Изумруд под слоем пепла

      Заявление наследного принца взбудоражило Валентина, что так долго и безуспешно старался выяснить, куда пропали его родители. Он не мог пропустить его мимо ушей и покорно проследовал в комнату, подальше от бального зала и гостей. Климент закрыл дверь на ключ, когда они зашли внутрь. Валентин, не отрывая глаз, внимательно смотрел за каждым его движением. Ему никак не удавалось понять: Климент соврал, или правда что-то об этом знает?       — Леди Моника и лорд Эрнест всегда были приближены к Королевской семье, — начал разговор принц, присаживаясь на свободное кресло. — Они столько сделали для Риндавии, что все их заслуги не перечесть. Его Величество дорожил твоими родителями больше всех. Он доверял им самые тёмные тайны Королевства, а взамен они берегли и охраняли их. Твой отец до сих пор считается самым великим чародеем, не имеющих себе равных. Пока он защищал Королевство военными силами, его жена, Леди Моника, заведовала политикой и экономикой, она прекрасно разбиралась во многих областях, но лучше всего показала себя в качестве министра иностранных дел. Благодаря ей мир в Риндавии сохранялся дольше всего, и у нас появилось много союзных государств.       — Если всё было так хорошо, то почему они ушли? — не выдержав, резко спросил Валентин и тут же замолчал. Его сердце болело от того, что причиной их ухода мог быть он сам… Юноша считал так на протяжении долгих лет, но не хотел в это верить. И сейчас у него наконец-то появилась возможность узнать, почему его бросили.       — Хорошо? — переспросил Климент, сжимая руки в кулаки. — Твои родители оказались предателями! Они примкнули к Гильдии неприкаянных душ. Лорд Эрнест начал препятствовать замыслам короля по спасению народа от болезни, что возникла из-за магии. Твой отец был одним из тех, из-за кого проект по разработке лекарств закрыли!       — Я видел документы, — вмешался юноша. — Под руководством Его Величества были созданы комнаты, где проводили опыты над заключенными. Вы считаете, что это правильно? Ради одних жизней пожертвовать другими?       — Опыты ставили только над теми, кто был приговорен к казни. После такого их даже людьми назвать нельзя. Жестокие убийцы и предатели. Нарушители спокойствия в любом случае должны быть наказаны. А так они бы принесли хоть какую-то пользу своим жалким существованием.       Рассуждения Климента были логичными, и отчасти Валентин соглашался с ним. Но в душе он понимал, что проводить опыты над людьми — это бесчеловечно. Если отец выступал против этого, то Валентин всецело его поддерживал. Есть и другие способы для того, чтобы разработать лекарства. Комната, где побывал юноша, предназначалась не только для исследований. Она куда больше походила на комнату пыток.       — Можно долго спорить на данную тему, — Валентин не хотел вступать с принцем в дискуссию. — Моих родителей отнесли к предателям только из-за этого?       — Конечно же нет, — Климент поднялся с места и встал напротив юноши. — Из королевской сокровищницы лорд Эрнест украл демонический амулет и забрал с собой, чтобы передать его своим сообщникам. Гильдия, в которой состояли твои родители, преследует отнюдь не добрые намерения. Превыше всего для них прибыль и желание заполучить власть. Они хотели свергнуть правящую династию и моего отца.       — У вас доказательства для таких обвинений? — напряженно осведомился юноша, потому что слова Климента слишком противоречили. Ранее он говорил о том, что родители всегда пользовались уважением, тогда почему они решили вступить в эту Гильдию?       — Их предостаточно, — наследный принц выглядел настолько рассерженным и серьёзным, что Валентину становилось не по себе. — Леди Монику и Лорда Эрнеста должны были казнить, но им удалось сбежать. Продали основное поместье, избавились от всех друзей и улик, а затем спрятали своего дорогого сына — тебя. Не думал, что ты поступишь так опрометчиво и представишься на балу настоящей фамилией. Я давно подозревал и замечал сходства, но ты подтвердил мои догадки.       — Зачем ты мне рассказываешь обо всем? Если сказанное тобой — правда, то ты должен меня задержать и отвести под стражу, разве нет?       — Рыцари Королевской гвардии нашли твоих родителей, — невозмутимо продолжил Климент. — Однако амулета у них не оказалось, и Его Величество исполнил предначертанный им приговор.       — Король… Что?.. — неосознанно вздрогнул Валентин, когда до него дошел смысл сказанных слов.       Его родителей… убили?       — Смертная казнь, как и положено предателям, — со странной улыбкой добавил наследный принц. — За прошлые заслуги Королевству Его Величество не стал подвергать пыткам, их жизнь закончилась быстро и безболезненно…       — Нет… Этого… Этого не может быть… — Валентин отшатнулся. — Я… Я столько их искал… Как… Как такое могло произойти…       Валентин корил во всем себя. Пусть и понимал, что уже не в силах что-то изменить. Слова Климента… Климент? А если он соврал? Совсем недавно он был обычным студентом, и вдруг возвысился до наследного принца. Но нет. Валентин не сомневался ни секунды в правдивости его слов, потому что давно понимал, если бы родители выжили — они бы дали ему знать об этом. Они обязательно вернулись за ним. Но никакой весточки за все эти годы юноша не получил. Его просто бросили…       Климент стал рассказывать, что произошло дальше, но Валентин перестал его слышать. Все звуки затихли для него, а в ушах стоял неприятный звон. Ему перестало хватать воздуха, он начал задыхаться. За спиной возник тёмный зеленый туман, окутавший комнату. Валентин с грохотом обессиленно упал на пол перед Климентом. Руки и ноги охватила холодная дрожь, а тело горело от осознания, что он потерял своих близких. Теперь… он правда совсем один. Рядом с ним больше не было никого. Совсем никого… Единственная цель его жизни обратилась в пепел.       Для чего он столько старался и к чему готовился? Зачем все это было?! Все его жалкие попытки стать лучше и чего-то добиться… Все потеряло смысл. В груди появилась необъятная пустота, а голова будто раскалывалась на части от ужасной боли. Он забыл, где именно находился и для чего сюда пришёл.       Вокруг него больше не было ничего. Ничего, кроме отчаяния, что охватило сердце и душу, причиняя жгучую боль. Перед Валентином стоял размытый образ матери, что обнимала его перед своим уходом, и отец, что как всегда выглядел строгим, но при этом смотрел на него с теплотой. Много забытых моментов пронеслись перед ним, заставляя вспомнить, кем на самом деле он является. И этот бесконечный поток уносил юношу куда-то далеко, не давая и шанса выбраться. Он словно вновь увидел жуткий кошмар, но в этот раз неприятный сон обернулся явью.       Никто не придет его спасти и утешить. Больше никто не обнимет и не прижмет к груди, чтобы приласкать и успокоить. Из родственников у него не осталось никого. Он последний наследник, что родился от союза двух великих чародеев — Мори и Розен. Но при этом у него не было абсолютно ничего. Никаких богатств или наследства. Все, что он получил, сгорело в беспощадном пламени. Возвращаться теперь тоже некуда, да и никто его не ждет. Темная паутина взяла в плен его мысли и не отпускала.       Нескончаемые страдания — такова судьба юного чародея?       Валентин сжался на холодном полу, прижимая к себе колени и теряясь в чувствах. Он не мог заставить себя даже заплакать. Все, что ему оставалось — пытаться справиться с болью в одиночку, как он и привык. Всего лишь блеклая тень своих родителей… И ради чего ему теперь жить?       Мечта найти родителей была единственной, за что он мог цепляться. Мимолетное желание встретить маму и папу, которые похвалят его за то, чего он достиг. Хотя бы просто… увидеть их снова. Хотя бы один раз. Всего один… Валентину стало претить слово «один». Оно вечно преследовало его и наступало на пятки, заставляя вспомнить, что никто не протянет руку, чтобы вытащить его из этого мрака. Иллюзорность того, что все можно исправить, медленно растворилась в воздухе.       Пусть он станет рыцарем Ордена… или даже вступит в Сумеречную гвардию. Ради чего? Что это ему даст? Он чувствовал себя таким потерянным и до невозможности уставшим, что забыл, зачем вступил в Академию. Потешить себя жалкой надеждой? Что сможет спасать людей? Он даже собственных родителей уберечь не смог.       Прошло немало времени, прежде чем Валентин смог немного успокоиться и унять неконтролируемую дрожь.       Дверь, что Климент закрыл на замок, медленно открылась сама по себе. Лёгкое дуновение прохладного ветерка развеяло густой туман, позволяя взглянуть на нежданного гостя.       Высокий статный молодой господин в мундире благородного синего цвета, на нём блестели многочисленные серебряные цепочки, издающие приятный звон при соприкосновении друг с другом. На правом плече к погонам с золотыми звездами, обозначающими звание генерала, крепился аксельбант. На поясе висели роскошные ножны из дорогого материала с необычным узором, а рукоять меча словно была выполнена изо льда. Светло-серые брюки прямого кроя заправлены в высокие кожаные сапоги с длинной шнуровкой. Передние чёрные, словно мгла, пряди аккуратно собраны в изящный хвост бархатной ленточкой, открывая взору платиновую сережку в форме креста. Верхнюю часть лица молодого господина скрывала прекрасная серебристая маска, украшенная тонкими тёмно-синими нитями и сияющими кристаллами, а сбоку внимание привлекало пышное нежно-голубое перо редкой птицы. Под маской сверкали холодные сапфировые глаза, от которых у неприятелей кровь стыла в жилах, а в сердцах поселялся страх.       Поправляя на ходу белоснежные перчатки, молодой господин лёгкой и непринужденной походкой проследовал в центр комнаты. Он обошел Климента, одарив его мимолетным взглядом, наполненным презрением, а после наклонился к Валентину. Одну руку он грациозно завел за спину, а другую протянул юноше и помог медленно подняться, позволив облокотиться на себя. Прижимая его к своей груди, герцог тихо прошептал ему на ухо:       — Я рядом, теперь всё будет хорошо.       — А ты стал смелее с нашей последней встречи, — заметил Климент, наблюдая за развернувшейся сценой. — Разве ты не должен быть на войне? Как собираешься объясняться перед моим отцом?       — Использовал в качестве приманки Валентина, чтобы вызволить меня сюда и устроить ловушку? Неужели забыл своё место? — в голосе герцога сквозили ледяные нотки, не предвещающие ничего хорошего.       — Но ты же пришел, — засмеялся наследный принц. — Кажется, этот мальчишка много значит для тебя. Я даже не подозревал, что великий герцог де Вилье настолько дорожит своими друзьями. Он — твоё слабое место, а значит, им можно воспользоваться. Ты же знаешь, как опасно привязываться к кому-то, а уж тем более выставлять привязанность напоказ.       — Что ты ему сказал? — обнимая юношу одной рукой, мрачно спросил Серафим. — Похоже, ты совсем страх потерял за время моего отсутствия.       — Ничего кроме правды, которую ты тщательно скрывал. Я посчитал, что это несправедливо по отношению к нему.       Сознание окончательно прояснилось, и Валентин неожиданно для себя обнаружил, что стоит, уткнувшись в чье-то плечо, пока его обнимают. Он невольно вдохнул изысканный аромат дорогого парфюма, исходящего от герцога. Гулкое сердцебиение чувствовалось через мундир. Валентин оттолкнул от себя Серафима и сделал неуверенный шаг назад, переводя взгляд с герцога на наследного принца.       — Получается, вы знали, что… Мои родители… — Запинаясь, с трудом выдавил Валентин. — Почему вы не рассказали мне об этом раньше?..       — Лен, я правда не хотел…       — Не называйте меня так, — перебил он. — И как давно вы знаете? С самого начала?       — Ты так удивлен, — вмешался Климент в разговор. — Ах да, Серафим скорее всего притворяется рядом с тобой. Знал бы ты, сколько у него разных масок и личностей. Он постоянно так поступает, предпочитает утаивать важную информацию, чтобы затем использовать в своих целях…       — Заткнись, — предупреждающе бросил герцог.       Комната стремительно покрылась морозным инеем, распространившемся от стен до потолка. За окном мгновенно испортилась погода, словно подстраиваясь под плохое настроение тифлинга, и свинцовые тучи быстро затянули серое небо. Раздались громовые раскаты, что были так несвойственны для зимнего времени года. Восковые свечи, расставленные по комнате, внезапно погасли сами по себе, погружая комнату в кромешную тьму. От герцога ощутимо повеяло смертью и опасностью. Возле него стало тяжело находиться, он давил своей аурой не только на Климента, но и на Валентина.       — В бальном зале отдыхает Король, хочешь вызвать на себя его праведный гнев? — наследный принц больше не выглядел таким самодовольным. — Если кто-то пострадает на празднике Зимних Грёз, то он не проявит снисхождение даже к тебе.       — А моего гнева ты не боишься? — многозначительно протянул Серафим. — Зови уже тех жалких наёмников, что толпятся у дверей. Я не намерен задерживаться в королевском дворце.       — Они предназначены не для тебя, — возразил Климент. — Их целью является Валентин, что перенял от своих родителей кое-что важное.       — Я убью любого, кто хоть пальцем его тронет, — непоколебимо произнес герцог де Вилье, во взгляде которого заискрились яркие молнии.       — Но там не только наёмники, — вдруг добавил Климент, потянув за ручку входной двери. — Мне доложили, что после последнего покушения рана, оставленная освященным клинком, долго не заживала…       — Ты привёл священников? — с едва уловимым удивлением осведомился Серафим, положив правую руку на рукоять меча. — Решил связаться с церковью? Уверен, что не пожалеешь об этом?       Вооруженные люди в тёмных плащах с вышивкой на плече, изображающей золотую змею, ворвались внутрь. Вслед за ними зашли два священника в белых одеяниях, что держали в руках мемуары с ветхой обложкой. Тифлинг поумерил свой пыл, и сделал несколько глубоких вдохов, беря контроль над силой. Гроза за окном успокоилась, но тучи так и не рассеялись. Герцог де Вилье обернулся и бросил внимательный взгляд на Валентина, что на фоне всей ситуации выглядел потерянным и разбитым, пусть для этого и были причины. Он только что узнал, что его единственные родственники погибли. Валентин так долго искал родителей и причину жить… Неожиданное известие попросту вывело его из колеи, не давая собраться. Так еще и выяснилось, что они были предателями.       — За все приходится платить, — надменным тоном пояснил наследный принц, — Если это поможет избавиться от тебя, то я готов на всё. Ты постоянно мешаешь, а за заслуги на войне и вовсе заслужил признание Его Величества. Тебя повысили до звания генерала.       — Сколько раз повторять, что трон меня не интересует? — устало пробормотал Серафим, перевязывая серебряную маску покрепче, чтобы та неожиданно не слетела во время боя. — Заносчивый мальчишка, придется преподать тебе урок.       — Ты не сильно старше меня, — фыркнул Климент.       На войне тифлинг сталкивался с сотней врагов, когда вёл войско или сражался в одиночку под личностью Сказочного демона, его никак не могли напугать десять человек, кем бы они не являлись. Герцог вынул холодный меч, привычно прокрутил его в руке, словно разминаясь, а затем наставил на наёмников и сделал шаг влево, заслоняя собой Валентина. Он не допустит того, чтобы хоть один волос упал с головы юноши.       — Не отходи от меня, — велел Серафим, приготовившись к бою.       — Я не нуждаюсь в вашей защите, — на пальцах чародея появились зелёные огоньки. — За свою жизнь я могу и сам постоять.       — Секунду назад ты выглядел так, будто готов с ней расстаться, — напомнил тифлинг и проворно отразил удар наёмника, что подкрался незаметно. — Мне докладывали, что Арефий тренировал тебя, но этого недостаточно. Встань за мной, это приказ.       — Меня уже тошнит от этих приказов, — вырвалось у Валентина прежде, чем успел все обдумать, но возможные последствия после сказанного сейчас его не особо заботили. Он не хотел просто так стоять и наблюдать, вместо это юноша собирался показать на что способен.       Изумрудное пламя охватило двух наёмников, и они сбросили с себя плащи, чтобы не сгореть. Валентин выдвинулся вперед, полный решимости, но Серафим резко схватил его за рукав. В том месте, где только что стоял чародей, на полу появилась прожжённая дыра. Среди противников находился сильный маг огня. Если бы тифлинг вовремя не отвел юношу в сторону, то от него остался бы один лишь пепел.       — Кажется, меня слишком давно не было, — голос его звучал рассерженным, но не из-за того, что Лен не подчинился и нарушил приказ. — Твоё опрометчивое поведение мы обсудим позже, а сейчас не мешай.       — Так точно, — виновато пробормотал Валентин, послушно спрятавшись за его спиной.       — Можешь выполнить ещё одну мою просьбу?       — Какую?       — Закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу, — на лице тифлинга возникла пугающая улыбка и мелькнули небольшие клыки. Он поудобнее перехватил меч, и холодно посмотрел на того, кто только что попытался навредить Валентину.       Приглушённые отзвуки музыки, играющей в бальном зале, пронеслись по комнате. Наёмники продолжали нападать на Серафима, но тому надоело с ними играться. Одного из противников он молниеносно пронзил мечом, другого безжалостно пригвоздил к полу и, вытащив меч, третьего полоснул по спине, оставляя рваную рану. Герцог не давал им и шанса на то, чтобы ответить или уклониться. Первоклассные наёмники, тщательно отобранные Климентом, оказались беспомощны. Серафим де Вилье двигался подобно мрачной тени, которую невозможно было поймать. Его непредсказуемые и быстрые движения заставили врагов сменить тактику и отойти к двери. Металлический звон пробирал до мурашек Валентина, что стоял с закрытыми глазами, доверившись герцогу.       Кровь с меча густыми каплями стекала на пол. Серафим казался таким спокойным, словно это было для него повседневной рутиной. Бездыханные наёмники не вызывали ни малейшей жалости или сострадания. Во время схватки он обнаружил, что каждый из них имеет при себе святое оружие. Вот только никто не смог нанести ему и царапины. Парадная одежда не утратила своего лоска, он выглядел всё также безупречно.       Мемуары священников обратились в горстку пепла, когда он вспомнил про них. Служители церкви в ужасе наблюдали за ним, читая молитвы. Тифлинг только усмехнулся на их жалкие попытки, и махнул рукой, порывом ветра отбрасывая в разные стороны.       Из всех наёмников остался один. Тот самый маг огня, что посмел покуситься на Валентина. Серафим медленно направился к нему, вымеряя каждый шаг. Все в нем напоминало опасного хищника, что преследовал свою добычу. Кончиком обагрённого меча он поднял голову мага за подбородок, с наслаждением вглядываясь в его необъятный страх. Тот попытался вырваться и использовать магию огня, но это было бесполезно. Серафим взмахом свободной руки потушил алое пламя, а после резко отбросил к стене, заставляя его пролететь через весь кабинет. Из лёгких наёмника выбился весь воздух, а по разбитой губе потекла кровь.       — Я непонятно выразился, когда сказал, что покараю любого? — ласково зашептал тифлинг, прижимая меч к его горлу.       — Н-нет!       — Тогда в чём дело? Тебе ужасно повезло, что мы находимся в Королевском дворце, — Серафим надавил, оставляя неглубокий порез, словно потешаясь. — Хотел бы я тебе показать, что такое настоящая боль. Есть столько интересных способов…       Тело наёмника мгновенно превратилось в кровавое месиво под влиянием демонических сил. Тифлинг равнодушно отошёл от него, встряхнул меч и направился к застывшему наследному принцу. Сотворенный им беспорядок внушал истинный страх. Обычный человек на такое не способен… и самый сильный маг тоже. Что же ему пришлось пережить во время войны? Климент сглотнул, когда понял, что снова недооценил Серафима.       — Какое необычное приветствие ты мне устроил, — герцог де Вилье достал белоснежный шёлковый платок из верхнего кармана и неторопливо протер меч, окрашивая дорогую ткань в тёмно-красный цвет. — За дверью стоят ещё люди, верно? Зная тебя, ты бы не остановился на нескольких безнадежных наёмниках, что толком меч в руках держать не умеют.       — Ты — настоящее чудовище, — наследный принц осторожно отступил назад в конец комнаты.       — Ха, ты даже не представляешь, сколько раз мне доводилось это слышать в свой адрес, — как ни в чем не бывало, бросил Серафим. — Вот только мне порядком начали надоедать твои беспечные покушения на мою жизнь. Я терпел это достаточно долго, тебе так не кажется?       — К чему ты клонишь?       — Привел сюда дорого мне человека и использовал в качестве приманки. Ты себя бессмертным возомнил? Знаешь, моё терпение отнюдь не безгранично…       — Ты мне угрожаешь? Я — наследный принц, — громко воскликнул он. — Королю уже давно следовало избавиться от тебя. Ты приносишь всем одни неприятности. Не сосчитать всех тех, кого ты убил…       — Я исполнял приказ.       — Не смеши, ты всегда действуешь по-своему. Никто не может повлиять на решения, принятые тобой, — горестно вставил он, исказившись от невыносимой боли, что заныла внутри. — На твоих руках кровь моего друга…       — Ты правда так думаешь? — Серафим вернул клинок в кожаные ножны и пронзительно уставился на собеседника. — Что в его смерти виноват я? Так вот почему ты столько раз пытался от меня избавиться. Тобой двигала жажда мести?       — Ты не имеешь никакого права о нём говорить! — злобно бросил Климент, создавая вокруг себя ворох королевской магии, заструившийся по комнате.       Это было настолько в духе Климента, что краешки губ герцога дрогнули в улыбке. Наследный принц редко изменял своим причудам, и Серафим знал каждую из них, что остались прежними даже через столько лет.       Пусть Климент и стал жестоким, герцог помнил, как в детстве мальчик с персиковыми волосами и чудесными фиалковыми глазами гнался за ним и старался во всём походить. Наследный принц считал Серафима примером для подражания и часто хвастался, что знаком с наследником семьи де Вилье. Он начал проявлять интерес к фехтованию, пусть у него и не выходило так же хорошо, как у своего кумира. Климент всегда был находчивым, честным и добрым, пока не познал всю жестокость этого мира, заставившую его рано повзрослеть.       Серафим словно старший брат поддерживал мальчика, но однажды получил злосчастный приказ от Короля, что перевернул все с ног на голову.       Тогда детский восторг Климента обратился в ненависть.       В своё заклинание Климент вложил скопившуюся обиду и злость, что сжигала его изнутри. Он хотел избавиться от того, кто заставил его страдать и оплакивать лучшего друга. Пережитая трагедия полностью изменила мальчика с фиалковыми глазами, в которых до того самого дня сияла вера в людей. Детские мечты и надежды сгорели, когда его оставили одного. Климент собирался отомстить Серафиму за всё то, что он заставил его пережить. Он лишил его близкого человека, а потом и сам ушел. Быть наследником престола, не имея никакой поддержки, оказалось непосильным для Климента, что с каждым днем становился всё более замкнутым и жестоким. Не воспринимая свою власть всерьез, он начал вершить беспорядок во дворце, считая, что ему всё дозволено. Бесчестные деяния и проступки привели его к воротам Академии.       Необузданный поток Королевской магии собрался воедино и устремился к своей цели. Вот только герцог допустил ошибку, когда решил, что он предназначался для него. В последний момент заклинание поменяло направление, устремившись к юноше. Чародей, что с закрытыми глазами покорно ждал позволения их открыть. Он безмятежно стоял, скрестив руки на груди, и не ведал о надвигающейся опасности. Наследный принц хотел, чтобы герцог почувствовал боль утраты, как и он сам.       Тифлинг прибегнул к запрещенному и тёмному колдовству, замедляя ход времени. Секундная стрелка настенных часов казалась неподвижной, падающие на землю снежинки словно замерли в воздухе, музыка в бальном зале притихла, слышался только протяжный скрип смычка на струнах. Заклинание Климента повисло в воздухе прямо перед Валентином.       Будучи первым сыном одного из владык демонов, Серафим мог управлять законами времени, как и родной отец. В его власти было заморозить его всего на несколько секунд. Правда, за использование запрещенного колдовства приходилось платить определённую цену. Это был третий раз в его жизни, когда он решил воспользоваться им. В ближайшие два дня тифлинг не сможет встать с кровати, восстанавливая потраченные силы.       Свободный от оков времени, что создал сам, Серафим вынул из ножен меч, выполненный из ледяного металла, добытого в Царстве Кромешной тьмы. По длинному лезвию пробежалась голубая молния. Равнодушно перешагнув через тела наёмников, заполонивших комнату, он остановился перед Валентином и заслонил его от возникшей угрозы. Невесомым взмахом демонического меча Серафим рассеял Королевскую магию, не позволив ей добраться до юноши.       Время ускорилось, возвращаясь в нормальное состояние. Оно стремилось наверстать упущенные мгновения. На тифлинга навалились гнетущая тяжесть и ужасная усталость за использование тёмного колдовства, но он упрямо сопротивлялся им, держась из последних сил на ногах. На войне ему приходилось сталкиваться с вещами куда хуже переутомления. Во время сражений он нередко получал серьезные травмы и ранения, но они никогда его не останавливали. Звание генерала накладывало определенные обязанности, на войне на него все равнялись, и он просто не мог показывать, что чувствует на самом деле, особенно перед лицами врагов. Серафим успел привыкнуть к такому образу жизни, когда нет ни малейшего права на ошибку.       Странный шелест, раздавшийся совсем рядом, вызвал у Валентина беспокойство и вынудил приоткрыть глаза. В нос ударил удушливый запах крови, сделавший воздух свинцовым. Большая комната в светлых тонах превратилась багровую, пол устилали поверженные наёмники. Валентин вглядывался в спину герцога, закрывающую обзор, и привстал на цыпочки, силясь рассмотреть хоть что-нибудь за ней. Серафим неподвижно стоял на месте, опираясь на свой холодный меч и не пропуская ни малейшей мысли о том, чтобы отойти. Он не хотел рушить созданный благородный образ и падать в глазах Валентина из-за содеянного. Герцог погряз в смертельных грехах и бескрайних реках крови, хоть и не по своей воле. Клеймо убийцы и полудемона упрямо следовали за ним, не давая покоя. Обрекать юного чародея на подобное он не мог, как и показывать дурной пример, поэтому намеревался скрыть содеянное от юноши любой ценой.       — Лен, стой на месте, — тихо обронил Серафим.       — Что ты сделал? Почему… Почему мое заклинание не сработало?! — теряясь в догадках, громко вопросил Климент.       — Тебе никогда не совладать со мной, поскольку тобой движет не жажда мести, а горечь сожалений, — сурово осадил его герцог. — Ты не сможешь добиться своей цели, если продолжишь останавливаться на полпути и сомневаться в принятых решениях. Пусть ты и обладаешь Королевской магией, но использовать её так и не научился.       — Что ты имеешь в виду под своими словами?! Я никогда не отступал от своего желания отомстить!       — Знаешь, почему мне не составило труда развеять заклинание? — спокойно произнес тифлинг, но не стал дожидаться ответа. — На самом деле ты не хотел кому-то навредить. В твоей душе живет обида, а не злоба.       — Ошибаешься… — сквозь зубы процедил Климент, держась на безопасном расстоянии от герцога, что испускал тёмную ауру. — Я тебя никогда не прощу.       — Серафим, могу я поговорить с ним? — Валентин несильно стукнул герцога по спине, привлекая к себе внимание.       — На твоем месте я бы не стал верить его словам.       — Я понимаю, но есть кое-что, что я хочу у него спросить.       — Климент, не смей увиливать, я не потерплю лжи. — ненароком предупредил Серафим.       — Ты мне не указывай, — пробормотал принц, но почувствовал исходящую от него опасность и в итоге сдался. — Валентин, что тебя так интересует?       — Это по твоей прихоти погиб Дайлин? Но даже если нет, то как ты мог так обойтись с Селеной? Она тебе доверяла, а ты всё это время играл с её чувствами? — Валентин позабыл о том, что разговаривает с наследным принцем. Он всё ещё воспринимал Климента, как студента Академии.       — Нет, я не убивал его, — покачал головой наследный принц. — Это сделал мой отец. За то, что я показал тебе комнату. Ты ведь помнишь тех старшекурсников? Им было приказано потешаться надо мной, чтобы я перестал мешать планам Его Величества.       — Постой, ты говоришь про комнату в мануфактуре? Но зачем ты мне её показал? Ты хоть представляешь, с чем мне пришлось там столкнуться?       — Знаю, и я хотел, чтобы про неё узнали все. Мне отвратительно то, как отец ставит опыты над людьми. И если бы я смог это доказать, то поднялся бы бунт среди народа. Моего отца тогда бы свергли, а трон перешел ко мне, — принялся разъяснять Климент истинный замысел. — Более того, я знал, что ты знаком с Серафимом. Я давно собирался использовать тебя в качестве приманки, но герцога отправили на войну и всё пошло наперекосяк. Я надеялся, что там он попрощается со своей жизнью и оставит меня в покое, но это не произошло. Мне пришлось ждать целый год, чтобы выманить его в ловушку.       — Да что с тобой не так, — в замешательстве пробормотал юноша, а затем в его памяти всплыли рассказы преподавателя Нестора, который упоминал о наследном принце. — Я слышал, что однажды ты отравил иностранного посла…       — Это ложь, — нахмурился Климент. — Зачем мне было это делать? Его отравил не я, а Серафим, который исполнял волю Короля. Нам нужен был повод, чтобы начать с ними войну. Но перед началом банкета я повздорил с этим послом, он нелестно высказался о Селене. Мы сидели с ним рядом за одним столом, и все подозрения легли на меня. Они пришли к выводу, что это я его отравил. Ты услышал об этой истории от Нестора? Я с ним знаком, и когда увидел в Академии, то постарался о том, чтобы отправить его обратно на фронт. Он постоянно говорит больше дозволенного.       — Так вот почему… Погоди, если ты тогда защитил Селену, значит, вы уже давно знакомы? И зачем было ей сегодня грубить?       — Она моя невеста, которую выбрал Король, — Климент выглядел так, будто ему дались эти слова с трудом. — Пока что она об этом не знает.       — Извинись потом, Селена не заслужила такого отношения, — внезапно потребовал Валентин. — Она всегда поддерживает других и выкладывается на полную, стараясь всем угодить. Ей и так нелегко приходится, а ты поступил с ней ужасно.       — Ты говоришь о наследнице маркиза, с которой прибыл на бал? — как гром среди ясного неба прозвучали слова Серафима, что вплоть до этого момента подслушивал разговор.       — Да, она попросила меня о помощи. Ты что, злишься?       — Вовсе нет, — пронизывающий взгляд мог заморозить что угодно. Серафим излучал недовольство гораздо страшнее, чем во время недавней битвы.       — Мою невесту нельзя убивать, — предупредил Климент на всякий случай.       — Я и не собирался.       — По тебе не скажешь, — удручённо заметил наследный принц. — Но я все равно не могу понять, как тебе удалось развеять мою магию? Да кто ты такой?       — После всего ты смеешь задавать мне такие вопросы?       — Ты устроил настоящий погром в моем кабинете…       — Всегда к вашим услугам, — небрежно отозвался Серафим. — Валентин, нам пора, пойдем.       Тёмная дымка расчистила путь от мертвых тел, раскидывая их в разные стороны. Валентин внезапно схватили за руку и повели в сторону двери, он едва поспевал за быстрым шагом герцога, который куда-то торопился. Серафим сильно изменился за год войны, и эти перемены отражались в мелочах. Валентин не знал, как вести себя рядом с ним после долгой разлуки. Герцог де Вилье стал казаться ещё более далеким, чем раньше.       В бальном зале продолжалось веселье, никто из гостей не знал о том, что случилось в кабинете Климента. Они безмятежно проводили время, обсуждая между собой наследного принца, великолепные яства и танцы. Для них будто исчезли все заботы и тревоги. Торжество поглотило гостей, помогая им забываться о тяготах своей жизни. Иллюзия Серафима мелькнула на свету, выдавая его серьёзное истощение. По-хорошему ему бы следовало отправиться к придворному врачу и отдохнуть, но вместо этого он тратил последние силы, чтобы скрыть демонические рога и хвост. Никто не должен увидеть в нём тифлинга, создавая угрозу разоблачения. Малейшая ошибка может разрушить всё то, к чему он так долго шёл.       — Ты пробовал пирожные, украшенные взбитыми сливками и посыпанные сверху зернышками граната? — поинтересовался Серафим, нарушая тишину, возникшую между ними.       — Нет аппетита, — пробормотал Валентин, который не успел отойти от увиденного и услышанного в кабинете. — Ты не мог бы отпустить меня?       — Что? — растерянно переспросил герцог, а затем обнаружил, что до сих пор неосознанно сжимает руку юноши. Он неохотно её выпустил и отошёл. — Похоже, я позволил себе лишнего.       — Мы можем уйти в место, где будет меньше людей? — потирая запястье, спросил Валентин.       — Второй этаж, туда есть допуск только для приближенных к Королевской семье — тихо ответил он, но тут же остановился. — Погоди, я всё хотел спросить, почему ты стал общаться со мной неформально? Нет, меня это, конечно, только радует, я не люблю всех этих излишеств и глупых церемоний.       — Ну дело в том… Просто я часто в своих снах называл тебя Серафимом… То есть, я имел в виду, что в воспоминаниях. И теперь мне как-то странно говорить на «вы» и использовать обращение «Ваша Светлость». Если ты не возражаешь, то мы можем общаться без этого.       — Хорошо, — настроение герцога значительно улучшилось, и он перестал источать тьму. Холодный блеск в голубых глазах пропал, сменившись радушием, а напряженные плечи слегка расслабились.       Загадочная улыбка и таинственный образ начали привлекать к себе внимание со стороны юных леди, но Серафим не испытывал к ним ни малейшего интереса. Он выглядел слегка отстраненным, но в то же время прекрасным, заставляя чужие сердце биться чаще. Но в этом огромном дворце для него существовал и имел значение только тот, кто шёл рядом с ним по ковровой дорожке, ведущей к лестнице.