Таволга

                    Сакура не могла понять, что именно ей не нравится в капитане Ро, но тревожность рядом с ним нарастала. Словно он пытался проникнуть в душу, заглядывая единственным тёмным глазом туда, куда смотреть не следует. Итачи ему явно доверял, но Сакура не стала бы полагаться на такого человека. А ещё он смущал своим видом: плечи шире, чем у Итачи, руки более мускулистые, привычные к лазанью по снастям. И постоянно обнажённые. И грудь обнажена почти наполовину. Как можно появляться в таком виде перед замужней женщиной? Он вообще её ни во что не ставит? Повязка на глазу — даже спрашивать, как он его лишился, не хочется. Совершенно седые волосы, выбивающиеся из-под косынки. Сакура старалась не думать, но её смущало и то, как он улыбается. Медленно растягивает уголки губ, и родинка под ними подпрыгивает, притягивая внимание.       Капитан не был привлекательным мужчиной в плане классических канонов красоты. Если Итачи был высеченной из мрамора статуей, которой можно любоваться бесконечно, то капитан Ро скорее походил на хищника, опасного и дикого. Если присмотреться к такому дольше необходимого, можно не заметить, как он подойдёт ближе и сожрёт.       — Мне не нравится капитан Ро, — призналась Сакура вечером. Итачи раздевался, аккуратно складывая одежду на стул, Сакура уже лежала в постели. Корабль мерно покачивался на волнах, тихо плескалась вода за бортом, склянки недавно отбили третий час после заката.       — Почему? — Итачи остановился с юкатой в руках. Склонил голову набок. Свет масляной лампы одевал его белую кожу в тёплый жёлтый, распущенные волосы гладкой волной лежали на плечах и спускались на обнажённую грудь. Хотелось провести по ней кончиками пальцев, коснуться губами тонких, острых ключиц.       — Не знаю. — Она поёжилась. — Мне от него не по себе. Когда вы познакомились?       — Давно. Тебе не стоит переживать, капитан Ро — достойный человек, на которого можно положиться. Я ему доверяю, как самому себе.       — Вы не думаете, что он вводит вас в заблуждение? — настаивала Сакура. — И на самом деле вовсе не тот человек, за которого себя выдаёт?       — Ты удивишься, насколько близка к истине. — Итачи откинул голову назад и начал заплетать косу. Сакура завороженно следила за тем, как перекатываются мышцы на его руках, как напрягся живот, и выступили косые мышцы, убегающие под пояс хакама. Соскучилась по нему. Всего три дня, а внутри всё ноет, желая прикосновений. Судя по взглядам, что бросал на неё Итачи, ему тоже нелегко давалось вынужденное воздержание. Он лёг рядом, прижал Сакуру спиной к груди и шепнул, привстав на локте:       — Как долго будет ещё продолжаться твоё недомогание?       Словно мысли прочитал. Сакура улыбнулась, зная, что он не видит. Положила ладонь поверх его ладони, лежащей на животе.       — Завтра последний день.       — Завтра мы прибудем в Страну Морей. — Итачи коротко поцеловал её в шею чуть ниже линии роста заплетённых волос. Сакура беззвучно вздохнула. — Нас будет встречать официальная делегация. День будет долгий и насыщенный.       — А потом?..       — А потом… — Итачи повернул её на спину, склонился, скользя угольным взглядом по лицу. — Потом, Сакура, я бы хотел провести всю ночь в твоих объятиях. — Он опустил глаза на приоткрытые губы, с сожалением вздохнул. Она прекрасно чувствовала, как начинает расти его желание, упираясь в её бедро. Сглотнув, провела дрожащей рукой по спине, и он напрягся, не шевелясь, ожидая, что будет дальше. Осмелев, Сакура положила руку на пах, осторожно сжала наливающийся член в ладони, спросила хрипло:       — Вам нравится?       — Т-ты… — вырвалось у Итачи. Его глаза закрылись, когда она начала водить рукой, ресницы задрожали. — Сакура… — голова опустилась на подушку, лбом Итачи уткнулся в неё, громко дыша на ухо.       Сакура гладила его, чувствуя нарастающий жар между ног. Кожа полыхала, жаждала его прикосновений, и низ живота привычно и сладко тянуло.       — Быстрее, — с мольбой шепнул Итачи, толкаясь в её ладонь.       — Так? — спросила Сакура, ускоряясь. Дождавшись одобрительного протяжного мычания, нырнула под ткань, крепко обхватила горячую плоть. Итачи дёрнулся и длинно выдохнул, словно её прикосновение причинило боль. Сакура оставила поцелуй на его плече, не переставая двигать рукой, провела носом по шее. Ладонь Итачи легла на её грудь, сжимая сквозь юкату. Он дышал так горячо, что она вспыхнула, сама не заметив.       — Ками, Сакура… — ломко простонал Итачи, путаясь в завязках и дёргая хакама и фундоси вниз. Перекатился на спину, стиснул её ладонь в своей, задавая быстрый, рваный ритм.       Сакура не могла отвести глаз от его застывшего лица, от приоткрытого рта и пересохших от частого дыхания губ. Кадык постоянно прокатывался под кожей, Итачи давился дыханием, выгибая спину. И вдруг резко стиснул зубы, крупно вздрогнул и выплеснулся на живот. Сакура впервые видела, как именно это происходит. Не отрываясь, смотрела, как он извергается капля за каплей, коротко и часто водя их ладонями по всей длине. Хватка ослабла, Итачи убрал руку и облегчённо выдохнул. С явным трудом открыл глаза, довольно улыбнулся. Бережно погладил по щеке костяшками пальцев.       — Спасибо, — шепнул, согревая взглядом. — Обещаю, на берегу мы наверстаем всё, что упустили за эти дни.       Засыпая, Сакура крепче сжимала ноги, думая об этих словах — слишком много жарких желаний те принесли.                     — Я отойду в открытое море и буду ждать вестей.       Какаши стоял на мостике, за штурвалом Гай, Итачи внимательно смотрел на приближающийся берег.       — Навряд ли Саске объявится сразу. Сперва присмотрится. Это может занять не один месяц.       — До сезона дождей есть время. Потом придётся причалить. На острове Хару есть удобная заводь, если Саске не обнаружит себя, мы остановимся там.       — Надо присмотреться к даймё. Если он действительно оплачивает банду нукенинов, Годайме следует собрать совет Пяти каге. Это может быть опасно.       — Пока в Акацуки слишком мало по-настоящему сильных шиноби. Жаль, нет возможности присоединиться к ним — Саске слишком хорошо меня знает, чтобы поверить в искренность.       Итачи молчал. Встреча с братом тревожила, но больше тревожило будущее и выбор, который он должен будет сделать. Сакура или Саске и благополучие деревни? Любовь или долг? Прежде таких вопросов перед ним не стояло. Итачи даже не представлял, что решать будет тяжело.       Сакура вышла из каюты, подарила светящийся взгляд, подняв голову. В кимоно с моном Учиха на спине и груди, с убранными наверх волосами, украшенными нефритовыми шпильками с гроздьями коралловых ягод, она приковала бы к себе взгляд вне зависимости от количества красавиц вокруг.       — Сакуре-сан очень идут цвета клана Учиха, — тихо заметил Какаши. Итачи рассеянно кивнул, открыто любуясь ею. Нежная, невинная, беззащитная — в эту секунду Итачи принял единственно верное решение. Не отводя от Сакуры взгляд, твёрдо сказал:       — Если мне придётся уйти вместе с Саске, защити её. И доставь в Коноху как можно быстрее.       Какаши остро посмотрел на него, нахмурился:       — Думаешь, он поверит, что ты хочешь к ним примкнуть?       — Стоит попытаться. Сам же сказал: внутрь сложно попасть. Если Саске за меня поручится…       — Если он вообще захочет с тобой говорить.       — Всё зависит от этого, да. — Итачи крепко стиснул поручень, поднял глаза к горизонту. — У нашего разговора может быть только два исхода: его смерть или мой уход.       — Или твоя смерть, — покачал головой Какаши. — Лучше придерживаться первоначального плана и встретить его вдвоём.       — В таком случае ни о каком доверии речи не пойдёт. Не стоит так рисковать.       — Никакой риск не стоит жизни.       — Это ты мне говоришь? — криво улыбнулся Итачи.       Ветер уже доносил голоса в порту. Оглушительно кричали чайки, носясь над головами. Распрямив плечи и вскинув голову, Итачи кивнул Какаши и спустился на палубу. Подошёл к Сакуре, взял за локоть:       — Вы готовы, Учиха-сама?       Сакура решительно кивнула. Почувствовала на себе взгляд, подняла глаза и тут же опустила — капитан Ро стоял на капитанском мостике и, не мигая, смотрел на неё.       Смотрел, как она спускается, слегка опираясь на руку мужа. Как кланяется с достоинством делегации даймё, вышедшей их встречать. Как забирается в паланкин и резко задёргивает занавески. Она больше ни разу не обернулась, впрочем, Какаши иного и не ждал.                     Дом, который им выделили, по размерам был сравним с поместьем Учиха в Конохе. За три дня в море Сакура успела отвыкнуть от твёрдой земли, голова слегка кружилась. День действительно был бесконечным: из порта они отправились прямо во дворец даймё, где Итачи вручил верительные грамоты от Цунаде и заверил в сотрудничестве их стран. После его представили местному сёгуну и нескольким феодалам, в то время как Сакура в окружении их жён пыталась сделать вид, что наслаждается гибискусовым чаем.       На просторной террасе, выходящей на море, было свежо. Голубые занавеси, окружавшие беседку, надувались парусами, сюда не доходил гул города, зато был слышен неумолчный рокот моря.       — Вы проделали долгий путь, Сакура-сан. — Жена даймё, Ятори, поднесла пиалу к губам. — Признаться, мне даже представить страшно, каково это — ехать на другой конец света.       — Сюдзин хотел показать мне море после свадьбы. Разве может жена отказать мужу, когда он хочет сделать ей приятно?       — Муж, что любит делать приятно жене, подобен белоснежному нефриту — такая же редкость, — хихикнула молодая жена какого-то феодала, чьё имя Сакура пока не запомнила. Оценив шутку, она потупила взгляд и слабо улыбнулась. Мимолётно подумала: как хорошо, что не приходится играть в счастливых молодожёнов, ведь она и так счастлива сверх меры.       — Судя по улыбке Сакуры-сан, она наткнулась на драгоценную жилу. — Ятори не скрывала своего интереса. Сакура прекрасно её понимала: окруженная одними и теми же людьми, она откровенно скучала. А тут свежая кровь, новости из внешнего мира.       — Ваше кимоно такого насыщенного цвета индиго! Каким образом вы его добиваетесь?       Разговор плавно перетёк на модниц Конохи, ткани и краски для их окрашивания, после — на вышивки и украшения. Сакура отвечала, боясь ошибиться — сама лишь недавно начала разбираться в тонкостях аристократической моды. Но к концу приёма не могла не признать, что получила удовольствие: как бы она ни наслаждалась постоянным присутствием мужа рядом, всё же соскучилась по разговорам с женщинами. С теми, для кого считалась здесь равной.       Когда мужья наконец вышли на террасу, жёны, все как одна, уставились на Итачи, пряча заинтересованные взгляды под веерами. Он же смотрел на одну только Сакуру, и от его внимания она таяла, плавясь в закатном солнце.       Ночи в Стране Морей были влажные и душные. Сперва Сакура мучилась, но в конце концов смирилась, приняв предложение Итачи не одеваться перед сном. Голой спать оказалось гораздо удобнее.       Если ночи принадлежали только им двоим, то днём видеться удавалось редко. Итачи постоянно пропадал у даймё или феодалов, тренировался или тренировал местных ради развлечения, выезжал на охоту. Сакура не жаловалась — проводила время, принимая чужих жён, училась рисовать и играть на сямисене. Занималась каллиграфией и вышивкой. Первый месяц прошёл так мирно и тихо, что казалось, будто жизнь в Конохе — что-то из совсем далёкого прошлого. Со времени свадьбы они впервые так надолго остались на одном месте, появилась возможность узнать друг друга лучше и никуда не спешить.       Постепенно тревога за будущее отступила. Сакура расцветала рядом с Итачи. Только иногда сердце начинало биться быстрее — если, проснувшись посреди ночи, она обнаруживала пустую постель. Сперва это не пугало, но отлучки участились, хотя утром Итачи всегда просыпался рядом. Проверить, куда уходит? Но как? Она не овладела скрытной слежкой. Тем более обмануть Итачи попросту невозможно. У него была ещё одна, надёжно спрятанная от неё жизнь. И постепенно Сакура начала бояться, что миссия вот-вот провалится и Итачи исчезнет. А она так и не встретилась с Хатаке Какаши, так и не смогла остановить и помочь. Всё чаще Сакура думала, что встала бы на сторону Итачи, даже если для этого пришлось бы предать родную деревню. И может, ей пришлось бы помогать уже мужу убить Хатаке Какаши, а не наоборот…       Никаких писем из Конохи не приходило. Было бы подозрительно, пиши ей Цунаде лично. Стараясь не изводить себя понапрасну, Сакура не могла отделаться от чувства, что всё главное проходит мимо.                     Сезон дождей медленно, но верно приближался. Постепенно стихала жара, всё чаще по ночам дул резкий ветер с моря. Итачи обшарил весь остров сверху донизу, но никаких следов Саске до сих пор не нашёл. До конца их официальной миссии оставалось три месяца, время поджимало. Неужели всё было зря и Саске, наоборот, затаился, выжидая, когда он уедет? В глубине души порой Итачи именно на это и надеялся: не придётся ни сражаться с братом, ни убивать, ни выбирать, если возникнет необходимость. Они просто уедут вместе с Сакурой, вернутся в Коноху и оставят Какаши разбираться с назревающей угрозой Акацуки. Или пришлют кого-то в подмогу. Того же Наруто: молодой ученик Джирайи подавал большие надежды. Сейчас он проходил обучение, пытаясь приручить живущего внутри Девятихвостого лиса, но, когда оно завершится, станет достаточно сильным, чтобы сражаться с нукенинами.       Бесшумно передвигаясь по крышам, Итачи возвращался домой — до рассвета оставалась пара часов, вскоре проснётся Сакура. Присев на карниз, чтобы перевести дух после долгого бега, Итачи задумчиво улыбнулся. Скоро будет пять месяцев, как они женаты, и порой казалось, что жизни до свадьбы попросту не было. Она размылась в рутине и однообразных днях.       — Учиха Итачи? — голос внизу, почти под ногами, застал врасплох. Итачи отступил от края крыши, сливаясь с тенями. — Глава клана, гений и элитный шиноби Конохи? Я вижу лишь мальчишку, потерявшего голову от красивых глаз и прелестей своей жены. — Голос принадлежал одному из феодалов, к которому Итачи подбирался последние несколько дней. По докладу Какаши, именно через него держали связь Акацуки и те, кто платил им деньги.       — Опрометчиво его недооценивать, — заметил второй голос. Сухой и безжизненный, как осенняя листва. — Мы не знаем, какая сила у его шарингана. Этого даже Саске-сану пока неизвестно.       — С Саске-саном иметь дело гораздо проще. Итачи-сан не выглядит человеком, способным предать Коноху. Скорее, — раздался пренебрежительный смешок, — он заберёт жену и вернётся в Страну Огня.       — Его женщину я тоже не стал бы недооценивать, — прошелестел голос. — Шиноби уровня Итачи-сана не женятся абы на ком.       — Ходят слухи, что он взял её не из-за заслуг перед Конохой, а скорее, — новый смешок, и голос засочился сарказмом, — за то, что у неё между ног.       — Между ног все женщины одинаковые. Вам ли не знать.       — Не думал, что вы ценитель женской красоты, Какузу-сан.       — Скорее, я знаю, как дорого эта красота обходится мужскому кошельку. Хотя, в случае с Сакурой-сан, Итачи-сан на деньги явно не скупится.       Какузу-сан. Итачи обдало холодом. Один из нукенинов ранга S, казначей Акацуки, по слухам обладает несколькими сердцами. Выходит, ожидание того стоило — им заинтересовались. И прикрытие — их с Сакурой брак — обзавелось тройным дном: когда враг запутан настолько, что сам не может разобрать, где правда, а где ложь. И хоть правда лежала на поверхности, Итачи испытывал удовлетворение, поняв, что те, кому надо, в их чувства не поверили.       Разговор постепенно сошёл на нет. Вскоре Какузу вышел, оглянулся по сторонам и скрылся из виду. Выждав какое-то время, Итачи вернулся в дом. Зажёг свечу в кабинете и сел составлять послание Какаши.       — Ты не спишь? — Сакура, сонно потирая глаза и кутаясь в тонкое голубое кимоно, сдвинула сёдзи и прошла в кабинет. — Я не слышала, как ты встал.       — Забыл, что не отправил отчёт Годайме, — слабо улыбнулся Итачи, посыпая послание песком. — Иди в постель, я скоро.       — Можно немного посижу с тобой?       Итачи кивнул, сквозь полуопущенные ресницы наблюдая, как она садится, расправляет полы кимоно, прикрывает обнажённые колени. Хитро улыбнувшись, Сакура взяла чистый лист, беличью кисть, обмакнула её в тушь и, изящно изогнув руку, вывела: Учиха Сакура.       — Недавно научилась, — сказала смущённо. — Прежде иероглифы были слишком кривыми.       — Они и сейчас не идеальны, — хмыкнул Итачи, забирая листок.       — Верни. В следующий раз я напишу красивее.       — Нет. Этот я оставлю себе. На память.       — На память? Я же всегда буду рядом.       — Что не помешает мне, доставая этот листок, вспоминать сегодняшнюю ночь.       Итачи аккуратно сложил его и прижал пресс-папье. Сакура облокотилась о стол, подпёрла щёку ладонью и задумчиво посмотрела на него.       — Выглядишь уставшим. — Она потянулась, провела по щеке. Итачи накрыл её ладонь своей и мягко улыбнулся, прикрыв глаза.       — Скоро покончу с делами, тогда отдохну. Весь сезон дождей будем сидеть и любоваться морем.       — Обещаешь?       Итачи не ответил. Не открывая глаз, поцеловал запястье, сжал её пальцы. Любовь распёрла рёбра изнутри, слишком необъятная, чтобы носить в себе. Никакой контроль не смог бы её сдержать. Сакура стала его слабостью, но вместе с тем — силой, тайным оружием, дающим смысл жить. Что бы ни ждало впереди, Итачи твёрдо знал лишь одно: пока она рядом, он может перевернуть мир, если потребуется.                     Во дворце даймё сегодня было многолюдно — отмечали день рождения его третьего сына, рождённого от любимой наложницы. В огромном зале были накрыты столы, тихий гул разговоров перемежался пожеланиями вечного благополучия имениннику. Сакура сидела по правую руку от Итачи, по левую — один из его самураев. Многих здесь она успела узнать лично, но расслабиться не получалось.       Когда-то Цунаде сказала, что у неё отличная интуиция, если развивать, можно добиться огромных успехов. Но тогда Сакура была слишком занята контролем и накоплением чакры, чтобы уделить этому время. Сейчас между лопаток отчаянно зудело, словно чей-то злой взгляд буравил, пронзая насквозь. Она несколько раз оглядывалась, но ничего подозрительного не находила.       — Что-то случилось? — заметив её беспокойство, спросил Итачи.       — Нет. — Сакура взмахнула веером. — Наверное, просто душно. Если позволите, я выйду в сад.       — Я провожу. — Итачи поднялся, но она качнула головой.       — Не стоит. Немного пройдусь и вернусь к вам.       Итачи не стал возвращаться за стол — в зале и впрямь было душно, несмотря на распахнутые сёдзи. Он вышел в длинную галерею, соединяющую большой зал с павильоном, и глубоко вдохнул свежий воздух. Следовало пойти с Сакурой, но, возможно, это и правда начинает выглядеть слишком, будто он в буквальном смысле одержим женой.       — Я думал, ты пойдёшь за своей розоволосой женушкой. Не боишься, что украдут?       Резкий голос звенел тонкими ледяными иглами. Итачи не шелохнулся, глядя прямо перед собой.       — Давно ты здесь? — спросил ровно.       — Достаточно, чтобы понять, что слухи правдивы. После резни, устроенной в клане, ты окончательно потерял разум. Жалкое зрелище.       — Ты пришёл сказать мне это? — Итачи медленно повернулся. Саске стоял в тени квадратной колонны, поддерживающей крышу галереи. Одного с ним роста, в сиреневом кимоно, перевязанном широким фиолетовым оби. Узкое лицо наполовину скрывала прямая чёрная чёлка.       — Пришёл посмотреть в твои глаза. — Саске скосил взгляд на мон на груди. — И спросить, как у тебя хватает наглости носить герб Учиха, когда ты собственноручно убил их главу.       — У меня у единственного есть все права на него, — холодно ответил Итачи.       — Решил продолжить род и наплодить наследников? Не боишься, что, когда они вырастут, убьют тебя?       — Если это будет необходимо для благополучия клана — пусть.       — Вот как. — Саске отчётливо скрипнул зубами, отведя взгляд в сторону. — Это единственное, что тебя заботит? Благополучие клана?       — Можешь так считать, — ответил Итачи.       Странный разговор посреди шумного празднества не давал расслабиться и на мгновение. Сердце билось гулко, не покидало чувство, что это какой-то трюк, отвлекающий маневр. Что перед ним не Саске, а его клон. Но активировать шаринган, чтобы проверить, слишком опрометчиво.       — Могу считать, — протянул Саске. — Выходит, что-то в тебе всё-таки изменилось. Или это очередная иллюзия? Не поверю, что ты проделал такой путь, просто чтобы передать несколько бумажек от старой Хокаге.       — Ты прав. Я приехал за тобой.       — А если я откажусь? Разнесёшь тут всё, убьёшь меня так же, как убил родителей? — губы Саске растянулись в жуткой улыбке, на дне глаз сверкнуло торжество, будто только этого он и ждёт.       — Нет. — Итачи посмотрел на него. — Если ты откажешься, я выслушаю тебя и, возможно, уйду с тобой.       Саске склонил голову набок, во взгляде мелькнуло и пропало сомнение. Сейчас он больше всего походил на себя девятилетнего, ещё наивного и отчаянно верящего в старшего брата.       — Здесь не место для разговора, — тяжело уронил он. — Я сообщу о следующей встрече.       Отступив в темноту, Саске снова улыбнулся, добавив напоследок:       — И на твоём месте я бы всё же не отпускал жену гулять в одиночестве.       Едва он исчез, Итачи шагнул следом, активировал шаринган и стремительно просканировал весь дворец. Пусто, ни отголоска его чакры. Чакра Сакуры ровно светилась неподалёку, слишком густая, прежде была гораздо светлее. Моргнув, Итачи стремительно пересёк галерею и вышел в сад. По выложенным широкими круглыми камнями дорожкам прогуливались гости, кто-то обсуждал предстоящий фейерверк.       Сакура стояла у пруда, в который втекал ручей, и наслаждалась тишиной и тихим журчанием воды, когда Итачи подошёл и порывисто обнял, прижав к груди.       — Итачи! — приглушённо выдохнула она. — Нас же увидят!       — Пусть. — Он обнял сильнее, так, что вот-вот затрещат рёбра. Сакура протестующе замычала, пытаясь его оттолкнуть. Посмотрела гневно, красная от смущения. Итачи крепко взял её за руку, потянул за собой через сад к воротам.       — Итачи-сан, — взмолилась Сакура, едва поспевая. — Что случилось?! Мы даже не попрощались с хозяевами!       Опомнившись, он резко остановился. Провёл рукой по лицу, стирая противную липкость. Выдохнул.       — Ты права. Попрощаемся, посмотрим фейерверк и уйдём. Ты же любишь фейерверки?       Она молча кивнула, не скрывая тревоги, но больше не стала ничего говорить. Наблюдала за ним весь конец вечера, но Итачи вёл себя как обычно, только не отпускал от себя ни на шаг. А ночью, вжимаясь в неё бёдрами, горячечно шептал, что любит, брал с такой нежностью, что слёзы выступали на глазах.       Сакура давно заснула, а Итачи ещё долго лежал и смотрел на тени, блуждающие на потолке. Она не заметила, как в саду в его ладонь опустился зелёный лист, превратившийся в несколько слов, вспыхнувших и растворившихся в воздухе. Аккуратно вытащив руку из-под головы Сакуры, Итачи встал, достал чёрную форму шиноби, повязал волосы и, склонившись, невесомо поцеловал Сакуру в висок. В кабинете прикрепил к спине ножны с катанами, отправил послание с вороном и сунул сложенный вдвое листок с кривыми иероглифами за пазуху. Посмотрел на сёдзи, за которыми спала Сакура, качнул головой и растворился в предрассветном тумане.