Memory of the Lost

[Декабрь, первый год обучения]

Венти сидит за большим обеденным столом. Подросток одет в мягкий зеленый свитер, шорты, белоснежные высокие носки и комнатные тапки. За этим огромным круглым столом он чувствует как никогда маленьким и ничтожным. Мама нечасто обедаем вместе с ним, а вернее, количество раз, сколько женщина вообще находилась рядом с детьми, можно пересчитать по пальцам одной руки, поэтому, когда Джинн сообщила Венти, что сегодня он будет обедать вместе с мамой, его сердце словно остановилось. Он сидит, смотря в свою тарелку. Чувствует себя виноватым, хоть и не понимает, за что. Он учится на отлично, исправно ходит на занятия в модельной школе, даже фотограф отзывается о нём, как об одном из лучших студентов. Конечно, по возвращении домой, он просто падает лицом в подушку и плачет, потому что не может по-другому. Ему некому высказаться, да и он не смог бы объяснить причину своих слез. Просто устал. Устал от чужого внимания, от прикосновений, от похвалы… От всего устал. Хочется закрыться в комнате и не выходить, но он не может, ведь должен быть образцовым сыном и тогда, возможно, мама разрешит Сяо приехать на каникулы домой. Венти всё ещё прорабатывает травму с психотерапевтом, но, кажется, ничего не помогает. Его до дрожи пугают чужие люди, а проблемы с доверием становятся только больше. Кое-как Тигнари смог войти в круг общения Венти. Отдаленно подросток понимает, что это всё из-за того, что хвост и уши лиса выдают все его эмоции. Рядом с фенеком Венти чувствует себя в безопасности. От него не исходит никакой угрозы или скрытого умысла. Как-то так Тигнари стал его единственным другом в модельной школе, а вот в колледже искусств друзей так и не появилось. Услышав стук маминых каблуков, подросток вздрагивает. От неожиданности от даже роняет вилку со стола, и та со звоном падает на пол. Дрожащей рукой он поднимает столовый прибор, вытирает белой салфеткой и кладёт на место, но Джинн быстро заменяет вилку на другую. Если спросить у Венти, боится ли он маму Розалину, то он точно ответит «да», но если спросить, почему он ее боится, то здесь он станет в ступор. Женщина никогда не поднимала на них руку, а единственный раз, когда она хоть немного повысила голос, был тогда, когда Сяо до смерти избил человека. Розалина всегда холодна и сдержана, но близнецы её боятся настолько, что одного ее взгляда хватит, чтобы заставить детей молчать. — Добрый день, Венти, — женщина подходит к столу, на что подросток вскакивает в знак приветствия. Юноша отодвигает тяжелый стул от обеденного стола, приглашая женщину присесть: — Здравствуйте, мама. Слабо улыбнувшись, она садится, и только после неё Венти возвращается на свое место и тоже садится. Горничные быстро приносят горячий обед и по одному лишь жесту госпожи Розалины, они уходят, оставляя женщину с сыном наедине. — Ты хорошо учишься, Венти, — холодно проговаривает, констатируя факт. — Да, мама… — подросток подтверждает, хоть и знает, что это был не вопрос. — Фотографии с последних съемок получились тоже довольно неплохими. Я бы даже сказала, что хорошими. Тобой заинтересовалось одно агентство, но мы не можем подписать контракт, пока тебе не исполнится шестнадцать. Учись хорошо, чтобы до твоего дня рождения их интерес в тебе не угас. — Хорошо, мама… — он смотрит вниз, потому что не хватает смелости взглянуть на неё. У него есть вопрос, который хочется задать, но даже это ему не под силу. — Ты общался с Сяо? Как у него дела? — Он… он написал мне, что этот семестр закрывает на отлично… Все предметы… а ещё у него нет ни одной жалобы на поведение, ни одного доноса или докладной… — Венти нервно перебирает край белой скатерти и кусает себя за губу. — П-поэтому… мама… м-можно… — Не грызи губы, — строго проговаривает она, и по телу Венти словно пропускают разряд электричества. — Д-да… мама… — Помнишь мы с тобой недавно обсуждали вариант эротической фотосессии? — Я… я… — его глаза сразу же наполняются слезами. Конечно, он помнит, как этот фотограф сказал его маме, что хотел бы провести с Венти эротическую фотосессию, а фото отправить на конкурс. Конечно, он помнит, как глаза женщины загорелись азартом получить ещё одну награду и тыкать её всем своим знакомым, ведь это именно ОНА сделала из «детдомовского отброса» человека. Конечно, он помнит, как рыдал в подушку, молясь всем богам, чтобы мама не согласилась на предложение фотографа. — Я задала тебе вопрос, — напоминает, вырывая Венти из забвения. — Да… я… я помню… но… — он нервно сглатывает, а затем выдыхает. — Но я не буду сниматься обнаженным, мама. — Ты не понимаешь? — она наклоняет голову в бок. — Эта фотосессия — это дорога в будущее. Даже если ты не возьмешь призовое место, Венти. Модели со всего мира пытаются пробиться на этот конкурс, а тебе предлагают всё готовое на блюдечке. Одно то, что ты принимал участие… эта маленькая строчка в твоем личном деле — это открытые врата в мир возможностей. Я ведь не отдаю тебя сниматься в порно, это просто фотосессия. Фотограф тебя и пальцем не тронет. — Я… я не могу… я не хочу… я… — он смотрит вниз, под давлением её взгляда он даже не может поднять голову. — Если ты согласишься сниматься, я разрешу Сяо приехать на каникулы. Довольно короткая фраза, но она так грубо бросает Венти об землю. Подросток встаёт из-за стола и на подкашивающихся ногах уходит в комнату. Ничего не отвечает, потому что не может. Ни единого слова. Ни единого звука. Ничего не может. Дверь за спиной закрывается и он просто падает, уткнувшись лицом в подушку. Слеза… вторая… третья… сдерживаться больше нет сил. Он поджимает колени к груди, обнимает подушку и рыдает, громко всхлипывает и роняет стоны отчаяния и боли. Руки дрожат, кожа покрывается мурашками, а в голове всё путается: страх, возможность увидеть Сяо, паника, ненависть, слабость… Готовый выть от отчаяния, он лишь сильнее прижимается к подушке, потому что больше не к кому. Прежде, чем мама вошла в его комнату, он пролежал в одиночестве около часа. Постоянно плакал, успокаивался на несколько минут, а затем снова плакал. Розалина присаживается на его кровать, непривычно мягко и аккуратно гладит рыдающего сына по спине: — Это просто фотосессия, Венти. Как и всегда, только без одежды. Ты боишься фотографа? Что именно не дает тебе спокойно принять это лёгкое задание? Ты ведь всегда был сильным, был лидером, был целеустремленным… что изменилось? — Меня… Меня чуть не изнасиловали, мама… — бубнит, не отрываясь от подушки. — А ты… ты хочешь… хочешь чтобы я снимался в эротике? — Не утрируй. Ничего ведь не было, — холодно и равнодушно отвечает она. — И, если подумать, ты сам виноват, что оказался в той ситуации. — Я…? Я виноват…? — С нормальными людьми подобное не происходит. И я не прошу тебя «сниматься в эротике», я готовлю пойти на эротическую фотосессию. Не на порнографическую, Венти. Ты слишком масштабируешь вопрос. — Но я не хочу… раздеваться перед кем-то… это… это парная фотосессия… ты ведь читала правила… — Пригласим Кэ Цин, — она пожимает плечами, словно совсем не видит проблемы. — Или Камисато. Да мало ли красивых девочек на курсе? Фотограф подберет. — Но… я не хочу… — Не хочешь, чтобы Сяо приехал? — понимая, что никакой другой аргумент не сработает, она решает давить на больное. — Хочу… — Тогда давай заключим с тобой сделку. Условную, конечно, — она хмыкает и закидывает ногу на ногу. — Я забираю Сяо домой на все зимние каникулы. Это целых две недели, Венти. Взамен, ты снимаешься в этой фотосессии, и мы отправляем фото на конкурс. — …. — он отрывает лицо от подушки, смотрит на маму сквозь ненависть и боль. — Я не буду повторять дважды, — она напрочь лишает его возможности подумать, давит, устанавливая временные рамки. — У тебя минута. Минута. Одновременно длинная и мимолетная. В голове Венти происходит хаос. Сниматься в эротической фотосессии, да ещё и парной… страшно. Но где-то отдаленно он понимает, что если сейчас откажет, то мама найдет другой способ заставить его сняться, вот только сейчас есть хоть какая-то возможность получить что-то взамен, и не просто «что-то», а увидеть Сяо. — Время вышло, — строго проговаривает женщина и направляется на выход. — Я ухожу. Твой ответ? — Я… согласен. Он слышит довольное хмыкание, а затем звук закрывающейся двери. Слёзы накатывают с новой силой, он вновь утыкается в подушку. Успокоился лишь ближе к ночи, когда тело просто устало, а слез совсем не осталось. Он садится за письменный стол, берёт ручку и принимается писать: Сяо, привет (•◡•) / У меня всё по-старому. На этой неделе в школе было слишком много занятий, так что я только то и делал, что спал по приходе домой ಥ_ಥ̥ Модельная школа убивает ((((я так легко усваиваю материал в колледже, что вообще не замечаю, что учусь, хех, но как только надо идти в школу, то я сразу Х_Х О, кстати… я договорился с мамой, так что она заберёт тебя на зимние каникулы домой ٩(˘◡˘)۶ Ты большой молодец, что хорошо учишься и не влезаешь в неприятности)) постарайся и дальше так, хехе)) Жду не дождусь нашей встречи! (ɔ˘ ³(ˆ◡ˆc) Венти откидывает ручку в сторону. Он переписал это письмо уже трижды, но каждый раз как минимум одна слеза падала на бумагу, оставляла разводы и вынуждала его переписывать снова. Глубоко выдохнув, он находит конверт, складывает туда бумагу с текстом и слабо улыбается. «Ну… не такая уж и большая цена за нашу встречу, хех…» — подросток прячет письмо в стол и ложится на кровать. В голове сразу всплывают воспоминания из детства, как они спали с Сяо вместе, как делили игрушки, как спорили и ссорились по мелочам, как потом мирились и обещали больше никогда не обижать друг друга. Венти усмехается и поворачивается на бок. В груди что-то неприятно давит. Он безумно скучает, не слышал голос Сяо почти полгода, не видел, как он выглядит, не общался лично. Сниматься без одежды, да ещё и на конкурс, совсем не хочется. Пугает даже сама мысль о том, чтобы обнажаться перед кем-то, но всё отходит на второй план, когда появилась хотя бы призрачная надежда увидеть брата.