Синдром Бабочки

Ужинали Мины вдвоем, так как святая троица свалила под разными предлогами. Искры, которые полыхали в глазах Джуна и Джина, не остались незамеченными Мином младшим. У всех любовь, а у него дилемма. Благо, отец не надоедает за ужином, а вспомнив окровавленного Тэ, так сердце в пятки уходит. После ужина он все же соизволил позвонить Тэхёну и поинтересоваться, как он себя чувствует, но тот что-то буркнул в трубку и закончил звонок. Таким одиноким альфа не чувствовал себя давно. Что ему делать? Он вышел на террасу второго этажа, захватив виски и сигареты. Второй месяц лета ощущался как никогда. Даже вечерами было очень жарко. Сняв футболку и оставшись в майке, которая обтягивала его пиздец сексуальный пресс, по мнению Тэхёна, он налил себе виски. Задумчиво покуривал. Огромный участок дома охраняло немало народу, которые без конца и края ходили по каменным плитам, бережно обходя мягкий газон, который поливался автоматически каждый вечер. И только сейчас альфа заметил всю красоту, что была во дворе. Любимые белые розы его папы росли повсюду, ветерок нежно доносил запах, погружая в воспоминания, когда-то его папа возился, ухаживая за ними, а маленький Юн крутился рядом и внимательно изучал, что нужно делать и как. Розы были повсюду, в маленьких клумбах вдоль тропинки, огорожены невысоким бордюром. Вдоль забора всего периметра, расстилаясь, огибали железные ограждения. Словом, можно сказать, отец действительно хорошо постарался сохранить то, что было дорого его мужу. От воспоминаний грусть и тоска накатили с такой силой, что хотелось рыдать мальчишкой, но он ведь мужчина и стойко перенесет желание залиться слезами. Откинувшись на спинку плетеного кресла, он прикрыл глаза. Не хотелось думать ни о чем. Просто отдохнуть уже от всего, забыться хоть на пару часов. Мысленно представляя, что он вернулся в Прованс на лавандовое поле, куда стремилась вся его сущность альфы. - Юнги-щи? — Тихо позвал его голосок. Показалось даже, что ему мерещится. Уголки губ сами устремились вверх, расплываясь в улыбке. — Я проголодался. - Чимин? – Альфа открыл глаза и заметил омегу, который навис над ним. Сжимая края футболки, он с испугом смотрел на спасителя. Но после испуг сменился, и он очень широко и невинно улыбнулся, кажется, сердце Юнги остановилось, а потом вновь забилось, как бешеное. – У тебя такая прекрасная улыбка, малыш. - Простите, если разбудил, не хочу подобно вору рыться на кухне. - Омега присел на другой стул, опустив голову. Он не планировал вот так улыбаться, но, увидев старшего, он не смог сдержаться. Посмотрев в глаза Юнги, он видел в них всю вселенную, они будто гипнотизировали его, мысли путались, и безумно хотелось утонуть в его темной радужке, остаться там навечно, и чтобы альфа видел лишь его, смотрясь в зеркало. Такие внезапные чувства просыпались в нем, они до жути пугали его, и он хотел бы не думать об этом. Но внутренний зверек думал иначе: если в глазах стоял страх, то в теле прошлась волна приятных ощущений. - Все в порядке, теперь это и твой дом. Посиди тут, я принесу тебе еду. Он сорвался с места под озадаченным взглядом омеги. Немного повозился на кухне и приготовил омеге наивкуснейший рамен. Достав с холодильника закуски и уместив всё в поднос, он поторопился на террасу. Омега расслабленно стоял, схватившись за кованные железные перила золотистого цвета, и закрытыми глазами ловил чудесный аромат белых роз, улыбаясь лишь уголками губ. Он и забыл, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо и спокойно. Умиротворение на лице Чимина вызывало тепло в душе Мина. Он так и застыл, наблюдая за омегой, лаванда перемешалась с розами, сводя с ума, ему так хотелось прижать омежку к себе и зацеловать до смерти, никогда не отпускать, засунуть в карман и везде носить с собой, как самую дорогую вещь в мире, с другой стороны, хотелось увезти на необитаемый остров от всех глаз подальше и не дать никому смотреть на него. - Ваш поздний ужин, господин. - Альфа улыбнулся и, словно официант, поклонился, а после расставил тарелки на небольшой стол. - Юнги-щи, вы смущаете меня. – Неловко произнес Пак и сел во второе кресло. Глаза с восторгом округлились, увидев рамен, он рефлекторно облизнул губы и шумно сглотнул. – Спасибо, выглядит аппетитно. - Я уже не хён? – Шутливо отозвался альфа, присаживаясь напротив омеги и наливая воду с графина в стакан. – Ты что, не помнишь? - Я? – Омега опустил взгляд. Конечно, в порыве течки и не такое скажешь. Смущение Чимина – это отдельный вид искусства, подметил альфа. - Все в порядке, мне нравится, как это звучит с твоих уст, Чимин-а. - Правда? – разрумянился омега, в глазах уже был огонек к жизни, чему Мин несказанно был рад. Ел он тоже не с маленьким аппетитом, и это тоже радовало. Вообще альфе хотелось, чтобы Чимин набрал немного в весе, видео, где омега танцует, его формы были прелестны, и Мин хотел бы вживую увидеть его такого. - Тут такое дело… - Начал разговор после, как омега доел. – Мой отец, все же знают, что он поехавший старик. - Неправда! – возразил омега, смотря на улыбку Юнги. – Он очень мудрый. - Ну раз он тебе так полюбился... Он усыновил тебя. – Внимательно следя за реакцией, сказал альфа. - Чт-то? Но за-ачем? - Скучно ему было. - Это из-за Донсу? - Отчасти да. Теперь ты Мин Чимин. - Юнги судорожно выдохнул и отвел взгляд, не спросив, они сделали выбор. Вернее, самый старший сделал выбор, единственное решение, которое тот не мог оспаривать. Чимин будет рядом, а это самое важное, его не обидят, и жить омежка будет в достатке. Все его проблемы будут решаться по щелчку пальцев, об этом его спаситель тоже позаботится. - Теперь из-за меня у вас будут проблемы... - Тихо шепнул омега, смотря в бесконечно черное небо. - Нет. Проблемы будут у тебя, – ухмыльнулся Юнги. – Женихи толпами приходить к тебе будут свататься и падать от твоей красоты. - Не такой я уж и красивый, — холодно произнес омега. Он и не знал, что судьба подарит такой подарок, как новая семья. Возможно, какая-то часть радовалась, но другая твердо била о том, что эти люди могут пострадать из-за него. - Красивый, только ты не видишь этого. Но, Чимин-а, есть еще кое-что. – Тяжело выдохнув, альфа закурил, чтобы хоть как-то унять свое сердечко. А омега повернулся к нему и поморщил нос от едкого дыма. – Завтра мы должны поймать Донсу. С твоей помощью, если ты не возражаешь? - Я? – Омегу аж в пот бросило от мысли, что он встретится со своим мучителем. – Я не смогу… - Ты просто какое-то время постоишь на крылечке, а потом пойдешь в погреб. Договорились? Ты не увидишь его, обещаю. – Увидит, еще как увидит. Только Юнги не торопится сообщать ему об этом, мало ли? Напугать Чимина раньше времени не хотелось, вдруг бедокур сбежит? - Ну я… - Чимин задумался на пару секунд. Альфа ведь всегда выполняет свои обещания, и благодаря ему он сейчас в безопасности, цел и невредим. Он коротко кивнул в знак согласия, отвернулся. - Ну что, малыш? Идем спать? - Докурив, он потушил бычок и кинул в пепельницу. Поднявшись с места и ожидая ответа. - Я хотел принять душ... Но мне больно... У вас есть ванная? — виновато спросил Пак, пряча смущенные глаза. Он до жути хотел помыться, но знал, что боль будет невыносимая, в ванной она не будет больно бить, стекая сверху. - Точно, блять. – Выругался Мин и жестом, показывая идти за ним, завел его в роскошно-большую ванную комнату. – Я наберу воду, а ты иди и возьми у меня чистой одежды. Довольный Чимин, припрыгивая, направился выполнить указания альфы и вернулся спустя пару минут. Он застал альфу без майки, но в спортивных штанах и немного смутился. Ведь альфа был прекрасен. Подобрав в небрежный пучок волосы и красивым голым торсом, светлая кожа на котором выступала испарина, блестела под ярким светом. Что творилось в груди, не описать, он не понимал собственных чувств. - Хён, - стоя в проходе, позвал его Чимин, прикусывая как-то по-детски указательный пальчик. – Мне нужна губка… Больно мочалкой. - Эм, конечно. Я принесу. - Растерянный Мин не знал, куда засунуть себя от такого милого омеги, что нежно зовет его хёном. И вообще, с уст младшего это звучит очень завораживающе. Но мог ли подумать альфа, что по возвращению увидит голого омегу, сидящего в ванне? Если в жизни есть справедливость, то, бля, пусть пена закроет нижнюю часть его тела, не то Мин совсем одуреет и, не дай бог, еще накинется на него со всей своей извращенной фантазией. Течка-то Чимина до конца не прошла, подавители не до конца сработали. И Мин знал об этом, потому что остро чувствовал на себе. Но пугать этим омегу не желал. Он тихо подошел и окунул губку в пену. Пак дернулся и сжался, но не спешил прогонять Юна. - Я помогу тебе малыш, – хриплым голосом настоял альфа. - Я сам, ты можешь остаться со мной, но отвернуться? — Чимин не хотел, чтобы тот оставлял его, он и не хотел, чтобы на него смотрели, запах Юнги ему чрезвычайно был необходим. Юнги кивнул и присел на табурет, отворачиваясь от охуеть какого красивого и возбуждающего Чимина. - Вы и ваш отец так заботитесь обо мне, чем я могу отплатить? - Омега, не поднимая головы, шепотом спросил, протирая свою кожу мягкой губкой. - Стать примерным сыном? Старик грезит сделать из тебя совершенство. Я уверен, он передаст все свои легальные дела тебе, после своей кончины. - Сам альфа поморщился от мысли о его кончины. Все же в глубине, где-то очень глубоко, даже, может, на самом дне сердца, он любил своего отца. - Этого делать не обязательно, если ты не хочешь, то просто скажи, старик не изверг, поймет всё. И вообще, сама идея с усыновлением... Ты не против? - Отказаться от семьи? — С усмешкой выговорил и, чуть помолчав, продолжил. — Хён… Подумай сам, кто откажется от этого? - Я? - Уходя из дому, он не выбрал семью. Спасая Тэхёна, он тоже не выбирал семью. Но теперь, может, встретив истинного, он задумается об этом? Юнги никогда не думал о подобном, да, он умеет защищать то, что ему дорого. Но он никогда не считал Тэхёна частью своей семьи. Единственной семьей был его умерший папа. Он не знал, что может быть по-другому. - Ты глупый, раз ставишь семью на второе место. - А у омеги, наоборот, семья на первом месте. Даже само слово «семья» грело изнутри, и, потеряв одну семью, он приобрел другую. - Я странный? То есть то, что люди не могут касаться меня, делает меня странным? - Скорее особенным. Это в голове твоей, после пережитого, защитная реакция твоего тела. Это может пройти так же, как и началось. Не смей думать, что с тобой что-то не так. – Альфе до ужаса хотелось повернуться и прикоснуться, но он лишь держался из последних сил. Тишина не раздражала его, он опять в своих мыслях смотрел в одну точку. - Я всё хён. – У самого уха шепотом пропел сладким голосом, заставляя вздрогнуть и обернуться, и встать в полный рост. Чимин уже стоял в одежде и с полотенцем на голове. И опять его улыбка. Мину не хотелось, чтобы кто-то другой видел эту улыбку, только он хотел наслаждаться ею. Выглядит как одержимость. Но он ничего не мог поделать с собой, омега в его глазах совершенство. Чимин скользнул по его голому торсу взглядом и невольно облизнулся. Ему было дико страшно, потому что его изнасиловали, но до ужаса хотелось прикоснуться к своему хёну, рельефный пресс то и дело напрягался, а еще из-под серых спортивных брюк было четко выражено возбуждение альфы. Чимина будто напоили крепким алкоголем, а в голове полный дурман, и неведанные мысли накатили разом, где Юнги диким зверем накидывается на маленького омегу, утопляя его в океане немыслимой страсти. Чимина пугало его желание, он желал этого альфу. Всего его… Себе… Поддавшись столь сильному желанию, омега встал на цыпочки и смял чужие губы. На удивление Чимина, губы альфы были теплыми и очень мягкими, ему не отвечали на поцелуй, и он заскулил от того, что не знал, как углубить поцелуй, не знает, как сделать его страстным и приятным. Ему хочется угодить и сделать всё, чтобы старший запомнил и вновь день за днем просил повторить, чтобы тот был зависим от его губ. - Хён, - протяжно и с печалью выдыхает прямо в губы, теряя остатки разума, и смотрит в потемневшие глаза. Он видит в глазах что-то иное, чем просто возбуждение и похоть, и это что-то безумно нравится ему. — Мой первый поцелуй останется отвергнутым? — Омега пошел на хитрость, но это действительно первый раз. Он хотел почувствовать, что он не один сходит с ума, что он тоже небезразличен своему спасителю. Когда чужие руки легли на талию, его мелко затрясло и он рвано выдохнул в приоткрытые губы старшего, опалив своим горячим дыханием. — Пожалуйста, Юнги. От этого «пожалуйста» он не смог сдержаться, нежно касаясь пухлых губ, он сминал их, а после проталкивал язык в чужой приоткрытый рот и сплетался языками словно в медленном танце. Такой нежный и нужный поцелуй, Юнги старался сделать его самым запоминающимся, первый поцелуй его истинного с ним, о Боги, Мин сходит с ума от собственного везения. Медленный и тягучий поцелуй потихоньку перерастал во что-то страстное. Дыхание заканчивалось, а руки старшего тянулись к аппетитным ягодицам младшего, он делает мелкие шаги, не отрываясь от вкусных губ, плотно прижав Чимина к стене, он немного сжимает талию и садит омегу себе на бедра, тот за спиной сцепляет ноги. Омега стонет в поцелуй. Он больше не может себя сдерживать, и ему до безумия хочется раздеться и ощутить прикосновения старшего. Хочет слить тела и сердцебиение в одно. Хочет, чтобы только Юнги касался его тела. Хочет слышать стоны старшего. Но рука, которая пробралась под футболку, делает ему больно. Место, где касается Юнги, жжёт с такой силой, что он не выдерживает, слезы катятся, а он продолжает отвечать на поцелуй, боясь, что альфа после даже не прикоснется к нему. Даже через одежду. Он вплетает свои пальцы в чужие волосы, растрепав их и сняв тоненькую резинку для волос. Юнги сам разрывает поцелуй, отдаляясь на жалкие сантиметры от губ Чимина и медленно ставя его на ноги. У омеги ноги ватные, руки трясутся, он смотрит на старшего и пытается быстро спрятать свои слезы. Но Мин увидел. Он настолько выпал из реальности, что позабыл о том, что может причинить своему малышу боль. Дыхание сбито, воздуха вокруг катастрофически мало. Мин приподнимает футболку и смотрит на расцветающие синяки, а сердце падает на пол и разбивается на миллион частиц. Он сделал ему больно. Теперь на теле омеги следы от его рук, и он не простит себя за это. Хотелось бы ему забрать всю боль себе? Несомненно. Он будет чувствовать его боль как свою, они ведь истинные. На утро Мин младший проснулся с тяжелыми мыслями. Он не знал, как вести себя дальше с омегой. Стоит ли поговорить о прошлой ночи? Или сделать вид, что ничего не было? Как объясниться? Глаза Чимина после поцелуя засияли новыми красками, Юнги видел это. Ему не хотелось отлипать от омеги ни на секунду, вот так бы он остался с ним стоять в ванной. Смотреть в глаза, чувствовать его дрожь и слышать нежные стоны. - Что, сын, тяжелая ночь? - Без стука ворвался старший и, словно добавляя масло в огонь, ехидно улыбался. - Уйди ты, блять, – недовольно ответил младший и, посмотрев на отца не самым добрым взглядом. - Сученок ты мелкий, выгоняешь меня же с моего дома? – Старший возмутился и скрестил руки на груди, прислоняясь к косяку. - С комнаты, не с дому. – Уже поднимаясь с кровати хмуро ответил ему сын. - У тебя час, скоро приедет Намджун, будь готов и придерживайся плана. - Да понял я. - Уже почти кричал Юнги из ванной комнаты. Вот сейчас ему вообще не до издевок старого. - В кого такой пошел непонятно, не от меня что ли. – Бубнил себе под нос старший покидая комнату сына. Хотя понимал, что вся ворчливость именно от него. Ён Ки был таким же, вечно ворчливым и недовольным пока не встретил своего покойного мужа. Только после он изменился до неузнаваемости.