Таволга

                    Они промчались по крышам просыпающегося города, растворившись во влажном тумане, наползающем с моря. Какаши постоянно оглядывался, проверяя, бежит ли Сакура следом, но больше не произнёс ни слова. «Пугало» покачивалось на волнах, паруса были подняты. Не останавливаясь, Какаши перемахнул на борт, отступил в сторону, пропуская Сакуру. Заскрипел такелаж, звонко шлёпнула по борту вода, и джонка медленно начала выходить в море.       — Вам лучше зайти в каюту пока, — сказал Какаши, взяв Сакуру за локоть. Она смерила его холодным взглядом, выдернула руку и ушла, прижимая к груди узелок с вещами.       Всё произошло слишком стремительно, чтобы было время обдумать. Только оставшись наедине, в относительной безопасности, Сакура поняла: она совершенно одна в окружении толпы незнакомых мужчин, посреди моря. И, пожелай они сделать с ней что-то, никто не придёт на помощь. Злость на Итачи вспыхнула резко. Сильная и жгучая, она заставила сердце колотиться быстрее. Он не сказал ни слова, не прислал ни строчки. Исчез, как не было. Бросил на Какаши, словно это — самая естественная вещь в мире: передавать жену в руки незнакомца. Отдавать ответственность за её жизнь другому.       Сакура могла бы за себя постоять в случае необходимости. Но при всей силе ей не справиться с несколькими шиноби одновременно. Обессиленно вздохнув, она села на край кровати и свесила руки по бокам.       — Почему ты ничего мне не рассказал, Итачи? — прошептала горько. Сейчас бы заплакать, но слёз не было, только всепоглощающая пустота.       Одежда пропиталась влагой, Сакуру потряхивало, пришлось усилить ток чакры, чтобы согреться. Выходить на палубу лишний раз не хотелось. Свернувшись на кровати, Сакура пыталась успокоиться. Говорила себе, что Итачи доверился Какаши не без причины. Но его откровенные взгляды пугали. Он мало походил на воспитанного мужчину, чтобы не попытаться взять силой то, что ему не принадлежит. Словно в ответ на все её страхи дверь распахнулась и, пригнувшись, вошёл Какаши.       — Простите, — сказал, отходя к шкафу. — Но здесь лежат мои вещи. И на корабле я капитан Ро. Прошу забыть на время имя Хатаке Какаши.       Ничуть не смущаясь её присутствия, он сбросил чёрный хаори, обнажив торс. Сакура возмущённо отвернулась и закрыла глаза для надёжности. Напряженно прислушиваясь к шелесту одежды, она ждала, что он прямо сейчас ляжет рядом. Усилив кулаки чакрой, приготовилась отразить любой удар, но Какаши не подходил.       — Вам не стоит меня бояться, Сакура-сан, — устало заговорил Какаши. Сакура наблюдала за ним сквозь приоткрытые ресницы: остановился у стола. Вновь выглядит как капитан Ро. — Моё поведение может показаться вам диким, часто так и есть. Но оно не распространяется на женщин. — Он резко вскинул на неё глаза, Сакура приглушённо ахнула — второй был закрыт, его пересекал глубокий рваный шрам. Намокшие от тумана волосы ложились на лоб широкими прядями. — Я обещал Итачи-доно, что доставлю вас в Коноху. Лишь это должно вас сейчас тревожить. Отдыхайте. Позже вам принесут поесть.       Сакура не заметила, как провалилась в тревожный сон — слишком много событий случилось за одну короткую ночь и утро. Когда проснулась, уже было темно. Неумолчный шелест моря успокаивал, в окно заглядывала луна. На столе, освещённом прикрученной к нему лампой, стоял поднос с едой. При мысли, что кто-то заходил, пока она спала, пробрала дрожь. И снова проснулась злость: почему Итачи не подобрал для неё более комфортный способ попасть домой? Отчего так, на корабле, с Какаши? Почему не забрал с собой, ведь Саске предлагал! Это не навредило бы никакой легенде, никакой миссии. Они просто были бы рядом, неужели он так и не понял, как сильно она в нём нуждается?       Обида росла с каждым новым днём. Море было спокойное и тихое, хотя постоянно шли дожди. Их шелест постепенно начал действовать на нервы, Сакура постоянно сидела в каюте, лишь изредка выбираясь наружу. Всё вокруг было серым: и небо, и вода. И внутри тоже выцвели краски. Итачи явно поддерживал связь с Какаши — несколько раз Сакура замечала ворона, прилетавшего на капитанский мостик. Но ни слова не нашлось для жены. Ни слова от того, кто говорил, что любит. Сомнения подтачивали изнутри, слова Итачи, сказанные Саске, звучали в голове. Сакура часто открывала «Книгу Бинго», смотрела на единственное изображение мужа и либо начинала тихо плакать, либо злилась и проклинала его всеми известными словами.       Могло ли случиться так, что он на самом деле использовал её как прикрытие? Сколько правды было в его словах Саске, сколько правды в его словах ей?.. Она понимала, что начинает запутываться. А единственный человек, который мог пролить свет на правду, прятался во тьме. Какаши сказал, что они пройдут по морю, обогнув Страну Чая, и высадятся на границе Страны Огня. Путь займёт две недели, если погода будет благоприятной.       Общения с Какаши Сакура старалась избегать, зато легко нашла общий язык с его помощниками: Генмой и Гаем. Они развлекали её разговорами каждый раз, стоило оказаться на палубе, и если бы не это, путешествие стало бы невыносимым.              — Что пишет Итачи-сан?       Генма перекинул кисэру во рту, крепко держа штурвал. Море штормило: небольшая зыбь, ничего страшного, но тучи, сгущавшиеся впереди, напрягали.       — Спрашивает, как переносит путешествие Сакура, — ровно ответил Какаши, сжимая в кулаке записку и глядя на заходящую грозу.       — И это всё? — Генма приподнял бровь.       — Остальное касается Акацуки и их планов. Он стремительно собирает информацию. То ли Саске-сан слишком ему доверяет, то ли, наоборот, проверяет.       — Итачи-сан и сам прекрасно это понимает. Кстати, почему ты ни разу не сказал Сакуре-сан, что он беспокоится о ней?       — Это его желание — хранить молчание. Он не хочет её подставлять.       — Но несколько слов о том, что с ним всё в порядке, развеяли бы тучи на её лице.       Какаши молчал. Сам был в корне не согласен с желанием Итачи оберегать жену любыми средствами, даже такими. Не было бы ничего страшного в том, что она узнает больше деталей. Она заслуживала знать больше. Всё больше Какаши понимал, что Итачи слишком мало знает Сакуру. В его глазах она была хрупким цветком, хотя, по сути, являлась крепким цветущим деревом.       — Не надо, — внезапно сказал Генма.       — М? — Какаши удивлённо повернулся к нему.       — Не надо так на неё смотреть, как ты смотришь.       — И как я на неё смотрю?       — Ты знаешь как. Сакура-сан красивая женщина. Но её муж не простой шиноби, а Учихи никогда не отдают своё.       — Я не собираюсь ничего отнимать у Итачи-доно, — сухо ответил Какаши.       — Говори себе это чаще, — хмыкнул Генма.       Вдалеке ослепительно сверкнула молния, вскоре ветер донёс глухие раскаты грома.       — Убирайте паруса! — крикнул Какаши матросам. — Закрепите пушки крепче! А ты, — он посмотрел на Генму, — надень плащ. Нас может основательно потрепать.       — Если бы не спешка, никогда бы не сунулся в море в сезон дождей, — проворчал Генма, доставая свёрнутый плащ и набрасывая на плечи.       Небо потемнело, море вокруг застыло, стало гладким, как зеркало. Первый шквал налетел стремительно, и джонка заплясала на волнах. Небо с оглушительным треском раскололось надвое, хлынул дождь. Вода перехлёстывала через борт, грозясь смыть в море, палуба кренилась, носом джонка то ныряла в воду, то поднималась почти вертикально вверх. Ни одного просвета не было впереди, только сошедшая с ума стихия и тьма над головой.       — Надо проверить, как там Сакура-сан! — прокричал на ухо Генма, обеими руками пытаясь удержать штурвал. Бессмысленно было сохранять хоть какое-то подобие курса — их крутило и швыряло из стороны в сторону. Какаши кивнул и, крепко держась за перила, начал спускаться. Несколько шагов до каюты пришлось проделать, цепляясь за всё, что попадётся под руку. Почти все матросы сбились в трюме, наверху остались только несколько человек. Толкнув дверь в каюту, Какаши пошатнулся, тряхнул головой — ледяная волна окатила сверху до низу. Качнувшись, Какаши ввалился внутрь, захлопнул дверь и прижался к ней спиной.       Тусклый свет потолочной лампы прыгал по стенам и полу — она непрерывно раскачивалась. Сакура сидела на полу под столом, обхватив руками колени. Какаши опустился перед ней, громко спросил:       — Вы как?       В этот момент джонка вновь улетела в пропасть, окно почти полностью скрылось под водой. Сакура подняла на него испуганные глаза — зрачки стали такими крохотными, что почти не разглядеть за яркой зеленью. Подбородок дрожал.       — Всё будет в порядке, это просто зимний шторм, — криво попытался успокоить Какаши. Поднялся, собираясь уйти, когда она крепко вцепилась в руку, взмолилась:       — Не оставляйте меня, прошу!       Напуганная, хрупкая — впервые в груди шевельнулось странное чувство, сродни нежности. Какаши покорно сел рядом, крепко обнял и прижал за затылок, позволяя спрятать лицо на его груди. Успокаивающе погладил по спине.       — Это просто шторм, Сакура-сан, — сказал низко. Она кивнула и со следующим раскатом грома стиснула его руками.       Какаши не знал, сколько прошло времени. Не знал, что там, наверху. Сидя на полу, прижимал к себе Сакуру и успокаивающе шептал что-то каждый раз, когда она вздрагивала всем телом. Постепенно буря начала стихать, их мотыляло всё меньше, небо посветлело. Лишь сейчас Какаши понял — насквозь промочил её одежду, ведь сам был мокрым. Осторожно подхватив Сакуру на руки, он перенёс её на кровать и укутал в одеяло.       — Вам лучше переодеться, чтобы не заболеть, — сказал тихо. И, повинуясь порыву, осторожно убрал мокрую прядь с её щеки. Сакура дёрнулась, стиснула одеяло и ярко покраснела.       — Теперь всё будет в порядке, — криво улыбнулся Какаши и вышел. Его пошатывало, но вовсе не от того, что палуба до сих пор уходила из-под ног. Голова шла кругом, а сердце в груди стало слишком большим. Он поднял глаза к капитанскому мостику и раздражённо качнул головой в ответ на невысказанный Генмой вопрос. Тот был прав: Какаши не имел никакого права смотреть на Сакуру. Тем более — касаться её. Надо как можно скорее доставить её в Коноху и уйти на новую миссию. И больше никогда не вспоминать тот трепет, который прошил изнутри, стоило заглянуть в глаза и коснуться гладкой кожи.       Ночью, завернувшись в гамак, он смотрел в темноту и думал об Итачи. Миссия может затянуться на неопределённый срок. Он может погибнуть и больше никогда не увидеть свою жену. Он прекрасно понимал, чем рискует, уходя с Саске. А Сакура… Она живая, яркая и совершенно не заслуживает вечного одиночества в стылом поместье Учих. Но и сам Какаши её не заслуживает. Не должен даже допускать мыслей о ней. Но они уже здесь, внутри, и уходить никуда не собираются. Тяжело вздохнув, Какаши повернулся на бок, сложил руки на груди и крепко зажмурился.       Наутро, наконец, выглянуло солнце, впервые за всё их путешествие. Изломанная линия берега по левому борту заставила выдохнуть с облегчением: шторм не только не отбросил их назад, наоборот, приблизил к конечной цели. Сакура подставляла лицо тёплым лучам, но моментально опустила глаза, когда Какаши подошёл к ней.       — Простите, — пробормотала глухо. — Вчера я вела себя недостойно.       — Вы испугались, это нормально. — Какаши облокотился о борт, склонил голову набок. Отчаянно хотелось накрыть её ладонь своей, лежавшей так близко… Он с трудом сдержался, но пальцы всё равно покалывало.       — Шиноби не должны чего-то бояться. — Сакура поджала губы.       — Даже сильнейшие шиноби боятся. Только они научились отлично скрывать свои страхи.       — Да? И чего же боитесь вы? — она, наконец, посмотрела на него, и лёгкие слиплись. Какаши подумал: жизни. Он боится жизни, которую позволил себе Итачи и не мог позволить он. Настоящей, мирной, обычной. Той, что обычно обходит стороной шиноби его уровня.       — Если я вам скажу, вы получите надо мной власть, — слабо улыбнулся он, отворачиваясь к берегу. — Поэтому пусть мой страх останется моим секретом.       Сакура вдруг фыркнула, заставляя удивлённо на неё посмотреть. Он впервые видел подобие искренней улыбки, обращённой к нему.       Страна Чая проплывала за бортом, в небе носились чайки, порой встречались редкие джонки. С каждым днём Сакура становилась ближе и дальше одновременно. Разговаривала с ним более свободно, но в то же время держала незримую дистанцию, которую Какаши при всей своей силе не мог преодолеть.       Тонкую талию в плотном атласном ципао хотелось сжать в объятиях — руки отлично помнили, какая она хрупкая. А грудь помнила, как сминались её груди, небольшие, аккуратные. Запах Сакуры преследовал везде, постепенно становясь наваждением. Какаши не мог понять, откуда оно взялось, и совершенно ничего не мог с ним поделать. Никогда прежде он никого не вожделел с такой силой, что хотелось забыть обо всём и поддаться. Взгляд то и дело проходился по длинным ногам в высоких сапогах, ласкал шею и всё чаще опускался на губы.       — Вы ведь получаете послания от Итачи-сана? — однажды спросила Сакура. До Страны Огня оставалось меньше суток пути, оранжевое солнце садилось за скалы.       — Да, — Какаши не мог это скрыть. Сакура не глупа, прекрасно видела его ворона. — Он беспокоится о вас, — вырвалось вдруг.       — Беспокоится? — сухо усмехнулась Сакура. — В его беспокойстве нет желания написать хоть пару слов жене. Очень странное беспокойство, не находите?       — У Итачи-доно есть причины так поступать. — Какаши не знал, зачем защищает его, но иначе не мог.       — У него всегда есть причины, для каждого поступка и каждого слова. Только, — она заметно опечалилась, — мне не разобрать, где искренность, а где была иллюзия.       — Не стоит недооценивать силу его чувств к вам, — ровно ответил Какаши, впиваясь в поручни.       Сакура промолчала. Как он хотел бы пробраться сейчас к ней в голову и узнать, о чём думает! Встряхнуть, сказать, что муж её бросил, что надо жить дальше. Нагромоздить множество лживых обвинений и толкнуть её к себе, заставить самостоятельно проделать эти несколько шагов. Но ради чего? Ради нескольких головокружительных часов плотских утех? И что потом?..       Какаши смотрел на неё, дышал ею и понимал: ради того, чтобы обладать ею, её телом, её душой и сердцем, он бы отдал многое, если не всё.       — Я была к вам слишком предвзята, — снова заговорила Сакура. — Вы действительно достойный человек, Итачи-сан не ошибся с выбором защитника.       — Пока что всей моей защитой было успокоить вас во время шторма, Сакура-сан, — криво улыбнулся Какаши. Возликовал, заметив слабый румянец — помнит. Как часто об этом вспоминала? Так же часто, как он? Потому что сам Какаши думал об этом непрерывно.       — И вы отлично с этим справились, — пробормотала Сакура, смутившись сильнее. Могло ли это значить, что у него есть крохотный, но шанс на взаимность? Если оба позволят себе утонуть в страсти, и никто об этом не узнает… Нет. Сакура не такая, а Итачи — его друг. Дружба была единственным, что всегда ценил Какаши. После смерти Обито, а потом Рин, он тяжело сходился с другими, но Итачи, пришедший в АНБУ, был слишком похож на самого Какаши. Ему можно было доверить спину, а сейчас в спину собирался ударить именно Какаши. Ударить подло, низко.       — Завтра мы сойдём на берег. Остаток пути проделаем по суше, доберёмся до Конохи за три дня. — Какаши пристально посмотрел на неё. — Там вам больше не будет нужды в защитниках.       — Вы правы. — Она запрокинула голову, глядя в розовое небо. Знала бы, как прекрасна сейчас, как сильно забилось его сердце! Какаши прикрыл глаз и медленно отвернулся. Украдкой перевёл дух.       — Доброй ночи, Сакура-сан, — сказал тихо, оставляя её одну.                     — Ты уверен, что мы не понадобимся? — в очередной раз спросил Генма, пока Какаши собирал вещи: тщательно упаковывал в свиток печати, кунаи и сюррикены.       — Большая группа привлечёт много лишнего внимания. Мы это уже обсуждали. — Он уже переоделся, вновь став Хатаке Какаши. Голос из-под маски звучал слегка приглушённо.       — Это не единственная причина, — заметил Генма, прислонившись бедром к столу.       — Единственная, — отрезал Какаши. Тяжело вздохнул, поняв, что друг не сдастся. Запустил пальцы в волосы и с силой их взъерошил. — Я доставлю Сакуру-сан в Коноху. На этом всё.       — Я надеюсь, у тебя хватит благоразумия ограничиться этим.       — За кого ты меня принимаешь? — голос Какаши стал ледяным. — Думаешь, что не смогу удержать себя в руках? Перед кем? Женщин полно, выбирай любую. Сакура-сан не единственная.       — Вот именно! — Генма тоже повысил голос. — Но уложить в постель ты хочешь именно её! Ради чего, Какаши?       Какаши молчал. Низко склонив голову, тяжело опирался на стол, часто дышал, давясь стыдом. Озвученные вслух обвинения били наотмашь. Он хотел Сакуру, как не хотел никого и никогда. Была ли причина в том, что она принадлежит Итачи? Стала бы хоть немного привлекательней, будь свободна? Или это пресловутое желание одного самца отбить самку у другого? Зависть? В Какаши всегда было достаточно тьмы, он знал это и порой позволял ей выбираться наружу, довольно облизываясь. Но сейчас он больше не капитан Ро, и вбитый в подкорку кодекс шиноби связывал по рукам и ногам.       — Я доставлю её в Коноху, — глухо уронил он. — На этом всё.       Генма шумно выдохнул и с силой хлопнул его по плечу.       

***

             Дождь лил не переставая. Скатывался с крыши непрерывным потоком, дребезжал каплями в лужах. Итачи пытался представить, какая погода сейчас в Конохе, но память, словно издеваясь, смывала мутным потоком всё, кроме миссии. Обычно это помогало отвлечься, сейчас не выходило. Из последнего послания Какаши он знал: сегодня они должны ступить на землю Страны Огня, ещё немного и тиски, сжимавшие грудь, отпустят. Наконец, можно будет приступить к реальному сбору информации, а не делать вид, будто поглощает крохи, подброшенные Саске.       — Любуешься? — брат встал рядом, заложил руки за спину, повторив его позу.       — Забыл, как здесь бывает сыро.       — В Конохе сейчас теплее. — Саске покосился на него, но на лице Итачи не отразилось ни одной мысли.       — Может быть, — ответил он лаконично.       — Неужели даже не хочешь узнать, что стало с твоей женой?       — Я уже говорил: она мало значит для меня. К чему интересоваться? У неё есть имя, есть деньги и относительная свобода. Пусть скажет спасибо, что освободил её от своего внимания.       — Судя по слухам, ты и правда уделял ей слишком много внимания. Особенно по ночам.       — Почему нет? — Итачи приподнял бровь, снисходительно усмехнулся: — Отзывчивая и доступная женщина, исполняющая твои прихоти — разве это плохо?       — У тебя и прежде была такая тяга к плотским утехам? — Саске выглядел искренне заинтересованным.       — Прежде приходилось навещать весенние дома. Когда появилась Сакура, необходимость в этом отпала. Аппетит приходит во время еды.       Он говорил, и сам себе верил. Иначе нельзя — необходимо убедить прежде всего себя в искажённой информации, чтобы другие приняли её на веру. Итачи скучал по Сакуре, безумно скучал. Но даже достать подписанный её рукой листок лишний раз не мог. Хранил под сердцем и тщательно прятал, отправляясь мыться. Знал — ему не доверяют. Даже во сне он не давал себе права расслабиться. Боялся, что забудется и произнесёт её имя. Она была в нём, в его крови, в его сердце, в голове. Но он позволял ей приходить только ночами, и только тогда, когда разум отключался, а сон уносил к ней.       — Тогда я по-прежнему не понимаю, почему ты её не взял. Может, — Саске хмыкнул, — я тоже оценил бы её прелести.       — На миссии женщина отвлекает, — отрезал Итачи. — Хочешь уложить кого-то в постель — сходи в город.       Сакура с Саске… Стоило представить, и прошил ледяной озноб. Итачи подумал, что убил бы без сомнений, если бы брат позволил себе прикоснуться к ней хоть пальцем.