Memory of the Lost

Сегодняшний день был настолько тяжелым, что высосал из Венти всю энергию. Он, как и всегда, проверяет почтовый ящик, но, увы, писем нет. Как обычно пробует позвонить на номер Сяо и номер Скарамуччи, который близнец успел ему оставить, но оба телефона недоступны. И так уже полгода. Сяо перестал писать и выходить на связь, и, хоть мама и говорит, что с ним всё в порядке, что за ним присматривают, на душе всё равно неспокойно. Венти не смог отпустить свои чувства даже зная, что Сяо, как сказала мачеха, нашел свою любовь. Пусть так, лишь бы знать, что с ним всё в порядке. Венти медленно заходит в дом, вешает в прихожей рюкзак и направляется в комнату. Он останавливается в коридоре, услышав всхлипы из комнаты матери. Подросток никогда не заходил в её комнату, за последние месяцы они очень сблизились. Мама изменилась, перестала быть такой холодной и строгой, пыталась проявлять заинтересованность жизнью Венти и даже сказала, что примет, если вдруг их чувства с Сяо окажутся не «подростковыми глупостями». — Мам…? — он тихо стучит в дверь. — У тебя всё в порядке? — Венти… — она шмыгает носом и поворачивает голову в сторону двери. — Мам…? — он заглядывает, впервые видит её в таком состоянии: заплаканную и, кажется, растерянную. — Заходи, малыш. Подросток тихо проходит в комнату матери, на носочках добирается до её кровати и присаживается рядом с ней. Она вновь одета в махровый халат, такой уютный и мягкий, в такой одежде она бывает нечасто, хотя именно она вызывает ощущение уюта. Венти же одет в белую рубашку и черные брюки. Он уже привык ходить в колледж вот так официально. — Что-то случилось…? — тихо спрашивает юноша, искренне боясь её ответа, ведь не так уж и просто вывести эту женщину на эмоции. — Милый… — она глубоко вздыхает, поворачивается к нему, берёт его руки в свои, и он может ощутить, как сильно она дрожит. — Мам, что случилось…? — Сяо… — Сяо? — сердце Венти замирает, а в глазах тут же собираются слёзы. — Что… что «Сяо», мама? Что…? — Он… его… — Что с ним… что с ним, мама?! — его голос дрожит, нервы берут своё, и его начинает сильно трясти. — Мама, что случилось?! — Венти… — она говорит, не поднимая взгляд. — Сяо больше нет. Мир рухнул в мгновение ока. Всё вдруг перестало существовать. Нет ничего, лишь пустота. Венти просто сидит, смотря в никуда. Не слышит больше ничего, что говорит Синьора, не видит её слез, ведь собственные заслоняют ему обзор. В душе образовалась дыра. Он ничего не хочет, ничего не видит, ни о чем не может думать. Вакуум поглощает. «Сяо больше нет» — три слова, разделившие его жизнь на «до» и «после». Вернее, поставившие в его жизни точку. Ничего не будет «после», ведь он этого не хочет. Ему не нужно это «после», если в нём не будет Сяо. Ему не нужно ничего, если из жизни забрали Сяо. Венти проглатывает ком в горле, переводит взгляд на маму и холодно спрашивает: — Как это произошло? — Он… и тот мальчик, с которым они встречались… похоже, в училище их начали травить, поэтому… они не выдержали и вдвоем совершили суицид. Если б я только знала… если б… Венти молчат встаёт. Стискивает зубы и сжимает руки в кулаках. Не верит. Шок отступает, и он не верит. Не может заставить себя поверить, что это правда произошло. — Где… — Я была на опознании… — перебивает его Синьора. — Он… его лицо… его кости… Они с тем мальчиком прыгнули с крыши… и… я решила, что мы кремируем тело. — Нет… нет-нет-нет, это неправда… — он падает на колени на пол, упирается ладонями в паркет и смотрит в никуда. — Это неправда… он не мог… мама, он не мог… он бы никогда… никогда… — Мой малыш… — Синьора присаживается рядом с сыном и обнимает его. — Я тоже не верю, что он сделал это сам… полиция во всём разберётся… — Но Сяо это не вернёт… я не верю… я не хочу так… мама… мама, почему? — Тише, милый, помни о дыхании… я уже потеряла одного из вас, и я просто не переживу утраты второго. Пожалуйста… — Если б он только не учился там… если б ты не отправила его… мама… если б… нет… аха… если бы он не убил того парня… если бы не полез в драку… не заступился за меня… это… это я виноват… Сяо… Сяо, прости меня… Сяо… Сяо, вернись!!! Он кричит, что есть силы, будто бы пытается докричаться до самих небес, ведь именно там теперь обитает его дорогой и возлюбленный брат. Плачет, закинув голову вверх, захлёбывается слезами, рыдает, дрожит и, как ему сейчас кажется, не сможет успокоиться никогда. День… два… три… Венти просто лежит в своей комнате, не выходя. Он выбирался пару раз в туалет, пару раз попить воды, всё остальное время он просто лежит, прижимая к груди телефон с фотографией, которую они успели сделать на Новый год. Мама заходила к нему, что-то говорила, но он её не слышал. Ничего не слышал. Он сейчас далеко за пределами сознания, ведь не хочется возвращаться в этот мир ни на минуту. Когда Синьора забрала прах и принесла его домой, Венти лишь истерично смеялся, ведь никак не мог осознать, что пыль в этой странной вазе — это и есть его брат. Его Сяо. Невозможно. Подросток просто сломался. Ему не хватило сил пойти с мамой, когда та сказала, что хочет развеять прах над морем, ведь зачем? В чем смысл? Сяо больше нет. Сяо — не пыль в горшке. Венти всё равно, что случится с этим пепелом, ведь он до сих пор не верит, что брата больше нет. Осознание и принятие не пришли и на следующий день, и через неделю, и через две. Он отрицает, продолжая писать письма. Пишет каждый день, пересказывая то, как просто лежал на кровати, щупая мягкие игрушки, как обнимал толстовку Сяо, как кутался в его бушлат, который училище передало Синьоре, как личные вещи погибшего. Венти пытается ещё хоть на доли секунды уловить запах Сяо. Запечатлеть его в памяти, ведь когда-то одежда перестанет пахнуть братом и тогда… тогда он совсем потеряет смыл жить. — Венти, малыш, ты снова пропустил колледж… — мама присаживается на край кровати, на которой лежит её сын, обнимая чужую рубашку. — Это все из-за меня… если бы я не пытался влюбиться в Люмин… если бы не попал в ту ситуацию… если бы сразу признал для себя, что люблю Сяо… если б только я… — Хватит! — строго проговаривает она, повышая голос. — Я уже устала слушать твоё нытье. Изо дня в день одно и то же. Будь мужчиной, Венти! Возьми себя в руки. Мне тоже тяжело, но я держусь. А ты что?! В кого ты превращаешься? Перестал ходить на занятия, прогуливаешь школу, не пришел на фотосессию! Да как ты можешь так себя вести?! — И правда… — он лишь сильнее зарывается лицом в рубашку Сяо. — Как же я так могу… мама… как же я посмел оплакивать брата… глупый Венти… нет… как же мне хватило дерзости полюбить его… — Что ты несёшь вообще?! — она грубо выдёргивает рубашку у него из рук. Лишь сейчас Венти поднимает голову. Смотрит на неё, как на предателя, ведь она забрала у него нечто важное, ценное, дорогое. Он открывает рот, чтобы возмутиться, но по итогу получается лишь очередной смех. Истеричный и довольно звонкий, а через время он переходит в кашель. Дышать становится тяжело, и Венти пытается ухватить побольше воздуха, но ничего не выходит. Задыхается, но продолжает тянуть руку к маме, чтобы выхватит рубашку. — Венти, успокойся сейчас же! — кричит, потому что ей надоело играть роль милой и заботливой мамы. Депрессия, в которую впал Венти, уже сорвала ей несколько контрактов. Это выводит из себя. Но ещё больше выводит то, что он начал прогуливать пары, перестал посещать модельную школу, понемногу он начал спускать все её усилия. — Сколько можно уже?! Сяо больше не вернуть! Зачем ты делаешь это с собой?! Думаешь, Сяо был бы рад видеть, как ты превращаешься в овощ? Думаешь, Сяо было бы приятно, что ты постоянно ноешь?! — Отдай… — сквозь хрип он кое-как дышит, но всё ещё поверхностно и тяжело. Продолжает тянуть руку к рубашке. — Мама… отдай… — Я её выброшу, Венти. Тебе нужно научиться жить дальше. Жить без него. Одаривая его холодным взглядом, она уходит, хлопнув дверью. Венти смотрит на свои руки, которые всего несколько минут назад прижимали к груди рубашку Сяо, а теперь… теперь в них нет ничего. Они дрожат, леденеют и покрываются мурашками. Дышать тяжело, и в голову приходит мысль, а нужно ли вообще дышать? — Сяо… — Венти сворачивается в клубок и тихо стонет, пытаясь подавить подступающие слёзы.