Изумруд под слоем пепла

      По пути в Королевскую кухню Валентин рассматривал золотые украшения и потрясающие картины, выполненные лучшими художниками Риндавии. Они изображали не только представителей Королевской династии, но и чудесные пейзажи. Дорогие статуэтки, расположенные на каждом углу; длинные ковры, устилающие пол; золотистые канделябры, горящие ярким пламенем. С высоких потолков свисали большие люстры и праздничные ленты. В ночной темноте дворец не терял своего величия.       На втором этаже никого не было, кроме Валентина и Серафима. Гости не заходили сюда, веселясь в бальном зале. Музыка тихо играла на фоне, пока друзья бесцельно прогуливались по длинному коридору. Чародей почувствовал, что ему стало легче, когда они ушли от толпы дворян. Он никогда не любил находиться среди незнакомцев, всеми силами старался избегать их. Всё же такие пышные мероприятия были не для него, и сегодня он в очередной раз в этом убедился.       — Почему ты вернулся с войны? — задал волнующий вопрос Валентин, шагая наравне с герцогом. — Арефий говорил, что она продлится как минимум ещё два года. Тебе точно можно здесь находиться?       — Я пришел во дворец не по собственной воле, меня вызвал на аудиенцию Король.       — Зачем? Что-то случилось?       — Даже у стен есть уши, — уклонился от ответа Серафим, давая понять, что не стоит обсуждать это во дворце.       — Ты… Ты вернешься на передовую?       — Да, завтра утром.       — Но ты выглядишь совсем бледным. Тебе точно нельзя отдохнуть несколько дней во дворце?       — Не могу, даже если бы захотел. Ты предлагаешь генералу оставить свой пост? — усмехнулся Серафим, пряча руки за спину. — Я временно передал командование своему первому заместителю, но у него слишком вздорный нрав. Сильвер требует от подчиненных невозможного и злится, когда всё идет не так, как он задумал. Боюсь, что без меня он уже успел натворить дел.       — Тогда почему ты отдал командование ему?       — Потому что ему я доверяю больше, чем другим. Мы сражаемся плечом к плечу на протяжении многих лет. Он никогда не подводил меня и не заставлял усомниться в своей преданности.       — Он… такой же, как и Арефий? — понизил голос юноша, подразумевая под своими словами вопрос, является ли он демоном.       — Нет, Сильвер принадлежит к расе эльфов. Они между собой не особо ладят. Лучше не спрашивай ничего о нём у Арефия, если не хочешь оказаться по разным сторонам баррикад.       В конце коридора Валентин увидел открытую нараспашку дверь, за которой горел тусклый свет. Он отвлёкся от разговора с Серафимом и переключил своё внимание на неё. Ему почудилось, что оттуда доносился знакомый голос. Влекомый любопытством, чародей заглянул внутрь и обнаружил там Люция, беседующего со странным человеком в строгом белом костюме и с золотым моноклем на левом глазу. Они что-то бурно обсуждали и спорили между собой. Валентин остановился, не в силах сделать и шага. Голова начала ужасно болеть, всё закружилось и завертелось, мир потемнел.       Собеседник Люция… Кажется, он встречался с ним раньше. Когда-то очень давно… Настолько, что воспоминания были размытыми, как будто на холст, покрытый свежими красками, выплеснули целое ведро воды. Юноша покачнулся и ухватился за ручку двери, чтобы устоять. Неосторожное движение и резкий щелчок не прошли незамеченными.       — Люций, когда ты научишься закрывать за собой дверь?       — Простите, наставник. Я слишком увлекся новыми исследованиями.       — Мне не нужны твои извинения, лучше разберись с непрошенным гостем.       — Хм? Но тут никого нет. — Люций выглянул из комнаты, но не обнаружил ничего, кроме пустоты. — Должно быть, это обычный ветер.       — Тогда возвращайся к своей работе.       — Да, наставник! — он потянул за собой дверь и закрыл на замок.       В это же время Серафим спрятался вместе с юношей в узком проходе и прижал указательный палец к губам. Валентину пришлось прижаться к нему, чтобы уместиться в этом месте. Герцог бережно придерживал его за талию, не отпуская до тех пор, пока дверь не закрылась за Люцием.       Валентин впал в глубокую прострацию, когда увидел человека с моноклем. Вокруг его шеи будто обвилась крепкая веревка, что мучительно душила. Ему понадобилось несколько минут, чтобы очнуться от этого состояния.       — Что вы…       -Тебе лучше никогда не иметь ничего общего с тем человеком, — холодно предупредил герцог. — Он не тот, за кого себя выдает.       — Ты про Люция? — опешил Валентин. — Мы с ним давно знакомы, он и мухи не обидит. Не наговаривай на него.       — Ты многого не знаешь, не доверяй всем подряд. Послушай моего совета хотя бы раз и перестань возникать, — неожиданно разозлился тифлинг, сверкая голубыми молниями в темноте.       — Да почему ты вечно командуешь мной? У меня больше нет намерений подписывать тот контракт. Я… Я узнал всё сам. Ты мог сказать и раньше, что мои родители… они… — голос Валентина сорвался.       — Получается, ты передумал вступать в Сумеречную гвардию?       — Да, больше у меня нет на то причин. Это изначально было плохой идеей. Я бы всё равно не смог пройти отбор.       — И что ты собираешься делать дальше?       — Не знаю…       — У тебя есть дом? Место, куда ты можешь вернуться? Мне известно, что поместье твоих родителей, которое они тебе оставили, было предано огню. Как и дом твоего наставника.       — Откуда ты это знаешь? Но даже если так, я всё еще могу…       — Жить в общежитии Академии? И как долго ты там протянешь?       — Тебе-то какое дело? Почему тебя вообще это заботит? — пробормотал Валентин, к которому обычно никто не проявлял такого интереса. Для него были чужды такое отношение и вопросы, касающиеся его будущего. Он сам не знал, чего хочет от своей жизни.       Весть о том, что его родители погибли, стала для него подобно крушению моста, по которому он неустанно шел всё это время, желая чего-то добиться. Теперь юноша медленно, но верно, падал на самое дно, где его ждала беспросветная пустота и одиночество.       — У тебя есть мечта? Или цель, к которой ты стремишься?       — Не думаю… — Валентин замер, когда понял, чего на самом деле добивался Серафим. Может, он хотел дать ему цель и надежду, предлагая вступить в Сумеречную гвардию. Создать причину, чтобы юноша продолжал жить, несмотря на утрату своих родителей. Возможно ли, что именно поэтому он не рассказал обо всём раньше.       — Человек не должен жить без цели и плыть по течению, — герцог прислонился спиной к стене и пристально посмотрел на чародея. — Тебе не следует тратить свою юность напрасно. Время течет неумолимо для всех, и ты не исключение. Когда станет слишком поздно, ты уже ничего не сможешь изменить. В отличие от демонов, жизнь людей скоротечна, и нужно знать ей цену. Если у тебя нет смысла и цели, то постарайся их найти. Не сдавайся так легко.       Непринуждённые слова Серафима подобно нежным лепесткам роз падали на поникшие плечи юноши, завораживая своей красотой. Они манили к себе, но стоило поддаться желанию к ним прикоснуться, как цветы обращались в острые клинки, проникающие в самую душу и терзающие её изнутри. Валентин ощутил немую скорбь, таящуюся в них. Сколько людей погибло от его холодного меча по велению судьбы Израненное сердце тифлинга навечно окутано непроглядной тьмой, повергающей в бездну отчаяния. Небесный суд не оставит его деяния безнаказанными, однажды придёт час расплаты за грехи. Ему лучше других известно, насколько драгоценна каждая жизнь, и как быстро время утекает сквозь пальцы, будто песок.       — Странно слышать это от тифлинга, — потерянно заметил юноша. — Но тогда какая цель у тебя? Что движет тобой?       — Желание защитить того, кто мне дорог, — с безысходной тоской в голосе тихо произнёс Серафим. — Меня не привлекают богатство и власть, я всего лишь хочу, чтобы с ним все было хорошо. Большего я и просить не смею.       — Кто этот человек? — не удержался от вопроса Валентин.       — Небольшой секрет, — тифлинг отошёл от стены и плавно свернул в сторону восточной террасы. Весь его вид говорил о том, что на этот вопрос он не ответит, словно ему было тяжело произносить заветное имя.       — Прости… — пролепетал юноша, ступая рядом.       — Нет необходимости извиняться за каждую мелочь. Вместо этого подумай, что имеет важность для тебя. Кем ты хочешь стать? Верным подданным и рыцарем Королевства? Великим чародеем, как твой отец? Или, может, тебя и вовсе тянет к искусству?       — Ты задаешь мне чересчур сложные вопросы…       — Я не требую ответа прямо сейчас. Просто хочу, чтобы ты над этим задумался. Как насчет заключить контракт, но на новых условиях?       — Любят же демоны контракты… — подметил чародей, вспоминая те книги, что брал в библиотеке у Мингли и читал, желая больше узнать о тифлингах. — Что ты можешь мне предложить?       — После твоего вступления в Сумеречную гвардию я позабочусь о том, чтобы помочь тебе найти цель. До того времени, как ты определишься со своим будущим, твоей задачей будет сражаться рядом со мной. Я научу тебя использовать чары, чтобы ты мог постоять за себя. Предоставлю все комфортные условия для проживания. У тебя появится место, куда ты сможешь вернуться, и те, кто будет тебя ждать. Рыцари Сумеречной гвардии сплочённые и честные, они примут тебя к себе без пререканий. Ты станешь частью нашей семьи до тех пор, пока сам не захочешь уйти.       — В чем находится подвох? Ни за что не поверю, что ты предлагаешь мне это по доброте душевной.       — Я предлагаю из самых искренних побуждений, — спокойный тон Серафима ласкал слух своей мелодичностью. Он обладал навыком воздействовать на чужие чувства и умел подбирать красивые слова, вот только…       — Назови настоящую причину, — Валентин отказывался принимать такой ответ.       — Мне будет выгодно иметь в своих рядах способного чародея, — неохотно добавил Серафим, когда они вышли на террасу. — Как я уже говорил, у тебя большой потенциал. Я был знаком с Эрнестом де Мори, что прославился своей силой. Тогда у меня и возникла навязчивая идея заполучить тебя в гвардию.       — Звучит более правдоподобно. Но ты точно успеешь вернуться с войны до церемонии принесения клятвы?       — Постараюсь.       Северный ветер пробирал юношу в форме Академии насквозь, и он пожалел, что отправился сюда вслед за герцогом. Прогуливаясь рядом с ним, Валентин думал над его словами, заставляющих вернуться в суровую реальность. Чародей не знал, можно ли ему верить. Что-то его тревожило, но он никак не мог понять, что именно. В воспоминаниях были пробелы и одна недостающая деталь. По какой причине Валентин всё забыл? Что такого могло случиться? Какую роль в этом сыграл Серафим? Столько вопросов, но задать их он не осмеливался. Пусть и знал, что герцог де Вилье может больше не вернуться с войны. Это мог быть последний раз, когда они проводят время вместе. Но что-то ему подсказывало, что Серафим не проиграет и не погибнет. Такие, как он, всегда возвращаются с победой под торжественную музыку и счастливые аплодисменты. Валентин решил, что подождет следующего подходящего раза.       На лавочке, стоящей у мраморной стены, сидела одинокая девушка в розовом платье. Её длинные волосы спутались от сильного ветра, и сама она дрожала от холода. Неожиданно для себя Валентин узнал в ней Селену, которая убежала с бала после разговора с Климентом. Неужели всё это время она сидела здесь?       — Миледи, вам нужно вернуться обратно, — позвал её юноша. — Климент не стоит ваших переживаний, он… наговорил много лишнего.       — Валентин? — обернулась на голос девушка и медленно встала с лавочки, когда увидела его спутника. В знак приветствия она сделала реверанс. — Ваша Светлость, что привело вас в этот укромный уголок?       — Во дворце стало слишком душно, — небрежно произнёс герцог, бросая недовольный взгляд на Валентина, так и просящий о том, чтобы они поскорее ушли отсюда. Кажется, ему не нравилось общаться с девушками.       — Серафим, ты можешь идти вперед, я догоню, — предложил юноша, вызывая волну негодования с обеих сторон.       — Валентин, следи за словами, — шикнула девушка, призывая его сдерживать себя в выражениях. Она не хотела, чтобы он пострадал из-за беспечности. — Ваша Светлость, проявите к нему снисхождение, он плохо знаком с правилами этикета.       — Да всё я знаю, — пробормотал чародей, как вдруг на его левое плечо опустилась изящная ладонь. Валентин посмотрел на её обладателя в замешательстве, но тот выглядел безразличным и равнодушным ко всему.       — В таком случае, мне следует познакомить его с ними. Не так ли, Лен? — Серафим слегка сжал плечо юноши, намекая на то, что им нужно уйти.       — Как-нибудь обойдусь, — Валентин безразлично убрал его руку. Он уже давно заметил, что герцог относится к тактильным людям. Полная противоположность ему самому, чародей не любил чужие прикосновения и был тем ещё недотрогой. — Селена, тебе надо вернуться. Погода сегодня так себе, ты можешь заболеть.       Тифлинг начал излучать холод одним своим присутствием. Температура вокруг него понизилась на несколько градусов, а снегопад за террасой усилился. Морозный ветер протяжно завыл, предвещая метель. Окна дворца покрылись инеем и волшебными снежными узорами. Прекрасные голубые глаза стали похожи на хрустальные льдинки.       — Брр, Серафим, прекращай, — потребовал юноша, обхватив себя за плечи. Он выдохнул невесомое облачко пара и выжидающе уставился на герцога, который выглядел так, словно в этом нет его вины.       — Скоро принесут главное блюдо, ты хотел его попробовать, — Селена проворно взяла чародея под руку, опасаясь за его безопасность. Она была наслышана о хладнокровном герцоге, что не щадил никого. Подобное поведение со стороны Валентина не сулило ничего хорошего.       — Что? — опешил юноша, но увидел глаза девушки, в которых плескался настоящий страх. Видно, репутация Серафима в высшем обществе давала о себе знать. Он решил подыграть ей. — Конечно, я ради него и пришёл на бал. Спасибо, что напомнила.       — Куда ты собрался? — насторожено спросил герцог и положил ладонь на перила, мгновенно покрывшиеся льдом.       — Хорошего вечера, — быстро попрощался Валентин, уводя Селену за собой.       На покрытой снегом террасе остался только тифлинг. Он замер на одном месте и не сводил взгляда с уходящего юноши. В душе возникло саднящее чувство, что его бросили. Когда Валентин скрылся за ближайшим поворотом, Серафим устало облокотился на перила. Рядом больше не было никого, и он мог позволить себе перестать притворяться, что всё в порядке. Запрещённое колдовство сказалось на его состоянии гораздо сильнее, чем прежде, как бы он не старался этого отрицать. Никто не должен играть со временем и изменять ход часов. Серафим прекрасно знал об этом, и все же воспользовался способностью, передавшейся от отца. Он не сожалел о принятом решении, которое давило на него тяжестью последствий.       В сумеречном небе, заслоненном тёмными тучами, не светило ни одной яркой звезды. Ночная мгла тянула к себе, укрывая от всех забот. Она дарила тифлингу короткие мгновения покоя и могла унять тьму в сердце. Резкий порыв холодного ветра взъерошил волосы и развязал тонкую ленточку, унося её за собой. Тёмные пряди упали на серебристую маску Серафима, закрывая его лицо. Он небрежно убрал их назад и провел рукой по затылку. Поддерживать образ обычного человека стало для него слишком обременительно. Под туманной дымкой показались изогнутые кожаные рога, демонический хвост игриво разметал снег. Тифлинг устремил взор в даль ночного неба, влекомый сокровенными мыслями и тайными желаниями.       — Серафим, тебе не следует показываться в этом облике, — послышался властный голос, разрушивший ночную тишину, которой наслаждался герцог.       — Ваше Величество?       — Дворецкий подготовил для тебя комнату, ты можешь отдохнуть перед завтрашним отбытием, — с доброжелательной улыбкой поведал король. — И прости за моего сына, он не ведает, что творит.       — Вы к нему слишком строги.       — Я хочу, чтобы он стал достойным наследником и перестал причинять всем неприятности своим поведением. Неконтролируемая мания величия и жажда власти до добра не доведут.       — Он все еще ребенок, не давите на него, — напомнил Серафим, не сводя взгляда с тёмного неба. Король часто бывал излишне жесток к своему чаду, и несмотря на все разногласия, тифлинг не хотел, чтобы Климент серьёзно пострадал. Всё же он отчасти наследный принц стал таким не по своей воле.       — Я бы хотел, чтобы моим преемником был ты, а не он, — огорчённо сказал король, вызывая у тифлинга едва заметное раздражение. — Как жаль, что мой трон тебя не прельщает. Могу заверить, что из тебя вышел бы превосходный правитель.       — Мой ответ остается неизменным.       — Как всегда чересчур категоричный и холодный, — рассмеялся король, — Серафим, тебе удалось встретить своего давнего друга?       — Да, я благодарен вам за оказанную мне милость, — благодаря его приказу у герцога появился шанс увидеться с Валентином, которым сегодня он незамедлительно воспользовался.       — Не стоит, это твоя награда, которую ты заслужил. Совершенных тобой подвигов не счесть, это меньшее, чем я могу тебе отплатить. Риндавия гордится своим сыном, продолжай радовать меня и дальше. Вскоре всем станет известно, кто же скрывается под маской прекрасного Сказочного демона.       — Ваша Величество… — в замешательстве произнес Серафим, никак не ожидая такого предложения от короля. — Прошу вас, в этом нет нужды. Слава и почет ничего не значат для меня. Если это возможно, я бы предпочел остаться в тени.       — Твоя скромность поистине заслуживает уважения, — довольный его ответом, кивнул король. — Ты напоминаешь мне моего покойного друга и своего приемного отца — Леона де Вилье. Он был таким же, как и ты. Никогда не стремился стать знаменитым и действовал только на благо народа.       — Вы же знаете, что…       — Нет ничего страшного в том, что в тебе не течет королевская кровь. Мне известно достаточно, чтобы сделать определённые выводы. Да и союз с демонами смог бы усилить наше государство.       — Они только поглотят его и устроят настоящий хаос, — мрачно отозвался тифлинг, который был с ними хорошо знаком. — Вам ли не ведать об этом? Разрушения, голод и болезни — всё, что они могут принести в Риндавию.       — Не совсем так, — король изучающе посмотрел на Серафима. — Это зависит лишь от того, кто именно будет ими управлять. Демоны подчиняются своему владыке и не смеют идти против его слова.       — Разрешите возразить, я не могу с вами согласиться, — герцог неторопливо повернулся к королю. — Народ не примет тифлинга в роли правителя.       — Отложим этот разговор до лучших времен, раз ты для него всё ещё не готов.       — Да, Ваше Величество. — Серафим покорно склонил голову, чтобы ненароком не разозлить правителя.       — Тогда, может быть, мне стоит обратиться к потомку великого чародея? Его обучение в Академии проходит гладко, и он подает большие надежды, как будущий рыцарь. Или ты вознамерился взять его под своё крыло?       — Вы обещали мне, что не будете трогать Валентина, — глаза тифлинга опасно сверкнули в темноте. — У нас с вами был договор.       — Ха-ха, а ведь ты прав, — король примирительно развел руки в стороны. — Однако, если он выберет мою сторону по собственному желанию, ты не должен влиять на его решение и препятствовать.       — Валентин вступит в Сумеречную гвардию, — ледяным тоном отрезал Серафим, до боли сжимая руки в кулаки.       — Это мы ещё посмотрим, — невзначай добавил Его Величество.       Королевское фиолетовое пламя растопило лёд, покрывший открытую площадку. Король кивнул на прощание своему генералу и отправился обратно в бальный зал.       Серафим в порыве ненависти с силой ударил по стене, и по ней разошлись трещины. Он не знал, как ему быть и что делать. Ему не хотелось возвращаться на войну, где всюду лилась кровь и витал запах смерти. Если бы только у него был выбор, он хотел бы больше никогда там не появляться. Король же думал иначе, вручая ему должность палача. Пусть Серафим и был демоном наполовину, у него были свои моральные принципы, которыми он руководствовался. Он неистово сопротивлялся тьме в сердце, всего в шаге от того, чтобы сорваться. Против своей воли за ним закрепилось клеймо хладнокровного убийцы за всё то, что он натворил. Каждая оборванная им жизнь имела значение, и неважно, был ли это вражеский рыцарь, наёмник или обычный человек.       Когда он только перенял титул герцога де Вилье, Король вызвал его к себе, чтобы поговорить и помочь освоиться. Как выяснилось, на самом деле он намеревался назначить Серафима своей верной марионеткой, чтобы использовать в личных целях.       Его Величество надавил на слабости молодого герцога, прозрачно намекая на то, что с помощью власти может испортить жизни дорогим ему людям. С того момента, как Серафим начал слушать приказы Короля, по ночам его стали мучить кошмары, не дававшие уснуть. Он помнил всех, кто пал от его руки, и это не давало ему спокойно жить. Погрузившись в этот мрак, Серафим не видел проблеска света и со временем охладел ко всему. Память начала стирать то, что причиняло ей вред. Больше тифлинг не запоминал своих жертв и перестал корить себя за содеянное. Ничего не могло пошатнуть его, и он избавлялся от всех, кто был неугоден ему или Его Величеству. Так продолжалось до тех пор, пока перед ним снова не предстал юноша со светлой улыбкой и глазами, сияющими подобно изумрудам.