Чистый спирт со слезами

["Злой человек (Archive version)" Земфира] 5 декабря. — Чего так поздно зовёшь? — сонная Вишневская стояла в пижаме и расстёгнутой куртке у калитки своего дома, стрелка часов давно ушла за двенадцать часов ночи, тьма и холод окутали улицы, но пару минут назад ей позвонил Пятифан, что попросил её выйти. — Лиса, слушай, ты моя единственная хорошая подруга, ты та, с кем я могу поделиться, пацаны мне совета не дадут, а вот ты… — Рома не успел договорить, как вдруг. — Эй, ты пришёл ночью, чтобы поговорить? Зима на улице! Придурок совсем? — с неким гневом говорила рыжеволосая, ведь было действительно холодно и до ужаса некомфортно. — Ладно, родителей дома всё равно у меня нет, можешь зайти, там поговорим, — уже теплее произнесла девушка. — Спасибо, Лиска, — по-доброму, без оскала, улыбнулся брюнет. Включив на кухне лампу, встроенную в вытяжку, помещение наполнил тусклый свет, полную тишину перебил звук щелчка, означавший включение чайника, который Вишневская поставила дабы поговорить за чашкой горячего напитка. — Ну рассказывай, Ромка, что же привело тебя ко мне ночью, да ещё и в такой мороз? — облокотившись на стол руками и положив на них подборок, устало говорила Алиса. — Да вот понимаешь, на душе у меня странное чувство, как бы это описать… — А вот это уже интересно, — девушка подвинула стул ближе, показывая свою заинтересованность. — Бывало ли у тебя такое, когда понимаешь, что ты чего-то безумно хочешь, никак не можешь перестать думать об этом, ничего не помогает отвлечься, и всё, что ты можешь делать, это носить маску… Маску безразличия что ли. А порой даже посещают мысли о том, что эта твоя хотелка никогда не станет твоей, всё-таки есть мечты, а есть цели, и всё это кажется мечтой, той самой заветной, которая ни при каких обстоятельствах не сбудется. Понимаешь? — брюнет потёр глаза, сильно зажмурился и с тихим стоном откинул голову на спинку стула. — Роман, позволь-ка уточнить, о чём идёт речь? — наклонив голову в бок, при этом строя гримасу непонимания, уточнила Вишневская. — Лиска, — отпрянув от спинки стула всей спиной, Ромка приблизился к лицу подруги, в то время как на фоне вода в чайнике угнетала этот разговор своим шумным кипением. — Если бы речь шла о предмете, то я бы не пришёл сюда, я бы не говорил на эту тему, это пиздец глупо. Речь ни о чём, а о ком. — Хочешь сказать, что есть человек, с которым ты бы хотел быть вместе, но это кажется нереальным? — Да, это я и хочу сказать, — договорил Пятифан и чайник вновь дал о себе знать щелчком, говорящем о том, что можно доставать кружки. — Лера?.. — заглядывая в глаза Роме, спрашивала Алиса, хотя подозревала, что ответа на этот вопрос не последует. — Просто скажи, что мне делать? И парень даже не подозревал, что описывает совсем недавно утихшие чувства Алисы к Давиду, именно так рыжеволосая и жила, именно с этими мыслями, но теперь, когда чувства потихоньку угасли и у неё спрашивают, как же добиться этого эффекта, она даже не знает, что ответить. — Время, — отведя взгляд произнесла она. — Время… — уже тише добавила Вишневская и отошла, чтобы налить чаю себе и другу. — Да какое время! Два месяца мы с ней не общались, а тут денёк пообщались и опять всё по новой! Вот тебе и время, — раздраженно ответил Рома, но не из-за плохого совета, а из-за злобы на самого себя. — Другой человек, — девушка поставила две кружки на стол. — А где найти этого другого? — Пойми, Ромка, ты думаешь, что этот человек — твоё счастье, но никто не застрахован, нет никаких гарантий того, что ты не ошибся, вдруг позже ты встретишь другого? Тогда то ты и осознаешь, что первый человек вовсе не тот самый, что не было никакого счастья… — Думаешь мы с Лерой несовместимы?.. — с грустью, глядя в своё отражение в чае, спросил брюнет. — Думаю, что держать в себе эти мысли глупо, надо действовать. — Что ты имеешь ввиду? — Признайся ей, — отпила глоток горячего напитка Вишневская. — Я повторюсь, два месяца прошло, что если она ничего не чувствует ко мне сейчас? А что если и тогда, в сентябре, ничего не было? — Рома, — серьёзно и с настойчивостью произнесла имя друга Алиса. — Ты как себе иначе представляешь выход из этой ситуации? Думаешь когда я говорила про время, то это было пару часиков? Нет! Разлюбить не так просто, боль останется с тобой ещё ой как надолго, а полюбить кого-то другого будет очень непросто, непросто из-за страха, страха повторной невзаимности! Повторной боли! Так что, будь добр, сначала признайся, а потом уже думай выиграл ты в игру "любовь" или проиграл, — хмуря брови, очень быстро, на одном дыхании и без единой запинки, отчеканила эту фразу рыжеволосая, понимая, что брюнет сейчас не ответит ей грубостью, понимая, что он вообще не ответит, а просто примет это к сведению. Чай был выпит, две кружки опустошены так же, как и головы подростов, сейчас, сидя в полной тишине, мысли пропали, хотелось скорее вернуться в постель и закрыть глаза, поскорее уснуть, как бы перезагрузиться, чтобы с наступлением утра, с новым потоком размышлений жить дальше. — Поздно уже, — нарушила покой Лиса. — Да, я пойду уже, — резким движением поднялся парнишка со стула, но его остановили. — Нет-нет, я клоню к тому, что поздно уже и ты мог бы остаться у меня, а завтра с утра уже зайдем к тебе за вещами и в школу. — Лиса, ты самая лучшая, клянусь, — в два шага Пятифан преодолел расстояние между ними и по-дружески обнял девушку. — Я тоже тебя ценю, Ромашка. "Ромашка" — пронеслось в голове брюнета, теперь точно надо идти спать, пока мысли вновь полностью не заполнились Фадеевой. И даже заснув, Валерия не покидала голову измученного Ромки: всю ночь ему снились кошмары, от каждого он просыпался с разными эмоциями, это были и грусть, и страх, и потерянность, но только ничего хорошего, ничего такого, чтобы на душе стало тепло и приятно, оттого Роме с каждым разом было сложнее думать, что он признается Лере. Что вообще в голове этой Фадеевой? Ненавидит она его? Может у неё вообще нет мыслей на счёт Ромы, а может она… Нет, этот сильный характером человек был сломлен влюбленностью так, что о взаимности не мог и думать, теперь он в каждом своём слове и действие видит недостатки, додумывает и переживает, не решаясь узнать истинные чувства белобрысой… Именно так он назвал её, когда та последний раз промелькнула в его голове, но в этот раз "белобрысая" звучало по-доброму. ["Радость" IOWA] 6 декабря. Давид позвал Аню прогуляться, но не в посёлке, а в городе, и вот, двое стоят на остановке, ждут автобус, что отвезёт их на окраину Санкт-Петербурга, где они сядут в метро и доедут до центра. Снежок красиво переливается, сияет так, что долго смотреть на него устают глаза. Приехал автобус, в нём было совсем мало людей, потому ребята смогли всю дорогу сидеть, а не стоять. Рубцова некоторое время мялась, не понимая, а стоит ли это делать, но всё-таки она решилась и положила голову на плечо Трошину. Парень на этот жест не подал никаких видимых для девушки сигналов, однако на душе ему стало так хорошо, так уютно, что даже не хотелось выходить на своей остановке, хотелось остаться сидеть на своих местах навечно, слыша дыхание Рубцовой и учащение собственного пульса. В тот момент Давиду казалось, что водитель будто на зло едет быстрее, не останавливается на светофорах и слишком быстро заканчивает посадку новых пассажиров на остановках. Время пришло выходить, как бы не хотелось, но нужно вставать. Выйдя из теплого автобуса на холодную улицу, по телу непроизвольно пробежали сотни мурашек, увидев как Анька прячет нос в шарф, Трошин поправил его так, чтобы носик девушки был закрыт целиком. — Спасибо, — услышал он такое тёплое слово, что было сказано почти шёпотом. Дорога в метро полна суеты, все куда-то торопятся, все уставшие, все хотят поскорее приехать в нужное им место, двое подростков совсем не вписывались в суматоху, этот контраст был ярко выражен: они медленно шагали, улыбались и разговаривали, не бежали, чтобы успеть зайти в вагон, не толкались и не злились на тех, кто это делал. Попав в сердце города, Давид предложил Ане зайти в кафе, купить горячих напитков, что согреют их в эту морозную пору. — Хочешь попробовать мой кофе? — предложила девушка парню, параллельно с этим мило улыбаясь. — Давай, а ты попробуй мой, — с такой же улыбкой ответил он ей. — У тебя вкуснее, — отпив глоток, произнесла Рубцова. — Тогда давай поменяемся. — Но это же твой кофе. — И что? Вдруг мне тоже больше понравился твой? — Ну хорошо… — согласилась с предложением Аня, опуская глаза куда-то вниз. — Анют, посмотри на меня, — попросил Давид, протягивая руку к подбородку девушки. — М? — изумлено смотрела она на него, надувая губки бантиком. — Я тебя люблю, — произнес Трошин, делая небольшие паузы между словами, а после, опустив шарф Рубцовой чуть ниже, прильнул к её горячим губам, поцелуй их был со вкусом кофе, такой согревающий, манящий, будто смешанный с сахаром, что придавал ему такую приятную сладость. *** — Так мы и начали встречаться, — закончила свой рассказ Анька, а рядом сидящие Маша, Лера и Алиса, вздохнув, начали поздравлять подругу с новым этапом жизни, с новым человеком, что возможно принесёт ей несказанное счастье. Что касается Вишневской? Нет, она не завидовала, она действительно порадовалась за Рубцову, улицы её души высохли от недавнего ливня чувств, теперь не было боли и опустошения, была лишь свобода… ["немерено" лампабикт, Элли на маковом поле] 24 декабря. Пять часов вечера. — Кататься то хоть не разучилась? — с глупой улыбкой спросил Тимоха у рыжеволосой. — Я то? — округлила глаза девчонка. — Ты вспомни как я в прошлом году всех вас уделала! Я быстрее всех приехала на другой конец карьера! Так что не задавай чемпиону таких глупых вопросов, — самодовольно подняла голову чуть вверх Вишневская. — Ладно-ладно, — шуточно поднял Авдеев руки вверх. — Но всё-таки мы ещё посмотрим кто лучше катается, вот вдруг я тайно тренировался весь год? — Смешной ты, Тимка! — Смешной говоришь? — и Тимофей защекотал рыжеволосую, правда сквозь куртку получился слабый эффект, но это не мешало смеяться им на всю дорогу. — Ну всё! Хватит! Хватит! Ай! — кричала Вишневская. — Что говоришь? Лис, не слышу, — Авдеев снял шапку девушки и рванул вперёд. — Эй! Отдай! — побежала за парнем рыжеволосая. — Догони и отдам! — Я заболею и в этом виноват будешь ты! И вообще не позову тебя на следующую вечеринку к себе домой! — Ага, конечно! — и парень не остановился, бежал, не поддаваясь девушке. — Ну стой! Я устала! — резким движением Алиса остановилась и опёрлась на свои колени. — Кажется чемпион выдохся, — иронично произнёс Тимофей, подходя ближе к подруге и протягивая ей шапку. — Ну, Авдеев! Смотри, сейчас как уйду домой, никакого катка не будет! — Пошли уже, чемпион. Дойдя до любимого места всей компании на карьере, друзья переодели обычную обувь на коньки. Первая на лёд вышла Вишневская. — Эй, Тимох, смотри не упади прямо с самого начала! А то позор какой будет! — Это ты такая смелая, потому что знаешь, что на коньках ты быстрее, чем в кроссовках, верно же? — выходя на лёд приговаривал Авдеев. Людей, что катались на карьере в то же время, что и ребята было немного, всего три человека, да и те на другом его конце. Зимой темнело гораздо раньше, чем когда-то в теплое время года, поэтому минут через десять Тимофей и Алиса видели как сквозь облака пробираются слабые лучи уходящего солнышка, что совсем не грели, не ослепляли, но создавали красивое освещение, небо же постепенно темнело. — Закат сегодня относительно красивый, — остановившись, сказал парень. — У тебя глаза так переливаются классно, когда ты смотришь в сторону солнца, — неожиданно для самой же себя произнесла рыжеволосая. От услышанного Тимофей сменил лёгкую улыбку на сосредоточенность, он взглянул сначала в глаза собеседнице, а затем на её чуть обветренные губы. И слов было не надо, оба и без них всё поняли. — Лис… — почти прошептал он ей. — М? — также тихо ответила она парню. — Я тебя… — Я тебя тоже, — не дав договорить Тимошке, Алиса потянулась к губам парня, а тот, ни секунды не медля, сделал то же самое, и мягкие губы подростков слились в поцелуе, таком желанном, но таком неожиданном, казалось жар двух тел мог растопить весь лёд, мог сменить зиму на весну, но всё это уже неважно, ведь теперь… — Ты станешь моей девушкой? — робко, отстраняясь от губ Вишневской, спросил Авдеев. — Да… — опуская глаза вниз, ответила Алиса, а затем резким движением оттолкнулась и поехала вперёд. — Догоняй, ты же целый год тайно тренировался! — Ну Лиса! ["Супермаркет" Пошлая Молли] 29 декабря. Последний учебный день. Звенит последний звонок, предвестник окончания первого полугодия, предвестник того, что начинаются зимние каникулы и того, что Рома не увидит Леру так долго… Набравшись сил, брюнет решается поговорить с Фадеевой, позвать прогуляться, но та уже вышла из класса, придётся выловить её по дороге к её дому. *** — Ну наконец-то! Тут эти цветы сейчас сдохнут от холода, — возмущался Зотов, что стоял на крыльце. — Где там Маша? — Ой, красивые какие! Машка точно оценит! — восхищённо говорила Лерка, и, боясь прикоснуться к цветам, она лишь провела рукой около них. — Возлюбленная твоя скоро тут будет, а пока как мы репетировали? — Исаева идёт домой мимо крыльца, я подхожу к ней, говорю о своих чувствах и дарю букет, потом провожаю до дома. — Ты забыл, что должен пригласить погулять её на каникулах! — нахмурилась блондинка и сложила руки на груди. — Да, блять, а если она вообще пошлёт меня? — пнул ногой в пустоту Влад. — С таким настроем вали домой и отдай букет маме. Я зря что ли старалась, чтобы Маша одна до дома шла? Без меня и без других? Зря подстроила всё так, что она домой идёт, а не гулять с кем-то? — Услышал тебя, ладно, пожелай мне удачи. *** Пятифан вышел со школы и как можно быстрее пытался дойти до дома Фадеевой, но подходя к крыльцу брюнет заметил такую картину: Лера и Влад с букетом цветов… Шаг назад, разворот в противоположную сторону и такое раздирающее чувство внутри, будто кошка своими острыми коготками пронзила его грудь. *** Фадеева, отходя от крыльца заприметила вдалеке подругу, что медленно шагала по толстому слою снега. Дабы не испортить романтику, Фадеева ускорила шаг, уже предвкушая как Машка позвонит троим подругам по видео звонку и всё в красках расскажет, а может и покажет. *** — Машка! — крикнул Зотов, что было сил и почти побежал на встречу девушке. — Влад? — удивлённо спросила та, поправляя свои круглые очки. — Я тут подумал, мы с тобой так долго общаемся, а у меня за всю жизнь ещё ни разу не было такой подруги как ты, ты буквально самая лучшая кого я знаю, поэтому я бы хотел перейти на новый этап нашего общения… Ну типо, — замялся кудрявый парнишка. — Типо ты станешь моей девушкой? Розовые от мороза щёки Исаевой покраснели теперь ещё больше, но уже от смущения, дрожащими руками та вновь поправила очки, а после убрала прядь светлых волос за ушко. — Это типо нет?.. — спросил Зотов. — Я… Просто… Лицо Влада заметно помрачнело, такое замешательство он принял как отказ, однако. — Я согласна, — тихонько произнесла Мария и тут же оказалась заключена в нежные объятия парня. — Тогда этот букет для тебя, — с улыбкой до ушей говорил Влад, держа букет цветов у носа девушки, с этого момента его девушки. — И позволь я провожу тебя до дома. Услышав в ответ слабый смешок, Зотов протянул руку Машке, а та без раздумий протянула свою. Мило беседуя до самого дома, идя как можно медленнее, чтобы обсудить всё на этом свете. Исаева бережно несла цветы до самого дома, боясь, что те могут помяться, растрепаться. Девушка даже посмотрела в интернете в какую воду их лучше поставить. Влад же был несказанно счастлив, смотря на личико Машеньки он всё сильнее понимал как же они подходят к её образу, к её белой туше, розовым щёчкам, к её передним белым прядям. И то, что поняли сегодня оба, это любовь друг к другу. ["Нежно" MaSson] 30 декабря. Девять вечера. Фадеева покинула свой дом пару минут назад, направляясь к своему любимому месту в этом посёлке, к мостику, где тёплым светом горели два фонаря, что стояли так рядом, но всё же на противоположных концах пруда. Белый дождик мягко оседал на волосы Лерки, что вышла ненадолго, лишь покурить, а потому не надела шапки или шарфа, да и куртка была без капюшона. Последний поворот к мостику… Пятифан? Рома любил это место ровно так же как и Валерия, он видел в нём некую волшебную атмосферу, именно там почти всегда тихо, почти всегда безлюдно, там ему было комфортно как нигде. Он стоял к зеленоглазой спиной, покуривая сигарету, что тлела подобно его внутреннему миру, а потому не видел кто именно подходит к нему, но точно слышал шаги, шаги, что тихонько продавливали хрустящий снег, шаги, что были до боли знакомы, сердце его говорило: "Обернись, там она." Но мозг будто отговаривал, молвил, что эти звуки — иллюзия, нет её сзади. — Ром? — тихо окликнула брюнета Фадеева, а тот подумав секунд так восемь, всё же повернулся. Лицо его нежно освещал один из фонарей, губы были чуть приоткрыты, и было это то ли от нахлынувших эмоций, то ли от того, что он курил сигарету, а глаза выглядели столь уставшими от всего. — Лера? — повторил Пятифан манеру речи девушки, в то время как та, подходя к нему, закуривала сигарету. — Чего один тут стоишь? — выдыхая дым спросила блондинка. — Люблю это место, — также выдохнув дым ответил он ей. — Забавно, ещё летом, когда я первый раз увидела это место, то подумала, как же красиво здесь будет зимой… Теперь убедилась, тут и вправду красиво… — Жизнь меняется, а это место как было прекрасно, так и есть, — облокотился на ограждение моста Пятифан. — Меняется?.. — недоверчиво спросила девушка. — Да, даже если взять в пример нас с тобой… Столько было всего, и ненависть, и дружба, и поцелуй… Но как же прикольно всё начиналось, — прикрыл глаза брюнет, как бы показывая, что более не хочет продолжать тему разговора. — Жалеешь, что так вышло? — Как? — раздраженно спросил Ромка. — Мы могли бы сейчас хорошо общаться, дружить и… — И если мне не изменяет память, то это ты всё остановила, — сделал он акцент на слове "ты" — Завтра Новый год, подумай, стоит ли нам брать друг друга туда? — потёрла ладошки друг о друга Лерка, дабы согреться. — А знаешь… — Пятифан снял с себя чёрную шапку, что еле-еле прикрывала кончики его ушей. — Стоит, — он одел шапку на Фадееву. — Заболеешь ведь, — и брюнет попытался уйти как можно быстрее. — Стой! А шапка! Когда я её верну тебе? — крикнула Валерия, но Рома ничего не ответил, продолжая идти вперёд, скрываясь из вида Фадеевой.