Изумруд под слоем пепла

      Ближе к вечеру, когда собирал вещи и готовился к обратной дороге, Валентин ощутил странное покалывание на руке. Он быстро расстегнул тёмно-зелёный китель, выданный Академией, бросил его на стул и закатал рукава рубашки. По левому предплечью проходил тёмно-красный узор с завитками и резкими линиями разной толщины, который можно принять за татуировку. Создавалось впечатление, словно это изобразил каллиграфической кистью настоящий мастер. Валентин не на шутку испугался и решил, что случайно где-то испачкался, попытался оттереть его, но не получилось. Рисунок распространился только сильнее. Неужели это появилось из-за того, что он прикоснулся к тому, к чему не следовало?       Узор начал неприятно зудеть, и Валентин поспешил в уборную комнату, чтобы попробовать смыть его водой или немного облегчить боль. Прошло несколько часов, но метка проявилась только сейчас. Худшие подозрения подтвердились, и Валентин почувствовал себя ужасно. Он понятия не имел, с какой силой связался. Все дотрагиваются до этой статуи, тогда почему на него она оказала такое воздействие? Чем чародей заслужил такой «дар»? Никто не спросил, хочет он того или нет. В его мыслях не было никаких злых намерений, он не нарушал правил. Напротив, попросил Серафима, чтобы тот никого не убивал и не осквернял храм.       Тёмный узор неприятно жёг запястье, и Валентин до крови прикусил губу, чтобы переключиться на что-нибудь другое. Он с удовольствием отказался бы от своего волшебного таланта находить неприятности. Сирил де Лин предупреждал, что в храме нельзя ничего трогать. Но нет же, Валентин легкомысленно решил, что это всего лишь пустые слова. Надо было послушать его тогда и сразу уйти из храма. Подумаешь, детская мечта. Теперь его жизнь может быть в опасности из-за небольшой шалости.       Валентин впал в сильную панику, но старался не показывать этого, когда спускался по лестнице. Он сдерживал эмоции, хотя так и хотелось выругаться на эту ситуацию, забиться в угол и спрятаться где-нибудь. Ему нужно что-то предпринять, но все здравые идеи напрочь вылетели из головы.       Когда он запер дверь на щеколду, то нахлынувшее головокружение заставило его облокотиться на бочку, чтобы не упасть. Рука пульсировала от боли, но Валентин стойко терпел это, принимая наказание за своё излишнее любопытство. Холодная вода помогла ему прийти в себя, но смыть появившееся недоразумение так и не вышло. Валентин с силой потер метку и сделал только хуже. Рисунок стал более четким и ярким, и ему показалось, словно он двигался.       В уборную кто-то постучался, и пришлось оставить безуспешные попытки избавиться от причудливого узора. Валентин напоследок плеснул себе в лицо проточной водой, наспех вытерся полотенцем и вышел, пропуская человека.       Не оставалось больше ничего, кроме как отправиться к Сирилу с повинной. Валентин чувствовал себя так, словно поднимался по лестнице, ведущей на эшафот, где его ждет смертный приговор. Ноги предательски подрагивали, и чародей умудрился ко всему прочему ещё и чуть с лестницы не навернуться, но вовремя ухватился за перила, удержав равновесие. Он с облегчением выдохнул и продолжил осторожно идти размеренным шагом. Если бы всё же упал, то это было бы эффектное завершение дня.       Никто не торопился открывать ему дверь. Валентин постучал сильнее, оповещая о своём намерении войти, но никакого ответа не последовало. Не дождавшись разрешения, он хотел сдаться и уйти, но, взглянув на пугающий рисунок ещё раз, передумал. Валентин не с первого раза отыскал, где находится ручка от двери. Он находился в какой-то прострации и витал в облаках. Самые тревожные мысли поглотили его, но в итоге он открыл дверь и зашёл в комнату.       За столом расположился Сирил де Линт, писавший какой-то доклад. На приход Валентина он сначала никак не отреагировал, будто и вовсе не заметил. Только спустя несколько секунд преподаватель медленно отложил пергамент в сторону и соизволил взглянуть на проблемного студента.       — Что на этот раз? — хмуро поинтересовался преподаватель, а потом увидел алую метку на руке Валентина. — Чародеям не прельщает знакомство с ангелами. Никогда не замечал в тебе стремления научиться магии света.       — Это произошло в главном храме, — пояснил Валентин, жалея о том, что пришёл сюда. — Когда мы там были, я не удержался и дотронулся до статуи Божества Природы…       — Подойди ближе, — суровый тон преподавателя заставил Валентина вздрогнуть, но он без промедления последовал указанию.       — Я же говорил, чтобы ты ничего не трогал в храме, — сердито заметил он.       Сирил де Линт крепко схватил студента за запястье, притягивая ближе, чтобы лучше рассмотреть. Красный узор приковал его внимание, давно уже ему не встречались такие метки. Он направил свои чары прямо на рисунок, заставляя тот поблекнуть от чужого вмешательства. Не в состоянии вытерпеть такое исследование, Валентин резко попытался выдернуть руку. Но Сирил де Линт продолжал его удерживать, одними губами шепча тёмное заклинание.       — Пожалуйста, перестаньте, — опустившись на пол, вымолвил Валентин.       В воздухе прозвучали последние строчки. Преподаватель одной рукой удерживал студента, а другой открыл ящик под столом, чтобы достать какой-то предмет. Он не отвлекался на мучения студента, продолжая делать то, что начал. Отыскав флакон, Сирил де Линт положил его рядом и большим пальцем надавил на какую-то определенную точку на запястье, заставив Валентина вскрикнуть от неожиданности.       — Хочешь стать жертвой белокрылого ангела? Если нет, то потерпишь. — равнодушно заметил преподаватель. — Посчитай вслух до десяти и успокойся.       — Один, д-два, три, четыре… — начал он считать, но не успел дойти и до пяти, как на его запястье вылили что-то очень горячее, словно его поместили в раскаленный огонь. Валентин громко выругался от нахлынувшей боли и поморщился. Этот полученный урок он запомнит на всю жизнь, и постарается больше не поступать так бездумно, как сегодня.       — Уже всё, можешь открыть глаза, — разрешил Сирил де Линт, отпустив студента. — Если бы эта метка продержалась больше суток, я бы не ничем помочь не смог. Но я всего лишь временно подавил её действие, чтобы она не мешала тебе заниматься в Академии. Избавиться от неё окончательно не так-то просто.       — Что вы имели в виду, когда говорили про магию света и ангелов? — с тяжестью в голосе спросил Валентин, продолжая сидеть на полу.       — Метку, что выбрала тебя, прозвали Правосудием ангела, но настоящее её название — Веятель истины. Раньше такое использовали, чтобы наказать магов, оскверненных тёмной энергией. Особенно часто это применяли на чародеях, которые представляли угрозу для общества.       — Как столь опасная штука появилась на божественной статуе?! — Валентин повысил голос, не в силах сдержать эмоции. — Это же просто рисунок, каким образом он перенесся на моё запястье? И что мне теперь делать?       — Возможно, кому-то из ангелов стало скучно, и он решил позабавиться с магией света, наложив древнюю руну на статую. Они бывают непредсказуемыми. Однако эта метка обычно не представляет угрозы, если не произнести заклинание. Ты ничего странного вслух не читал?       — Нет, я знаю, что чародеям нужно следить за словами, — опроверг его предположение Валентин. — На постаменте ни с того ни сего возник символ в виде двух кругов с нимбом и крыльями. После того, как я дотронулся до него, он растёкся и превратился в пятно.       Валентин вспомнил лекцию о том, что чары повинуются своему владельцу, и их сила зависит от чувств и эмоций, которые чародей вкладывает в заклинание. Но иногда они реагируют на обычные слова, поэтому представители тёмных сил избирательны в выражениях и довольно молчаливы. Случайно произнесенная фраза может обернуться настоящей катастрофой.       — Повезло тебе, — саркастично усмехнулся Сирил де Линт. — Метка выбрала своего носителя, кажется, ты ей приглянулся. Теперь твоя сила станет ещё более нестабильной. Она будет поглощать тьму, что ты используешь. Общение с демонами и тёмными созданиями может плохо для тебя закончиться.       — Вы же шутите? — напрягшись, уточнил Валентин.       — Но есть и положительные моменты, пока на тебе находится метка, священники не смогут тебе ничего сделать. Они превозносит даже малейшее ангельское предзнаменование.       — И что в этом хорошего? Я и так не собираюсь с ними больше пересекаться.       — Ну, если ты решишь нарушить какой-нибудь закон и призвать в Риндавию демонических существ, то сейчас для этого самое подходящее время.       — Мне не нужны проблемы. Преподаватель Линт, пожалуйста, скажите, как избавиться от этой штуки.       — Отменить её действие можно только двумя способами. Первый — найти ангела и попросить его о помощи, а второй — отыскать редкий цветок, растущий в Царстве Кромешной тьмы, который также называют Дьявольским Аморизом. Прекрасные ярко-красные лепестки, напоминающие капли крови, раскрываются только в полночь. Широкие тёмно-зеленые листья тонкие и острые, словно лезвия. Приторно-сладкий аромат, исходящий от его бутона, смертельно ядовит. Тебе нужна настойка, выдержанная из корня цветка.       — Я так понимаю, мне ничего из этого не подходит, и всё, что остается — смириться со своей участью?       — Именно, — как ни в чем ни бывало, подтвердил преподаватель. — Время, чтобы избавиться от метки, весьма ограничено. Если не сумеешь найти решение за год, то станешь светлым магом или в худшем случае — обычным человеком.       По вине одного неосторожного движения Валентин мог лишиться всего, что имел. Трудности, выпавшие на его долю, были даже слишком велики. И что случится в следующий раз? Ему уже скоро будет совсем нечего терять. Ну почему все это происходит с ним? Метка могла бы выбрать кого-нибудь другого. Не такой уж он и тёмный чародей, чтобы вершить над ним правосудие. У него и до этого были определенные проблемы с использованием силы, а этот рисунок всё усугубит. Валентин понуро опустил рукав, разрываемый на части от переживаний.       — Насколько я понимаю, ты в хороших отношениях с герцогом де Вилье? — неожиданно спросил преподаватель. — Можешь попросить его о помощи.       — Нет, я не…       — Не отнекивайся. Даже если это односторонняя симпатия с его стороны к твоей персоне, тебе нужно ей воспользоваться. У него повсюду есть свои связи, не удивлюсь, если и с демонами тоже, — серьёзным тоном проговорил Сирил, сложно было понять, знал ли он о том, кем является герцог на самом деле, или нет. Возможно, преподаватель скрывал его расу, потому что соблюдал с ним определенную договоренность. — Единственный, кто может тебе помочь — это только герцог. Хоть на коленях его умоляй, если придётся.       — Преподаватель Линт, но вы же чародей, — осторожно начал Валентин, которому в голову пришла одна мысль. — Нельзя ли призвать какое-нибудь тёмное существо, чтобы он принёс цветок Амориза?       — Для того, чтобы прибегать к помощи демонов и заключать с ними контракт, ты должен быть готов чем-то пожертвовать, — возразил преподаватель, сверля его недовольным взглядом. — Не совершай того, о чем пожалеешь. Ты уже и так достаточно постарался. Сдалась тебе эта статуя… Теперь придется расплачиваться вдвойне.       — Ладно, я понял, — Валентин почувствовал, как в горле пересохло от волнения.       Ему по-настоящему стало страшно, когда он осознал свою ошибку. Ничему его жизнь не учит, сначала барьер, а теперь статуя. Валентин в очередной раз убедился, что стоит держать руки при себе и прислушиваться к наставлениям старших. Однако сейчас уже поздно об этом сожалеть — сделанного не воротишь, и время нельзя повернуть вспять. Придется снова рассчитывать на помощь тифлинга.

***

      Город Ангелов оставил после себя горький привкус лекарственных трав: ужасно вязкий и противный, наполненный разочарованием. Вернувшись в столицу, Валентин принёс с собой диковинный сувенир, который угрожал его жизни, — татуировку на левой руке. Благо, что в Академии форма с длинным рукавом, и до наступления лета скрывать сей рисунок труда не составит, но что делать потом, он не знал. Валентин боялся, что предсказания преподавателя Линта окажутся не беспочвенны, и символ разрушит его ещё несостоявшуюся карьеру рыцаря.       Проблемы с владением чарами и их использованием намного усилились, появилась новая преграда, от которой Валентин не мог избавиться. Это приносило немало хлопот, особенно во время практических заданий, но пока что ему удавалось это скрывать и ссылаться на переутомление и недосыпание. Валентин ловко уходил от дальнейших расспросов преподавателей, но это не может продолжаться вечность.       Нужно срочно найти выход из сложившейся ситуации, замысловатый узор не давал Валентину покоя, он постоянно вспоминал о нём и проверял, на месте ли рисунок, или он наконец-то исчез. Первое суждение до сих пор оставалось верным — тёмно-красная метка не спешила оставлять предплечье, и рушило жизнь чародея. С каждым днём он все больше обращал на неё внимание, просто не мог ни на что отвлечься. Неосознанное состояние постоянного беспокойства причиняло неудобства и не давало сосредоточиться на подготовке к предстоящим экзаменам.       Первым из всех студентов рисунок заметил Марвин, что не удивительно, ведь они делили одну комнату. Он вернулся в общежитие в самый неподходящий момент. Валентин в то время пытался излечиться от этого недуга с помощью нового заклинания, прочитанного в книге. В ней говорилось, что основная цель его применения — это сокрытие шрамов. Валентин предположил, что она может стереть рисунок с руки, чтобы ему не приходилось постоянно объясняться; но этот небольшой эксперимент не увенчался успехом.       Марвин поймал его с поличным, когда он сидел с закатанными рукавами, а перед ним на кровати лежала открытая книга. Валентин так увлёкся, что не замечал ничего происходящего вокруг, как и прихода соседа.       — Ты надумал сделать татуировку?       — Что? — машинально отозвался Валентин, не отвлекаясь от книги.       — И даже со мной не посоветовался… — обиженно протянул Марвин. — Всё с тобой понятно.       — Ничего я не делал, — Валентин шумно захлопнул сборник заклинаний и растеряно уставился на сына барона Виннера, который появился для него словно из ниоткуда. — Давно ты здесь?       — Ты кроме своих книг вообще ничего не замечаешь! — насупился он, присаживаясь на свою кровать. — Рассказывай, что произошло. Это какая-то магическая метка? Выглядит она устрашающе.       — Нет, — покачал головой Валентин. — Лучше ты расскажи, как съездил домой.       Настроение чародея стремительно катилось вниз, и образовавшийся рисунок на руке — это последнее, что он хотел сейчас обсуждать. Валентин предпочитал справляться со всем в одиночку и втягивать в свои проблемы других не любил. Жизнь научила его, что никому нельзя доверять.       Ему было намного спокойнее решать всё самостоятельно, поэтому групповые проекты в Академии давались ему с трудом. Распределение обязанностей заканчивалось тем, что все самые сложные задания поручали Валентину, а он и возразить не успевал. Так называемые товарищи по команде не только не помогали, но и наоборот, создавали больше работы. На них совсем нельзя рассчитывать, в прошлый раз они из книги, что он им дал, не смогли даже выписать главную информацию. Допустили много ошибок и написали несуразицу, толком не вчитываясь в текст. Потом пришлось все перепроверять и переделывать по многу раз.       — Да всё как обычно, — отмахнулся Марвин. — Вот только моего дядю, возможно, заберут на фронт… Я надеюсь, что обойдется, но никто не может повлиять на решение Короля. Все идёт к тому, что скоро он решит созвать аристократов, состоящих в Ордене Порядка и отслуживших своё.       — Ты разговаривал с дядей? Что он думает по этому поводу?       — Отшутился, что Королю не нужны старики, у которых болят суставы. Моему дяде недавно за пятьдесят перевалило, и он уже не тот рыцарь, каким был раньше. Но готовых идти на фронт катастрофически не хватает… Молодое поколение не обладает достаточным опытом, ты сам видел наших старшекурсников. Думаешь, они бы хоть один день продержались там?       — Однозначно нет, — Валентин припомнил дуэль с одним из невменяемых студентов. — Полное отсутствие дисциплины и никакого уважения, при любой опасности они будут беспокоиться только за свою шкуру. Им всё равно на других.       — Вот и я о том же! — живо согласился Марвин, но тут же приутих. — Правда, призывать на войну магов в возрасте… Мне не кажется это хорошей идеей. Да и бюджет нашего Королевства не бесконечный. Поскорей бы уже всё закончилось…       — Я никак не могу понять, зачем так понадобился этот пролив, — вдруг добавил Валентин, поднимаясь с кровати. Он скрестил руки на груди и принялся рассуждать, нервно расхаживая по комнате. — Чем им поставка товаров обходным путем не угодила? Она выходит немного дороже, но если сопоставить переплату и огромные траты на войну…       — Дело не только в нём. Иллюмин уже давно на нас зубы точит, только повода не хватало, — неожиданно сообщил Марвин, и Валентин остановился.       — Ты говоришь про посла Фильяна, которого отравили? Неужели он был для них настолько важной фигурой?       На торжественном приёме в честь заключения важного соглашения между государствами в Риндавию направили посла, которого встретили с широкими объятиями и делали для него все, чтобы понравиться. Это был далеко не обычный человек, а приближенный Императора Иллюмин. Смерть Фильяна вызвала настоящую бурю, которая долго не могла затихнуть. Торговое соглашение в итоге так и не удалось заключить, что привело к нарастанию враждебности. Вскоре все переросло в огромный конфликт.       История умалчивала о том, кто именно отравил напиток посла. Представители высших кругов, присутствующие на этом мероприятии, считали, что это совершил наследный принц, любивший со всеми повздорить.       Во время праздника Зимних грёз Валентин смог выяснить, что произошло в тот день, из уст Климента. В прозрачный бокал Фильяна, наполненный игристым шампанским, ловко добавил смертельный яд из выдержки Пурпурного смертника не кто иной, как герцог де Вилье, выполняющий приказ Его Величества.       Происшествие получилось уладить и не допустить его огласки, но оно всё равно оставило неизгладимый след. После этого приёма император Иллюмин стал настороженно относиться к Риндавии, и больше не вел с ней никаких дел. Валентин не видел здесь скрытого подтекста, потому что никогда не стремился разобраться в политике и их вечных разборках. Он был далёк от этого, как и обычное население.       В будущем Валентин планировал тихо и мирно служить в Ордене, защищая граждан и используя силу с пользой. Разумеется, есть много вещей и законов, с которыми он категорически не согласен, но одного желания недостаточно, чтобы что-то исправить. Власть находилась в руках Его Величества, и никто не может выступить против Короля. Социальный статус Валентина не давал ему права голоса. Половина документов у него отсутствует, дома нет, родители считаются государственными изменниками, а сам он беспризорник, который по своей глупости может потерять единственное, что держит его в этом мире и помогает ему выживать — принадлежность к чародеям.       — А ты знаешь, почему его отравили? — шёпотом спросил Марвин, но не стал дожидаться ответа и продолжил: — Риндавия хотела, чтобы войну начал Иллюмин, чтобы ещё больше подорвать её авторитет, когда наш Король одержит победу.       — Это бессмысленно…       — Вовсе нет, у Иллюмин очень много союзных государств, и он пользуется доверием. Они поставляют ему военных и оружие, а также продовольствие. Король собирался растоптать его репутацию, чтобы переманить вражеские страны на свою сторону и повысить уровень жизни в Королевстве, мы бы смогли заключить много торговых договоров, экономика бы взлетела до небес. Для этого надо показать, что наше Королевство намного сильнее и достойно этого. Вот только Император не повелся на выходку нашего Короля, и дело с послом замяли, — проговорил Марвин с ярким выражением недовольства. — Но нельзя было долго тянуть, если бы мы не объявили им войну первыми, пусть и притянув за уши Трильский пролив, то Иллюмин стало бы только сильнее.       — Риндавия славится своей военной мощью, — задумчиво добавил Валентин, наворачивая очередной круг шагами по небольшой комнате. — У нас численность войск почти такая же, как у Иллюмин, но ресурсы значительно хуже, да и таких сильных союзников нет. Академия выборочно относится к студентам, не каждый в Королевстве прошёл полную военную подготовку. Если ситуация обострится, нам придётся несладко.       — Я просто повторил то, что мне рассказывал дядя. По его словам, всё уже совсем скоро достигнет апогея и в Риндавии начнется хаос.       — Остановить войну нельзя, но и продолжать её опасно… Какая-то безвыходная ситуация, — пришёл к выводу Валентин. — Заключить мирный договор мы не можем, так как Иллюмин выдвигает слишком жёсткие требования…       — Выбраться из всего этого можно только победой, — подтвердил его мысли Марвин. — Если бы нам удалось захватить пролив, то это было бы поворотным событием, но именно поэтому Иллюмин слишком сильно охраняет его.       — Всё же политика — это не для меня. — Валентин взял в руки книгу и подошёл к двери, собираясь вернуть её в библиотеку. Гнетущий разговор с Марвином навеял дурные мысли, и он хотел развеяться.       — Эй! Ты так и не рассказал про татуировку! — возмутился студент. — Ну и ладно, только попробуй попросить меня о чем-нибудь. Я больше не буду тебе ничего рассказывать.       — Точно, совсем забыл, — Валентин замер и обернулся к нему через плечо. — Я ключ потерял.       — Что? — переспросил Марвин, меняясь в лице.       — Просто поменяй замок, — с этими словами Валентин захлопнул за собой дверь, обрывая разговор на незаконченной ноте, и направился в соседний корпус, где находилась библиотека.       Таким образом Марвин узнал про загадочный узор на его предплечье, что не сулило ничего хорошего. Валентин подозревал, что когда он вернется обратно в общежитие, то к нему снова пристанут с вопросами. Ему совсем не хотелось обсуждать возникшую проблему, наоборот, он пытался забыть о ней всеми силами, но она никак не хотела выходить из головы. Навязчивые мысли, как глубокое болото, заставляли его вязнуть на одном месте и не отпускали. Вырваться наружу не получалось, и он медленно продолжал тонуть без шанса на спасение.       По совету преподавателя Валентин хотел обратился к Серафиму, но тот как сквозь землю провалился после случайной встречи в храме. В городе Ангелов он покрасовался способностями и ушёл залечивать раны, не оставив за собой никаких следов и зацепок, поскольку находился в розыске.       Как бы ни старался этого отрицать, Валентин немного переживал за него. Не каждый может в таком состоянии стоять на ногах, а сражаться и подавно. Серафим совсем себя не бережет и тратит силу понапрасну, чего только стоило эффектное появление под сияние голубой молнии. Валентин не мог понять мотивов и целей, которые герцог преследует, но он всегда приходит на помощь в трудную минуту.       Намеренно искать Серафима бесполезно — это то же самое, что пытаться найти иголку в стоге сена. Пока он сам этого не захочет, никто не сможет вычислить его местоположение. Придётся терпеливо ждать следующей встречи, чтобы рассказать про Правосудие ангела, а до тех пор Валентин будет прилежно заниматься в Академии. Он решил ещё больше нагрузить себя работой и подготовкой к экзаменам.       В библиотеке Валентин не застал Мингли, вместо него за стойкой сидел седой старец в длинной белой мантии и с сердито сомкнутыми бровями, между которыми пролегали морщины. Впалые маленькие глаза смотрели на шумных студентов, занимающихся проектом в конце зала, с какой-то непонятной злостью. На шее у него висела золотая цепочка с огромным амулетом, наполненным магией. По видимости, это сильный артефакт. Валентин никогда раньше с ним не встречался и поэтому подумал, что Академия наняла нового работника.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Валентин, протягивая ему книгу.       — Имя? — старец выхватил сборник у него из рук и открыл ящик, наполненный ячейками и карточками с разными номерами и классами.       — Валентин… — тихо ответил он, пребывая в замешательстве от такого грубого отношения. Чародей привык к тому, что Мингли встречает всех с добродушной улыбкой. Грозный тон нового библиотекаря резал слух и вызывал подсознательный страх, словно он пришел сдать не книгу, а важный экзамен у самого строгого преподавателя, который не потерпит ни одной ошибки.       — Громче, — потребовал старец,       — Валентин де Мори, второй курс, — с запинкой повторил юноша, дожидаясь, пока библиотекарь найдет карточку с его именем. Это время показалось ему вечностью, он перебирал ячейки настолько медленно, что можно было заварить чай, убраться в комнате, сделать всё домашнее задание, обойти несколько раз Академию и разработать новое заклинание, которое будет искать карточки с чьим-нибудь именем самостоятельно. Валентин стоял как на иголках и ждал чуда.       — На двадцать первой странице помят уголок.       — Мне такую выдали… — начал было Валентин, но его перебили.       — Все так говорят, и никто не признается, — заворчал библиотекарь, заполняя карточку. — Студенты совсем не умеют ценить чужой труд.       Валентин не нашёл, что ответить, поэтому просто развернулся и ушёл. Книгу он сдал, а вести дальнейший диалог с таким человеком совершенно не хотелось. Но куда запропастился Мингли? Валентин мог дать только объяснение его уходу — он пошел на свидание с Юнией и не предупредил. Немного обидно, но можно понять. Он бы тоже предпочёл уйти куда-нибудь из Академии и развеяться.