Memory of the Lost

Последний раз Сяо спал так спокойно больше полугода назад. В училище сон совсем не такой. На душе всегда тревожно, даже когда на то нет особой причины, но вот дома совсем не так. Приученный вставать в пять утра, Сяо просыпается первым. В голове сразу же проскакивает, что нужно встать и быстро привести себя в порядок, чтобы успеть до построения. И лишь когда он вскакивает, к нему приходит осознание, что не будет никакого построения, переклички, проверки. Он вздыхает и ложится обратно. Очевидно, такие резкие движения разбудили Венти. Близнец отрывает голову от подушки, смотрит на Сяо и вопросительно и непонимающе. — Прости… — виновато бубнит кадет. — Я не хотел тебя разбудить. — Мхм… — промурлыкав что-то непонятно, он подбирается к Сяо ближе, накрывается одеялом с головой и продолжает спать, уткнувшись в грудь близнеца. Сяо лишь слабо усмехается. Он даже рад, что Венти легко смог вновь погрузиться в сон. Вставать не хочется, чтобы не разбудить его, так что он тоже закрывает глаза, надеясь уснуть. — Говорят, если влюбленные совершат тяжкий грех, то в следующей жизни они переродятся близнецами… Если это произойдет и с нами… ты вспомнишь обо мне, Алатус? Сяо широко распахнул глаза, его сердце стучит с огромной скоростью, а стук отдаётся эхом в голове. Он точно уверен, что слышал чей-то шепот, но Венти спит, а кроме него в комнате никого нет. Пошевелиться не получается. Тело словно оцепенело и онемело, он может лишь смотреть в потолок, не хватает сил даже повернуть голову. Близнец сопит рядом, иногда вздыхает во сне, иногда вздрагивает — ему явно снится что-то не очень хорошее, но Сяо может лишь наблюдать. Минутная пауза, и контроль над телом возвращается. Он успел пропотеть настолько, что домашняя футболка стала мокрой, волосы неприятно липнут ко лбу, сердцебиение понемногу становится ровнее, а дыхание — тише. Чувствуя себя грязным, он кое-как аккуратно сползает с кровати, стараясь не разбудить Венти, и на подкашивающихся ногах уходит в ванную. Как на автопилоте он умывается, переодевается в мягкий спортивный костюм, направляется на кухню и включает чайник. Уже привык всё делать сам, поэтому на любую просьбу горничной помочь, он отвечает отказом. Более того, хочется позавтракать вдвоем с Венти, без посторонних глаз, без лишней суеты. Просто посидеть за одним столом и пообщаться. — Ведешь себя довольно тихо, — холодный голос матери отвлекает Сяо от готовки. Подросток переворачивает блин на сковородке и переводит взгляд на женщину. Она подходит медленно и вальяжно, смотрит на него высокомерно, властно и как-то пренебрежительно. — Разве можно готовить с распущенными волосами? — она снимает одну из своих заколок, убирает пряди с лица Сяо и закалывает назад. — Видишь, не такая уж и колония, раз вам волосы не обрезали. — … — подросток смотрит ей в глаза. Он больше не чувствует страха, не ощущает себя таким слабым, как прежде, хоть и знает, что мало что может без матери. — У тебя сейчас блины сгорят, — комментирует она, и он тут же поворачивается к плите. — Совсем не рад меня видеть? — Мама… скажите… за что Вы меня так сильно ненавидите? — Ненавижу? С чего ты взял? Сяо сбавляет огонь, переворачивает очередной блинчик и поворачивается к маме. — Вы отправили меня в училище, не разрешаете приезжать домой, отобрали возможность общаться по телефону… за что? — Сяо, милый, — она кладёт ладонь на его плечо, и, к удивлению подростка, её рука более не ощущается такой тяжелой, как раньше, — ты убил человека. Я наняла лучшего психотерапевта, который изо дня в день восстанавливал твою психику для того, чтобы сейчас ты более-менее спокойно мог осознавать, что ты сделал. Ты не тронулся умом только благодаря тяжелой работе врача, которого я нашла. Ты задумывался хоть на секунду, почему сейчас ты спокойно живешь? Имея тяжкий грех за спиной, ты живешь как обычный человек, почему? — …не задумывался. — Потому что я нашла хорошего врача. Потому что он проработал с тобой эту травму. Только поэтому, Сяо. Это не ты «сильный», это специалист хороший. Понимаешь? — … — Сяо прерывисто выдыхает. Ладонь мамы вновь кажется тяжелой и давящей. Она так властно сжимает плечо сына, что тот снова ощущает себя пятилетним мальчиком. — Вижу, что понимаешь. Я отправила тебя в военное училище, чтобы ты научился дисциплине. Тебе нужно контролировать эмоции. Кроме того, пока здесь я занималась судебными разбирательствами, мне нужно было тебя спрятать и обезопасить от возможной мести, понимаешь? — … — в голове так пусто, что нет возможности схватиться хоть за что-то. Все слова расползаются, мама давит, а оцепеневшее тело никак не хочет слушаться. — Разве это не любовь? Я забрала вас из приюта. Два отброса и заморыша. Я дала вам всё. Я продолжаю вас опекать, обеспечивать, охранять. Разве я хотя бы раз подняла на кого-то из вас руку? Или, может, накричала? Нет. Тогда почему ты вдруг решил, что я тебя ненавижу? — Почему… почему мне нельзя на выходных возвращаться домой…? — бубнит, смотря в пол. Она, в привычной для себя манере, берёт его за скулы и поднимает лицо вверх, чтобы смотреть прямо в глаза: — Потому что ты не заслужил. Поговорим, когда тебе хватит смелости задавать мне такие вопросы не запинаясь и смотря в глаза, понял? — …. — Я задала тебе вопрос. — …понял. — У тебя блинчики пригорают. Даже завтрак приготовить не можешь. Бесполезный. Она убирает руку и разворачивается. Уходит, даже не взглянув на стоящего в дверном проёме Венти. Не здороваясь и игнорируя его «доброе утро». Сяо выключает плиту и вздыхает, смотря на прилипший к сковородке блин. И ведь мама права, он и правда бесполезен. По крайней мере, теперь он так думает. Венти красивый, умный, дисциплинированный, улыбчивый, активный… он годится на роль модели, на роль артиста, он точно сможет быть публичной личностью, а Сяо… А Сяо просто ошибка, ведь из близнецов один зачастую слабее другого. Всю жизнь Сяо думал, что из них именно Венти слабее, но, кажется, ошибся. — Не обращай внимания, — заплетая косичку у виска, он смотрит в янтарные глаза брата. — Мама Розалина ведь часто так себя ведёт. Отвык? — Наверное… — Сяо смотрит на несостоявшийся завтрак. — Хотел блины приготовить… чувствую себя максимально бесполезным. — Дурной, — усмехнувшись, Венти подходит ближе. — Давай вместе приготовим? В компании брата спокойно и уютно. Слова мамы сразу отходят на второй план. Сяо чувствует себя в безопасности и комфорте, так что кивает в знак согласия и, достав другую сковороду, вновь включает плиту. — Можно я? — Венти забирает у брата миску с жидким тестом. — Люблю такое… успокаивает. Сяо становится за спиной близнеца, с интересом наблюдает за его движениями, затем взгляд невольно скользит на шею. Тонкая, хрупкая и изящная, она быстро приковывает внимание Сяо. Вспомнив про волосы и про то, что Венти завязал лишь одну косичку, Сяо аккуратно убирает тёмные пряди, выкрашенные на концах в бирюзу, назад. Мягкость чужих волос застывает на подушечках пальцев. Он так и замер, откинув прядь на плечо близнеца. Ладонь тоже лежит на плече Венти, пока тот занимается блинами. Сяо смотрит на выпирающие позвонки, которые хорошо видно из-под серой футболки большего размера. Рука скользит к шее, и Сяо проводит указательным пальцем по позвонкам. Венти вздрагивает и поворачивает голову. — Ты очень похудел… — тихо шепчет Сяо, уткнувшись носом в затылок брата. — Да нет, ты просто отвык от меня, наверное… Или не замечал раньше, — с легкой улыбкой на лице Венти лжет, ведь не хочет заставлять брата переживать. Конечно, он знает, что по хорошему у него недобор, но недовольство своим отражением всё ещё вынуждает его ограничивать себя в еде. — У тебя разве раньше было видно все эти позвонки…? — Сяо тянет ворот футболки назад и смотрит на спину брата. — Блять… пересчитать же можно. — Мм? Ты просто внимания не обращал, хех, — Венти выливает тесто на сковороду и разворачивается к Сяо лицом. — Вот тебе и кажется, что похудел. А вот ты… да. Смотри… — он кладёт свои ладони на щеки брата. — Щеки впали. Совсем не ешь там ничего? — Ем… — он отводит виноватый взгляд в сторону. — Просто там следят за нашим питанием и всё такое… — Ты когда плаванием занимался, то у тебя как-то и плечи больше казались, — Венти хлопает близнеца по плечам. — Да и тело было более твёрдое… мышечная масса уходит? Думал, в военном из вас наоборот качков будут делать… а ты превращаешься в дрыща. — Тц… спасибо. Усмехнувшись, Венти разворачивается к плите и продолжает готовить блины. Сяо смотрит ему в затылок, всё ещё ощущая его руки на своих плечах. Эти неправильные мысли заставляют его чувствовать себя гадко и странно. Почему он вдруг вообще зациклился на прикосновениях? Почему каждое касание хочется ощутить ещё раз? Просто соскучился? Тогда почему что-то так неприятно давит в груди? Сяо обнимает брата со спины и кладёт голову ему на плечо. — Соскучился, да? — Венти улыбается, он привычно мягкий и добрый, улыбчивый, как когда-то, и до того тёплый, что не хочется отстраняться ни на секунду. — Да… соскучился… так странно себя чувствую… — А что странного? Я тоже соскучился, хех. — Да… верно… ничего странного… — он закрывает глаза и глубоко вдыхает. Венти снимает последний блинчик, выключает плиту и перекладывает блин на тарелку: — Готово. Садимся завтракать? — Вообще я собирался готовить завтрак… а по итогу всё сделал ты… впрочем, как и всегда. — Я просто люблю готовить, хех. Если бы не мамино стремление впихнуть меня на большую сцену, я бы лучше где-то работал в кофейне, готовил тортики и кексики на заказ… эх… — Тебе бы подошло, — Сяо продолжает обнимать брата со спины и бубнеть, уткнувшись ему в плечо. — Что? В каком смысле? — А, ну ты ассоциируешься с чем-то милым… Знаешь там… игрушки, сладости, цветы… Поэтому работа кондитера, кажется, тебе бы подошла. Говорить подобное слегка неловко, но с другой стороны — почему нет? В приюте их воспитатель всегда говорила, что нет ничего зазорного в том, чтобы сказать хорошему человеку, что он хороший. Аналогично и с внешностью. — Если мы вот так будем стоять, то нас могут неправильно понять, — подмечает Венти, и Сяо тут же отскакивает в сторону и поднимает руки вверх, словно сдаётся. Щеки вспыхивают от смущения, сердце начинает биться быстрее. Подросток чувствует себя так, будто бы его застукали за чем-то постыдным, хоть ничего подобного и не было. Венти смотрит на реакцию брата и хихикает: — Эй, ты чего? Я же пошутил, хех.