Глава XXXV
7 февраля 2026 г., 19:00
Стемнело, как и обычно в этих местах, мгновенно. Северин наконец успокоился, но так и сидел, спрятав лицо на плече Дива, и изредка шмыгал носом. Ворон осторожно спросил:
– А что сейчас с твоей семьёй? Ты виделся с ними?
Он не мог поклясться, что этот вопрос был задан без мысли о том, чтобы потом найти Круковича-старшего и хорошенько ему врезать – ровно так, как он того заслуживал.
– Разумеется, нет, – отрезал Северин, и по его тону стало ясно, что ему стыдно за свою истерику и теперь он будет ершиться и огрызаться. – С тех пор, как меня отдали деду, семьи у меня не стало. И я крайне не уверен, что она когда-нибудь у меня была.
Див успокаивающе поцеловал его в макушку. Северин глубоко вздохнул, завозился, устраиваясь поудобнее, и прикрыл глаза.
Вскоре он начал дремать, и Див уже хотел взять его на руки и отнести в дом, как его телефон, который до того спокойно лежал рядом с Севериновым, не подавая признаков жизни, громко и настойчиво зажужжал.
Северин вздрогнул.
– Кому ещё не спится, – проворчал он.
– Владу, – ответил Див, бросив взгляд на экран.
Он не особенно был настроен с кем-то разговаривать, помимо Северина, однако Влад обычно не звонил в такое время. Вздохнув, Див взял телефон.
– Привет! – жизнерадостно завопил Истомин. Очевидно было, что ничего страшного не случилось, и Див чертыхнулся про себя. – Не спишь?
На заднем фоне в трубке гремели басы и кричало множество голосов. Влад прекрасно проводил время.
– Пока нет, – процедил Див сквозь зубы.
– Слушай, тут такое дело… Лёня говорил с Погодиным – ну, знаешь, этот страшно крутой клипмейкер, к которому вся звёздная тусовка попасть мечтает…
– Мне уже страшно.
– …ну вот, так он сам связался с Лёней и сказал, что отснял бы нам песню. Сам, прикинь, позвонил! Лёня подхватился, конечно, сказал Орлову, тот вроде не против. Ну, и я звоню спросить, как ты себя чувствуешь. Если хорошо, может, завяжемся?
Див вопросительно посмотрел на Северина, который уже сидел прямо и слышал весь разговор, потому что Влад орал, перекрикивая грохающую музыку и восторженный рёв, как оглашенный.
Крукович негромко спросил:
– Сколько съёмки продлятся?
Див повторил вопрос.
– А, ну, Лёня сначала на трое суток забивался, но Орлов едва его по стенке не размазал и сказал, что нас задействовать не более суток. Погодин согласился. Так что сцены с нами за сутки отснимут, а дальше он уже без нас обойдётся. Он «Королевну» выбрал, ну, там, типа борьба добра со злом, белый и чёрный рыцарь, кони, мечи, поединок, типа. Если ты согласен, я тебе сценарий завтра завезу.
Див снова взглянул на Северина. Тот нахмурился, поглаживая подбородок.
– Если ты действительно себя хорошо чувствуешь, дорогой…
Див кивнул, улыбнулся ему и ответил:
– Хорошо, приезжай завтра.
– О, супер! Ты ж понимаешь, это такая удача, Погодин сам ни с кем не связывается и ещё выбирает из тех, кто ему бешеные бабки готов заплатить за простенький видосик. Ну, давай, завтра увидимся!
– Что ж, надеюсь, это для тебя будет не слишком тяжело, – озабоченно проговорил Северин, поднимаясь и встряхивая покрывало от песка. – Ты, конечно, неплохо выглядишь, даже рубцы не так заметны, как раньше, ты постоянно таскаешь меня в горы за какой-то травой, которая только здесь растёт, но всё же сразу сутки…
– Я прекрасно себя чувствую, – заверил Див, отбирая у него покрывало, корзинку с остатками провизии и свой рюкзак. – Я себя чувствовал так хорошо, пожалуй, только в детстве, до того, как лось проткнул меня рогами. Да и Орлову уже пора получить от меня хоть какую-то прибыль, он и так огромную сумму потратил на моё выздоровление…
Северин в ужасе таращился на него.
– Лось?!
– Ну да. Я тебе не рассказывал? Это случилось в первый год моей самостоятельной жизни. Там всё вовсе не так страшно было, как ты себе вообразил, я просто в то время не страдал от избытка ума. Хорошо, что копытом не получил вдогонку, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали… Так вот, жил в моих краях здоровенный бык…
***
Северин собирался вскочить в шесть утра, чтобы успеть до приезда Влада испечь пирог к чаю, но Див его отговорил. Вряд ли Истомин проснётся раньше одиннадцати после весело проведённой ночи, и вообще, стоит ли ради него так беспокоиться? С последним Северин, к удивлению Ворона, не согласился – по его глубокому убеждению оказалось, что гостя не следует морить голодом, даже если гость у него, Круковича, симпатии не вызывает, но первому внял. Див оказался прав: Влад явился около двух. Арендованный «крузер», сверкнув на солнце стёклами и белыми боками, затормозил перед крыльцом, и Влад выбрался из машины. Оглашая окрестности радостными криками, он крепко и от души обнимал товарища. Див стоически перенёс первые два-три проявления дружеских чувств, однако потом принялся отпихиваться – он буквально кожей ощутил яростный взгляд из окна (и плевать, что кухня, где сейчас должен был находиться Северин, была в противоположной стороне дома) и услышал призрачное негодующее шипение над ухом. Влад, пребывая в полном восторге от того, что наконец-то видит дорогого друга, о злобном поляке напрочь позабыл и слабые попытки Дива освободиться не заметил. Див, чувствуя спиной, что буквально через пару секунд здесь появится взбешённая фурия и произойдёт при самом хорошем раскладе убийство, оттолкнул Истомина, более не заботясь о его здоровье. Влад, с силой врезавшись в блестящий бок своего железного коня, наконец-то спохватился, но не о совсем о том, о чём следовало. – Ой, прости! – испуганно воскликнул он. – Я тебе ничего не повредил? Прости, пожалуйста, так давно тебя не видел и сильно переживал, как ты тут. – Нет, – ответил Див. – Переживать не стоило, я же тебе писал, что всё в порядке. – Как будто ты бы мне что-то другое написал, если б это было не так! Когда ты с конференции убегал, тоже заявил, что всё в порядке, а потом… Див слегка поморщился – это были далеко не приятные воспоминания. Влад же, убедившись, что ничего своему другу в порыве необузданной радости не сломал, восхищённо воззрился на дом. – Вот это вилла! – ахнул он. – Красотища! И с садом ещё… и пляж небось личный, да? Наконец-то ты стал деньги тратить, как нормальный человек! И сколько стоит арендовать такие хоромы? Див едва не сказал, что понятия не имеет, потому что ему этот дом подарили, но сообразил, что едва ли нужно об этом упоминать. Впрочем, Влад имел замечательное свойство самостоятельно отвечать на свои же вопросы. – Дофигища, наверное, – радостно сообщил он. – Вот молодец ты всё-таки, умеешь бабки копить, а у меня в руках они вообще не держатся… – Пойдём, – сказал Див, – жарко на улице стоять. Да и чай уже готов. – Вот здорово! – обрадовался Влад. – Чайку бы в самый раз! Див провёл его в столовую, где на столе их ожидал изящно расписанный фарфоровый чайник и чашки ему под стать. Влад самозабвенно крутил головой, рассматривая лепнину под потолком и убранство стола, когда вошёл Витольд с подносом, на котором румянился пышный пирог. Крукович нервничал куда меньше, чем в незабвенный день визита гостей на Фрунзенскую. Он даже не счёл нужным надевать летний костюм и обошёлся бежевыми льняными брюками с ремнём, охватывающим узкую талию, белой футболкой и ослепительно белыми, хоть и не новыми, кедами. Витольд поставил поднос на стол и окинул нечитаемым взглядом Влада, который пялился на него, вытаращив глаза и уронив челюсть. – А, Владислав, – приветствовал его Крукович. – Смотрю, вы до сих пор не избавились от травмоопасной привычки раскрывать рот так, словно рассчитываете проглотить апельсин целиком. Надеюсь, вам не придёт в голову воплотить эту странную фантазию в нашем доме. За его пределами – сколько будет угодно. – У нас нет апельсинов, – посмеиваясь про себя, заметил Див. – Зато у нас есть персики! – возразил Северин, задрав нос. – Дорогой, будь так любезен, проводи своего недалёкого друга за стол, иначе он здесь окаменеет, а мне не хотелось бы ежедневно созерцать эту статую откровенно сомнительных художественных достоинств. Див усмехнулся, с некоторым трудом водворил обалдевшего Влада за стол и сел рядом. Северин взялся разливать чай. Истомин, вероятно, позабывший о том, что Ворон делит дом со своим партнёром, по-прежнему пребывал в оцепенении. Которое, однако, мгновенно покинуло его, когда горячий чай, над которым вился ароматный парок, выплеснулся из чашки прямиком ему на колени. Влад вскочил с отчаянным воплем, уронив стул. Витольд, который филигранно опрокинул чашку так, что ни капли не попало на нежно-голубую скатерть, снисходительно смотрел, как он остервенело стаскивает с себя брюки. – Хм, а у вас, оказывается, весьма неплохие верхние ноты, – отметил он. – Жаль, что вы решили продемонстрировать их здесь, а не на моих занятиях. Дорогой, будь так любезен, объясни своему другу, что стриптиз следует устраивать в специально назначенных для этого местах, а не в благопристойной столовой благопристойного дома. Див успешно удержал себя от того, чтобы напомнить Витольду, какие виды видал «благопристойный стол», да и «благопристойный дом» в целом. Истомин, стащивший брюки наполовину, зло уставился на невозмутимого Круковича. Див не знал, смеяться ему или ругаться с Северином, чья выходка могла закончиться для Влада визитом в больницу. – Иди в душ, я сейчас принесу тебе чистые брюки и охлаждающую мазь, – сказал он Владу, бросив предостерегающий взгляд на Северина. Влад перестал буравить взглядом своего злостного врага. – Да мазь, наверное, не надо, вроде не настолько всё страшно… – Владислав, – сказал Крукович, который взгляд Дива прекрасно понял, но язык за зубами держать не собирался, – я бы рекомендовал вам выяснять это, несомненно, важнейшее для вас обстоятельство в ванной, а не посередине нашей столовой. Будьте уверены, вы никого здесь не впечатлите размерами своего второго, а с учётом всех нюансов, – единственного мозга. Влад не кинулся на обидчика только потому, что всё ещё был стреножен брюками. Див закатил глаза, взял его за локоть и потащил в ванную. Истомин прыгал за ним на одной ноге, пытаясь освободиться от штанин. Когда Див вернулся в столовую, он застал там умиротворённого Северина, который со вкусом попивал свой чай. Слышно было, как на кухне закипает чайник. Ворон сел за стол и отпил из чашки. – Ты перегнул палку, – сказал он. – Вот ещё! – фыркнул Северин. – Вполне справедливое возмездие за то, что он вздумал лапать чужого парня. – Он меня не лапал. – Див, у меня неидеальное здоровье, но со зрением всё в порядке! Он тебя лапал! – Не лапал он меня! – Ну уж извини, дорогой, но он висел у тебя на шее и тискал так, что я забеспокоился, не переломает ли он тебе кости! – Север, это были обыкновенные дружеские объятия, – устало объяснил Див, не надеясь на успех. – Он ко мне привязан и просто обо мне беспокоился. Как он и думал, Северин ни капли ему не поверил, зато ещё сильнее завёлся. – Это вовсе не дружеские объятия! – отрезал он. – Истомин постоянно к тебе липнет вплоть до того, что не считает зазорным положить тебе голову на плечо! И совершенно при этом меня не стесняется! Див недоумённо моргнул. – Тогда мы ещё не были в отношениях, – заметил он. – И… – Что значит не были?! – взвился Северин. – Мы с тобой уже переспали! Или ты от скуки со мной развлёкся?! Обыкновенный секс от нечего делать, обыкновенные дружеские объятия… Див глубоко вздохнул. – Север, – сказал он мягко, дотронувшись до его руки. Тот поджал губы и сощурился, но руку не убрал. – Ты меня наутро выгнал, и ты отлично знаешь о том, что для меня наша ночь не была «обыкновенным сексом». – Ты сам ушёл! – рявкнул Северин. – Я был не в себе, а ты меня бросил! – Прости, родной. Я действительно не должен был уходить тогда. Нужно было закрыть это проклятое окно и обнять тебя. Я просто не знал в то время, что тебе было нужно именно это. Северин не ожидал такого ответа. Вся его ярость мгновенно испарилась, и он, в совершенном изумлении, ошеломлённо смотрел на Дива. Ворон отчаянно пожалел о том, что они сидят на стульях, а не на диване, где можно было бы обнять Северина. Он слишком хорошо знал, насколько больно задевает его эта тема. Несмотря на все усилия Дива, его любимый до сих пор в глубине души не мог поверить, что действительно нужен и его искренне любят. Див всё-таки придвинулся ближе, осторожно обнял Северина и поцеловал его в лоб. Северин несколько секунд, будто не веря, смотрел на него, а потом привычно спрятал лицо на его плече. – И всё же, – пробурчал он, – пусть эта белобрысая горилла держится от тебя подальше. Я готов смириться с тем, что очень редко он будет тебя обнимать, но пусть больше не смеет класть голову тебе на плечо! Клянусь, у него в таком случае останется только нижний мозг! – Хорошо, – согласился Див. – Извини, просто для меня этот жест – обычное выражение дружеской симпатии. У Драконов он в порядке вещей. Северин немного помолчал. – Что ж ты мне сразу об этом не сказал, – проворчал он. – Сберёг бы мне километры нейронов. – Прости, Север, – покаянно ответил Див, поглаживая его по волосам. – В голову не пришло. Несколько минут они молчали. Когда Северин стал дышать спокойнее и ровнее, Див мягко усмехнулся. – Твоя идея опрокинуть на Влада горячий чай оказалась недальновидной, – заметил он. – Почему это? – фыркнул Северин в его плечо. – Хотя бы потому, что он, во-первых, начал передо мной раздеваться, а во-вторых, мне пришлось его осмотреть, чтобы оценить, так сказать, масштабы катастрофы. Северин аж подскочил на своём стуле. – Ты пялился на его х*р?!! – заорал он так, что стёкла задрожали. – Не пялился, а осматривал. Не трогал, не переживай. Но именно твои действия привели к такому результату. Опрометчиво, согласись. Вот если бы ты предложил ему на дорожку домашнего лимонаду, в который загодя подсыпал бы слабительное… Глаза Северина азартно заблестели. – А где оно? – деловито спросил он. – В аптечке я его не видел. – Потому что его у нас нет, – объяснил Див. – Иначе я бы такое не предложил. Северин возмутился и открыл было рот, но тут в гостиную вернулся мрачный Влад. Штаны и футболка, которые на Диве болтались, ему были впритык, и он то и дело неловко поводил плечами и шеей. – Я, наверное, поеду, – хмуро сказал он Диву, наградив Витольда злобным взглядом. – Мне тут не все рады. – Почему же? – мгновенно откликнулся Крукович. – Ты даже не представляешь, насколько я тебе рад. Давно я так не веселился. – Я тебе что, клоун? – не выдержал Истомин. – На х*й сходи! С Витольдом внезапно произошла поразительная метаморфоза. Глаза, как будто ставшие ещё ярче, слегка сощурились, губы растянулись в похабной усмешке. Белокурый демон чуть подался вперёд и вкрадчиво сказал: – О, я там бываю постоянно. Завидуешь? Окончательно обалдев от этого воплощения порока в чистом виде, Влад отшатнулся, как пугливая лошадь. Див, который не предполагал, что его любимый способен на подобные преображения, обалдел не меньше, но быстро пришёл в себя. Он дёрнул демона за рукав и прошипел: – Уймись! Тебе мало? Ты его до инфаркта доведёшь! Витольд посмотрел на него, невинно взмахнув золотистыми ресницами: – Ты беспокоишься о пустяках, дорогой. Конечно же, нет. Влад ведь у нас натурал чистейшей пробы. И он повернулся к совершенно деморализованной жертве, хищно улыбнулся и быстро провёл языком по губам. Влад икнул. Див сказал с нажимом: – Витольд, будь так любезен, сходи за чайником. Только что закипел. Витольд хмыкнул, поднялся и грациозной походкой удалился на кухню. Влад икнул снова. Див потряс головой, встал, усадил приятеля за стол и сел рядом. Влад пялился в открытую дверь, где только что исчез Крукович. Наконец он опомнился, заморгал и сообщил Диву: – Кажется, я начинаю тебя понимать. Див взглянул на него с подозрением. Влад поспешил перевести разговор на безопасную тему: – Только я из его рук ничего не возьму! Ты, Див, прости, он у тебя охренеть какой красавчик и всё такое, но мне ещё пожить хочется. Он же меня отравит и глазом не моргнёт. – Справедливо, – согласился Див, отдал ему свою чашку и взялся порезать пирог. Влад смотрел на его действия с недоверчивым выражением лица. – Ты уверен, что он съедобный? Див вздохнул: – Надеюсь. Мы его вместе пекли. Он попробовал кусок, кивнул сам себе и положил пирог Владу. Вернулся Витольд с чайником. Влад едва не подавился пирогом, хотя на сей раз, на взгляд Дива, Крукович выглядел как обычно. Витольд обозрел перемены на столе, хмыкнул, налил Диву чаю и сел рядом с ним. – Так что там со сценарием? – спросил он, принимая у Дива кусок пирога. – Ты читал, дорогой? Див достал из папки скреплённые между собой листы, просмотрел их и отдал Круковичу. – Мне особенно нравится пункт про «красиво полежать», – заметил он. Влад заржал. – Да мы там только и будем делать, что красиво лежать голяком. И красиво на лошадях сидеть. Ну, там ещё типа Погодин драку на мечах планирует, но это он уже дублёров наймёт. – Дублёров? – не понял Див. – Зачем? – Ну чтобы это всё, как Ромыч выразился, эпично было. И красиво. Мы ж с тобой даже ездить верхом не умеем. В седле покрасоваться – ладно ещё, а мечами пусть профессионалы размахивают. – Я обойдусь без дублёра. Влад удивлённо посмотрел на него и хотел что-то сказать, но Витольд его опередил: – Не стоит, дорогой. – Витольд, я ещё не докатился до того, чтобы мне нужен был дублёр, который вместо меня, как Влад выразился, «помашет мечом». – Само собой, дорогой. Я опасаюсь, что ты можешь немного… увлечься. – А, – Див смущённо почесал за ухом. – Согласен. – Возможно, стоит поговорить с Погодиным, чтобы он пересмотрел эту сцену. На месте видно будет. – Так, стоп, – вмешался Влад и обратился к Диву: – В смысле, тебе дублёр не нужен? Ты мечом драться умеешь? Может, ты ещё и на лошадях ездишь? Див кивнул. – Кстати, – заметил он, – возможно, и тебе дублёр не понадобится. Север, ты же точно хорошо должен в седле держаться. Ты фехтуешь? – О, не очень хорошо, дорогой. В седле я не сидел много лет, и в бою предпочитаю ножи. Див с сомнением посмотрел на него. – То есть ты фехтуешь и ездишь верхом так же плохо, как плаваешь? – Да, дорогой, именно так. – Значит, можем обойтись вообще без дублёров. Тебя-то я точно не покалечу. – Но, дорогой, у нас с Владом явно габариты разные, я уж не говорю о длине волос… – Так, я не понял! – завопил Истомин. – Этот змей ещё и дерётся?! Див, как ты жив до сих пор?! – Ко мне он эти умения не применяет, – с сожалением сказал Ворон. – А пофехтовать неплохо было бы, больше полутора лет ни с кем не дрался. – Див, я сильно сомневаюсь, что окажусь подходящим тебе соперником. – Я предпочёл бы проверить это на практике. – Но ведь у нас нет оружия. – Найду, не переживай. – Так, – сказал Влад. – Спасибо за чай, но я, пожалуй, поеду. Хочу сохранить все свои органы при себе, – добавил он, поднимаясь и поглядывая на нож, которым Див резал пирог и который теперь лежал опасно близко к Круковичу. Ворон пошёл его проводить. На улице Влад, обеспокоенно косясь в сторону дома, сказал: – Слушай, мне прям стрёмно тебя здесь оставлять. Этот… блин, ну, он ещё и дерётся! – Странно, что тебя удивляет этот факт, – заметил Див. – Ну ещё бы не удивлял! Ну, даже когда я не знал, что он по мужикам. Он же, ну, дрыщ ведь. Ещё в костюмчиках этих своих, как… как… ну такой, в общем, – путано закончил Влад. – Чихнёшь, пополам согнётся. Куда ему драться? Див, который с самого первого дня разглядел в Витольде опасного противника и позже только убеждался в своей догадке – взять те же костюмы, в правом кармане брюк которых была прорезана дыра, чтобы быстро выхватить нож из ножен на бедре, – очень удивился. – Ты лучше это не проверяй, – посоветовал он. – Да я дебил, что ли? Ты из меня фарш сделаешь. – Витольд прекрасно справится без моей помощи. – Ну, – Влад почесал в затылке, – сейчас-то я уже не сомневаюсь. Я за тебя тревожусь. Вдруг он с тобой что-нибудь сделает? – Для меня он совершенно не опасен, – заверил Див. – Как и я для него. – Ну… ладно, – Влад недоверчиво посмотрел на дом. – Бывай. И звони, если что!***
Ворон давно успел соскучиться по фехтованию и попросил Корвуса принести свой меч, который был спрятан в логове, где Див отлёживался, когда только вернулся в Москву. Вечером он спросил Северина: – Ну что, будешь моим напарником в поединке? Северин, успевший позабыть дневной разговор, удивился: – Я же говорил, дорогой, что плохо фехтую. И оружия у нас нет. – Север, ты сказал, что фехтуешь так же, как плаваешь. А плаваешь ты как рыба. – Как камбала? Да, согласен. – Нет, – сказал Див, – скорее, как акула. Северин слегка покраснел, но сдаваться не собирался. – Как бы там ни было, оружия у нас всё равно нет. Див протянул ему меч. Брови Северина подскочили, и он вытянул из ножен засверкавший в свете заходящего солнца клинок. – Ого, – негромко сказал он. – Хорош. Откуда он у тебя? – Тот, который вручили мне после окончания училища. Собственно, мой боевой меч. По-моему, тебе будет по руке. Северин сделал несколько пробных замахов. – Да, вполне. Но одним мечом на двоих, как ты понимаешь, не обойдёмся. – У меня есть, – улыбнулся Див, и в руке его буквально из воздуха соткался узкий чёрный, матово блестящий меч. Северин замер, уставившись на него. Он медленно вложил свой меч в ножны, прислонил его к дереву и протянул руку: – Можно? – Конечно, – Див перехватил клинок под гардой и подал Северину рукоятью вперёд. Северин тщательно его ощупал, взмахнул им пару раз и вернул хозяину. – «Северин, я не владею магией», – передразнил он. – А это тогда что? – Я тут ни при чём, – развёл руками Див. Меч исчез, словно растворился в воздухе. – Мечи такого типа распространены у Крылатых, и они действительно создаются с помощью магии. Знаешь, чтобы не таскать постоянно на себе два с половиной килограмма. Их можно выбить из руки, но они за долю секунды возвращаются к владельцу. Их можно отдать кому-нибудь, но лишь до тех пор, пока владелец будет рядом. Они создаются под конкретного человека и вручаются на церемонии посвящения в воины, то есть сразу после окончания училища. Но, так как я не то что не Крылатый, но даже не Дракон, мне достался самый обычный меч, такими же пользуются всадники. А этот у меня появился год назад. Точнее, я его обнаружил год назад. К тому времени я почти оправился от пыток. Пожалел о том, что нет меча, чтобы размяться, и… он тут же появился. – И откуда он у тебя взялся? – подозрительно спросил Северин. – Самому интересно. – Насколько я понял, он у тебя появился после Шархата. – Скорее всего, до Шархата я пользовался тем мечом, который отдал тебе. – Ну ладно, – задумчиво протянул Северин. – Что ж, дорогой, давай сразимся, раз ты так хочешь. Но предупреждаю, ты будешь разочарован. Диву не пришлось разочароваться. Северин быстро вспомнил приёмы и, хотя действительно в настоящем бою Ворону противостоять не смог бы, тем не менее, дрался куда лучше пресловутого Золотого отряда и учился куда быстрее и охотнее. Див корил себя за то, что ему раньше не пришла в голову идея попросить Северина стать партнёром в поединке. Поздно вечером, когда они, уставшие и довольные, искупались и сидели у костра, Северин заметил: – Насколько я могу судить по тебе, у Драконов чрезвычайно любопытная и эффективная техника. Я не встречал такого ни у эльфов, ни у демонов. – По мне судить, наверное, сложновато, – улыбнулся Див. – Основы мне действительно дали в училище и ещё мой учитель, врач-отшельник Аскай. Но львиную долю приёмов показал мой наставник, Авир, а его стиль боя даже для Крылатых очень своеобразен и сложен. К тому же, кое-что я добавляю от себя. – Прирождённый воин, – мягко усмехнулся Северин и провёл рукой по ещё влажным волосам Дива. – Кажется, ты сильно привязан к Авиру. – Так и есть, – кивнул Ворон. – Он вырастил моего друга, Бересклета, но своим преемником сделал именно меня. Вы, кстати, немножко с ним похожи. Северин вопросительно приподнял бровь. – Оба умные ядовитые заразы, – посмеиваясь, пояснил Див. – И оба блондины. – Хммм, – задумчиво протянул Северин. – Похоже, у тебя подсознательная склонность к умным сволочным блондинам. Уж не был ли ты, часом, в него безответно влюблён? Див вздрогнул и уставился на соседа с ужасом: – Нет, конечно! Пришло же тебе в голову! – Правда, в таком случае непонятно, как ты ухитряешься дружить с Истоминым, – так же задумчиво продолжал Крукович, не обратив на восклицание Дива внимания. – Мозгов у него кот наплакал. – Ну, он… добродушный. За исключением некоторых частностей. И точно не сделает подлость. Северин фыркнул: – А по-твоему, попытаться увести у другого мужчину – не подлость? Див очень тяжело вздохнул. – Север, да не пытался он… Или, постой, ты думаешь, он с тобой флиртовал? – Ну, пялился он достаточно откровенно, – усмехнулся Северин. Див задумался. – В любом случае, он тебя боится. Северин мягко рассмеялся и положил голову ему на плечо. – Правильно делает.***
Визит Истомина заставил Ворона задуматься не о съёмках и даже не об Истомине, а о своем светловолосом счастье. Диву никогда не приходило в голову смотреть на Северина со стороны, равно так же он не задумывался о его красоте. Северин был, в некотором роде, данностью: Див его любил и ему было безразлично, красив его избранник или нет. Ему нравилось в нём всё: хрупкие запястья, длинные пальцы, острый подбородок, тонкие податливые губы, которые так приятно целовать; яркие глаза, которые умели смотреть с таким теплом и нежностью, что сердце замирало в груди; белокурые густые волосы, отросшие до плеч, выгоревшие на солнце и впитавшие в себя запах моря и цветов; длинные стройные ноги, сильное тело, которое производило обманчивое впечатление хрупкости и незащищённости; серебряный голос, безжалостно разящий других и звучащий так мягко и ласково, когда Северин обращался к нему… Див не думал о том, насколько его избранник красив объективно, для него он был самым прекрасным на свете, и ему этого было достаточно. Однако визит Влада заставил задуматься. Хотя бы над тем, как изменился Северин с их первой встречи на пробах. Тот человек с бледным невыразительным лицом и тусклыми карими глазами не привлекал внимания сразу. Вероятно, его можно было назвать приятным – до тех пор, пока он не открывал рот. Язвительный и злой язык, бьющий не хуже жала скорпиона, напускная доброжелательность, выглядевшая издёвкой, вкупе с манерой держаться холодно и отстранённо вызывали желание избегать Северина, а не пытаться свести с ним знакомство. Тем более, имеющее эротический подтекст. Див прекрасно помнил, как на его обожаемого блондина смотрели все прочие: иногда со страхом, иногда (когда Северин, не стесняясь, подхватывал его под руку, обнимал или целовал в щёку) с презрением и всегда – с опаской. Исключением был только Мирослав, который вопреки внешности столичного мажора обладал недюжинным умом и умел смотреть в глубь вещей. Северин мог привлечь к себе внимание, но целенаправленно, а не одним только фактом своего существования. После болезни Ворону вовсе не стало дела до других. Они с Северином жили в своём собственном уютном мирке, до окружающего большого мира им было мало дела. Тем же чередом продолжилась их жизнь на тёплом морском побережье. Но приезд Истомина нарушил идиллию. Секретом не было, что Влад партнёра своего друга выносил с трудом, считал его язвой и сволочью и по доброй воле не согласился бы иметь с ним дела. Он никогда бы в жизни не счёл ядовитого преподавателя вокала, застёгнутого на все пуговицы, отстранённого и безжалостного к ученикам, привлекательным. Да даже отбрасывая личные качества Витольда – Влад с пеной у рта доказывал, что его интересуют исключительно девушки. И вдруг этот убеждённый натурал теряет дар речи при виде того же самого преподавателя полгода спустя. Разумеется, Див и сам заметил, что Северин преобразился. Карий цвет его глаз окончательно сменился на оранжево-багровый, который хоть и темнел в спокойном состоянии, но к коричневому никогда не приближался; белокурые волосы приобрели холодный серебристый оттенок, который Диву доводилось видеть у восходящей луны, но не у живого существа из плоти и крови; бледная фарфоровая кожа разгладилась, подчеркнув ещё чётче черты лица – Северин выглядел ровесником Дива, а не старше него на десять лет, как было раньше. И в целом в облике его появилось что-то неземное и необъяснимо влекущее. Див мало знал о демонах, но легко было догадаться, что эта притягательная сила, лишающая разума и вызывающая желание, присуща им – не зря ведь в обоих Пределах их воспринимали как воплощение греха и соблазна. Похоже, к его дорогому блондину возвращалась демоническая сущность. И неясно было, насколько сам Северин это осознаёт. Во всяком случае, с Дивом он об этом не разговаривал, и Ворон решил ещё немного понаблюдать. Если Северин благодаря ему становился самим собой, он был только рад.***
Съёмки прошли без особенных приключений, во всяком случае, Северину не стоило нервничать, что Див перенапряжётся с непривычки. Правда, по приезде на съёмочную площадку пришлось отбивать Мирослава у двух разозлённых и офигевших ментов. Офигевать было от чего: Мирослав размахивал парой мундштучных оголовьев настолько устрашающего вида, что их впору было принять за орудие пыток, а не за предмет лошадиной амуниции, и орал: – Я тебя этой хренью сейчас взнуздаю! И посмотрю, как тебе понравится! Далее следовал поток непечатной брани, вместе с угрозами направленный на неопрятного мужика, который прятался за ментовскими спинами. Физиономия у мужика была разбита вдрызг – судя по кровавым следам на железе, попало ему именно оголовьями. Северин, не ожидавший от всегда сдержанного хладнокровного Орлова такого фонтана эмоций, приподнял бровь. К Диву подлетел ошалевший Истомин: – Наконец-то, Див! Тут такое творится! Творилось следующее. Дабы угодить прихотям известного клипмейкера, Леонид вызвался сам заказать лошадей. И, скорее всего, скандала не возникло бы (во всяком случае, до прибытия Дива), потому что вся съёмочная группа включая Погодина хорошо если могла отличить лошадь от коровы. Однако на съёмки неожиданно заявился Орлов. Когда привезли из ближайшего проката двух меринов, которые должны были сыграть рыцарских коней, выяснилась крайне неприятная для всех (кроме меринов) вещь. Мирослав в лошадях разбирался превосходно. И, узрев двух уставших от жизни коняг, искусственный блеск шерсти которых не мог скрыть от опытного взгляда ни торчащих крестцов, ни тонких шей, ни сбитых спин, Мирослав неожиданно для всех закатил такой скандал, что насмерть перепугал не только виновников, но и всю присутствующую кучу народа. Одного из сопровождающих лошадей он сразу уложил возле коневозов, от второго его еле смогли оттащить вызванные кем-то из персонала (точно не Романом Погодиным, который в совершенно невменяемом состоянии глотал то ли валокордин, то ли валерьянку) милиционеры. Див одним взглядом утихомирил разбушевавшегося папашу, в несколько слов успокоил служителей закона и выпроводил их восвояси вместе с пострадавшими, после чего пошёл взглянуть на камни преткновения, которые смиренно стояли у коневозов, опустив головы. Рядом с ними уже был Северин. – Ну, ничего необычного для прокатных лошадей, – сообщил Крукович. – Подкормить, подлечить, дать им отдохнуть… годика два – и всё будет в порядке. Мирослав, тщетно поджигавший сигарету, оставил свои попытки. – Я тебе говорил, что я тебя обожаю? – Это невзаимно, – отмахнулся от него Северин. Мирослав усмехнулся, поджёг наконец сигарету, но затянуться не успел. Див ничтоже сумняшеся выхватил её у него изо рта и выкинул в ближайший пакет, который приспособили под урну. – Что за истерику ты тут устроил? – сухо спросил он, и Орлов проглотил возмущённый возглас. – Можно же было обойтись без воплей и размахивания уздой. Он брезгливо отряхнул руки и посмотрел на унылого вороного, который стоял рядом, прикрыв глаза. – Завёл бы обоих конюхов за фургоны, вырубил – навык, насколько я видел, у тебя есть, – вызвал своих ребят. Всё. Тихо, без ора, милиции и нервного срыва у известнейшего клипмейкера. Мирослав вытаращился на него. – А… – Что? Хочешь сказать, что твоя личная охрана, которую ты никогда с собой не берёшь, не смогла бы объяснить двум идиотам, как следует обращаться с лошадьми? Положим, это, – Ворон кивнул на валявшиеся в песке оголовья, – им незнакомо, но могли бы обойтись привычными средствами. Паяльником и утюгом, например. Мирослав закрыл рот. – Родная кровь, – с усмешкой сказал он. – Нисколько. Я бы обошёлся без театрального представления. Орлов развёл руками и полез за новой сигаретой, но под холодным взглядом Дива передумал. Подошёл Влад, опасливо посматривая на Мирослава. – Так что с лошадьми? Погодин в истерике бьётся, заявляет, что ты съёмки сорвал. Орлов с силой выдохнул. – Лошади будут через полтора часа. Лёнька, идиот, мог бы со мной связаться, а не искать дешёвые прокаты. Уволю я вашего директора нахрен… Где Погодин? Инцидент благополучно разрешился. Пока Мирослав успокаивал Погодина и искал по всей площадке благоразумно притаившегося где-то Лёню, к Ворону с распростёртыми объятиями подлетел разноцветный вихрь. – Дивик! Как же я рад тебя видеть! Див почувствовал, что в сытом безмятежном существовании успел отупеть: ему тяжело было одновременно удивляться уменьшительному от своего имени и следить за Северином, изумившемся не меньше. Тем временем Кит (а это, естественно, был он), напяливший на себя кислотно-оранжевые шорты и кислотно-зелёную рубашку-гавайку, отстранился от Дива, чтобы его оглядеть, не убирая, впрочем, от него рук. Стоящий рядом Истомин заметил: – Вот все тебя любят, Див. Со мной он так не здоровался. После чего бросил взгляд на Круковича и предусмотрительно отошёл подальше. Кит не обратил на него ни малейшего внимания. – Шикарно выглядишь! – заявил он. – Полный отпад! Тебе так идёт этот потрясающий бронзовый загар! И видишь, насколько удачной оказалась стрижка? Столько времени прошло с тех пор, как ты обо мне непростительно забыл, а она до сих пор роскошно смотрится! Ни малейшей неопрятности! Вот только чуть подровнять кончики, и будет идеально! Или ты хочешь… Северин начал приходить в себя. Див поспешно сказал: – Рад тебя видеть, Кит. Позволь представить – Витольд, мой парень. Витольд – Никита Скворцов, наш стилист. Кит мгновенно оторвался от него и повернулся к Круковичу, который пока раздумывал, стоит ли эта мелкая пиявка того, чтобы обращать на неё излишне пристальное внимание. Однако ничего он додумать не успел, потому что Кит застыл, как изваяние, взирая на него широко распахнутыми зелёными глазищами и медленно поднимая к груди сложенные в кулачок тонкие лапки. Северин удивлённо приподнял брови и хотел уже спросить у Дива, что это всё значит, как Кит благоговейно выдохнул: – Божечки… какой роскошный цвет! Северин слегка нахмурился. Кит не унимался: – Какой божественный оттенок! Серебро на золоте! Сталь и песок! Невероятно! А эти черты лица… Господи! Какой чёткий овал! Превосходно, просто превосходно! Кит отнял лапки от груди и в полнейшем экстазе охватил ладонями щёки: – Это сногсшибательно! Это просто сногсшибательно! Это такой восхитительный цвет глаз, что мне остаётся только умереть, потому что ничего более прекрасного в этом мире я уже не увижу! Северин был настолько изумлён, что даже не сказал, что смерть может ему очень легко устроить. Он в ужасе взглянул на Дива, но тот лишь довольно ухмылялся, скрестив руки на груди. – И это потрясающее имя – Витольд! Я буду звать тебя Льдинка, хорошо? Ты же понимаешь, что свершится преступление против красоты, если я с тобой не поработаю? У тебя шикарные волосы, но их непременно нужно оформить! – Сейчас совершится преступление против жизни и здоровья, если ты от меня не отлипнешь! – отмер наконец Витольд. – Прекрати меня лапать, холера! Див, przestań się śmiać, draniu! Да что ты себе позволяешь? Витольда спас помощник Погодина, который объявил, что артистов пора готовить к съёмкам. С большой неохотой Кит отпустил жертву и пообещал, что непременно вернётся, вот только «превратит этих двух обалдуев в прекрасных рыцарей». Пока будущие великие артисты «красиво лежали», «красиво стояли» и с задумчивым выражением на лицах пялились вдаль, Див поглядывал на Витольда и с облегчением убедился в том, что он и Скворцов нашли общий язык. Северин даже позволил облагородить свою густую гриву, и Кит сотворил одну из своих любимых стрижек: вроде бы он ничего особенно не менял, но Крукович теперь смело мог пробоваться в фотомодели. Прибыли лошади, и на сей раз это были ухоженные, гладкие орловские рысаки, светло-серый и вороной. В отличие от своих равнодушных предшественников, которых по распоряжению Мирослава куда-то увезли, они с большим интересом оглядывались по сторонам, округляя выразительные тёмные глаза и ставя торчком уши. Кони вызвали всеобщий восторг, который их ничуть не испугал: они спокойно тыкались в протянутые ладони и аккуратно брали у поклонников морковь и яблоки. Влад, однако, слегка струхнул: – Чего они такие здоровые? – опасливо спросил он, поглядывая на серого. Тот потянулся его понюхать, и Истомин отступил на шаг. – Да они спокойные, как танки, – заверил его улыбчивый белозубый парень, один из сопровождающих. – Не кусаются, не отбивают задом – чудо, а не лошади! Кони оказались действительно на редкость добродушными и покладистыми. Они охотно выполняли то, что от них требуется, и не пытались избавиться от всадников. Эпические сцены сражения на мечах Погодин всё-таки исключил, к большой радости артистов. Пока длились съёмки, на Витольда поглядывал не только Див, но и Мирослав. Крукович хорошо умел держать лицо, но тем не менее нельзя было не заметить, с каким теплом он смотрел на лошадей и как ласково трепал их по лоснящимся шеям. Поэтому, когда съёмки завершились и Погодин со свитой начали собираться, Орлов спросил у Северина и Ворона: – Не хотите проехаться? Витольд принялся отнекиваться – и Диву достаточно на сегодня, и лошади устали, – но его глаза радостно вспыхнули, а лошади, которым в основном приходилось «красиво стоять» и «красиво идти», были совсем не прочь размяться. Поэтому Див благодарно кивнул Мирославу и ответил: – С удовольствием. Северин с наигранным возмущением повернулся к нему, но, увидев его нежную улыбку, тут же стих. Они сели в сёдла и пустили лошадей сначала шагом, а потом галопом по мокрому песку. Солнце опускалось к горизонту, и в его свете белая шерсть жеребца и светлые волосы Северина окрасились в розовый цвет. Застоявшиеся кони бежали дружно, слаженно, поднимая в воздух тучи розовых брызг и взмётывая ногами розовую пену, смешанную с песком. Кит кричал от восторга и подпрыгивал, размахивая брендовой кепкой, Влад изумлённо потряхивал головой, Мирослав, улыбаясь, наблюдал за всадниками и не сразу заметил, как Роман Погодин, который уже садился в автомобиль, вдруг выскочил из него, выдернул из рук ближайшего оператора камеру и, устроив её на плече, грохнулся в своих дорогущих брюках на колени в песок. Когда совсем стемнело, Роман наконец оторвался от камеры, отряхнул брюки и заметил Орлову: – Ты отличный продюсер, ничуть не сомневаюсь, но почему в пару к Врановичу ты подобрал неотёсанного деревенщину? Этот блондин смотрится куда лучше, да и внешность у него эффектная. При должном подходе из него конфетку можно сделать. Мирослав вежливо посоветовал Погодину держать при себе своё экспертное мнение, а сам смотрел на всадников, которые медленно возвращались к лагерю, держась за руки. Он прекрасно знал, что Роман прав. И не менее хорошо знал, что вряд ли Витольд согласится.
