— own decision

Вульфвуд был не из тех людей, что встают к рассвету вместе с петухами. Да, в приюте у них был ранний подъем, но после пережитого ужаса исследований сумасшедшего дедка и словно бы компенсируя за детство, Николас обычно спал долго.       Но не сегодня. Только почувствовав, как кровать прогнулась от веса и выпрямилась вновь, Вульфвуд приоткрыл один глаз, сонливо и весьма недовольно щурясь. Вэш уже окончательно проснулся, лучился счастьем и жизнью, — Боже, как же ослепляло, — и Вульфвуд зарылся в одеяло посильнее, все еще скрытно наблюдая за мужчиной. У каждой уважающей себя стопятидесятилетней станции должны быть утренние ритуалы, и Вэш не отставал; примерно подобное Вульфвуд и ожидал, но все равно тратил все силы на то, чтобы не заржать.       Халтурная медитация Вэша, во время которой хотелось выкрикнуть «Аминь, лохматый!», его тренировки с координацией и готовка… Столь домашний, уютный внешний вид. Это вызывало волну тепла, распространившуюся по телу, и мгновенные мурашки на руках. Одновременно со сладким Вульфвуд чувствовал неясную тревогу, щемящую грудь и отдающую набат на затворах сознания. А что, если все это рассыпется? Вэш снова уйдет в бега, пропадет на несколько лет… Гораздо важнее сейчас казался вопрос о том, что будет в более далёком будущем, ведь Вульфвуд-то человек, а Вэш — нет.       — О, доброе утро! — мягкий, энергичный голос вырвал из оцепенения, и Вульфвуд перестал пожирать Урагана взглядом, — Тебе наливать?       — Бухать с утра пораньше все же нехорошо, ёжик, — поучительно отшутился Николас и сел на кровати, утробно закашлявшись в кулак. Голос Николаса был хриплым и басистым. У Вэша приятно зачесалась грудь под металлической решеткой. Ураган нахмурился; моська у него была, как у котенка. Он покачал головой.       — Я про чай, а ты про горячительные. Вульфвуд поднялся с кровати. В домашнем он был без верха, топлес, и Вэшу стоило приложить усилий, чтобы не залюбоваться на открытую мощную грудь его мужчины. Николас порылся в своем пиджаке, который так заботливо повесили на плечики за дверную ручку. Достал сигареты, прошёлся к окну и прикурил у открытой форточки. Вэш казался еще более недовольным, но то было переживаниями.       — Нико, может стоит курить поменьше? — послышался тяжёлый вздох Вульфвуда; подобное обращение навевало неприятные ассоциации, курящий становился все более хмурым. Зажурчала вода, когда Вэш разливал им двоим что-то наподобие чая, который продают в этих безымянных краях за бесценок. — Лекарства не вечные. Вдруг не смогут исцелить?       — Не ссы, — Вульфвуд отсалютовал сигареткой в руке, — с таким же успехом я могу сдохнуть от своей же шальной пули. — Он задумался, прежде чем игриво продолжить:       — Или сердце не выдержит, пока я созерцаю своего лохматого любовника, — подмигнув «на добив». Вэш повел плечом, уши его заалели, а на лице расцвела широкая улыбка, что подобна лотосу, цветущему на болоте. Смел ли он мечтать о подобном хоть раз?       Присутствие здесь Николаса будто очищало от беспокоящих эмоций и мыслей, тревоги, уныния, одиночества и вялости. Вэш даже начал довольно напевать что-то себе под нос, раскладывая посуду на низенький столик в углу комнаты — спускаться в общую столовую совсем не хотелось. Николас сел, скрестив ноги и откинувшись на спинку.       — Ну ты все же задумайся, шансы то не нулевые.       — Обяза-ательно, — в сердцах протянул Вульфвуд, начав свирепо от голода разламывать вилкой чертов тост, словно бедная еда была в чем-то виновата: на него нахлынули воспоминания о Ливио, и сухие глаза предательски щипало от слез, но их он не уронил. В целом, тот выглядел нормально, за исключением того, что прятал глаза. Он же сильный!       — Я серьезно! — воскликнул Вэш, — Даже у меня есть история про шальную пулю. Вульфвуд не был удивлен, а Вэш, жестикулируя со столовым прибором в руке, продолжил рассказывать историю.       — Ты же знаешь, что я крутой стрелок, — в ответ Николас усмехнулся, — и порой… увлекаюсь.       — Увлекаешься.       — Увлекаюсь, — кивнул Ураган, — Э-э… иногда мне приходит в голову блестящая идея немного похвастаться своими навыками… Ну, как я уже говорил, иногда я немного выпендриваюсь… слишком сильно. — собираясь с мыслями, он приступает к еде.       — Рассказывай уже, раз начал, — когда Вульфвуд весело поторапливает и деловито подпирает голову рукой, рот Вэша был полон еды, и он быстро проглатывает свой кусок.       — И… хорошо… Я случайно выстрелил себе в ногу… Вульфвуд раскрыл глаза в удивлении: этого он явно не ожидал. Осознав, он подавился смехом, вышел всхлип. Его плечи беззвучно сотрясались, а Вэш был рад, что ему получилось рассмешить любимого человека даже ценой ужасного смущения.       — Гроза всего Гансмоука, о котором детишкам рассказывают байки!.. — он хрюкнул и ущипнул себя за нос, переводя дыхание, — Прострелил себе ногу.       — Ага, — Вэш коротко посмеялся в ответ, заражась весельем, — Да я знаю, это идиотизм, но, по крайней мере, я не единственный, кто когда-либо совершал такую… подобную ошибку. Это всего лишь одна из опасностей, связанных с ношением оружия… Я думаю. По крайней мере я хороший стрелок, и мне не нужно беспокоиться о том, что однажды я отстрелю себе голову, верно?       — С тобой все возможно, ёжик, — Вульфвуд перегнулся через небольшой стол и быстро потрепал его по голове. Вэш хотел придержать его руку, подставляясь под эту небольшое и нежное касание, но лишь улыбнулся, пока закидывал последний кусочек тоста в рот.       — Спасибо за еду, — Вульфвуд резво перекрестился и склонил голову, прикрывая глаза — так три раза. Ураган хихикнул, отпивая чай.       — Обычно это делают перед трапезой.       — Ой да какая разница! Николас снова залюбовался на Вэша. Его растрёпанная прическа напоминала времена до Июля, но ностальгия эта была даже приятной. Он скучал по мужику-журналисту, пальцы сами по себе начали отбивать нервный бит по столу.       — Все хорошо? — серьезно спросил Ураган с нежностью бескрайней, как море пустынь на сухой планете. Его неусыпная забота… Ненавязчиво и мягко, в ней Вульфвуд утонул.       — Ёжик, мы же не вечно тут будем. Давай перво-наперво на могилку Роберто к разрушенному Июлю сходим? Вэш сделался мрачно-грустным, тень морщинок легла у него под глазами. Не зная, как лучше поддержать, — он даже не знал, кому больше требуется поддержка, Вульфвуду ли или ему самому, — Ураган грузно встал и подошел к сидящему Николасу, наклонился, крепко обнимая за плечи. Вульфвуд погладил его спину, утыкаясь между шеей и ключицами. От Вэша душисто пахло, но запах табака перебивал ароматы.       — Обязательно сходим, Нико, — искренне пообещал он. Вульфвуд похлопал его по лопаткам и отстранился.       — Не зови меня так, о’кей? — Николас попытался быть серьезным, а глазки-то сверкают.       — А? — Вэш моргнул. — Тогда, Вульф?       — Ну, и так сойдёт. Они посмеялись. Диалог вышел скомканным и неловким, но Вэш чувствовал себя чудесно. Возможно, давно стоило остепениться и вот так, рядом с людьми — как же он любит людей! — жить с возлюбленным или возлюбленной. Не сказать, что Ураган впервые был влюблен, но происходящее казалось чем-то удивительно исключительным.       У них были ссоры, как у всех живых. Но, несмотря на это, двое доверяли друг другу спины и жизни с первых дней их знакомства. Их любовь как огонь, который однажды разожгли, никогда не угаснет, пока не кончится топливо. Вэш имеет теперь цель быстрее решить все проблемы, раз и навсегда, ведь он теперь не один. У него есть друзья, у него есть Вульфвуд.       — Чего в облаках витаешь? — Николас щёлкнул его по лбу. Он уже успел надеть свой помятый пиджак. Вэш улыбнулся, румянец приятно выступил на его щеках, и Вульфвуд отвёл взгляд, прижимая тёмные очки к переносице.       Вэш очень долго укладывает свои волосы, если никуда не торопится. Это было умилительно странно для Гансмоука. Какой же удивительной сказкой это казалось. Они попрощались с приобретенной семьей Вэша, покидая не отмеченный на картах город.       От него добираться до Июля было недолго, особенно, когда Вульфвуд без жалости жал газ мотоцикла, хихикая на ошарашенное лицо подлетавшего на каждой кочке Вэша. Он крепко цеплялся за люльку, стараясь одновременно не сжимать протез слишком сильно, чтоб не повредить имущество Николаса.       Вэш орал, казалось, всю дорогу. Орал и после того, как спешился, потирая поясницу. Вульфвуду же было хоть бы хны.       — Что, для твоего возраста было слишком? — ухмыляясь, Николас катил мотоцикл, пока они пешком огибали забор вокруг кратера, бывшего когда-то Июлем.       — Не настолько я стар, — воспротивился Вэш под удивленным взглядом партнёра. Он быстро стушевался и помахал рукой. — Ладно-ладно, не буравь меня так. Я как вино, со временем только лучше!       — Да ты уже уксус.       — Да ну, нет!       — В тебе, ёжик, целых три деда! Ураган вдруг понял, что упустил кое что очень важное. Кровь отхлынула от него лица, он остановился.       — Стой. Вульф, сколько тебе лет?       — Я не знаю, — это не было ложью. Он не знал, сколько дней провел в персональной пыточной, не знал, сколько лет прошло с тех пор; потерял счет времени. Николас поправил крест за спиной, ускорив шаг. Вэш нагнал его, замолчав.       Двое подошли к обустроенному Мэрил уголку. Вэш с удивлением смотрел на общую фотографию, сглотнул слюну и машинально потянулся, коснулся поблекшей на солнце бумаги.       На ней компания выглядела так, словно все хорошо. Словно семья, а Роберто был их отцом. Мужик и в правду выступал родительской фигурой, порой угрюмой и мрачной, но чувствовалась его забота, а особенно за Мэрил. Вэш который сглотнул образовавшийся и никак не уходящий ком, и скорбно склонил голову. Тяжело было себя не винить, ведь если бы за ним не проследовали, журналист был бы жив. В конце концов, если бы не он, то от бы Роберто осталось хоть что-нибудь, и можно было устроить человеческое прощание, похороны! Стало неуютно быть в этой выжженной долине, тронутой лишь колесами караванов, следами редких гостей и червями. Вэш неуютно погладил локти и скрестил руки на груди, сморгнул и смотрел-смотрел-смотрел. На плечо упала тяжёлая, мозолистая ладонь Вульфвуда, и они долго стояли вместе в тишине, разделяя боль утраты. Сигарета в его зубах до конца истлела, и пепел осыпался на землю. Послышался шум мотора, Вэш машинально повернул голову и вдруг расплылся в неверящей улыбке, что становилась все шире и шире.       — Коротышка! — первым воскликнул Вульфвуд, степенно подходя к тормозящей, такой знакомой машине! Вэш побежал вперед, открыл дверь к водительскому месту, но вместо приветствий в его лицо влетела подошва тяжёлых ботинок.       — Ураган! Ты! Проблемный! — журналистка выскользнула из машины, пока Вэш прикладывал руку к носу, проверяя, не сломан ли он. Мэрил стукнула его еще раз куда-то вбок по ребру, выбивая болезненный стон, и, задержав дыхание, крепко обняла. Милли на пассажирском хихикала и причитала «Семпай в хорошем настроении!». Вульфвуд стоял в стороне, пряча радостную улыбку в очередной сигарете, второй подряд за несколько минут, и в открытую смотрел на Вэша любовно, с хитринкой в глазах. Высокая девушка вышла с авто и стала невинно допрашивать его вполголоса, на что Николас отшучивался довольно резко.       — Я тоже скучал, — ответил Вэш, снимая кепу Мэрил и погладив ее по волосам. Тоска отошла на второй план. Ни Рэма, ни Роберто определенно бы не хотели видеть его несчастным, верно? Отстранившись, Мэрил гордо рассказывала о том, что получила повышение, стрельнула сигарету у Вульфвуда, мельтеша вокруг, как мошка. Даже на планете Гансмоук есть место хорошему.