Том 2. Шестая глава
13 июня 2024 г., 11:30
Когда они вернулись в таверну, Валентин поделился собранной информацией с Сирилом. Тайные заговоры, подкупы, работорговля — всё это значилось в найденных свитках. Посоветовавшись, они пришли к заключению, что завтра утром надо посетить храм, который упоминался в этих документах, как посредник. Город Ангелов имел тёмную сторону, скрытую от обычных людей. Пора раскрыть их преступные замыслы и предать дела огласке.
Конечно, такой переворот невозможно осуществить без покровителей, обладающих определенной властью, поэтому Сирил известил обо всем Академию, отправив им срочное письмо.
Валентин немного колебался над принятым решением, ведь за ним наступит много последствий, которые повлияют на жизнь целого города, но преступники должны быть наказаны по всей строгости закона за свои злодеяния. Никто не имеет права использовать детей в качестве товара и получать за них огромные деньги.
На следующий день они отправились в храм, где проходила утренняя молитва. Пришлось подождать, когда она закончится, чтобы предъявить обвинения и доказательства. Валентин места себе не находил, отмеряя протяжённость коридора быстрыми шагами. Сирил спокойно сидел на свободной лавочке и не беспокоился о предстоящем разговоре. Преподаватель не понимал суетливость ученика, который так и не смог уснуть прошлой ночью из-за переживаний.
Томительное ожидание подошло к концу, и за большими расписными дверьми показался главный священник в золотом церемониальном одеянии и с высокой шапочкой, придающей ему величественности. Хамиль увидел знакомые лица, что навещали его недавно, и сложил руки в приветственном жесте.
Валентин заметил священника и остановился посередине коридора, но не ответил на приветствие. Вместо этого он едва сдерживался, чтобы не налететь на него с вопросами прямо сейчас. Внутри все полыхало от негодования и злости от несправедливости. Как такого продажного человека могли назначить священником? Боги, которым он служит, не должны тратить на него своё время. Больше всего Валентин корил себя за то, что поверил словам Хамиля про родителей и короля.
— Светлого дня и лучистого солнца, — улыбаясь, пожелал священник.
— У вас есть свободное время? — без увиливаний напрямую спросил Сирил, поднявшись с лавки. — Отведите нас туда, где никто не сможет подслушать.
— Ваша просьба вызывает у меня тревогу, — осторожно заметил Хамиль, на мгновение закрыв глаза. — Для страждущих и нуждающихся в помощи построили этот великий храм. Прошу, следуйте за мной в комнату очищения.
Священник отвел их в восточное крыло, где заходило солнце, чтобы им никто не помешал. Валентин заметил, что по дороге не встретилось ни одного служителя церкви. Немного странно, но он не придал этому значения.
Яркое солнце проникало в комнату сквозь многочисленные окна. На полу комнаты стелился большой узорчатый ковер, по которому по правилам нельзя ходить в обуви, но Валентин не знал о них, а Сирил ленился соблюдать обычаи, принятые в храме. Хамиль ступал по холодному камню в тонких носках. Удивительно, что при этом ему удавалось быть абсолютно невозмутимым.
— Небеса — свидетели нашего разговора, — священник опустился на ковер и сложил ноги в медитирующей позе, повернувшись к гостям спиной. — Поведайте им, что ваши помыслы чисты. Что привело вас ко мне?
— Академии стало известно, что связывает вас с Гильдией Неприкаянных душ. Вы поставляете им сиротских детей в обмен на золото. Ваш храм поощряет работорговлю и злоупотребляет властью в личных интересах с целью получить незаконную прибыль, — без запинок выдвинул обвинения Сирил де Линт. — Неужели Боги спускают это с рук?
— Храм — это пристанище для людей, что ищут приют. Мы поклоняемся божествам и ни за что бы не стали промышлять подобным. Лорд Линт, кто вам такое сказал?
— Не прикидывайтесь невинным, — грубо перебил преподаватель.
— Боги внемлют вам, тёмный чародей, — предостерег его Хамиль от необдуманных слов.
— Как и думал, вы будете отрицать свою вину до последнего, — Сирил открыл сумку, переброшенную через плечо, и достал длинный свиток, переплетенный тонкой веревочкой. — Я не пришел сюда без доказательств. Как вы объясните, что на этом договоре стоит печать вашего храма?
Хамиль осторожно развязал предложенный свиток и принялся внимательно читать. Валентин всё это время тихо стоял в стороне, не вмешиваясь в их беседу. Он расхаживал по комнате и рассматривал божественные статуи, витражные окна и настенные рисунки.
На дальней стене он увидел изображение ангела со сияющим нимбом и раскинутыми белоснежными крыльями, протягивающего руки вверх, к самым облакам, словно он держал их ношу. Белая лёгкая ткань, перекинутая через плечо, символизировала непорочность и чистоту. Светлые золотистые волосы завивались у самых концов, в них были вплетены цветы. С его крыльев плавно падали вниз четыре маленьких перышка, которым во многих сказаниях и легендах придавали разное значение. Кто-то считал, что они символизируют четыре времени года, другие утверждали, что это про стихии: огонь, вода, земля и воздух, а некоторые заявляли, что они олицетворяют четыре стороны света. Валентин склонялся к версии про стихи, по его мнению, она подходила больше всего.
— Почему вы ничего не говорите? — нахмурился Сирил, уставший ждать хоть какой-то реакции от главного священника. — Своим молчанием вы подтверждаете, что все написанное — правда?
— Лишь боги ведают, где ложь, а где истина, — глухо отозвался Хамиль, сворачивая свиток и пряча его в огромный рукав своего одеяния.
— Выходит, для священника золото ценнее, чем людская жизнь? — встрянул в их разговор Валентин. — Священный город Ангелов, где каждый преисполнен милосердия, — это просто вымысел. Улыбки жителей фальшивы, храм покрывает преступников и берёт взятки, приют участвует в работорговле, а Синалир давно прогнил. Никогда бы не подумал, что райский уголок на самом деле противоречит своему названию и переступает законы.
— Кто-нибудь, на помощь! — оглушительно воскликнул священник на весь храм, встав на ноги. — Стража!
— Мы же ничего не сделали, — Валентин шокировано застыл, он до последнего верил в невиновность Хамиля и надеялся, что всё же произошло недопонимание, но худшие подозрения подтвердились.
На крик священника сбежались наёмники Гильдии Неприкаянных душ, они без стука ворвались в комнату очищения. Чёрные плащи с вышитыми золотыми змеями вызвали у Валентина не самые приятные воспоминания. Он содрогнулся от одной мысли, что в таких же костюмах раньше ходили его родители — предатели короны. Внутри возникло странное чувство, будто ему придется сражаться с ними, а не с наёмниками. Валентин упрямо пытался развеять это наваждение, но его руки продолжали без остановки дрожать, а ноги подкашивались. Он безуспешно попытался это скрыть от внимательного взора Сирила, что стоял неподалеку.
Никто не торопился вступать в ожесточенное сражение — все чего-то ждали. Хамиль в это время снял свою величественную шапочку, поклонился изображению ангела и направился к выходу. Валентин хотел его окликнуть, сказать всё, что об этом думает, но преподаватель не позволил. Сирил окружил себя и ученика полыхающим пламенным кругом, как щитом, преграждая путь.
Валентин растерянно оглянулся по сторонам, пытаясь оценить обстановку, в которую они попали по его вине. Он и не думал, что в храме поместилось столько людей. Гильдия полностью охватила здание и использовала в качестве тайного штаба. В связи с тем, что их сейчас раскусили, они не могли оставить свидетелей в живых. Разумом Валентин понимал, к чему всё идет, но продолжал надеяться, что всё это сон.
— Не выходи за пределы круга, — приказал преподаватель.
— Я… Я тоже чародей и могу сражаться, — неуверенно пробормотал Валентин.
— Это не обычные маги, — возразил Сирил. — Они обучены убивать и не пощадят никого, ты ещё не достиг нужного уровня.
Своим количеством наёмники значительно превосходили их, Валентин от силы мог сразить двух-трёх, если постарается. До последнего он не хотел прибегать к чарам, чтобы не осквернять священный храм, который и так погряз во тьме. Божественные изображения, царящая здесь атмосфера и статуи внушали трепет. Разрушать это место — кощунство, Валентин не сможет себя простить, если ненароком что-то повредит или испортит. Борясь со своими принципами, Валентин не уследил, когда в комнату вбежала вторая волна наёмников; теперь их стало в три раза больше.
В руках они держали оружие вопреки правилам Синалира. Валентин не сомневался в способностях преподавателя, но даже ему будет непросто с ними справиться. Лучшим решением являлся побег, но священник предусмотрительно закрыл перед уходом дверь на ключ, а разбивать чудесные витражные окна рука не поднималась. Эту идею он мгновенно отмел без дальнейших раздумий.
Валентин не успел опомниться, как один из наёмников вдруг начал атаку, а за ним и остальные. Под таким давлением юноша забыл все заклинания и потерял контроль над силой, отказывающейся приходить на зов. Тёмные чары будто закрылись в его сердце на несколько замков — это часто происходило много лет назад, и вот теперь снова в самый неподходящий момент, когда жизнь висела на волоске.
Преподаватель отбивался от многочисленных атак и нападений, но этого недостаточно, ему не справиться в одиночку. Безвыходная ситуация, и никто не придет им на помощь. Валентин медленно сосчитал до десяти, чтобы успокоиться, но чары не откликались, как бы он ни старался.
За высокими окнами сверкнула голубая молния, и за ней последовала яркая вспышка света, обескуражив наёмников. Прохладный ветер мягко прошёлся по комнате, и восковые свечи, расставленные по храму, погасли: от их фитилей раздался дымчатый шлейф. Новый разряд холодной молнии, стремительно обрушившейся вниз, заставил всех присутствующих на мгновение закрыть глаза. Рядом послышался оглушительный треск: на буром ковре лежали разбросанные осколки разбитого витражного стекла.
Валентин быстро заморгал, избавляясь от белых бликов. Всё произошло настолько внезапно, что он не успел ничего сообразить. Погода сегодня была замечательной и светило солнце, тогда откуда взялась молния среди бела дня? Валентин отвлёкся от разглядывания разноцветных осколков, что на солнце создавали интересный узор, отражающийся на стенах, и поднял взгляд.
В тёмной части комнаты, покрытой мраком, куда не попадал ни один проблеск света, на церемониальном столе непринуждённо сидел молодой парень в свободной рубашке. Ткань перетянула кожаная портупея, состоящая из множества ремешков с серебряными пряжками. Правая нога, согнутая в колене, опиралась на поверхность стола, а левая расслабленно свисала вниз — на бедре к ней крепился стальной кинжал. Растрёпанные чёрные волосы убраны в небрежный хвост сапфировой атласной лентой, из причёски выбивались пряди.
Поигрывая метательным ножом, прокручивая его в руке и совершая разные трюки, парень с лёгкой улыбкой посмотрел на собравшихся: вертикальные зрачки, как у хищников, источали опасность. Вокруг него витала тёмная аура, от которой бросало в дрожь. Казалось, что морозный холод исходит из глубины его сердца.
— Я прервал ваше развлечение? — в такт покачивая в воздухе левой ногой, вкрадчивым голосом спросил Серафим. — Вы не против, если я присоединюсь?
— Ваша Светлость! — кто-то из наёмников увидел его и испуганно выронил меч.
— Как приятно, когда тебя везде узнают, — мрачно усмехнулся он, а после изящно спрыгнул со стола и лёгкой походкой направился к Валентину.
— Что ты… Как ты… — Валентин сделал шаг назад, не в силах поверить своим глазам. — Серафим? Разве ты не пропал без вести? Почему ты здесь?
— Лен, неужели ты меня потерял? — игриво протянул герцог, наклоняясь к нему, словно всё это шутка, и вокруг них не собралась целая орава врагов. — Я вернулся, так что не о чем переживать. Тебя в обиду не дам.
— Ты ранен, — Валентин заметил бинты, туго намотанные под белоснежной рубашкой. Серафим выглядел гораздо бледнее, чем обычно.
— Всё в полном порядке, — мягко возразил он, продолжая неловкую сцену. — Я потом тебе расскажу обо всем и отвечу на вопросы, но сначала мне нужно прибраться, в этом месте завелись противные крысы.
— Мы находимся в храме…
— И что? — непонимающе спросил Серафим, равнодушно метнув нож через плечо куда-то позади себя: он попал в плечо наёмника, что хотел совершить внезапную атаку. — А, ты имеешь в виду… Нет, этот храм для меня не опасен, он уже давно прекратил своё существование — боги покинули его. В противном случае я бы не смог и на порог ступить.
— Но мы все равно находимся здесь, нельзя никого убивать! Это святое место, — запротестовал Валентин, разглядывая божественные фрески.
— Ты серьезно? — на лице тифлинга мелькнула странная тень.
— Да.
— Хорошо, раз ты на этом настаиваешь, я выполню твою просьбу, — недолго подумав, согласился Серафим. — Только не мешай и стой подальше.
— Ладно… — призвать чары у юноши так и не получилось, поэтому придется полагаться на тифлинга, что любезно предложил свою помощь.
— Герцог де Вилье, хватит болтать! — сдерживая атаку противника, крикнул преподаватель, поторапливая его.
— Никакого покоя, — устало вздохнул Серафим, вытаскивая стальной кинжал из ножен и присоединяясь к сражению.
Просьба Валентина, не переносящего вида чужой крови, немного усложнила ему задачу — нужно обездвижить и усмирить противников, при этом не лишив никого жизни. Тифлинг намеренно избегал жизненно важные органы, вместо этого он выводил наёмников из строя более безобидными способами: ломал им ноги, оглушал и забирал оружие. В рукопашном бою он был достаточно хорош, чтобы разобраться с парочкой необузданных противников.
Тому, кто посмел засмотреться на Валентина, тифлинг без раздумий разбил нос и помахал покалывающей от сильного удара рукой в воздухе. Наёмник в страхе схватился за ушибленное лицо, по которому на пол стекала кровь. Вдобавок ко всему Серафим опрокинул его на спину и пнул под ребра, оставив лежать в скорчившемся положении.
Затем тифлинг резко отошёл влево и увернулся от меча, пролетевшим рядом с его шеей и срезавшим прядь волос. Серафим наклонился и сделал быстрый выпад кинжалом, подрезав противнику сухожилия. Выпрямившись, он прокрутил в руке оружие, склонил голову набок и одарил наёмников долгим пронзительным взглядом, наполненным пугающим спокойствием и хладнокровием.
На него разом набросились четверо, но Серафим ловко ушёл от их совместной атаки, заставив их столкнуться друг с другом, и коварно улыбнулся. Он схватил стоящего рядом наёмника за шкирку и с неимоверной силой отбросил в сторону его товарищей, а после отскочил назад, чтобы не попасть в заклинание земли, разразившееся под сапогами. Вслед за ним полетел водяной шар. Серафим успел среагировать и разбил его на мелкие капли кинжалом, но они обрушились на него шквалом жидких лезвий.
Вовремя прикрывшись, тифлинг отделался небольшими царапинами и порванным рукавом. Чтобы он не мешал, Серафим дёрнул его, окончательно оторвал и бросил на ковёр. Голубые вены просвечивались под прозрачной кожей, образуя ветвистую сеть молний на руке.
Тупой рукоятью стального кинжала он ударил налетевшего противника под дых, выбив воздух из легких, а подкравшегося сзади он оттолкнул от себя локтем и резанул по руке, заставив его выронить клинок. Тифлинг никого не пропускал мимо себя и сдерживал врагов, уводя их подальше от Валентина. Ряды противников с его приходом значительно поредели, их стало в разы меньше.
Сирил де Линт не отставал — пусть у него и не было оружия, с помощью чар он опалял противников жаром пламени и сковывал их невидимыми цепями. Ему давно не приходилось участвовать в подобных сражениях, и он чувствовал, как закипает его кровь в жилах. Преподаватель не сдерживал себя, в отличие от герцога, и разошёлся на полную. Теперь можно было не беспокоиться за безопасность ученика, у которого появился надёжный личный защитник.
Забывшись, один раз Серафим чуть не совершил ошибку, поддавшись своей демонической сущности. Он вовремя остановил ледяной клинок, направленный в сонную артерию наёмника. Всё же сражаться без нанесения серьёзных увечий оказалось сложнее, чем он предполагал. Такой стиль боя ему совсем не подходил. Тифлинг тяжелой подошвой кожаного сапога резко ударил противника прямо в живот, и враг пролетел пару метров. Пришлось применить всю свою сноровку и навыки, чтобы избавиться от наёмников Гильдии. Он не мог нарушить данное обещание.
Во время сражения Серафим неустанно приглядывал за Валентином, стоявшим на безопасном расстоянии. Отвлекшись на мгновение, тифлинг ненароком пропустил магическую атаку, и сильный порыв ветра слегка задел его плечо, оставлив порез.
С раздражением уставившись на наёмника, совершившего это, Серафим лёгким движением руки метнул кинжал в противника, целясь ему в бедро. В этот же момент тифлинг почувствовал, что незажившая рана на груди открылась: бинты и рубашка стремительно пропитались кровью. Серафим приложил к ней ладонь и сжал ткань, пытаясь справиться с нахлынувшим болезненным ощущением. Похоже, он немного переусердствовал и переоценил своё состояние.
Осталось несколько магов, с которыми тифлинг не стал церемониться и разделался одним махом, желая закончить всё поскорее. Нужно принять лекарство и сменить повязки, пока не стало хуже. Поддерживая иллюзию, чтобы случайно не раскрыть сущность, Серафим избавился от последнего наёмника, задушив его крепкой хваткой.
После этого тифлинг прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол. Давно ему не приходилось сражаться настолько аккуратно, он редко прибегал к таким приёмам и предпочитал ликвидировать всех, кто представлял опасность, без исключений.
— Что с тобой? — Валентин убедился, что больше врагов не осталось, и подбежал к Серафиму, расположившемуся на ковре. — Почему я постоянно встречаю тебя раненным? Кто это с тобой сделал?
— Королевская гвардия, — с насмешкой произнёс тифлинг, а затем отвернулся и сильно закашлялся в кулак, на котором появились тёмные пятна крови.
— Как ты меня нашёл? Почему ты в Синалире?
— Так совпало, что я был неподалёку, — хрипло ответил он, не вдаваясь в подробности. — А что? Не рад меня видеть?
— Я этого не говорил…
— Меня куда больше интересует, что ты здесь забыл? — настороженно спросил Серафим, в его тоне отчётливо прослеживалось негодование.
— Валентин проходит практику со мной, — подошёл к ним преподаватель.
— Лорд Линт, потрудитесь объяснить, как вы связались с Гильдией и какого чёрта подвергли опасности моего… знакомого? — замявшись на секунду, задал вопрос тифлинг.
— Он сам полез на рожон и решил разобраться с тёмными делами храма, — возразил преподаватель, перекладывая вину на ученика.
— Если бы с ним что-нибудь случилось… — Серафим наклонился вперёд, чтобы высказать своё мнение, но тут же вздрогнул от боли и припал обратно к стене. В его затуманенных глазах мелькнула голубая молния от неконтролируемой злости.
— Вы знакомы? — неуверенно спросил Валентин, переводя взгляд с преподавателя на друга. Кажется, между ними были не самые хорошие отношения.
— Он — третий генерал Риндавии, — тихо пояснил Серафим, перед тем как снова зайтись кашлем, прикрывшись ладонью.
— В отставке, — глухо добавил преподаватель. — Работа в Академии мне нравится намного больше. Потерпев поражение в войне с Западной империей, я решил заняться обучением младшего поколения и сделать из них сильных рыцарей.
— Ничего себе, получается, меня только что защищали два генерала? — растеряно заметил Валентин и прикусил язык, когда на него недовольно уставился Сирил де Линт. — Я хотел сказать, что это большая честь для меня.
— Не зазнавайся, — одёрнул его преподаватель.
— Постарайся больше не попадать в неприятности, — попросил Серафим, обращаясь к Валентину, и медленно поднялся с места.
Пока тифлинг сражался, тёмные густые волосы окончательно расплелись и теперь спадали на бледное лицо. Серафим неторопливо потянул за край атласной ленточки, распустив хвост, прикусил её зубами и поднял обе руки, собирая шёлковые пряди вместе. Затем он, придерживая волосы одной рукой, другой взял ленту и завязал её. Аккуратная причёска сделала его ещё больше похожим на аристократа: она открывала длинную шею и позволяла разглядеть тонкие изящные брови, чистую и белую, как полотно, кожу без единого изъяна, холодные губы малинового оттенка, изогнутые в ухмылке, и хитрый прищур голубых глаз. На свету поблескивали серебряные сережки в форме креста. В таком тяжелом состоянии он продолжал вести себя невозмутимо и выглядел привлекательно, за исключением испорченной белой рубашки.
— Лен, что с твоей рукой? — Серафим аккуратно взял ладонь юноши, перевернул ожогами верх и слегка нахмурился. — Кто это сделал?
— Насчёт этого… — Валентин заставил себя отвести от него взгляд, а после опомнился, выдернул руку, покрытую полопавшимися волдырями, и спрятал за спину. — Это произошло по моей неосторожности.
— В Академии? — холодно осведомился тифлинг.
— Н-нет, я просто… Да какая разница? — Валентин в замешательстве посмотрел на друга, который внезапно разозлился.
— Оставьте разговоры при себе, нам пора уходить, — грубо прервал их преподаватель. — Валентин, мы возвращаемся в Академию.
— Так точно, — пробормотал он в ответ.
— Мне нужно закончить кое-какие дела, так что оставляю Валентина на вас, — добавил Серафим, забирав свой кинжал из тела неподвижного наёмника. Он встряхнул его, избавляясь от капель крови, и убрал обратно в кожаные ножны.
— Погодите! Преподаватель Линт, можно мне буквально минуту с ним поговорить наедине? — высказал желание Валентин, складывая руки в молитвенном жесте.
— Только минуту, — великодушно разрешил Сирил. — Я подожду снаружи.
— Спасибо.
Преподаватель вышел на улицу через разбитое окно, ранее изображающее величественную сцену из священных писаний. Когда он ушел на достаточное расстояние, Валентин повернулся к тифлингу и напрочь забыл обо всем, что так сильно хотел спросить. Мысли смешались, он совсем не планировал вести с ним разговор в такой обстановке, это был мимолетный порыв, но почему-то Валентин не удержался и воспользовался им.
— Что ты хотел? — Серафим неспешно расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы стало легче дышать.
— Что произошло с Сумеречной гвардией? Где Арефий? До меня доходили слухи, что их отправили в тюрьму, — быстро забормотал Валентин, словно боялся, что тифлинг может снова неожиданно пропасть на неопределённое время. — Кроме того, почему ты не на войне?
— Помнится, я обещал ответить на твои вопросы, — тихо заметил тифлинг, создав вокруг них непроницаемый барьер, чтобы никто не мог подслушать разговор. — Ну что ж, Сумеречная гвардия и два моих заместителя действительно находятся в Королевской тюрьме под усиленной охраной. Я сейчас разрабатываю план по их вызволению, но это будет не так просто. Что по поводу войны, то это долгая история. Если кратко, меня взял в плен вражеский главнокомандующий. Когда мне удалось сбежать, я вернулся в военный лагерь, но никого там не обнаружил, палатки были пустыми. Тогда я решил навестить рыцарей Королевской гвардии, чтобы узнать подробности, а они напали на меня.
— Из-за чего?
— Хотел бы я знать, — раздражённо ответил Серафим. — В итоге мы с ними подрались, а после я покинул линию фронта и вернулся в Риндавию. Ты, наверное, видел голубые розы возле нашего отделения в столице.
— Так это твоих рук дело? — удивился Валентин.
— Именно, — самодовольно подтвердил тифлинг. — Я узнал, что новость о моей пропаже разошлась по столице, поэтому решил оставить весточку для своих подчиненных.
— Но что тебя привело в Синалир?
— Мне понадобилось временное укрытие, чтобы со всем разобраться. Как ты уже догадался, этот город для таких целей подходит лучше всего, — заключил Серафим, под своими словами подразумевая наёмников, что без сознания лежали на ковре.
— Спасибо, что пришёл помочь нам, — поблагодарил юноша.
— Ничего особенного, — лукаво подмигнул тифлинг, взмахом руки разрушив установленный барьер на крохотные голубые частицы, развеявшиеся в воздухе.
Валентин с тоской проследил взглядом, как он уходит из комнаты, но не пошел за ним. Несмотря на договор с преподавателем, Валентин намеревался задержаться в храме подольше. Он хотел еще раз взглянуть на статую божества, что стояла в главном зале. Такой возможности может больше никогда не представиться.
Валентин осторожно обошел наёмников и, в отличии от преподавателя и герцога, воспользовался дверью, а не окном, чтобы выйти из комнаты как нормальный человек.
Сияние золота под солнечными лучами придавало божеству с венком из весенних цветов величественности и подчеркивало даже самые мелкие детали, выполненные умелой рукой мастера. Мужчина с длинной бородой восседал на деревянном троне, состоящем из веток, которые развивались во все стороны. Божество устремлял взор на того, кто смотрит на статую, как будто хотел заглянуть в душу посетителя храма. Возле его ног спал волк, стороживший хозяина. Легенда гласит, что стоит кому-то прийти со злыми намерениями, и зверь проснется, чтобы покарать смельчака. Валентин столько читал про Божество Природы и его Хранителя — лесного волка, что не мог не исполнить детскую мечту — прикоснуться к нему.
Валентин с замиранием сердца протянул левую ладонь к статуе и осторожно дотронулся до постамента, чувствуя раздавшееся тепло от него. Внутри стало так легко и спокойно, что юноша не хотел отходить. Он прикрыл глаза, вспоминая своих родителей и счастливые моменты. Его лицо осветила лучезарная улыбка, когда он увидел образ матери и отца. Валентин собирался подойти к ним, но в тот же момент короткое видение рассеялось, возвращая его в реальность. Он посмотрел на свою руку, лежащую на основании, и случилось непредвиденное.
Золотой постамент статуи охватил божественный свет. В том месте, где Валентин прикасался к ней, проявился древний символ. Два алых круга, в центре которых находился крест, по бокам крылья, а сверху нарисован ангельский нимб. Такой красивый и одновременно с тем пугающий, от одного взгляда на него Валентин почувствовал тревогу. Руку захотелось немедленно убрать и убежать отсюда как можно дальше, но символ словно зачаровал юношу, не давая пошевелиться.
С неким помутнением чародей рассматривал выгравированный знак. Он с необъяснимым трепетом провёл по нему указательным пальцем, как вдруг его словно что-то ударило, заставляя резко отпрянуть от статуи, ставшей зловещей. Черты символа расплылись по поверхности, превращаясь в чёрное пятно. Валентин перевернул ладонь, но не обнаружил никаких следов. Он понимал, что это могло быть заклинание замедленного действия, но надеялся, что всё обойдется.
— Валентин, ты где пропал? — рассерженно спросил преподаватель, выйдя из-за колонны. Он с подозрением посмотрел на статую, а потом на студента, сделав для себя определённые выводы. — Сказал же, только на минуту.
— П-простите, — виновато пробормотал Валентин. — Я не удержался и решил взглянуть на статую ещё раз.
— Сегодня переночуем в таверне, а завтра возвращаемся в столицу, — со всей серьезностью известил Сирил. — Пошли, пока ты снова дел не натворил.
— Так точно, — невнятно ответил юноша, послушно следуя за ним.
Божество Природы проводил их натянутой улыбкой. Мирно спавший до этого момента волк внезапно раскрыл золотые глаза и приподнял голову, навострив чуткие уши. Он оскалил свои клыки, угрожающе посматривая на уходящего юношу, что потревожил покой его господина.
Чернильное пятно, появившееся из-за метки, растворилось, слившись с цветом статуи и просочившись обратно внутрь.
Хранитель оставил на постаменте короткую царапину, подавляя своё желание выбежать и наброситься на чародеев, проникнувших в храм. Божество природы не одобрил бы такого поведения. Волк успокоился только тогда, когда хозяин погладил его по золотистой шерстке.
Свернувшись калачиком на постаменте, Хранитель укрылся пушистым хвостом и снова сомкнул глаза, возвращаясь в первоначальную позу, задуманную скульптором. Улыбка Божества Природы сползла с лица, и он вновь величественно расположился на лесном троне, как подобает правителю.
