Вызов

Не было ничего сложного в извинениях – всего лишь слова, которые можно легко сказать ради задания. Но, когда я попытался сказать их, слова застряли у меня в глотке. Я не мог выговорить ничего, как ни пытался, как будто меня поразила немота. Магистр Юлао смотрел спокойно, словно принимая и такой ответ, а потом отвернулся и больше не заговаривал об этом, словно забыл. И все время, что мы возвращались обратно, я боролся с собой. Я вовсе не ощущал вину ни в целом, ни перед этим конкретным темным магом. И здесь, как оказалось, проходила грань моего притворства. Даже ради задания? Да, мое Знамя, даже ради задания. Потом, уже в поезде, которого мы дождались в условленном месте, я решил, что это к лучшему. Темный маг требовал, чтобы я просил прощения за наш величайший успех, и едва ли он мог поверить в мое немедленное согласие. И, если он не лгал, и в самом деле был готов выдать тайное убежище темных, я не мог принимать решения без господина Аллури. Чтобы господин Аллури успел вовремя собрать и передвинуть отряды. Сейчас наши двигались к югу, но, не зная конкретного места и даже провинции... – Чем опять занята твоя голова, светлый? – магистр Юлао сидел так близко, что коленями почти касался моих. – Мы только что видели пустоту. И она растет. Надеюсь, ты думаешь об этом. А, что? Настроение темного после поместья становилось все хуже и хуже. Его раздражало то, что я не думал, и то, что я думал: может быть, его злило мое молчание, но я не собирался заговаривать первым. Благо, он молчал все время Я прислушался к стуку колес, ловя новый ритм, немного отодвинулся и вытянул руку. Поезд заскрежетал, и вагон тряхнуло так, что нас… меня швырнуло к стенке. Темный удержался. Я рассадил ладонь о торчащую железку; но над широкой красной полосой сразу заработало самоисцеление, и я небрежно взмахнул ладонью в воздухе: – Я уже все решил. Магис… темный маг Юлао приходит, останавливает пустоту и создает новую землю. А теперь пора подумать о важном, то есть о господине Аллури. Я видел, как темный сжал кулаки, но потом с усилием расслабил пальцы и вновь положил ладони на колени. – У меня не получилось: ты видел это, светлый? У меня нет моих сил. – Тогда мы все умрем, – радостно заключил я. – Без тебя. Белая маска смотрела на меня странно, снизу вверх, как будто приняв мои слова серьезнее, чем следовало. Как будто я только что сделал магистра Юлао должным. На самом деле я перестал думать про Без Луны сразу, как только ее покинул. Я ничего не мог сделать с проклятием прямо сейчас, и не было смысла волноваться впустую. Может быть, магистр Весны заберет с собой только свою землю. Может быть, нет. Наше Знамя окружает слишком много бед, чтобы бояться их разом. Стоило поезду въехать в двенадцатую провинцию, Синегорье, как вид изменился разительно. Земля поднялась, взгорбилась холмами, покрытыми тёмными лесами, темно-синими в дождевой завесе. Двенадцатой провинцией владел господин Меча, дальний потомок магистра Весны и, если великий клан сплетников Манме не врет, госпожи Высокое Синее Небо. Верный слуга магистра Весны, его клинок, его ручной палач, и единственный приятный момент, что я видел в его жизни – моя стрела пробила его горло навылет. Господин Меча охотился на светлых. В его поместье вырос темный магистр Юлао. В провинции нас были готовы принять, но, говоря честно, я прикидывал варианты, можно ли ее объехать. Главный город провинции, У Водопада, выглядел плачевно, и его не бросили только из-за железной дороги. Тот самый водопад был виден отовсюду: белопенный поток падал по скалам вниз, с непонятной высоты в непонятный провал, и идущая оттуда река делила город надвое. И отовсюду было видно городское поместье господина Меча. И там, вопреки обычаям, разместилось светлое отделение. Обычно светлые в домах темных не жили. Но недавно ставшая главой отделения командир Ринко не обладала ни тормозами, ни лишней чувствительностью. Ринко я знал, и знал, что на ее территории точно не увижу – светлых, которыми все помыкают. Остальное было под вопросом. Поезд на последнем издыхании дополз до вокзала и не развалился, и у него тотчас же начали отцеплять вагоны (соль, рыба) и цеплять новые (уголь, лес). Светлые ждали на высокой платформе, и человек, что стоял впереди, помахал мне соломенной шляпой и распахнул объятия. За пояс командира Ринко был заткнут новый короткий меч; я приостановился, узнавая, но Ринко уже завершила движение, и рукоятка меча уперлась мне под ребра. По ее мокрым волосам бежала вода. Я заметил, как Ринко глянула мне через плечо, на темного, и ее глаза зло сузились; но она тотчас же посмотрела на меня и широко улыбнулась. Мы не виделись несколько лет и только вели переписку, но Ринко ничуть не изменилась. Город У Водопада был разнесен в щепки еще пять лет назад, и дело завершили оползни, накрывшие пригороды и землетрясения, виной которым, как я полагал, было проклятие магистра Весны. Но вдоль расчищенной дороги рядами стояли новенькие деревянные бараки, и дальше, у стен поместья, город тоже начинал отстраиваться. Я предпочел бы жить в бараке, и в землянке, и где угодно, но не в темном поместье. Поместье было огромным: главный дом, похожий на крепость, и многочисленные пристройки. Благодаря своевременной смерти хозяина, его штурмом не брали, и оно сохранилось хорошо. Массивное основание, мощные колонны и балки, тяжелая крыша, резкие прямые линии. В городском поместье не было украшений, и не потому, что мы виноваты, и не потому, что все вынесли, а потому что господин Меча любил строгую простоту, которая, как и все у темных, не была простой. Темные поместья соперничали в блеске: каждый влиятельный темный господин, не говоря о магистрах, старался создать себе пышный двор. Как на картине: прекрасные дамы и утонченные кавалеры в красивых одеждах любуются цветущим садом, слушают музыку и сочиняют стихи. Изящная радость, утонченная печаль. Что происходило внутри, мы не знали: на виду обитатели поместий всегда были наряжены и улыбались. Как праздничные куклы на полке. Я сам ощущал себя такой куклой, когда шел по крепости, которая навсегда останется вражеской, и приветливо улыбался. – Маро, твой темный маг будет находиться либо у меня на глазах, либо под охраной, – Ринко ткнула пальцем в дверной проем, и по краям сразу встали два охранника. Я оглянулся на темного, но тот безучастно не выдал ни согласия, ни возмущения. Его меч я забрал еще в поезде, и магистр Юлао снова не возразил – хотя Ринко этот меч принес бы только минуты смеха. Я два раза проговорил запрет заходить к темному магу, глядя каждому охраннику в глаза. Повесил поперек двери красную нить, повязал вторую себе на запястье, чтобы она предупредила о вторжении. Я без колебаний доверил бы Ринко собственную жизнь – но не темного мага. – Клянусь, я его пальцем не трону. Я чужую добычу не отбираю, – Ринко подхватила меня под локоть, уводя в сторону, и, пока ее звали с другого конца коридора, нетерпеливо произнесла: – Ну. Как ты до такого докатился? Я только пожал плечами. Ринко реагировала лучше, чем я ожидал. – Задание. У нас были разведчики, которые проникали в темные поместья. Мое задание мало отличалось. К несчастью, я знал кое-что о поместьях господина Меча и знал, какое место мне в них предназначалось. Было неестественно ступать по гладким доскам из драгоценного дерева. Прикасаться к перегородкам, ширмам из высшего качества бумаги или тщательно выбеленного шелка. На моем матрасе не было пятен крови, но вряд ли я мог надеяться, что на нем не спал никто из поместья. Отмокая в горячей ванне, я развлекался, убеждая себя, что господина Меча здесь точно-точно не было. «Светлые удивительно неразборчивы и также удивительно щепетильны». Я представил голос магистра Юлао так отчетливо, как будто он был рядом. Я уже не помнил, по какому поводу он сказал это, зато помнил, что мне удалось его довести, переспрашивая, а что такое «щепетильный». Если бы в поместье Меча был сад и пруд, то деревья бы вырубили на дрова, а пруд сам куда-нибудь вытек. Но в саду господина Меча были камни. Кому нужны камни? Вот они там и остались. Вернувшаяся с дневной смены Ринко провела меня по утоптанной тропке, и я успокоенно увидел, что на камнях хотя бы сушили травяные накидки. Ринко вела мне по поместью, показывая, что здесь не осталось тьмы и оно полностью наше, от высокой крыши до подземелий и клетушек, где держали пленных светлых, прежде чем поднять наверх. – А вот здесь мы бы содержали пойманных темных, – она сожалеюще погладила решетку. – Но мы еще никого не поймали. Отряд Ринко отправили на восток, когда в северных провинциях уже начинался голод. И благодаря ей и нашим товарищам на юге север пережил зиму. С прошлым главой отделения тоже не случилось ничего плохого: глава Томоне был серьезно болен, и его отправили на лечение, и этой зимой Ринко его заменила. Было заметно, что пришлые, отряд Ринко, и местные светлые еще не привыкли друг к другу, а Ринко не привыкла к своему новому большому кабинету. – Мы думали, что тебя тоже поставят главой какого-нибудь отделения, – подначила она, раскрывая двери шире, чтобы показать массивный стол и заполненные книгами стеллажи. – Но бедный Маро так долго валялся в больничке, что все места разобрали… На самом деле стать главой отделения, особенно проблемного, было несложно – но больницу в Хвойной заставе я тоже считал потерянным временем жизни, и больше не хотел долго оставаться на одном месте. В ответ я небрежно развернул перед ней верительную грамоту, которая хоть раз пригодилась для по-настоящему полезного дела, и Ринко с наигранным почтением протянула: – О-о-о, инспектор Маро. Вас нам, обычным светлым, не догнать. Так слухи о ваших деяниях и подвигах не лгали… – Этому не верь. Ринко скинула плащ и положила меч на подставку, и я вновь прикипел к нему взглядом. Хотелось верить, что мне почудилось. – Каждый раз, когда беру его в руки, представляю, как темных господ корежит, – Ринко чуть обнажила синеватую сталь и острейший край, как бы невзначай демонстрируя клеймо. – Что ты так смотришь? Все наше оружие утянуто у темных. Клеймо господина Меча. Ринко была права. Мое оружие было несравнимо хуже качеством, а кровавая и темная история за ним была такой же. Я отвернулся от стойки, но все равно обнаружил, что слежу за ней краем глаза, словно клинок господина Меча еще носил отпечаток владельца. Ринко взялась заполнять лежащую на столе хозяйственную книгу, попросив подождать, и я прошел вдоль стен. На стеллажах были хозяйственные записи прошлых месяцев и прочее подобное; на отдельной полке, связанные, лежали кипы писем – из Камышовой заводи и Пустынного берега, Южной столицы и Врат Юга, Вьюнка и Осоки, судя по гербам, и сердце уколола тоска. Раньше я точно также переписывался со многими отделениями и чувствовал себя частью целого – больше, чем сейчас. – Нет, от господина Аллури не было посланий, – бегло откликнулась Ринко. – Господин Аллури был в Южной столице, а сейчас, может быть, и нет. Кто может предсказать, как пойдут письма? Я испытал мгновенный приступ паники, представив, что господин Аллури может даже погибнуть, а я узнаю об этом через дни. И что тогда будет со мной? Со всеми нами? Господину Аллури не надо было покидать Сияющую столицу, но он покинул ее из-за меня. – Да, и твоя семья со мной связались. От тебя нет вестей уже несколько месяцев. Ай-яй-яй, Маро. Учитывая, что до этого они не знали, что со мной, много лет, это было пустое беспокойство. Тем более я предупредил, что ухожу на длительное задание. – Все! – Ринко захлопнула книгу и положила ее к стопке таких же. – Для наших сменщиков мы должны держать дела в порядке! Шутка о том, что каждый светлый должен учитывать свою возможную смерть, была довольно мрачной. – Знаю, что обо мне говорят важные рожи в Сияющей, – Ринко подошла ко мне; я стоял у доски, сплошь исписанной датами и числами. Холодные Ручьи – три мешка проса, Кукушкина Падь – пять мешков риса… – Как обычно, ты их кормишь, а они тебя хают. Но кто-то должен делать и такую работу. Благодарности от важных рож Сияющей столицы ждать едва ли стоило. Они думали о том, откуда что берется, только когда им было удобно. – Митси мертв, – сказал я, когда мы вышли на веранду. Уже стемнело, небо закрывали тучи, и во влажной душной ночи летали светлячки. Я видел их впервые в это лето – зеленые фосфоресцирующие точки кружили над мокрой травой и толклись в воздухе. А Митси и множество других светлых их уже не увидят. Однажды так скажут и обо мне. Представить мир, где я мертв, было непросто. Но светлячкам будет хорошо и без меня. – Я знаю, – Ринко подняла чашку к небу и с гримасой выплеснула на землю. – Когда мы сумеем придушить эту тьму окончательно, Маро? Я не находил в себе права что-то обещать. – Так значит, темный магистр Юлао, – Ринко положила голову мне на колени и вытянула ноги в белых носках. Можно было порадоваться, что мало кто мог таким образом помешать мне уйти от разговора – но Ринко могла. – Ведь он… Как ты с этим справляешься? Нормально, пока не задумываюсь. Я понял, что начинаю задумываться, и запретил себе. Выискивать, кто узнал и кто разболтал по отделениям, было уже поздно: это все равно случилось бы. – И это же темный магистр. – Гораздо слабее, чем был. И теперь настроен сотрудничать. – О-о-о, да. Обожаю Эмиля! – Ринко злорадно засмеялась и зажала рот ладонью. – Мне всегда он нравился. Я-то думала, что он сдался… Какого человека мы потеряли! Как жаль, что он ушел из светлых. Ты обращался с ним жестоко, Маро. Он всего лишь писал письма. Хорошо только то, что Эмиль до сих пор не дошел до темных. С его способностями его ждет там быстрое возвышение. В очаге красным переливались угли, в теплой ночи стрекотали цикады, ветерок шевелил легкие занавеси, а здесь, по веранде, были разбросаны подушки, горела лампа; но произнесенные имена теперь стояли за каждым словом. Я заговорил о наших общих знакомых; о Южной столице и провинции Без Луны; обо всем том, что мы имели право сказать, пока на душе не стало чуть легче. – …приезжал тут ко мне командир Роу вместе с отрядом и только и говорил, что о тебе, – Ринко задумчиво поболтала жидкость в чашке. – Как услышал, что ты рядом, сразу рванул на юг. За что он тебя так любит? По причине. Дело было давнее, но я об этом помнил, и Роу, очевидно, тоже. Я был удивлен, что он еще не растрезвонил о моем поступке на все Знамя. Но, раз нет, я мог рассказать первым. – Однажды я пообещал его прирезать. – Ты-то? – Ринко прыснула. – Светлого? Я не верю. А зря. Прошло много времени, насколько много времени может пройти с твоих пятнадцати лет, и сейчас я бы нашел иной способ, но тогда не поступил бы иначе. Это было мое первое самостоятельное задание, и я был намерен его завершить так, как считал нужным – и к темным и сторонникам темных не могло быть жалости. – То есть ты предложил ему выбрать свою жизнь или жизнь темных, и он выбрал свою? – теперь Ринко расхохоталась в голос. – Да, Маро, кто-то должен иметь твердую руку! Войну выиграли такие, как мы, а не нытики вроде него. Она подняла чашку в шутливой торжественности, и я, помедлив, присоединился.

***

Самым поразительным оказалось, что отделение Контроля находилось тут же, в боковой пристройке. Еще ни разу не видел светлых и контролеров под одной крышей. Редкий глава отделения жалел контролеров, но своих светлых обычно жалел. – Люблю держать врагов как можно ближе. Чтобы я их видела, – закатила глаза Ринко. – Но мой Контроль хороший. Смирный. Контроль, на удивление, занимался делом – спозаранку учил горожан грамоте. Пара десятков мужчин и женщин в рабочей одежде напряженно читали по слогам детскую считалку. «Пры-гал зай-чик...» Контролеры встретили нас приветствием и сразу подошли ближе, оставив подопечных. Вели они себя вежливо и вполне прилично. В павильоне было душно – подвешенные к балкам ветровые колокольчики совсем истрепались. Я снял ближний колокольчик, взял со стола бумажные полоски, начертил новую песню, прицепил к язычку, кивнул ближайшему контролеру и перекинул первый амулет ему в руки. Контролер странно дернулся, словно хотел не поймать амулет, а защититься, и колокольчик пролетел мимо и упал на пол. «по о-пуш-ке...» Контролеры смотрели на нас остановившимся взглядом. Я думал, они поняли, что я предлагал: я бы обновлял колокольчики, они бы вешали обратно. Не могли же они испугаться светлого амулета? Я поднял колокольчик и сам подвесил его на место, и колокольчик сразу зазвенел под порывом ветра. Ринко возвела глаза к потолку и напоказ страдальчески вздохнула. – Приведи темного мага на общую трапезу, Маро. Хочу посмотреть, хорошо ли ты им управляешь. Когда я вошел, магистр Юлао лежал на полу, раскинув руки и прижав щеку к доскам. Начиная путешествие с темным магом, я ожидал, что каждый день будет приносить новое испытание; что его поведение будет далеко выходить за рамки человеческой нормальности. И магистр Юлао еще ни разу не подводил. В родном доме, наверное, и пол помогает. Я встал так, чтобы он не сумел схватить меня за ногу, и заботливо спросил: – Удобно? Темный маг плавно сел, повернув ко мне голову, и сказал требовательно и холодно: – Почему ты уронил ветровой колокольчик? Я в холодном поту сразу вспомнил все, что говорил за последние сутки. Надеюсь, темный маг слышал только шаги и вибрацию досок, а не голоса. – Ты вручил человеку вещь, наполненную твоим светом – и насколько грубо был отринут твой дар!.. Ты должен был сломать ему руки. …он хотя бы не потребовал отчитываться, почему меня всю ночь шарахало по поместью. Я расплылся в еще большем умилении: – Как ты заботишься, чтобы меня никто не обидел. По моим прикидкам, это должно было отбить у темного мага желание лезть с непрошенными советами примерно навсегда. Он поднялся на ноги – бесшумно, как будто одежда тоже подчинялась его воле – и белая маска оказалась прямо у моего лица, заставив отодвинуться, и глухо прошелестела: – Мои старания пропадают впустую. Куратору Илени я был плохим учеником. Магистр Юлао все еще обыгрывал меня легко. С другой стороны, последние пять лет он учился общаться на примере психопата Эмиля и меня, а чему хорошему мы могли научить? То-то и оно. – Так почему ты всю ночь бродил по поместью? На самом деле мне не давали спать тревожные мысли, и я не чувствовал себя в безопасности в этих стенах. Но отчитываться я все равно не собирался. Общая утренняя трапеза проходила в павильоне под сенью старой узловатой акции, и колышущиеся серебристые листья надолго заполнили мутный от недосыпа разум. – Ваши светлые маги хотят на меня посмотреть, – магистр Юлао сказал это с непонятной интонацией, и я заранее приготовился к неприятностям. – Хорошо. Я буду вести себя хорошо. – Рада, что вы присоединились к нам, – Ринко встречала нас у входа. Она обращалась к темному магу, но смотрела на меня. – Но это наша маска. Я очень прошу темного мага ее снять. Я обернулся к темному, протягивая руку, и тот, помедлив, снял маску и передал мне. Его глаза закрывала чистая повязка, и выглядел он… может быть, я привык; не было ничего отталкивающего в каждой отдельной черте, но все вместе это выглядело тревожно. Чуждо. Отделение Синегорья было большим, немногим меньше отделения Южной столицы. Сегодня предлагали порезанную тонкими ломтиками рыбу, маринованные побеги хвоща и запеченные побеги бамбука, просяную кашу и лакомство из южных желтых слив, и ничто из этого не лезло в горло. И, садясь за отдельный столик между темным магом и Ринко, я надеялся, что светлые так и будут мирно кушать свой обед или завтрак – и светлые одновременно отодвинули свои миски и как по команде повернулись к нам. – Инспектор Маро прибыл к нам после долгого путешествия, полного борьбы с тьмой, – мило представила Ринко. – Примите его хорошо. Если они кинутся все разом, едва ли я смогу защитить хоть себя, хоть тьму. Некоторых светлых Синегорья я знал лично, многих через знакомых знакомых, и между светлыми не было больших церемоний, но я все равно предпочел бы, чтобы человек Ринко не опускал скромно взгляд и не спрашивал: – Инспектор Маро. Вы видели многое. До нас доходят слухи… это правда, что в светлых отделениях… даже в светлом маге… может появиться тьма? Так значит, случай Аниши до них уже дошёл. – Всего лишь особенности избыточного дара. Знамя держит это под контролем. Я ощутил, как тьма вздрогнула, еле удерживаясь от смеха над моими формулировками. – А это правда, что в Южной столице… скрывались… И Южная столица дошла. – Преступники есть преступники, кто бы они ни были. Мы найдем и справедливо покараем любого, кто творит зло. – А правда… Давайте, скажите уже прямо. – …что на юге есть темные маги, которые помогают нам добровольно? Я не знал, зачем Ринко это устроила. Будь мы наедине, мои ответы были бы иными, но что я мог ответить сейчас, рядом с темным магом, которого должен был обмануть? – Да. Магистр Юлао громко хмыкнул. В трапезной мгновенно установилась тишина. Попытки не замечать темного мага были как… попытки не замечать темного мага. В тишине было слышно, как снаружи на акации верещат цикады; было слышно, как хлюпнули створки мидии; темный маг поднес ко рту дрожащее тельце моллюска и презрительно бросил: – Разве это темные? Темного магистра Юлао вовсе не смущало, что перед ним его настоящие враги, и он наконец может забыть о несчастном Фуэми – забыть о Фуэми он не мог. У меня появились подозрения, что магистр Юлао обладал очень стойкими привязанностями. Разговоры возобновились не сразу. Я слышал, как по рядам прошел шепоток; светлые склоняли головы, обсуждая услышанное, и кто-то громко вздохнул: – Да, но помогли Контролю… Это они сейчас жалуются, что темные если кому и помогут, то не нам? Магистр Юлао со стуком поставил миску. На бесконечное мгновение мне показалось, что сейчас он спросит, неужели для светлых он какая-то шутка, но он просто выпрямился и, не замечая мою безмолвную мольбу о молчании, объявил: – Я помогаю светлому Маро. И даже в этот кошмарный миг я не мог не признать, как хорошо он держался. Как будто был светлым, который прибыл к нам, скажем, из Северной столицы, чтобы обменяться опытом. На этот раз сородичи очнулись быстрее. – Да, но то светлый Маро… В смысле, светлый Маро? Что опять? – Командир Маро убедит сотрудничать кого угодно, – хихикнул кто-то сбоку и под моим взглядом умолк и уткнулся в миску. Хороший светлый должен быть скромен и не искать пустой славы, и мне казалось, что эти глупые пересуды мешают мне быть хорошим светлым. – Я работаю вместе с командиром Маро, – повторил темный маг. Я видел, что на его повязке проступают мокрые темные пятна. – И меня это устраивает. И особенно мне мешает быть хорошим светлым то, что магистр Юлао топит меня при всем честном народе. – Наш кодекс предписывает принести в наши земли мир и процветание. И я следую кодексу, как и все должны, – я постарался произнести это так, чтобы отбить у них желание спрашивать дальше. И шлепнул на ломтик рыбы сливу в сладком сиропе. Я бы добавил вторую, но ощутил чужое прикосновение; по руке прошла непроизвольная судорога, но магистр Юлао уже все понял и убрал пальцы, смотря в мою миску со страданием. Слизняки ему значит нормально. Шестилапое нечто в супе с поленом нормально. А вот это будто бы нет. Ринко громко хлопнула в ладоши, спасая всех: – Хватит отвлекать наших гостей. Ешьте и принимайтесь за работу. Маро, ты выглядишь усталым, – она придвинула мою миску и принялась заботливо заполнять ее содержимым каждой тарелочки. – Мне как раз нужна помощь. С одной очень темной вещью. Будь мы наедине, я в теории еще мог отказаться и уехать с первым же поездом. Но теперь мне оставалось надеяться, что Ринко не попросит у темного мага показать на практике, как работает виселица. Мне пришлось терпеливо ждать, когда мы останемся одни, или когда охранники отойдут на больше число шагов, прежде чем прошипеть: – Что ты наговорил? – Я был дружелюбен. Вы бы хотели, чтобы я молчал? Какого поведения вы ждете от темного мага, который должен сотрудничать, светлый Маро? – можно было подумать, что это вызов; что магистр Юлао всерьез задет; но даже если я хотел пойти на попятную, он все равно сразу все испортил: – Будьте мне благодарны. Я мог бы сказать, что это мне нравится. – Только дождись, когда мы найдем темных, – сладко пообещал я. – Я им скажу. Судя по сложному сочетанию чувств, предложение он оценил. Живым я этих темных не увижу. Господин Меча был практичным человеком и не увлекался всеми этими развлечениями на природе или уединением между полей и лесов; его крепость находилась прямо над городом, на скалах, и к ней вела единственная крутая лестница. Раньше существовал подъемник, но я запомнил именно лестницу, и у меня было что предъявить каждой ступени. – Светлый Маро, – окликнул темный, и я обернулся, чересчур нервно хватаясь за меч – скорее от его тона, чем от реальной опасности. Темный маг с улыбкой указывал на водопад: – Вы на сто тридцатой ступеньке: отсюда открывается самый лучший вид. Только взгляните… Его улыбка поблекла. Теперь я видел, что обвалы изуродовали поток, заставив воду пробиваться через груды камней. Зато теперь водопад шел каскадом и, если отвлечься от предубеждения, совсем немного, он был красив – и белые струи в пене и брызгах, и клочья тумана, что цеплялись за них. Выше скалы накрыли сырые облака. Рев водопада стал глуше, но ближе; после землетрясений лестницу прорезали трещины, и отряд, было растянувшийся, вновь пошел вместе, держась за веревочные перила. Ринко вынырнула из тумана, встав ступенькой выше. – Разве можно помогать под принуждением? Ее глаза переливались перламутром. Магистр Юлао спокойно выдержал ее взгляд – но я ощутил, как напряглись его плечи, и тьма загудела в другом тоне. – Если мы закончили войну, то у меня не осталось к светлому Маро никаких счетов. Я… испытываю к нему благодарность. – Что-то я тебе не верю. – Как я могу доказать свои слова иначе, чем поступками? Мне показалось, что в голосе была печаль. Лицо Ринко задергалось – я не сразу понял, что она пыталась слепить из гримас улыбку, но не справилась и снова взбежала вверх по ступеням. Туманное поместье показалось внезапно. Ночью при свете факелов оно виделось мне настоящей темной цитаделью; Туманное поместье, конечно, было большим, но сейчас его очертание скрадывала белая пелена, и оно было пусто, пусто и брошено. Немая оболочка. Пустая скорлупка цикады. Я поднял голову к тонущим в молоке верхним этажам, и туман, и стены, и черные ставни закружились… Мокрая веревка обожгла руку. Я поднес ладонь к лицу, не сразу фокусируясь – ссадина, оставшаяся еще после поезда, закрылась, но выглядела свежей, и розовые края припухли. Я решил потом хотя бы залепить ее пластырем и тотчас же забыл об этом. – После Без Луны местные решили, что оберегом от уничтожения будет любая темная вещь, и растащили все, – Ринко нетерпеливо пританцовывала, пока перед нами открывали чудом сохранившиеся ворота, и мы снова поднимались, к первому двору. – Даже половики, даже занавески. Потрясти, у них тьмы найдется немногим меньше, чем в Сияющей. Если хорошо потрясти, то много чего найдется… В первом внутреннем дворе стояла Фигура. Двое светлых приветствовали нас знаками, не отводя от Фигуры взгляда, словно она вот-вот готова была наброситься на них. Я потер глаза, прогоняя из головы тупую мутную боль. Больше всего фигура напоминала те фигурки, которые делают из бумаги – только она была выше человеческого роста и состояла из полированных деревянных дощечек, повернутых под разными углами. Дощечки покрывала влага и грязные пятна. Знакомая, мерзкая, скучная тьма. – Это штуку мы нашли в расщелине. Ее пытались уволочь, но не смогли, – Ринко сделала поощряющий жест. – Маро, ты в тьме специалист. Расскажи нам. Я поморщился от формулировки и нехотя проговорил: – У хозяина провинции господина Меча было не так много увлечений. Но было: он создавал Фигуры. Внутрь помещали человека... – Внутрь не поместится человек, – понятливо возразил сопровождающий нас юный светлый. Да, чтобы тело человека влезло хотя бы в эту, требовалось переломать все кости и перекрутить три раза. – Человека помещали в деревянный ящик. Сегменты ящика поворачивали до тех пор, пока не получалась Фигура. – А потом Фигура открывалась, и изнутри выходили изуродованные искаженные тьмой монстры, – зловеще закончила Ринко, дождавшись, пока до подчиненных дойдет. – Вот так поступали с нами в этом поместье. И, Маро, мы нашли ее закрытой. Значит то, что скрывалось внутри, еще не успело выбраться. – Смотря сквозь туман мы видим только размытый образ. Пелена обыденности скрывает от нас истину. Господин Меча верил, что в каждом существе есть частица Совершенства, – магистр Юлао вновь заговорил без спроса. Мне показалось, что он больше не мог молчать. – Любое существо – набросок; чтобы составить из него верный чертеж, надо стереть лишние линии и усилить нужные. Это никогда не было наказанием. Маги могли пережить трансформацию. Не было никаких монстров. Господина Меча преследовали неудачи… Если магистр Юлао хотел оправдать методы господина Меча, то это была полная неудача. Ринко бросила на своих торжествующий взгляд, довольная реакцией, и злорадно сказала: – Благодарим темного мага поместья за ценные замечания. Я подошел к фигуре ближе и перебил, не давая им продолжить: – Это журавль. – Журавль, – эхом повторил магистр Юлао. – Надо расправить ему крылья. Прикасаться к фигуре было омерзительно: дерево под пальцами казалось склизким. Сегменты повернулись с усилием, отозвавшись хрустом, и фигура раскрылась. Пахнуло разложением, и я закрыл лицо шарфом. Никто не выпрыгнул наружу: фигуру заполняли переломанные кости и обрывки ткани. Что бы ни было внутри, оно там умерло. Никакой тьмы. – Это потомок Туманного поместья, – магистр Юлао выудил из останков браслет из серебра и темно-синих лазуритовых бусин. Я тоже заметил, что полуистлевшая одежда была слишком дорогой для пленного светлого. Стоящая в отдалении Ринко наморщила нос, меняя слова, которые уже хотела сказать: – Темные применяли это даже на своих? Отвратительно. – Господин Меча пытался дать ему шанс, – темный равнодушно бросил браслет обратно. – Он бы все равно умер. Разве нет? Мне захотелось собрать останки в мешок и отнести куратору Илени. Но это опять был не тот темный. Никакой магии. Потомок поместья оказался слишком слаб и перестал быть темным магом. Тьмы не было даже в его костях, но светлые все равно надели перчатки и без особых эмоций принялись сгребать содержимое Фигуры в мешок. Все это будет уничтожено. Если бы кто-то из светлых забрал, скажем, браслет, его бы вышвырнули из Знамени немедленно. Впрочем, брать меч господина Мечей, наверное, было можно… Двери, ведущие в главное здание, были выломаны. Я полусонно прошел по низким залам, погруженным в полумрак, пустым, повсюду пустым. Магистр Юлао шел за мной, и я слышал его мягкие шаги. – Прошу, больше не рассказывай о тьме. Речи темного на примерах объясняли, почему темные маги зло, но мне все еще надо было увезти его из Синегорья живым. – Разве вам не было интересно? Магистр Юлао казался искренним. Впрочем, иногда магистр Юлао искренне делал все невпопад. Я закрыл ладонью правый глаза и неопределенно пожал плечами. Фигуры – всего лишь малая прихоть. В экспериментах над светлыми Туманное поместье сотрудничало с Новолунием, и я знал их методы практически, но не был уверен, что имеет смысл узнавать идеи, которые за методами стояли. Господин Аллури говорил, что нет ненужных знаний… – Осторожно, – темный подхватил меня под локоть, останавливая. Я уже поставил ногу на первую ступень – но лестница выше была полностью прогнившая. На верхние этажи можно было исхитриться и попасть, но, наверное, не нужно. Я прислонился к стене и закрыл глаза. – А ведь светлый Маро тоже принадлежал темному поместью. Только шорох одежды выдавал, что он стоит рядом. Проницательный магистр Юлао по нашим именам давно мог бы заметить, что мы оба из восточных провинций. – Все люди в стране принадлежали темным поместьям. – Ты ведешь себя здесь иначе. Это место… особенное? По его тону я понял, к чему он клонит, и это ужасно смешило. И, сохраняя интригу, я медленно проговорил, словно сомневаясь: – Туманное поместье всегда будет особенным для меня… – Конечно. Как я мог не замечать этого. Семье принадлежала Пепельная Бухта. Господин Меча всегда держал дела в порядке – удивительно, как он тебя пропустил, светлого мага с его земель? Но ты всё же попал сюда? Да я эту тварь помирать буду – не забуду. Я позволил темному подольше побыть в манящих мечтах, и радостно сказал: – Да. Я был здесь. В плену! Принадлежность к темному поместью пригодилась мне ровно раз. Когда я попал в плен в чужое поместье – и, уже лежа на висисекторском столе, успел прочесть целую речь о свободе и о том, где я видел своего господина. Все люди принадлежат своим темным поместьям и не имеют права бежать, но светлые всегда нарушали запрет – и я вклинился прямо в отношения двух темных господ. В глазах господина Мечей я сразу стал ценным беглецом, и, пока господин моей земли посылал за мной слуг и что-то грозил, я успел сбежать. – Мы придумали правила, – магистр Юлао не сдержал возмущение. – А вы, светлые, придумали как их использовать и извратить! А то. Господина Меча мой поступок глубоко оскорбил и, выделив меня среди прочих безгласых кукол, он сам дал мне силу, сам вручил мне оружие. А родился я на землях поместья Холодной весны. За стенами, совсем близко, раздавала указания Ринко, и светлые ломали Фигуру. Я хотел выбраться, но не мог, пойманный в лабиринте бумажных стен и черной сонной пропасти. За что мне извиняться? Каждому от рождения дан разный путь, и я шел по своему пути. К будущему. – Господин Меча тоже хотел узнать, что в моей голове, – я прошелся пальцами по виску. Они все этого хотят. – А там ничего нет. Светлым, освобожденным из поместий, мы едва ли могли помочь. А меня не тронули. Глупые темные маги. Туманное поместье и раньше было пустым. И в нарочитой строгости и пустоте была тьма. Я оттолкнулся от стены и с ненужной грубостью бросил: – Здесь дышать нечем. Но и снаружи оказалось не лучше. Стены тумана сдвинулись, оставляя крохотный пятачок, где светлые подметали щепки. Я попытался вдохнуть полной грудью, но вдохнул только туман. В венах господина Меча не могла быть кровь, там был этот белый туман. И, проткнув ему горло, я выпустил туман наружу… Но мои личные неприятности – мелочь, и мертвые мертвы. Только будущее значимо. Я стрела, и будущее моя мишень. – Господин Меча закрыл поместье облаками, чтобы нас не отвлекал суетный мир внизу, не отвлекал от сосредоточенности и размышлений, – магистр Юлао остановился рядом, заглядывая мне в лицо с беспокойством. – Но, светлый Маро… Ринко нахмурилась и сделала к нам несколько шагов. Остановилась. Магистр Юлао сложил ладони перед лицом и легко подул. И ветер подхватил его дыхание, и порывом разорвал туман, наполняя легкие, открывая синие хребты, синие горы до горизонта и над ними огненно-льдистый пик Облачной. Острый блеск вонзился в глаза, выбивая слезы. – Пусть этот мир создан тьмой – но, светлый Маро, разве он не красив? В его словах слышалась мольба. Блеск стали. Я рванулся в сторону, закрывая темного. Сосредоточенное пустое лицо Ринко. И только вместе с режущей болью я понял, что ошибся. Ринко целила в меня.