Синдром Бабочки

Спустя час Намджун уже стоял перед дверью. Мины с омегой вышли на крыльцо. Немного поговорив, они попрощались с Чимином. Тот с хорошими манерами поклонился и зашел в дом, закрывая за собой дверь. Мужчины показательно сели в машины, все в разные. Но одной марки и цвета. Когда одна за другой они выехали с территории, то разъехались в разные стороны. За домом на огромной территории располагалась дорога, о которой никто и не знал, даже Мин-младший. Там уже поджидали люди Джуна и собственная охрана Юнги, которым он приказал приехать в Корею. Основную часть составляли люди старшего. Оставив дома на крыше лучшего снайпера во всей Америке, Юнги не прогадал. В рации голос снайпера передал, что есть движение, а у альфы внутри всё перевернулось. Честно сказать, он всё же надеялся, что отец неправ, а Донсу не следил за домом, и у старого просто маразм. Взгляд его потемнел. Глаза стали напряженными, и он смотрел на дом отца вдали. Представляя, как трясется омежка от страха и только мысленно прося довериться ему, обещает, что всё будет в порядке. Обещает, что избавит мир от гнусного человека. Чимин же сидел в погребе в гордом одиночестве. Кирпичная кладка выглядела довольно устаревшей, будто ремонта не было только в этом помещении. Вокруг в полках томились разные вино-водочные изделия. Чимин обходил каждую стену, любуясь. Вычитывая названия, насколько позволял английский. Рассматривая дату выпуска, охал. Настолько поражала выдержка вина, что омежке захотелось попробовать на вкус. Ведь чем дольше хранилось вино, тем слаще оно должно было быть. Омега никогда не пил. Лишь пробовал однажды пиво, и его так опьянило, что на утро было стыдно перед Хоби. Но скоро совершеннолетие, и он, честно признаться, хотел бы выпить по-настоящему. Как делали это Юнги и Ён Ки. Они ведь пили виски и даже не морщились от крепкого напитка. Когда-нибудь и он сможет так спокойно пить, не корча рожи. Он вынул старый плеер из кармана, который чудом смог забрать с собой. Когда он услышал выстрелы и крики, то сунул плеер в карман, а телефон спрятал в рукав, в надежде, что Юнги не забудет про свое обещание. Надев наушники, включил мелодию своей души, думая, что всё вскоре закончится. Музыка уносила его в другое измерение. Он покидал планету Земля и восседал над солнцем. Купаясь в лучах спокойствия и безмятежности. Аромат сандала с футболки альфы давал уверенность в защищенности. Он чувствовал всем телом, что там, за пределами дома Юнги, тихо шепчет ему, что "всё будет хорошо". - Даниель, доложи. - Хриплый голос альфы требует. Чувствуется напряженность. С наушника в ушах сперва тишина, и она убивает. - Вижу приближение нескольких машин. Их немного. - Раздался долгожданный голос, и все готовились к наступлению. - Чувствую, будет весело, хён! – воодушевленно прикрикивает Джун, скача с ноги на ногу. - Я думал, тебе не по душе такие вещи, Джун. - Смотрит и улыбается младшему. Видит волнение и заинтересованность. Джун впервые так чего-то ждал, раньше его не привлекала подобная бойня. А сейчас он совсем другой. - Так и я думал, пока не принял партию наикрутейших пушек! Как только взял в руки одну, влюбился, думаю, я заблуждался, что этот мир не для меня. В голове что-то щелкнуло, и я почувствовал себя всемогущим и сильным. - Не скрывал свои мысли он. - Ты копия своего отца. Со Джун когда-то тоже мне рассказывал о первой любви к пистолету. Это был револьвер «Рино» девяти мм. Тоже сильно восхищался. Говорят же, яблоко от яблони… Но Юнги, ты в кого пошел? Бракованный родился? - Ну что ж… Яблоко от яблони недалеко упало. - Прыснул Юнги отцу, не сдерживая смех. Этим он заставил всех повеселиться. Но было ли ему до шуточек, когда его ненаглядный совсем один? И, вспоминая вчерашний поцелуй, по венам ток пустил. Как сладки были губы омеги, как стоны свои не сдержал. Хочется вновь целовать губы, хочется сжимать ягодицы и шептать, как ему хорошо в этот момент. Чтобы омега знал все чувства, что внутри альфа сдерживает. - Готовьтесь. – Доносится с наушников. – Их двадцать, и человек с фото с ними в бе-елом костюме? Он что, мать его, на свадьбу пришел? – Шипит снайпер злостно. - Даниель, постарайся, чтобы тебя не заметили. - Отвечает Юнги, а желваки ходуном ходят от напряжения. Десять человек выходят вперед под контролем Джуна и двигаются по мраморной дорожке, обходя дом, но не показываются. Юнги и пять человек на противоположной стороне тоже приближаются. Еще пятеро взбираются на крышу дома, ловко держась лишь за черные канаты. Ён Ки и остальные пробираются через потайной вход в дом. Через длинный подземный тоннель появляются в кладовой, а из нее выход в кухню. Стена на кухне спрятанная, дверь бесшумно открывается, и они выходят в гостиную. Первые выстрелы слышатся в доме довольно четко, но старший альфа знает, что в погребе Чимин не услышит, даже если бомба взорвется, поэтому не переживает за сына, уже сына. Выстрелы не прекращаются, охрана, оставленная у входа, надела специальные брони, с которых сочится кровь, имитируя смерть. Они театрально падают на землю и притворяются мёртвыми, таков был план. Успешно сработанный, но не повезло тем, кому целились в голову. Чонгук, стоя за занавеской, выглядывает и оценивает ситуацию. Докладывая всё Юнги и Намджуну. Те на улице уже, вышедшие в открытую, стреляют по противникам. Стоило лишь увидеть Донсу, как у Юнги зверь внутри рвался наружу. Просил отрезать ему член, порезать орган на мелкие кусочки. Заставить жевать уёбка собственный хуй, а после откусить тому голову и вынуть внутренности через рот. Все вокруг будто остановилось, у него была одна цель. И это Донсу. Мин шагал вперед уверенно и быстро, добираясь до своей цели. С крыши Даниель расчищал ему путь, а рядом Намджун страховал, стреляя по тем, кто целился в них. Донсу же, заметив, кто к нему направляется, лишь потерянный взгляд показал и, повернувшись, стрельнул в Юнги. На белой рубашке расцветали багровые пятна, но тот не останавливался и шел дальше. Второй выстрел — всё повторилось. У альфы и мышца на лице не дернулась от боли. Третий выстрел пришелся прямо в сердце Юнги, но альфа лишь нахмурил брови и оскалился. Он смотрел со злостью. Только после, как мертвая охрана встала на ноги и начала полную зачистку, убивая всех незваных гостей, до Чхве дошло, что он облажался. Свирепое лицо Мина-младшего не предвещало ничего хорошего, а точнее, лишь одно. Не помилует, не простит, не отпустит. Приняв свой конец, он горько засмеялся и крикнул в небо так громко и так отчаянно, что за домом в лесу птицы разлетелись. Наступила тишина, и в наушнике доложили, что всё чисто, враг повержен. Донсу смахивал на психопата, взгляд, вид, голос, походка — всё тому подтверждение было. Юнги видел, как тот отчаянно последние секунды доживает, может, молится уже Богу? Но Юнги не Бог, не простит и более — заставит извиниться перед омегой. Только после казнит его сам своими руками. Но оскал вдруг сменяется непониманием, и он видит, как альфа напротив медленно пистолет поднимает и к своему виску резко подставляет и жмет на курок. Он не может допустить, чтобы преисподняя приняла его, пока он не извинится. Юнги уже думает, чтобы Бог был милосерднее и не испытывал его, потому что с того света достанет и всё равно сам накажет обидчика омеги. Раздается осечка, и Намджун за спиной облегченно выдыхает и на Чхве смотрит. Тот истерически смеется, не веря в собственное невезение. А Мин лишь кривит улыбкой. - Жалкий трус. - Рубашку на себе рвет и броню снимает, оставаясь в легких черных штанах. - Ворвался в мой дом и теперь хотел остаться безнаказанным? - Я пришел за своим омегой, — кричит в лицо подобно психу, выпучив глаза, показывая свои белоснежные зубы. В глазах то ли безумие, то ли отчаяние. Вот в эту минуту Юнги становится как-то скучно. Он не ожидал, что все пройдет так гладко. Думал, будет биться, пока не умрет или не убьет. - А ты слышал, что омега ТВОЙ, - Выделив по-особенному последнее слово, Юнги хищным взглядом смотрит на почти пока ещё живого человека. — Фамилию свою поменял? — Подходя ближе к нему и обходя, осматривает с ног до головы. — Мин Чимин, подходит, правда? Второй наследник династии Ёхан Мин. Полноправный владелец территории, где стоишь ты, сучий отпрыск. Как тебе такое? - Я… яяя… — не знает, что сказать альфа. Сюда он пришел только за омегой, он думал, что тот прислуживает тут, а, заявив, что это его человек, ему бы отдали его без шума? Нет, он просто был одержим Чимином, всё в нем нравилось Донсу. Запах, кожа, губы, попа, глаза. Ему хотелось трахать омегу и днем, и ночью. Брать его силой и пачкать своей спермой. Одного раза для него было слишком мало. Он не успел перевезти его туда, где его не нашли бы. Не успел насладиться юным телом, что пахло почти ребенком. И он готов был убить Юнги, лишь бы забрать омегу себе. Но его конец близился, и он уже слышит, как над его могилой читают прощальную речь. - Ты-ты-ты. Говна кусок. — передразнивает его Мин. — Свой член прежде чем в моего омегу совать и жизнь ему портить... — Юнги дернулся на этом слове, вспоминая крики омеги. Нужно было тщательнее проверять. Педофил мерзкий, с кем он и кто может постоять за ним. Джун, проследи за ним, без фокусов мне тут. Я приведу Чимина. Юнги, шагая по плитке, не выдержав, развернулся и выстрелил в ногу Донсу. - Когда Чимин выйдет, хочу, чтобы ты на коленях стоял, — и, выстрелив еще раз в другую, услышал болезненный крик психопата. Что сидел на коленях, как и приказано. Войдя в дом, он увидел расслабленного отца, тот пил виски и болтал с Чоном. Пройдя мимо, он поймал на себе довольные взгляды. Чон рванул за дверь по приказу старшего, тот велел убрать тела, чтобы младший сын не видел. Юнги, спускаясь вниз по каменным лестницам, только и гадал, в каком состоянии находился омега. Открыв тяжелую дверь, он с удивлением вошел и прислонился к красным кирпичам оголенным плечом. Омега, как и на видео, плавно двигался в танце с безмятежно спокойным лицом. Разводя руки и рассекая воздух, он плавно в поклоне присел и поднял голову. А альфа хлопал чудесной концовке танца. У Чимина глаза на лоб полезли, и он вынул наушники. - Всё? – Встревоженно поинтересовался он, думая, что альфа придет к нему побитый или в худшем случаи раненный. Но тот стоял совершенно цел и невредим. Это не могло не порадовать омежку, он уловил легкий кивок и улыбнулся. Улыбнулся самой широкой и светлой улыбкой, которая редко появлялась на его лице. - Все маленький… – Юнги спустился по маленьким ступенькам и приближался к омеге, чтобы предупредить, куда они пойдут. Но омега кинулся ему на шею и повис, обхватывая его торс своими ногами. Юнги застыл на месте, но, потупив, приподнял его за ягодицы и прижал к себе плотнее, раскачивая, словно дитя. Лаванда ударила в нос, сердце забилось быстрее. Ноги подкашивались, а глаза закатывались от наслаждения. Он уже не скрывал и шумно втягивал запах носом, тихий стон вырвался. Омега прижался к шее, утыкаясь в ключицу старшего. Минут пять точно простояли, наслаждаясь друг другом, и только после старший вспомнил про прикосновения. - Тебе не больно, малыш? Я без футболки, если ты не заметил. - Больно, хён, но я не хочу отпускать тебя. – Жалостно проскулил он и сильнее прижался к шее. - Послушай меня. - Он подходит к маленькому столу и усаживает Чимина на попу, чуть отстраняясь. Но руки младшего всё ещё на его плечах. Благо футболка омеги лонгслив. - Сейчас я попрошу тебя сделать кое-что для меня... Я хочу, чтобы ты своими глазами видел, как умрет Донсу. - Нет хё-ён. – Прикрикнул омежка, смотря круглыми глазами. – Я не смогу… Я видеть не хочу его! - Чимин! Это важно! Слушай, вчера я разговаривал с одним доктором, он востребованный специалист… Он не говорил о такой жестокости, но дал понять, что клин клином вышибают. Возможно, если ты увидишь своими глазами, и тебе полегчает? Ты будешь жить, как нормальный человек. Вспомни своего Хосоки-хёна, ты ведь хочешь вновь обнять его? Свободно касаться тех, кого любишь? Впереди у тебя вся жизнь, возможно… Возможно, ты встретишь хорошего человека, и у тебя будут нормальные отношения, а в будущем и семья, дети. - Хён… Это жестоко… - Чимин плачет, Юнги давит на больное, заставляя соглашаться. Но как быть? Он после смерти родителей и так долго отходил ведь. Смотреть еще на смерть хоть и человека, который разрушил всё в нем, тоже будет тяжело. - Ради меня… Прошу тебя. — Альфа мягко касается руки, что всё ещё на его плече, и, приближаясь к уху, шепчет хриплым голосом: — Пожалуйста, малыш. Он вызвал мурашки по всему телу омеги, и тот вздрогнул, закрывая глаза. Голову кружит любимый запах. Хочется вновь повиснуть на альфе и не отпускать. Чимин не знает, как быть, всё нутро хочет подчиняться каждому слову. Но разум протестует. Он против встречи с обидчиком. Сердце не хочет в очередной раз учащаться от страха. Оно хочет биться, как сейчас… От волнения. От того, что рядом его альфа. От полюбившегося запаха сандала, что уже как наркотик для него. Ради тебя, хён. — Шепчет омега. Юнги смотрит, как слезы истинного бусинками выкатываются из красивых глаз. Его сердце тоже разрывается. Постоянно он обещает себе не причинять ему боли, но сам и нарушает свое обещание, говоря, что это в последний раз. Ему же хочется попробовать этот метод. И даже если бы омега не согласился, он бы привязал и заставил смотреть. Лишь бы тот своими глазами убедился, что главная причина его страха отправилась в преисподнюю. Еще Мин думает о том, что после сделанного омега, возможно, возненавидит его. Будет бояться. Что только в голову не лезет ему. Но тот твердо решил, что попробует все методы, какими ужасными они бы ни были. Все сделает, но приведет в чувства мальчика, что полюбило его сердце. Он немного наклоняется и чмокает в скулу, взгляд отпускает на место поцелуя, где появляются красные пятна. Даже невинное касание губами причинило ему боль, но омега не шарахнулся... терпел маленький... Юнги мысленно ругает себя, отдаляясь, чуть бережно берет за края рукава и тянет за собой, направляясь выполнить задуманное. - Чон, принеси мне катаны. — Сухо говорит альфа, проходя мимо сидевшего на диване отца и приближаясь к выходу, осматривает омегу, оценивая его состояние. - Ка-атаны? – До омеги только доходит, и он останавливается, сопротивляясь силе младшего Мина. Его бросило в холодный пот, и он замер, смотря как показалось на момент озверевшего Юнги. Только минуту назад он смотрел с такой нежностью и заботой, а теперь он не узнает своего хёна. – Зачем вам они? - Чимин, будь сильным и не показывай свои слезы обидчику. Дай ему понять, что ты сильный. Не разговаривай с ним ни в коем случае. Сделай хладнокровное лицо и смотри на него свысока. Ты теперь наследник семьи Мин. Ты не простой омега, над которым можно издеваться. Все твои обидчики в скором времени будут наказаны и унижены. – Голос старшего позади был твердым и решительным. Отец Юнги воспитает его заново, словно птице Феникс, ему суждено переродиться и стать сильнее. Стать тем, кем он никогда не был. Дать понять всем, что не существует прежнего Пак Чимина. Теперь есть Мин Чимин. Его будут уважать и бояться только потому, что его фамилия Мин. Омега инстинктивно выпрямил спину и расслабил мышцы лица. Волшебным образом страх в глазах пропал, он чувствовал, будто находится за каменной стеной. Голос Ён Ки придал ему уверенность в себе. И ощущение, что он не один и у него появилась опора и шанс исправить свою жизнь. Подарить себе ещё попытку и научится жить правильно. Жить так, как он и хотел. Свободно. Не боясь никого и ничего. Юнги отпустил Чимина и, приняв катаны из рук Чона, хищно улыбнулся. Он вышел за дверь, а за ним пара охранников вынесли два стула на крыльцо. Какой смысл устраивать театр, если нет зрителей? Сегодня главные зрители — гордый за сына Ён Ки и второй наследник клана Ёхан Мин, светловолосый омега, коронация которого будет непременно, и лишь для одного зрителя — для Донсу. Чимин, гордо подняв голову, вышел вслед за стариком. Увидев Донсу, он бросил на него холодный взгляд, но поджилки тряслись, да и колени подкашивались. Нет, омега не покажет ему свой страх, ни за что больше не склонится ни перед кем и никогда. Последует словам Ён Ки и станет тем, кем хочет тот. Донсу сидел на коленках, как и приказал Юнги. Он смотрел на Чимина и как-то мерзко улыбался, всем видом заставлял омежку вспоминать былые дни и смерть родителей. Белый костюм местами был заляпан кровью. Чимину это напоминало стены в больнице. Грязные и окровавленные. Он вспоминал своё состояние и, наверное, пожалел себя. Все позади, теперь он свободен и абсолютно спокоен. Но на вид. А внутри? Внутри зверек скулил и просился в любимые ручки Юнги, чувствовать альфу рядом. Чувствовать прикосновение, хоть они и обжигали персиковую кожу. Чимин готов терпеть любую боль рядом с ним. Отчасти он согласился, потому что Юн сказал ему о том, что омега сможет прикасаться к людям. Единственный человек, к которому он хотел прикасаться, это его хён. Если падать, то только в его объятия и не чувствовать жгучей боли. Создать семью с альфой с запахом сандала. Прожить достойную и светлую жизнь. Родить ему чудесных сыновей и быть любимым в ответ. Только эта причина, по которой Чимин сейчас сидит и смотрит в глаза своему насильнику. Только по этой причине он стойко держится, не подавая виду, что напуган. - Давай мерзавец. – Кричит Юнги стоя за спиной Донсу прижимая катаны к шее и чуть давя на них. По шее скатывается дорожкой кровь. – Проси у него прощения за все свои омерзительные поступки. – Лицо Донсу перекосило, он опустил голову и кричал безумцем в пол просил прощение. После в глаза смотрел и снова просил прощение. - Не прощаю… — омега губами лишь шевелил и смотрел на того, словно все чувства разом пропали. Сердце забилось с такой силой, что кровь к глазам прильнула. Разум мутнел, и всё вокруг поплыло. — НЕ ПРОЩАЮ! — громче кричит омега и срывается с места. Он видит только Донсу и направляется к нему, плавно скользя босыми ногами по свежескошенному газону. Преодолевая все свои страхи, он стоит напротив обидчика и, нагнувшись, сравнивает головы. Во взгляде бесы ликуют, а у Донсу, наоборот, всё сворачивается. Паника сменяется страхом. Говорят, что страх перед смертью — самое сильное чувство, и Донсу ощутил это на себе. Чимин ухмыляется ему в лицо, а затем плюёт. Омега при виде страха в чужих глазах осмелел. Обойдя, выхватывает катаны с рук альфы и, возвращаясь, отходит на метр, измеряя клинком расстояние между ними. Словно в танце, подобно бабочке, он разворачивается и одним движением двух катан голову Донсу сносит. После, видя, как сочится кровь, а голова падает на землю, он замечает застывшие в ужасе глаза. В этих глазах жизнь погасла навеки вечные. Теперь омега понимал важность слов своих новоиспеченных родственников, а в особенности сказанное Юнги: «Клин клином вышибают». Как ни странно, но омеге не хотелось плакать и закатывать истерику. Тошнота подкатывала, но он держался. Он выдохнул облегченно и посмотрел на Юнги. Тот стоял и с восхищением смотрел на него, сверкающие темные глаза будто обнимали взглядом. По голому торсу были брызги крови, и смотрелось, как ни странно, сексуально. Омега вновь посмотрел уже на лежащее отдельно от головы тело и поморщился. - Чон! – уже по-хозяйски крикнул омега. – Скормить собакам ублюдка! Юнги-хён, тебе бы не помешало принять ванну. - Я горжусь тобой! — шепотом произнес альфа, проходя мимо и чуть задевая плечом. Юнги и впрямь гордился. Не ожидал, что омега сам снесет ему тупую черепушку. - Я и сам собой горжусь. = Негромко сказал омега, наблюдая, как тело несут в вольер к двум голодным псам. Через три метра от него стоял ошарашенный Намджун. Он смотрел то ли с удивлением, то ли с непониманием. — Доктор Ким, я молодец? — Прикрикнул ему Чимин, расплываясь в светлой улыбке. Джун же всегда гадал, когда сможет увидеть улыбающегося омегу. Но этот день настал неожиданно. - Да ты молодец, Чимин-а! – Помахав ему он скрылся за домом, всё ещё потрясенный и очарованный улыбкой.