Синдром Бабочки

Чимин быстро набрал абонента «Хён». Каждый гудок разрывал маленькое раненое сердечко. У омеги тряслись конечности. Он точно должен рассказать всё Хосоку. Хосок поймет, он поможет ему. Он единственный, кому Чимин доверяет. Как только абонент снял трубку, Чимин всхлипнул, не останавливаясь, начал тараторить. Голос ломался, слезы остановить не получалось. Сердце бешено колотилось. Омега лишь хотел рассказать Хоби всё, что горело внутри синим пламенем и прожигало изо дня в день. Выплеснуть хоть какую-то часть боли, потому что он больше не мог держать всё в себе. Слишком многое свалилось на хрупкие маленькие плечи сиротки. - Хён, это Чхве Донсу убил моих родителей, прошу спаси меня, он сказал, что придет за мной! Хён, пожалуйста спаси меня, умоляю тебя спаси. Я знаю это он запер меня в психушке, хён… мне ведь даже восемнадцать не исполнилось… я хочу жить! - Слезы не скатывались, а лились, дорожкой стекая на хлопковую запачканную пижамку. Истерика не проходила. Чимин так долго молчал, он так ждал пока хён найдет его и спасет. Но он молчал. – Хё-ён? Ты слышал, что я тебе ска-азал? - Эм. Кто это? – На том конце испуганный голос альфы. – Это же телефон Намджуна? – Голос, низкий и хриплый, принадлежал не Хосоку, но омега не разобрал из-за собственного плача. - Да, Хосоки-хён, это я, Чимин! Пак Чимин! – Он в голос кричал в трубку. Боялся, что после этих слов хён просто будет игнорировать его. – Это же я, Мини… - Задыхаясь, шепчет омежка, уже согнувшийся от боли. Руку на груди держит, сжимая область сердца и оттягивая ткань, вновь тарабанит себя по груди. - Послушайте, наверное, вы ошиблись номером? Я не Хосоки-хён, но я хён Намджуна. – Голос был таким успокаивающим и безмятежным. Но в то же время пугало то, что кто-то посторонний узнал что-то личное. И как реагировать омеге? Взял да всё выпалил неизвестно кому. Но почему-то вместо горечи маленькое облегчение, будто насовсем в миг пришло. - Простите, пожалуйста. Не говорите ничего доктору Киму, прошу вас, не говорите, умоляю… Он не должен знать, пожалуйста! - Новая истерика волной окутала парня, он буквально скулил в трубку, отчаянно всхлипывая. Огонь всё так же раздирал легкие, омежье чутье предвещало что-то ужасное. Но голос… Он так успокаивал. - Послушай, Чимин, верно? – Голос стал ласковый и притягательный. Чимин только угу-кнул в ответ и замолчал, пытаясь усмирить слезы, вытирая тыльной стороной руки. Но всхлипы вырывались рефлекторно. – Чимин-и, успокойся, пожалуйста. Меня зовут Юнги. Ты не против познакомится ведь со мной? - Я не знаю, кто вы, но я хотел позвонить Хосоки-хёну. Доктор Ким сказал, что сохранил его номер как хён! Я сразу позвонил. Вы должны были сказать, что вы не Хоби-хён. – Чимин не смог сдержать эмоции. Он кричал на незнакомца в трубке. Кажется, он выплескивал накопившуюся в душе боль, хотя понимал, что не на том человеке срывается. - Прости, прости, что сразу не сообщил. Но ты так быстро всё сказал, и я не знал, стоит ли прерывать. Поэтому, чтобы между нами не было неловкости, предлагаю познакомиться. Как считаешь? – Собеседник явно был настроен узнать всё в деталях, но излишний интерес отпугнет мальца. Он это понял и давить не хочет. Но он чувствует, что поговорить стоит. - Вы ведь всё слышали, я прав? – Чимин начал успокаиваться. Он понимал, что человек, с которым он разговаривает, не плохой, судя по тому, как тот пытался успокоить его. – Всё услышанное вы можете забыть? Я не хочу, чтобы доктор Ким узнал. - Ну, если ты расскажешь мне и выговоришься, я не расскажу ему. Я живу в Америке, тебе не придется видеть меня. Так что просто излей душу. — Чимин слушал голос. Ему нравился его низкий голос. Он слышал, как тот нервничает и выкуривает уже не первую сигарету. Он чувствует его тревогу. И почему-то хотелось довериться ему. - Донсу… Это партнер моего отца… Мой отец был хорошим человеком, но тот втянул его в свои грязные дела. Когда мой отец отказался и пригрозил заявить на него… Донсу вывез нас за город и на моих глазах… Юнги-щи… Он повесил их и заставил меня смотреть на это… Чимин тихо плакал в трубку. Согнувшись калачиком, такой маленький и невинный. Но такой смелый. Он доверился незнакомцу. Еще никогда он не поступал так, он старался держать все в себе, но этот Мин заставил довериться, говоря, что он далеко и возможно, они не встретятся никогда. - Спасибо, малыш, что поделился со мной. Ты сможешь еще позвонить мне завтра? – Осторожно поинтересовался Мин. - Прием доктора только через два дня. Я попрошу его, и, если он согласится, то, возможно, я смогу. - Он уже говорил с забитым носом от слез. - Я буду ждать твоего звонка. - Чимин вновь зарыдал, прижимая телефон к уху сильнее. Он напуган. Маленький раненый зверек в клетке. Никому не нужный омега с противным запахом лежит и слушает, что посторонний человек говорит. «Я буду ждать твоего звонка»? Вторит. Он не до конца верит в то, что услышал, но мозг ликует от того, что кто-то будет ждать! Никто никогда не ждал от Чимина ни звонка, ни сообщения. Кроме Хоби, конечно. У него табун мурашей пробегает по спине. От радости ли? Сердце альфы на том конце телефона, да и на том конце земли сжалось от чужой боли и слез. Он вслушивался в сдержанные рыдания, смотря куда-то через иллюминатор собственного частного самолета. Запах сандала заполонил всё пространство своей тяжестью. Какие чувства испытал он, никто не знает. Только почти багровые от злости глаза прикрывает, на секунду размышляя обо всем услышанном. - Пожалуйста, Юнги-щи, спасите меня… - Зареванный голос омежки отчаянно призывал спасти. Всхлипы становились тише, сознание покидало хрупкое тело. Страх накрывал новой волной от знакомого запаха, но этот запах врезался в память как боль, страдание и желание бежать. Бежать со всех ног. - Он идет... Он пришел за мной... Железная дверь со скрипом отворилась. На пороге появился альфа тридцати лет. Крепкое телосложение, идеально сидевший белый костюм. Черные волосы были слегка растрепаны. Улыбка безумца расцветала на лице, растягивая шрам на щеке. Глаза темные, в них Чимин видел жестокость, злобу и желание убивать. Этот человек пугал так, что поджилки тряслись, руки и ноги слушаться переставали. Он ненароком согнулся и спрятал телефон в рукав, плотно прижимая к себе. Внутри него омега бился. Сущность хотела сбежать, свалить альфу с ног и бежать в безопасность. Но бежать было некуда… Противный запах пачули врезался в легкие. Донсу приближался все ближе, заставляя опускать голову и прогибаться, но омега не сдавался. - Мини, ты боишься меня? - Мерзкий голос пронзил уши. Омегу трясло. Он чувствовал опасность, чувствовал телом, как альфа похотливо разглядывает его. - Не бойся, прямо сейчас ты станешь моим омегой! - После последней фразы Чимин понял, что ждет его. Он хотел закричать, но голос не вырвался... Тело стало ледяным и застыло. Ужас застыл у него в глазах, всё плыло, всё как кошмар... Тяжелый запах смешался с феромоном, который выделял альфа от большого желания секса. Лязганье ремня и оскал Донсу привели в чувство омегу. - Нет… Нет… Прошу Вас, не трогайте меня! – Омега шептал, слезы бусинками скатывались с перепуганных глаз, он отползал, пока не уперся в спинку железной койки. Словно загнанный в угол щенок, скулил, он прижал ладони к ушам и мотал головой, повторяя. – Прошу, нет… Не нужно, нет-нет, нет! - Не дергайся, сучка! – Он пытался схватить его за ногу, Чимин отбивался, но альфа по природе сильнее, а у Чимина маленькое хрупкое тело танцора. - Твой запах, такой прекрасный… Мини, ты девственник? Как жаль… Я не буду нежным с тобой. - Он поймал Чимина за волосы и стянул с кровати. Плотно прижавшись, он лизнул чужую шею и жадно втянул запах лаванды. Омега бил его, пытался вырваться, но Чхве Донсу влепил ему такую пощечину, что он видел звезды. Развернув к себе спиной, он толкнул омегу, прижав к кровати, и, вдавливая головой, он спустил с него штаны с бельем. - Юнги, спаси меня… - шепотом произнес, вспомнив про телефон в рукаве. Он только надеялся, что его услышали. Услышали ведь? На том конце провода Юнги побелел, он слышал всё, что там происходило. Тихий шепот, свое имя и мольбу о спасении. Он оцепенел, он должен бросить трубку… Он не хотел слышать, что там происходит. Он должен, но не смог. Крик омеги был настолько болезненным… Что Мин не помнит, что происходило дальше. Он не слышал больше омегу. Он слышал чужие стоны и грязные словечки в адрес Пака. Желваки сжались, всё тело будто погрузили в кипящую лаву. У Мина подкосились ноги, чужая боль пронзила его сердце, как собственная, он думал о тех словах, что слышал. - «ты девственник? Как жаль, я не буду нежным с тобой» Он бил себя в грудь, пытаясь наладить собственное дыхание и заставить сердце работать, не пропуская удары. Еще никогда альфе не было так плохо из-за того, кого он не знал, он остро чувствовал, как внутренний зверь бьется будто в клетке и требует найти, защитить, уберечь. Мин сжимал телефон у уха, он прислушивался к каждому шороху, желание было лишь одно — услышать голос омеги. Время шло, тишина стояла гробовая. Здравый разум отступал, в венах кровь закипала, злость охватила его, она пульсировала под кожей, разливаясь волной в крепком теле. Он хотел быть там, чтобы защитить, вбивать в пол того, кто посмел обидеть невинное дитя. Того, кто не пожалел омегу. - Я заберу тебя, малыш, спасу, просто продержись еще немного... - Голос был мягким и полным решимости. Он не знал, слышит ли его омега. - Черт, прости, малыш... Омега всё слышал, его тельце лежало на холодном полу, штаны всё так же опущены до колен… Он не мог пошевелиться, всё тело болело, словно по нему пробежал табун лошадей. Он чувствовал, как болел его анус, и с него текла кровь вперемешку с чужим семенем, он хотел умереть, хотел закончить всю эту боль. Он цеплялся за телефон как за последнюю надежду в своей жизни. Незнакомец по имени Юнги обещал спасти его… Забрать из этого ада… Обещал… Только сможет ли омега дождаться его? Ему так больно, он так устал от издевательств. Станет ли ему легче, если его спасут? Он будет всю жизнь вспоминать этот день, всю чертову оставшуюся жизнь, его будет преследовать этот день. Он не хочет жить, вспоминая весь этот ужас, он лучше закончит всё и там, возможно, встретится с родителями? С единственными, кто любил его просто за то, что он Пак Чимин? Долгожданный ребенок в семье Паков, слабый омежка, который всю жизнь будет зависеть от альфы, который страдал от издевательств в школе... Кто полюбит такого? Кто сможет находиться рядом с ним, зная, что его изнасиловали? Или зная, что он всегда был изгоем? Чимин сделал для себя вывод: он уже давно мертв… Только внутри маленький омега пытается выжить в мертвом теле.   По ту сторону стен Намджун пытался прорваться внутрь. Охрана не впускала его, говоря, что его уволили и больше не впустят сюда. Приказ поступил свыше, он не понимал, почему всё за час так поменялось. Его попытки ворваться увенчались неудачей, силы иссякли, он уже сорвал голос. Сидя на скамейке и смотря на белое здание, его не покидало плохое предчувствие. Он просидел три часа в перерывах, вновь пытаясь войти к омеге. Его сердце болело, он ведь так хотел помочь ему, хотел вытащить из этого дерьма, дать ему шанс на нормальную жизнь… Перебираясь с ноги на ногу и снимая больничный халат, выбрасывая его в урну, он направился к своей машине. Голова гудела, мысли о парнишке не покидали, он вспоминал еле натянутую улыбку, пустые и безжизненные глаза. Дорога сама привела его к магазину Сокджина, зайдя внутрь под звон колокольчиков на двери, он схватил воду с полки и, открыв под шокированный взгляд Джина, осушил всю бутылку. - Джун-а, ты в порядке? – всё ещё шокированный Джин медленно приближался к нему. Альфа с печалью посмотрел на безумно красивого омегу, обнял его. Он чувствовал запах ванили и успокаивался. – Что-то случилось? - Они больше не пускают меня к Чимину. – Не выпуская из объятий, заявил Джун. – Они уволили меня. – Столько отчаяния в голосе сильного альфы. Столько всего он планировал показать и рассказать Чимину. Но теперь ему будто кислород перекрыли, конечности оторвали и усадили в безлюдное место, обнажая его страхи перед ним же. - Хэй, Намджун-а... Не переживай, мы справимся. - Омега ласково прошептал и выбрался из объятий, он провел рукой по щеке Джуна и мягко улыбнулся. Притянув за руку, он усадил его на стул возле окна в углу магазинчика около витражного окна с небольшой барной стойкой. - Если мы не вытащим его, они сделают его психом... Они говорят, что он болен, но он абсолютно здоров... Просто он напуган и зажат... — Он горько выдохнул и вновь отпил кофе, принесенный омегой. В голове альфы до сих пор крутится болезненная улыбка Чимина, он вспоминает про оставленный телефон. - Сокджин, где твой телефон? - Джун поворачивается к омеге и немного потерянно смотрит на него, в глазах маленькая надежда. А Джин непонимающе смотрит, но все равно достает телефон из заднего кармана и протягивает ему. Альфа трясущимися руками выхватывает телефон и вбивает свой номер, увидев мило подписанное «Джун-и» с красным сердцем, он умиляется, смотря на смущенного парня напротив себя. Поставив на громкую связь, он мысленно молит, чтобы Чимин поднял трубку. Глаза тяжело закрываются, женский голос на том конце оповещает, что абонент отключен. И вновь эта безнадежность, как будто он проваливается в пропасть. - Джун? – омега смотрит растерянно, он не понимает, что происходит, пару минут назад он выглядел так, будто выиграл в лото, а теперь поник. - Я оставил свой телефон Чимину, но он отключен. - Джун смотрит на него и понимает... Он обещал Джину и Хосоку, что вытащит Чимина, а теперь чувствует, что подвел обоих, дал обещание и не сдержал его. Джин похлопал его по плечу успокаивающе и с нежностью. Говорил, что всё наладится и они справятся вместе. Сказал, что найдут другой выход. Они очень долго сидели в обнимку и много разговаривали. Джин видел старания Намджуна и был безумно благодарен за малейшие поступки, Чимин ведь ему никто, да и самому Джину он никто. Но он милый омега, который заходил в его магазин и покупал Хосоку воду, когда тот задерживался в танцевальном зале. Еще он повсюду носился за своим Хоби-хёном. Джин полюбил мальчишку за светлую улыбку и добрую душу.