуй, — что-то оживленно рассказывал Андрей.       — Андрюш, я знаю, что у тебя двенадцать двоек в аттестате, но русский то тебе родной, — серьезно начала девушка, — не в роте, а во рту.       Постояв с серьезным лицом пару секунд, девушка громко засмеялась. Обкуренный и пьяный Андрей не сразу понял, но через пару секунд уже орал на девушку.       — Ну Катя, блядь ты, — заныл Андрей, слушая непрекращающийся смех девушки.       — Ну ладно, ладно, — успокоилась она и вышла с балкона назад в теплую квартиру.       Девушка прошла гостиную, заходя на кухню и попив воды. Часы на кухне сверкнули, показывая время: 2:34. Сразу стало понятно, что пора домой, потому что она хотела спать в комфорте, а если она выпьет хоть пару грамм алкашки, то не будет в состоянии вызвать себе такси. Она быстро вернулась к друзьям попрощаться.       — Так, всем пока, я домой, — сказала девушка, заходя в спальню Князя.       — Уже? Ну Катюш, — протянул Миша.       — Поздно уже.       — Ну маааам, — протянул пьяный Балу с кровати, перебирая струны гитары.       — Тебе пизда, — посмотрела девушка на блондина, развеселившись.       — Реально, как мама, — снова сказал Балунов.       — Я сильно на Князя похожа?       Балу улыбнулся, переглядываясь с девушкой.       — Кать, останься, мы еще водку не открыли, — сказал Миха, вставая с насиженного.       — Да, я планирую слинять до этого момента. Или что ты мне предлагаешь?       — Бороться! — в своем стиле воскликнул Миша.       — Бороться? — переспросила девушка, — улыбнись.       Парень улыбнулся во все тридцать два тридцать зубов.       — Вот давай ты больше не будешь бороться, — улыбнулась в ответ девушка.       — А если я тебе песню напишу? — вновь улыбнулся Миша, на этот раз искренне. — Ну вот например… — минута молчания.       — Прощу вас, о Екатерина, останьтесь этой ночью у меня, — начал напевать Горшок. — Останьтесь или вам противна…       — Не убранная комната твоя? — спросила Катя.       — Прощу вас, только не молчите, — в проходе стоял Князь, поддерживающий друга, — я так устал от этой тишины.       — Общаться меня с вами научите, — Горшок театрально упал на колени перед девушкой, на этот раз набравшись серьезности. — Учтите, что я писаюсь в штаныыыы…       В комнате послышался общий смех. Вся серьезность в лице Миши исчезла. Балу резво начал подыгрывать на гитаре. Катя обратила на это особое внимание.       — Вы че, спланировали? — спросила девушка с каменным лицом.       — Не, мы музыку написали, а текст не придумали, — сказал Князь. — Щас, надо быстро записать.       — Все, я съебываю, — подняла руки девушка, показывая что она сдается и направилась в сторону двери.       — Давай поиграем! — громко предложил Миша.       — Миш, ты вообще обкурился? Тебя дома твоя шлю… — Катя резко себя одернула, — твоя невеста ждёт.       — А, да она уехала куда-то, бля, я забыл. Да похер. Кать, ну давай еще на часик, хуй знает когда еще встретимся. Давай. — Начал убеждать девушку Миша, переходя на тяжелую артиллерию. — Давай! Давай!       — Давай! — хором поддержали парни. На все эти оры в комнату зашел Андрей, что-то чиркая в тетради.       — Дюшь, перед «что» запятая, — мило улыбнулась Катя. — Да все, все, остаюсь.       Миша улыбнулся в победу своей коронной вампирской улыбкой. Андрей на пару секунд залип на такого увлеченного чем-то Мишу. Он не видел его таким уже давно, наверное несколько месяцев, как он с этой Анфиской начал встречаться. Все угрюмый ходит, спокойный, обеспокоенным, что по внешнему виду не скажешь, так можно прочитать в глубине уставших глаз. А тут он снова веселый, кричит, улыбается, смеется, прикалывается над всеми.       — Во, придумал, — вскочил с кровати Миша и схватил ближающую бутылку, открывая ее. — Садитесь в круг, — приказным тоном сказал Горшок, и все уже чисто из интереса уселись на пол. — Короче правила, я называю какой-нибудь предмет, передаю бутылку человеку справа, а он рассказывает какой-нибудь прикол связанный с этим предметом, а если не рассказывает пьёт... э… допустим пять глотков. — Довольно собой сказал Горшок.       Катя быстро подорвалась с места, но руки Балу сразу схватили ее поперек живота.       — Пути назад нееееет, — протянул блондин.       — Ну блять,— высказалась девушка, закатывая глаза.       — Начинаем? — спросил Князь. Он устроился в левой стороне от Миши, то есть по кругу был самым последним.       — Погнали, — отпил из горла Горшок - на пробу. Бутылка в тот же момент оказалась в руках Балу. — Ха, не знаю, пусть будет зубная щетка.       Горшок очень надеялся, что нет у Сани никаких историй с зубной щеткой. А у кого они блять есть? Ну вот как надо жить, чтобы угорать от зубной щетки. Сколько таких бутылок надо выпить? Тут он обернулся на Катю, которая усердно закрывала голубые глаза ладонью, показывая весь стыд от этой ситуации.       — Ха, Мишунь, думал подловить меня, хуй тебе. Короче, это было когда я с общаги после окончания съехал и как-то пригласил эту женщину к себе, — Саша указал на Катю, которая уже откровенно ржала. — На дворе ночь, часа три, она такая: «Ну все, я домой…       — Я так и не поняла, что тебя не устроило, — вклинилась девушка.       — Там, блять, гроза, дождь стеной и молнии квартал освещают. Идти то ей конечно минут пятнадцать, и я мог ее проводить, но там же не проехать, не пройти…       Саша отвлекся на Князя, который резко подорвался к своей тетрадки, довольно улыбался и что-то чиркал.       — Ну я ей говорю: «Да оставайся у меня, в квартире две комнаты, диван, кровать, даже хавчик в холодильнике есть. Готовый!». Короче, еле ее переубедил не уходить, чтобы она там пьяная где-нибудь не упала по дороге, или чтобы не уехала на границу к Польше. Она уснула на этом диване, чуть не прожгла мне его непотушенной сижкой. С утра она, нахуй с бодуна встала…       — Я опять вклинюсь, прости. Я в тот вечер дико напилась и не помнила ничего. Мне либо приснилось, либо показалось, что я вышла и типо должна была дойти до дома.       — Ага, она думала, что она у себя дома, зашла в ванну, сука, в пять утра и посмотрела на зубные щетки. Увидела там одну мою, оглядела ее и вышла. На улице было градусов десять, до сих пор лил дождь, я проснулся от того, что дверь нахуй хлопнула. Громко так. Думаю — ушла. Ну все, граница с Польшей еще не самый худший вариант. Через пятнадцать минут она вернулась с новой зубной щеткой. Пришла ко мне в полшестого и начала на меня гнать – хули у меня нет ее зубной щетки. По итогу жила у меня еще три дня. — Балу посмотрел на Катю, а та просто подняла брови.       — Ой ты так долго рассказывал, вот вам краткая версия: я, в честь новоселья этого полуфабриката, с ним на пару напилась, хотела поехать домой, по итогу осталась у Сани, уснула, забыла про это, проснулась по будильнику и пошла умываться, не нашла щетку, думая что я в своем доме, взяла куртку, пришла в круглосуточный, попиздились с продавщицей, которая не продавала мне сижки, я ей вместе документов дала водительское удостоверение Балу, еще поругалась. Только когда я шла назад с зубной щеткой и удостоверением Балу, в куртке Балу и к нему в квартиру, до меня дошло, что я так и не уехала. Сходила почистила зубы и решила остаться там.       — Вот, честно скажи, тебя вообще ничего не смутило?       — Смутило, — сказала девушка, забирая бутылку из рук Саши, — что щетки не было. Я еще сначала думала твоей почистить, ну я не брезгливая, но она вообще какая-то раздроченная.       — Ой, да иди ты, — отвернулся Балу.       — Ну вот опять, довела пацана до депрессии, — сказала Катя, отпивая из горла.       — Дома поговорим. Ладно, че тебе там надо, слово? Жвачка.       Катя молча сделала пять глотков и передала бутылку Яше со словом:       — Бля, пусть будет бас-гитара.       Князь же все это время что-то строчил в тетради, думая, анализируя, иногда шептал Мише что-то по типу «как вот эта хуйня называется, ну Мих, не тупи». По итогу он зарылся в своих мыслях. Ему определённо нравился Миша и это норма, как он для себя поставил, но вот такой Миша. Весёлый, активный, шутливый, который показывает себя, а не отсиживается в углу. Князь ещё раз улыбнулся, делая новые черты в его наброске. Вписывал слова в текст, ждал когда сможет на музыку его наложить, как увидел пару карих глаз.       Миша разглядывал Князя, проводя взглядом в его лицу. Рука так и тянулась потрепать по светлым волосам. В глубине глаз была лёгкая дымка, показывающая, что парень не трезв. Он мог позволить себе чуть больше.       — Князь, — в руки Андрея переместилась бутылка, уже наполовину пустая, так как были люди, которые хоть и говорили, но и пили параллельно. — Расскажи что нибудь интересное с тетрадкой своей. И так с ней 24/7. — Сказал Ренегат.       — С тетрадкой? Надо подумать… Вспомнил, — козырно улыбнулся Андрей и перевёл взгляд на Горшка. — Это был курс третий в реставрационке. Я сижу на истории. Такая нудная пара. Сижу — рисую. Думаю о жизни. Миха все норовит мне в тетрадь заглянуть. На нас уже и препод странно смотрит. Говорит что-то про безответственность. Ну какой препод — такой и предмет. По итогу, Миха так старался заглянуть в тетрадь, что на последней секунде пары, когда объявили конец, забрал у меня тетрадку и побежал что есть мочи. Я думаю, ну вот долбоёб, что с него взять? А потом вспоминаю че я её от него прячу. Через полторы секунды раздумий за ним рванул. Пришлось баб всех растолкать. А время июнь. Последняя пара, этот рванул на улицу. Я бегу за ним. По итогу минут с десять в догонялки играли. Как я уже его догнал, повалил на траву, он в спешке вроде ничего и не успел посмотреть. Тут мы падаем, я его сверху прижимаю, тетрадь падает и открывается перед нашим ректором. Рисунок: ректор ебет свою собаку. Нам тогда такой пизды дали. — Усмехнулся Андрей и даже не отпил из бутылки, передавая её Горшку. Тот посмотрел на него улыбаясь истории и чувству ностальгии, а потом посмотрел, как на дебила, который отказался от алкашки.       — А че тетрадь то прятал? — спросила резко Катя. — Ну, явно не собаку и ректора скрывал.       Лицо Миши резко помрачнело. Вопреки мнению Князя, он все-таки увидел пару страниц в этом сборнике. Там были рисунки Горшенева, стишки, вот их он и вправду не успел дочитать.       — Да там… — начал придумывать себе правдоподобное оправдание Князь.       — Дай-ка, — неожиданно пришёл на помощь Горшек, забирая у Андрея тетрадь с текстом. — Парни, инструменты же есть, давайте прям щас на музыку поставим!       Горшок снова воодушевился, а Катя прочитала по взгляде Андрея истинную причину. Она наклонила голову и улыбнулась парню.       — Прости, — одними губами сказала она, вставая. — Ну что ж, погнали. Я вам буду орфоэпию выправлять всем. Не зря же я пять лет на журфаке отучилась.       Князь улыбнулся ей, понимая, что и она все поняла. По одному только взгляду. Женщины! Маша вот по той же схеме узнала, просто в глаза посмотрела. Девушка ловко перевела на себя внимание, за что Князь её мысленно поблагодарил и ушёл на кухню. Через пять минут Горшок уже в своей привычке на всех поругивался, а Княже попивал воду, чтобы было не так херово.       — Андрей, — сказала Катя, которая под шумок тоже слиняла от компании. — Всё настолько плохо?       — У него невеста, Кать, — сказал он, выпивая весь стакан залпом.       — Фиса? Ты угораешь? Они даже если и поженятся, то через месяц на развод подадут. Ты давай, эту шарманку с самобичеванием заканчивай и иди работай.       — Я не буду к нему больше лезть. Заебало. — Ему было не комфортно об этом говорить. Не зная куда деть руки Андрей достал сижку, закуривая в приоткрытую форточку. — Надо будет, даст знак. Я не мать Тереза за ним монатки собирать, чинить, платить и убирать то, что он сломал или разгромил. Я ему не нужен. А если и нужен, то только как человек, который все решит.       — Не правда, Дюш, — сказала девушка. — Он тоже все на тебя смотрит, улыбается тебе, мягче становится. Близок ты ему и важен. Просто это ж Горшок. Я за сутки общения поняла, что он долбоёб, который чувства выражать не умеет. А к тебе умеет. Осторожно гладит по руке тебя, за плечо держит и так далее. Взгляд его видел? Он так смотрит только на две вещи: на тебя и твои тексты. Давай хоть ты не тупи, бери что есть, если хочешь. Один раз живёшь. Второй эта земля вас с Горшком уже не вывезёт.       Андрей ещё постоял и подумал над информацией сказанной девушкой. Затушив сигарету он бросил её в форточку. Перед выходом из кухни, слегка обнял девушку с благодарностью.       Следующей жертвой кухонных разговоров стал Миша. Он тоже зашёл попить воды, или поблевать, там как повезёт, а наткнулся на разговор.       — Миха, не еби мозги! — уже ругалась Катя. — Скажи любишь?       — Я тебе сказал, я не педик!       — Ты ж этот, да твою мать, анархист, должен затирать за свободу, а сам с внутренней мизогинией и гомофибией не можешь справиться.       — Да сама ты! Все я могу. И да — люблю. С Анфисой из-за этого ругался. Да и расстал… — начал Миша, но тут же осекся.       — Расстался? — не поняла девушка. — Это как, это в смысле…       — Да не важно. Всё, я ушёл. — Парень развернулся на пятках и вышел с кухни.       Он сам не понял, как это вырвалось. Нет, он не прям чтобы на все сто процентов расстался. Скорее повздорили, да и не важно, все ведёт к одному. К Андрюше, который по-блядски натянул на себя какие-то узкие джинсы, от чего мысли Горшка смешивались и не давали шанса на верное направление. Сам он поругался с Анфисой не просто так. Только он решил снова бросить колоть вены, как это баба снова притащила в дом дозу. И вот один вопрос: «откуда, Фис, ты где взяла»? А в ответ лёгкое хлопанье ресницами и…       — Люди в баре на многое ради меня готовы… Кто-то предлагал машины, кто-то коктейлем напоить, а кто-то вот… — она положила на стол ещё один пакет.       В тот день они больше не говорили. Миша уехал к Балу. Не к Князю потому что… Потому что не хотел он Андрея тогда видеть. Глупостей бы натворил. Но сейчас он думал над тем, что уже пора, хватит тянуть. Ну вот кому лучше от этого станет? Миша думал, решал, прислушивался к внутреннему голосу и чувствам. Внутренний голос говорил только: давай уже будем вместе… Любовью займемся, а не потрахаемся. А чувства говорили, что надо идти и признаться. А совесть мешала, говоря: чё ты ему жизнь ломаешь, а? Нарик. Что, вот он, в твои ломки делать будет? Хватит по очереди всем жизнь портить. Сначала Анфису в это втянул, но её то не так жалко, а Андрюша то как? Его Андрюша не заслуживает такого… Не, не совесть это была. Забота.       «Да ты с чего это взял вообще?» — кричали внутри фразы Кати — «быть несчастным самому, и его делать таким же, только потому что по твоему мнению, ему будет плохо. Ему че, пять лет? Сам решит!»       «И да — люблю!»       Последнее что мелькнуло в мыслях перед тем, как он пьяный и злой на весь белый свет упал на кровать Князя и вырубился. Тупым он был, что раньше не пришёл. От кровати приятно пахло уже родным запахом. Князем, его духами, его сигаретами.       Кровать рядом прогнулась. Тёплые руки прижали поближе.