Таволга

                    Итачи спускался в порт, ловко маневрируя в разношерстной толпе. Исчезла напускная величавость и медлительность, он спешил, огибая грузчиков, тащивших на спине огромные тюки, рыбаков с тачками рыбы и таможенных чиновников.       — Молодой господин! Такой красивый! Загляни ко мне, обслужу бесплатно!       Портовые шлюхи зазывали, выставляя напоказ едва прикрытую грудь. Итачи не удостаивал их даже мимолётным взглядом. Чем ближе становилась Страна Моря, тем больше дыр обнаруживалось в идеальном на первый взгляд плане.       Зря он взял с собой Сакуру. Миссия, прикрытие — всё теперь казалось неважным по сравнению с её безопасностью. Итачи не думал, что она сможет так быстро и незаметно стать чем-то важным, отвлекающим. Он мечтал о свободе в стенах поместья, он её получил, но какой ценой? Сакура оставалась загадкой, и он изнывал от нетерпения и желания скорее разгадать. Тихая и робкая при свете дня, страстная и обжигающая ночью — как в ней могло уживаться две противоположности? Никак, и Итачи отлично это понимал. Как понимал и то, что именно ночью она настоящая. Почему же днём скрывает свой темперамент за учтивыми улыбками и покорностью? Насколько стала бы иной их совместная жизнь, будь Сакура более открытой?       Он не раз замечал, как исчезают мелкие порезы, оставленные ветками, словно испаряются. Цунаде была сильнейшим ирьенином, значит ли, что Сакура не просто жила воспитанницей в её доме, но и стала ученицей? Ученицей самой Цунаде — если это правда, то её потенциал слишком велик. Как велика и сила.       Сакура во многих вопросах была несведуща. Получила среднее образование, никак не связанное с тем, как обучали девушек из аристократических или просто богатых семей. Но это не имело значения, если под обликом благопристойной жены скрывалась куноичи. Верный себе, Итачи не пытался вырвать правду силой, но время шло, а Сакура не торопилась открывать правду, и это вызывало всё больше вопросов. Какую миссию ей поручила Цунаде? Почему именно ей? Почему из всех девушек выбрала именно её в его жёны? Раз задав себе этот вопрос, Итачи постоянно мучился им.       Она занимала слишком много места в его мыслях, приходилось прилагать гораздо больше усилий, чтобы сосредоточиться. Игра превратилась в реальность — Итачи всё чаще ловил себя на том, что попросту не может отвести взгляд от Сакуры. От её улыбки в груди становилось тепло, и он эгоистично хотел, чтобы она больше улыбалась. Шпионы из Страны Морей получили богатые сведения об отношениях. С самого начала Итачи на это и рассчитывал, однако теперь старался вести себя сдержанней, не желая выставлять на показ свои чувства. В том, что они появились, сомнений уже не было: Сакура нравилась ему гораздо сильнее, чем он мог представить в самом начале их брака. Считал, что им будет достаточно уважать друг друга, но теперь хотел, чтобы Сакура нуждалась в нём больше. Видела только его, дышала только им. Прежде Итачи не замечал в себе столько собственнических нот. Они звучали всё громче, стоило хоть кому-то бросить в её сторону слишком долгий, по его мнению, взгляд.       От осознания, что он был для неё единственным, внутри что-то довольно урчало. Никакой опыт с доступными женщинами не мог сравниться с близостью с невинной, неопытной женой. Учить её тонкостям любовной игры — ни с чем не сравнимое чувство. Она была сямисэном, который он бережно, ночь за ночью, настраивал, чтобы тот играл чувственную, нежную мелодию. Часто приходилось сдерживать собственные порывы, глядя, как она раскрывается, подобно бутону под лучами солнца.       Однако её тайна висела между ними, омрачая безоблачное небо супружеской жизни.                     Дома расступились. За джонками и лодками практически не было видно моря. Спросив дорогу, Итачи направился к пристани, выискивая нужный корабль. Серые паруса хлопали по ветру, на тёмно-синем борту было лаконично выведено: «Пугало». Итачи тонко усмехнулся: лучшее прикрытие — быть у всех на виду.       — Мне нужен капитан Ро! — крикнул, подойдя ближе. На пристань упали сходни, широкоплечий черноволосый моряк сверкнул улыбкой.       — Мы ждали вас позже, Итачи-сан, — тихо сказал он, когда Итачи поднялся на борт. — Капитан в каюте.       Почти вся команда состояла из коноховцев, шиноби, которых Итачи знал лично. С некоторыми даже успел послужить в АНБУ. Они делали вид, что совершенно не интересуются им, занимаясь своими делами. У штурвала стоял старший помощник, в его губах постоянно перекатывалась тонкая кисэру. Обменявшись взглядами, они с Итачи кивнули друг другу, но не произнесли ни слова.       Пригнув голову, Итачи шагнул в полумрак капитанской каюты. Под потолком плавно покачивался забранный в толстое стекло кованный масляный светильник. На большом столе у решетчатого окна было разложено множество карт и свитков. Сверху, на самом видном месте — книжица в яркой оранжевой обложке. На широкой кровати в глубине каюты лежало скомканное покрывало из плотного синего шёлка с вышитыми на нём птицами. Пол укрывал толстый пушистый ковёр.       — Вы не отказываете себе в роскоши, — заметил Итачи. Фигура, стоящая у окна, пошевелилась и медленно повернулась.       — Хатаке Какаши может довольствоваться малым. Капитан Ро любит окружать себя дорогими вещами.       Они обменялись улыбками и поклонились. Итачи запомнил Какаши собранным капитаном отряда АНБУ, суровым и немногословным, облачённым в чёрную форму шиноби, с извечным хитай-атэ, натянутым на один глаз. Сейчас перед ним стоял настоящий морской волк: синяя льняная рубаха без рукавов, широкий пояс, повязанный на бок, высокие сапоги и чёрная косынка, скрывающая волосы. На глазу — повязка. И открытое лицо. Никаких масок.       — Годайме просила передать, что твоя миссия скоро завершится. — Итачи подошёл к столу, бросил короткий взгляд на карту Страны Моря. — Как только я встречусь с Саске.       — Надеешься уговорить его вернуться? — Какаши сложил руки на груди и прищурил глаз. — Это будет сложно.       — Ты с ним виделся?       — Я его видел. И только. В Стране Моря собирают нукенинов со всего мира шиноби, и Саске занимает среди них не последнее место. Они называют себя Акацуки. В Конохе о них ничего не слышали?       — Нет. — Итачи нахмурился. — Ты уверен, что Саске один из их лидеров?       — Да, — серьёзно кивнул Какаши. — Едва ли ты сможешь с ним договориться.       — В таком случае, у меня будет лишь один выход. — Взгляд Итачи потяжелел. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, понимая без слов.       — А если он предложит тебе уйти за ним? — тихо-тихо спросил Какаши.       — Я соглашусь, — так же тихо ответил Итачи. — Но лишь для того, чтобы собрать больше информации изнутри Акацуки. У меня нет причин предавать Коноху. И надолго исчезать — тоже.       — Слышал, ты здесь не один. Можно поздравить с женитьбой?       — Да. — Итачи невольно улыбнулся, вспомнив Сакуру. — Она мой якорь, привязавший к Конохе сильнее Воли Огня.       — Надо же, — задумчиво протянул Какаши. — Никогда не устану поражаться, как сильно женщины влияют на мужчин.       — Просто ты ещё не встретил ту, что изменит тебя, — продолжая улыбаться, сказал Итачи. — Хотя, — он приподнял бровь, кивнув на кричаще-розовую ленту, лежащую на покрывале, — вниманием женщин ты не обделён.       — Это не я, — бархатисто рассмеялся Какаши, — а капитан Ро.       Итачи фыркнул и покачал головой. В Конохе его личность легендарна, а тут… Какаши явно наслаждался свободой от строгих нравов шиноби под идеальным прикрытием морского пирата.       — Когда отчаливаем? — спросил Какаши. — Я думал, ты придёшь сразу со свитой.       — Завтра. Сегодня всем надо отдохнуть.       — Я отдам вам с женой свою каюту. Для всех мы — перевозчики грузов, так что, кроме трюма, спать больше негде. Служанок придётся разместить на палубе.       — Возьму одну, остальные прибудут позже на пассажирском судне.       — Твоей жене хватит одной служанки? — удивился Какаши. — Мне казалось, жена главы клана должна купаться в роскоши.       — Несколько дней Сакура-сан прекрасно переживёт.       — Сакура-сан? Красивое имя.       Следующий час они провели за разговором о Конохе и переменах, случившихся в ней за последние десять лет. Всё это время Какаши поддерживал связь с Итачи, но всего не напишешь в свитках, даже хорошо защищённых. Когда Итачи сошёл на сушу, солнце уже приближалось к кромке моря.       Сакура ждала, сидя в саду, выходящем на залив. Сложив руки на коленях, наблюдала за портовой суетой, но, услышав его шаги, тут же встала, засветилась ровным светом.       — Я обещал показать город, — с сожалением сказал Итачи, — но уже поздно, а портовые улицы не лучшее место для вечерних прогулок.       — Мне достаточно любоваться морем вместе с вами, — ответила Сакура. — Так много воды… Зачаровывает.       — Подожди, ты ещё не видела закат.       Итачи встал за её спиной, положил руки на плечи, глубоко потянул носом воздух. Слабый аромат чайного дерева перекрыл запахи моря. Солнце медленно тонуло в море, оранжевую дорожку света рассекали лодки, с каждой минутой их становилось меньше. Последний луч сверкнул, и стало темно.       — Посмотри наверх, — шепнул Итачи, опуская ладони к локтям и прижимая Сакуру к себе. Над ними раскинулись звёзды, так много, что небо стало серебристым. Широкая лента Серебряной реки разделяла его на две неровные части.       — Невероятно, — восхищённо выдохнула Сакура, откидывая голову ему на плечо.       Ночью, сплетаясь на влажных простынях, Итачи рассыпался на крохотные осколки, слушая тихие стоны Сакуры. А когда она выдохнула его имя, по спине прошла сладкая дрожь. Просто имя, сочетание звуков, но дыхание перехватило.       — Я люблю тебя, — вырвалось у Итачи на самом пике наслаждения. — Люблю, — повторил он, сладко выстанывая: — Сакура-а.       Тяжело дыша, Сакура молчала. Улыбалась в темноте, повернув к нему голову.       — Итачи, я…       — Не надо, — он накрыл кончиками пальцев её губы. — Не надо делать признаний, в которых не уверена. Когда придёт время, ты искренне скажешь о своих чувствах.       Он не планировал признаваться. Даже не задумывался, всё вышло само собой, но Итачи ни о чём не жалел. Широко раскрытой ладонью собирал с её тела лунный свет, мягко целовал, заставляя дыхание вновь сбиваться. А после устроил её голову на своей груди, зарылся пальцами в волосы, слушая, как успокаивается её сердце.       — Мы проведём в море три дня, — сказал тихо. — Капитан выделил нам свою каюту. Реши, кого из служанок возьмёшь в сопровождение, остальные прибудут позже.       — Я могу вообще никого не брать, — сонно пробормотала Сакура.       — Нет, — приглушенно усмехнулся Итачи. — Совсем никого не брать Учиха-сама не может.       — Учиха-сама, — шепнула Сакура, обнимая его и закидывая ногу на торс.       — Моя, — шепнул Итачи, поцеловав в макушку.       Прислуга уже собралась во внутреннем дворе, когда непривычно бледная Сакура вышла. Итачи приподнял бровь, пытаясь угадать причину её состояния, но она не стала томить. Отвела в сторону и, мучительно краснея, проговорила:       — Я не смогу делить с вами ложе во время плавания.       — Почему? — удивился Итачи. — Тебя смущает, что на корабле будет много людей?       — Нет. — Сакура покраснела ещё сильнее и отвела взгляд. — Просто я… у меня начались эти дни.       Итачи молчал, ожидая пояснения. Стиснув пальцы в замок, Сакура с мольбой посмотрела на него и еле слышно сказала:       — Ежемесячное недомогание.       Теперь Итачи понял. Задумываться над тонкостями женского организма прежде не приходилось. С одной стороны кольнуло сожаление, что она не забеременела, с другой — это даже к лучшему. Беременная женщина представляет ещё большую ценность для врага. Вновь подумалось, что лучше бы ей остаться здесь, но поворачивать уже поздно.       — Ты плохо себя чувствуешь? Можем задержаться на эти дни в городе.       На её высоком лбу блестели капли пота, зрачки сузились от боли.       — Нет, я в порядке, — солгала, не задумавшись. Итачи вздохнул про себя — доверие между ними всё ещё слишком хрупкая вещь.       — Я прикажу отнести тебя в порт в паланкине. Не думаю, что сейчас тебе будет удобно ехать верхом.       Взгляд, которым она его одарила, был полон благодарности. Итачи помог ей забраться, придержав тяжелые занавески, склонился, тихо сказав:       — Это недолго. До порта полчаса пути.       Сакура слабо кивнула и откинулась на подушках.       Их уже ждали. Сходни были опущены, команда выстроилась на палубе. Придерживая Сакуру за руку, Итачи медленно поднялся на борт.       — Это капитан Ро, — представил он Какаши. Сакура неглубоко, как и следует госпоже, поклонилась, мазнув по нему пустым взглядом.       Какаши, напротив, смотрел внимательно. В инструкциях, полученных с последним письмом от Годайме, о Сакуре говорилось достаточно чётко: сильная куноичи, искусный ирьенин. И цель у неё одна — в случае необходимости помочь ему убить Итачи. После вчерашнего разговора Какаши понял, что до этого, скорее всего, не дойдёт. Привязанность к жене явно не входила в план Цунаде, но предавать Коноху Итачи не станет. В этом и прежде не было сомнений, однако неизвестные переменные могут быть в любом, даже чётко продуманном плане.       Сейчас Какаши видел перед собой хрупкую бледную девушку, тихую и молчаливую. Весь первый день она не выходила из каюты, показалась лишь под вечер, в сопровождении мужа. От ужина отказалась.       — Сакуре-сан не нравится мой корабль? — спросил Какаши. Они с Итачи стояли на мостике и любовались ночным небом. Слабый запах табака плыл в воздухе — кто-то из моряков курил кисэру, стоя на вахте.       — Она немного не здорова, — ровно ответил Итачи. — Уверен, завтра оценит корабль по достоинству.       — Мы впервые вышли в море с женщинами на борту. — Какаши прислонился к перегородке, задумчиво посмотрел в небо.       — Ни за что не поверю, что на этом борту никогда не бывало женщин, — усмехнулся Итачи.       — Выходить с ними в море или просто приводить — разные вещи, — вернул усмешку Какаши.       Суеверным он себя никогда не считал, но приходилось поддерживать легенду, а моряки все как один суеверны. Присутствие Сакуры или любой другой женщины никак не могло повлиять на море, погоду, ветер… Ночью, устроившись в гамаке в трюме, Какаши вдруг подумал, что Сакура прямо сейчас спит в его постели. Впервые женщина, лежащая в ней, была не с ним.       За годы, проведённые в море, Какаши отвык от приличий, принятых в обществе. Отвык от беспрекословного уважения к женщинам — слишком часто приходилось общаться с теми, кто давным-давно перестал уважать себя. В случае необходимости он мог нацепить на себя маску учтивости, но в глубине души понимал, что женщины слишком коварны, чтобы брать на веру их слова. И слишком расчётливы, когда хотят добиться цели. Чувствует ли Сакура к своему мужу что-то большее, или покорно выполняет миссию, а потом хладнокровно подставит, согласившись убить? Какие вообще их связывают отношения? В отличие от Итачи, Какаши была известна переменная в виде настоящей личности Сакуры. В отличие от Итачи, он не был ослеплён любовью.       Весь следующий день, наблюдая за ним, Какаши не мог сдержать удивления: каждый короткий взгляд, брошенный на жену, был пронизан нежностью. При желании Итачи, как и любой шиноби высокого ранга, мог отлично скрыть свои эмоции. Но здесь, в окружении друзей, а не врагов, Итачи явно не собирался скрываться. В каждом его действии всегда был расчёт. Глупо обманываться, что он забылся настолько, чтобы выставить свои чувства напоказ. В отношении к Сакуре был свой посыл, который должен быть ясен любому, кто осмелится взглянуть в её сторону: она принадлежит Итачи, и точка.       Сакура была красива, но этого слишком мало, чтобы влюбить в себя Итачи. Цунаде явно разглядела в ней что-то, раз сделала такую высокую ставку. Знала ли сама Сакура, как много людей считает её важной фигурой, способной управлять одним из самых могущественных шиноби Конохи? Понимает ли вообще свою власть над ним?..       — Морская поездка не слишком утомительна для вас?       Сакура стояла, одной рукой опираясь о борт, и задумчиво смотрела на встающий в голубой дымке остров.       — Нет, капитан, всё прекрасно.       Она слабо улыбнулась, едва взглянув на него. Взгляд явно искал Итачи, но тот сейчас изучал карту острова вместе с Генмой. Какаши важно было узнать, известно ли Сакуре, кто он. Но в безмятежных глазах не отражалось ничего, кроме вежливого любопытства.       — Вы ведь родились и выросли в Конохе?       — Да. — Сакура задумчиво улыбнулась. — Я впервые оказалась так далеко от дома.       — По родине начинаешь скучать, лишь оказавшись от неё вдали.       — Так и есть. Но рядом с Итачи-саном я редко вспоминаю Коноху. Мой дом там, где он.       Ответ достойной жены, но пустой и ничего не значащий. Какаши склонил голову набок. Ветер трепал её розовые волосы, слабый аромат чайного дерева окутывал незримым шлейфом. Чуткий нос уловил ещё один, едва заметный запах — крови. Стало понятно, о каком именно недомогании говорил Итачи.       — Вы ведь недавно поженились? — спросил он, небрежно облокотившись о борт.       — Почти два месяца назад. А что? — Сакура настороженно посмотрела на него. — А вы давно знакомы с мужем, капитан Ро?       — Доводилось встречаться пару лет назад, — равнодушно ответил он. — Итачи-сан тогда произвёл впечатление человека, которому чужды страсти. Вы, вероятно, удивительная женщина, раз смогли оживить его сердце.       Сакура смущённо потупилась, сделала вид, что увлечённо рассматривает рыб, подплывающих к поверхности.       — Итачи-сан — удивительный человек, — наконец сказала она, не отрывая глаз от водной глади. — И я очень счастлива, что он меня выбрал.       Какаши едва не цокнул досадливо — пустой разговор, хождение вокруг да около. Но раскрываться перед Сакурой пока рано, всему своё время.       — Простите. Это не моё дело, но… Вы любите его?       Вы сможете предать, если возникнет необходимость?..       — Вы правы — это не ваше дело, — холодно отрезала Сакура. — Извините. Мне лучше вернуться в каюту.       — Я не хотел вас обидеть, Сакура-сан. Совсем отвык общаться с женщинами. В море легко одичать.       — Обидеть может только близкий человек, капитан Ро. Что значат слова, сказанные тем, с кем вскоре расстанешься навсегда?       — Вы так в этом уверены? — он лениво улыбнулся, отлично зная, как безотказно действует на женщин эта улыбка.       — Более чем. — Она твёрдо посмотрела прямо в его глаз, поджала губы, слабо поклонилась и ушла.       Какаши проводил её долгим взглядом. Стрежень в ней отлично чувствовался, возможно, именно он так привлёк Итачи. В сочетании с экзотической внешностью эффект мог быть сногсшибательным. Возможно, не будь она женой Итачи, они смогли бы провести вместе немало восхитительных часов. В Сакуре чувствовалась скрытая страсть, бурлящая на поверхности, ищущая выход. Смог ли Итачи её разбудить, или это было в ней с самого начала? Чем больше он думал о ней, тем больше загадок рождалось в голове.