Таволга

                    Итачи не спешил давать разрешение на встречу с Ино. Более того, напомнил, что выходить за переделы поместья без его сопровождения ей нельзя. Сакура молча проглотила очередную обиду — он ей не доверял, это было понятно, но ограничивать свободу передвижений было слишком жестоко. Утром, когда он ушёл, Сакура уткнулась лбом в подушку, глубоко вздохнула. Стоит ли проверять границы его терпения и явно нарушать приказ? Нет, Ино придётся подождать, рушить хлипкий мир Сакура не желала. Благое намерение рассыпалось в прах к обеду, когда она увидела Итачи, въезжавшего во внутренний двор. Верхом на вороном жеребце, он выглядел так, что дыхание спёрло. Сакура улыбнулась, получила в ответ безмятежную улыбку. Итачи спешился, не глядя, бросил поводья конюхам и подошёл к ней.       — Сюдзин ездил по делам? — невинно поинтересовалась Сакура после поклона.       — Нет, на прогулку, — ответил он, внимательно наблюдая за её реакцией. Сакура вспыхнула так ожидаемо, что он невольно улыбнулся шире.       — Вот как, — протянула она, поджимая губы. — Рада слышать, что у вас есть свободное время для прогулок. Печалит, что этого времени нет на свою жену.       — Разве? — притворно изумился Итачи. — Но, Сакура-сан, всё моё свободное время принадлежит вам, все мои ночи — ваши.       — А дни? — она сверкнула глазами. — Кому принадлежит свободное время днём?       Ревность заворочалась в животе, поднимаясь вверх, к сердцу. Он мог быть сколь угодно обходительным с ней, но кто знает, вдруг завёл-таки любовницу? Впрочем, этого бы он не стал скрывать.       — Сакура-сан, мне показалось, я чем-то невольно вас разгневал. Примите искренние извинения, если это так.       — Я не имею права гневаться на сюдзина. Но хотела напомнить о своей просьбе. Ино-сан и её первенец.       — О, вы об этом, — мило улыбнулся Итачи. — Я уже поздравил Шикамару-сана от нас обоих. Вам не следует беспокоиться.       Сакура вздрогнула. Сузила глаза. Итачи замер: сейчас взорвётся. Мятежный блеск в глазах, приоткрытые губы, вспыхнувшие на щеках пятна… Глубоко вздохнув, Сакура мило улыбнулась.       — Ваше великодушие не знает границ. Оттого жаль вас огорчать, только…       — Только? — Итачи склонил голову набок, чувствуя подвох. Показалось, что все слуги и свита вокруг тоже затаили дыхание.       — Боюсь, я не смогу уделить вам сегодня должное внимание.       — Вот как? — он приподнял бровь. Уточнил, будто ослышался: — Вы не будете ждать меня сегодня вечером?       — Да, — сокрушённо вздохнула Сакура. — И завтра, вероятно, тоже.       — Вы правы, новость и впрямь огорчила. Но я могу узнать причину? — Он с интересом ожидал, что она придумает. Сакура прикусила губу, напряжённо размышляя над ответом.       — Причины нет? — подсказал Итачи. Она раздражённо на него посмотрела, смиряясь с поражением.       — Не буду больше отнимать свободное время сюдзина. Ведь днём, — она горько улыбнулась, — оно принадлежит не мне.       Сакура поклонилась и удалилась с достоинством оскорблённой принцессы. Итачи задумчиво проводил взглядом. Надо всё же отвезти её к Ино-сан, играть в жестокость оказалось куда как сложнее, чем просто быть жестоким.       К тому же, Сакура не простила и не забыла. Ночью отдавалась с такой яростью, что они буквально катались по футону, не отрываясь друг от друга. Она даже укусила его в плечо, вызвав острый спазм удовольствия. Впрочем, он в долгу не остался. После оба походили на потрёпанных горячей битвой воинов, никак не супругов. И глаза полыхали у обоих одинаково. А утром Сакура пропала.       Не сказав ни слова, вместе с двумя служанками она вышла из поместья, прошла по кварталу и, замерев на миг перед воротами, смело шагнула на улицу. Как же, оказывается, она скучала по суете деревенских улиц! Здесь даже дышалось иначе — ни с чем не сравнимым ароматом свободы. Торговцы жарили рыбу и тонкие полоски мяса в жаровнях, рядом зазывал покупателей в гончарную лавку отца босоногий мальчишка. Чинно вышагивали аристократы, несколько девушек, звонко хихикая, обсуждали застывшего на посту шиноби. Сакура дышала полной грудью, улыбалась, погружаясь в калейдоскоп красок и запахов. Пусть потом придётся выдержать недовольство Итачи, оно того стоит!       Поместье Нара расположилось на окраине леса. Здесь не было той строгости, что царила у Учих. Играли на траве дети, из приоткрытых сёдзи доносились голоса. Сакура вдруг подумала, что стоило предупредить о своём визите, но отступать уже было поздно. Впрочем, стоило увидеть сияющую Ино, и страхи мигом развеялись.       — Сакура-дано! — она удивлённо улыбалась, выйдя на встречу из дальних комнат. — Не ждала тебя, но видеть как всегда рада.       — Не было возможности зайти раньше. — Сакура рассматривала подругу, замечая изменения. Ино словно стала мягче и теплее, и глаза сияли.       — Ничего, Шикадай-кун всё равно в первые недели не давал отдыха ни мне, ни няням.       Они устроились в беседке под сенью древнего, как сама Коноха, кедра. Пока разливали чай, говорить никто не спешил, но стоило последней капле упасть в пиалу, и Ино цепко посмотрела на Сакуру. Очень цепко.       — Говорят, вы с Итачи-саном не слишком хорошо ладите.       Сакура вспыхнула, отвернулась, рассматривая тонкие кедровые иголки.       — Кто говорит? — спросила тихо.       — Все, — хмыкнула Ино. Поспешно добавила: — Я не верю слухам и сплетням! Поэтому хочу услышать правду от тебя, чтобы при случае заткнуть всем рты.       — Мы… мы правда не ладили какое-то время. — Сакура вздохнула. — Но теперь всё налаживается. Я очень рада, что он вернулся.       — Хорошо, если так. — Ино улыбнулась. — Шикамару-сан оказался очень заботливым отцом, я даже удивлена.       — Только отцом? — хитро прищурилась Сакура. Ино покраснела.       — Он может казаться замкнутым и холодным, но со мной совсем другой.       Итачи, напротив, на людях был самым обходительным мужем на свете. Наедине же… Сакура невольно покраснела, вспомнив вчерашнюю ночь. Когда лежала на нём, обвив руками и ногами, встречая грубые толчки короткими стонами. Когда пыталась выпрямиться и хоть ненадолго взять верх, но он стиснул запястья и перекатил на спину, стремительно двигая бёдрами. Когда скользила губами по шее и он, запрокинув голову, громко и сладко дышал.       — Судя по твоему лицу, у вас с Итачи-саном на самом деле всё хорошо, — ехидно заметила Ино.       Всё могло бы быть гораздо лучше, но над этим ещё предстоит много работы. Сакура попрощалась с подругой спустя час. Не было никаких причин надеяться, что Итачи не узнает об её отсутствии. Возвращаться в квартал не хотелось, ноги сами замедляли шаг, но оттягивать неизбежное было бессмысленно — оно всё равно нагонит. Приветливые поклоны, привычные холодные улыбки — после беззаботных улиц Конохи показалось, что попала в другой мир. Хуже, говорят, было только в квартале у Хьюг.       И всё-таки Сакура улыбалась, вспоминая встречу с Ино. Ей очень не хватало общения с ней, сегодняшнее утро стало отдушиной в заряженном озоном воздухе поместья.       — Сакура-сан. — Она поморщилась про себя: лёгок на помине. За его спиной двое шиноби, за её — пара служанок. Итачи остановился в паре шагов, склонил голову набок и мягко упрекнул:       — Я ведь говорил, что выходить за переделы квартала Учиха без сопровождения небезопасно.       — Пусть муж великодушно простит свою невнимательную жену, — Сакура сложила руки перед собой и низко поклонилась. — И напомнит, когда именно это говорил.       Итачи приподнял бровь: от её наглости на миг лишился дара речи. Но, заметив насмешку в яркой зелени глаз, невозмутимо сказал: — Сегодня ночью, Сакура-сан. И, насколько я помню, я сумел сполна завладеть вашим вниманием.       — Ночью? — Она покраснела, но явно не от смущения. — Сюдзин, но вы говорили так много… стоит ли прислушиваться к словам, вырывающимся в разгар битвы на цветочном ложе? Если это так, впредь я буду слушать внимательней.       За спиной Итачи отчётливо фыркнул шиноби, сам Итачи беззвучно скрипнул зубами. Снисходительно улыбнулся, слегка наклонился к ней, взглядом обещая свернуть тонкую шею:       — Я просил не покидать квартал без сопровождения после… нашей битвы.       — После? — Сакура невинно хлопнула глазами. Подняла рукава, пряча улыбку. — Быть может, я уже заснула, утомлённая вашими искусными умениями.       Итачи выпрямился, тонко улыбнулся и низко протянул:       — В таком случае, мне, как заботливому мужу, надо реже вас утомлять. Видимо, мои умения плохо сказываются на вашей памяти.       Сакура нахмурилась, он победно улыбнулся, кивнул и собрался обогнуть её. Но не удержался — остановился плечом к плечу, склонился к уху и шепнул так, чтобы только она слышала:       — Вечером я буду ждать подробного рассказа о прогулке. И не думайте, что сможете скрыть хоть какую-то деталь.       Вечера Сакура ждала, подпитываясь страхом вперемешку с растущим возбуждением. Не было смысла скрывать от себя: то, каким стал Итачи, ей безумно нравилось. Не смущающая нежность — рвущееся наружу неистовство под оболочкой идеального холода. От его взглядов воспламенялась кровь и тянуло низ живота. Каждое слово, сказанное низким, обманчиво-спокойным голосом, заставляло сердце замирать, а потом срываться на бег. Ей хотелось быть рядом, постоянно рядом. Смотреть, слушать, чувствовать его взгляды, предназначенные лишь ей одной. Хотелось, чтобы просто держал за руку, касался ненароком, не потому что так надо — потому что хочется. Она не тлела уже — вовсю полыхала и, всякий раз, наталкиваясь на очередное мнимое равнодушие, мечтала стереть его одним точным ударом. Даже к Ино сегодня пошла не от того, что хотела показать, что не станет слушать приказы. Сакура хотела разозлить Итачи. Заставить выплеснуть наружу последние капли обиды, чтобы наполнить сосуд новыми, светлыми чувствами. Когда он пришёл, едва удержалась на месте, вместо того, чтобы броситься и обнять. Но после первых же слов благие намерения растворились в дымке взаимных обид.       — Вас так мало волнуют мои просьбы? — Итачи был зол, это чувствовалось. Зол и раздражён, безуспешно скрывая эмоции под привычной маской учтивости.       — Так же, как и вас мои, — бросила она, подходя ближе. — Я столько дней просила вас навестить Ино-сан, но вы поехали один, меня даже в известность не поставили!       — А должен был? — Высокомерие Итачи подхлестнуло обиду.       — Нет, — горько шепнула, отступая. — Вы ничего мне не должны, Итачи-сан.       Он раздосадовано скривил губы. Разговор вновь заходил не туда и не о том.       — Мы оба проигнорировали просьбы друг друга, давайте на этом остановимся.       Подбородок Сакуры задрожал. Вскинув его, она процедила:       — Вам лучше сегодня уйти, Итачи-сан. Я правда не очень хорошо себя чувствую.       — Вы уверены? — Он нахмурился.       Нет, больше всего на свете ей хотелось, чтобы он подошёл, обнял и прижал к груди. Чтобы просто лёг спать рядом, ничего не прося и не давая, просто спал. Ей хотелось его тепла, взамен же получала либо леденящий холод, либо обжигающее пламя.       — Да, — кивнула она. Не выдержала, отвернулась, чтобы не увидел слёз. Прижала кулак ко рту, когда фусума тихо закрылись.       Итачи не верил своим ушам: она прогнала его из спальни! В тот момент, когда он уже готов был шагнуть навстречу, обнять и попросить прощение за то, что не взял к Нара, просто прогнала. А ведь вновь начал привыкать быть рядом, и может, после вчерашнего, хотел провести ночь как благопристойные супруги, просто уснуть, обнявшись, под одним одеялом. Вместо этого пришлось спать в холодной одинокой постели, под ворохом тяжёлых мыслей. К утру легче не стало. Итачи вышел в сад, ловя потерянную гармонию, когда увидел Сакуру, выходящую из дома. Она была одета в короткое, до середины бедра, красное ципао и узкие штаны для верховой езды. На ногах сандалии, волосы собраны в высокий хвост. Совершенно не похожая на себя и именно такая, какой должна быть. Заметив его, глубоко вздохнула и подошла. Служанки остановились в нескольких шагах.       — Куда вы направляетесь в таком виде? — сухо спросил Итачи, даже не поприветствовав как следует. Взгляд выразительно скользнул по фигуре.       — Вас это волнует? — Сакура раздражённо огрызнулась, тоже отбросив приличия. Хватит! Все маски были сброшены, в притворстве не было никакого толка. Хотелось кричать во весь голос, жаль, что приходилось говорить на пониженных тонах.       — Границы моего терпения нарисованы чётко, и вы постоянно проверяете его на прочность.       — Моё терпение тоже не безгранично, Итачи-сан. И никакое чувство вины его не усилит.       Они смотрели друг на друга, часто дыша. Итачи подумал, что с радостью всё же свернул бы её шею одним коротким движением, чтобы покончить с этим раз и навсегда.       — Ваша наглость не знает границ, раз упомянули про чувство вины.       — Я не могу жить с ним вечно. Живите так, раз вам нравится.       — Сакура! — рыкнул он низко, хватая за локти. Склонился к ней, прожигая глазами. — Думай, что говоришь.       — Вы не позволяете любить себя, быть с вами, дышать одним воздухом! — зашипела Сакура, отвечая полыхающим взглядом. — Изводите и себя, и меня, но вам и этого мало! Теперь вы и свободу у меня отняли!       Итачи не отвечал. Крылья его носа трепетали, с губ слетало горячечное дыхание, обжигая кожу. Пальцы впились в локти, взгляд убивал на месте, обещая все мыслимые и немыслимые кары. Зло выдохнув, он резко её отпустил.       — Я отправляюсь на полигон, если вам интересно, — ядовито бросила Сакура. — Надеюсь, передвигаться по кварталу мне не запрещено.       — Нет, но я пойду с вами, — непримиримо заявил Итачи, скрещивая руки на груди, боясь, что если снова коснётся, точно что-то сломает. — Мне тоже хочется что-то разбить, — пояснил с вернувшейся приторной любезностью.       — В таком случае буду рада, если вы согласитесь подраться со мной, — не менее любезно ответила Сакура.       — С вами? — Они неторопливо пошли к выходу из поместья, беседуя так, словно воздух не дрожал от напряжения мгновениями ранее.       — Думаю, вам будет полезно показать силу своих чувств ко мне за пределами брачного ложа.       — Поверьте, на полигоне они будут ещё сильнее.       — Ещё сильнее? — Сакура округлила глаза. — Итачи-сан, я порой с трудом выдерживаю ваш пылкий нрав, скажите, чего же мне ждать во время битвы?       — С трудом выдерживаете? — усмехнулся Итачи и кивнул встречным шиноби. — Мне кажется, напротив, порой отдаёте даже больше, чем я могу получить.       — По звукам, которые вы при этом издаёте, не скажешь, что вам не нравится, — проговорила Сакура так, чтобы услышал лишь он один. Итачи вдруг улыбнулся такой томной улыбкой, что мигом вся злость испарилась, сменяясь вспыхнувшим желанием. Шедшая навстречу девушка споткнулась и, пробормотав извинения, поспешила их обогнуть. Итачи склонился к её уху так, что волосы упали на плечо, а нос почти коснулся виска.       — Звуки, которые издаёшь ты, уже создали мне славу лучшего любовника в клане.       — Рада за вас, — буркнула Сакура, с трудом переводя дух.       — Скорее, вы должны быть рады за себя, — уже громче ответил Итачи.       Впереди показались полигоны, избавив от необходимости отвечать. В любом случае, ответа Итачи не ждал. Его охватило лёгкое возбуждение, предвкушение будущего боя разогнало сердце, кровь начала закипать. Оставив слуг и свиту у края площадки, они прошли к центру и поклонились друг другу.       — Не сдерживай себя, — сказал Итачи, глядя, как она надевает чёрные короткие перчатки.       — Ты тоже, — усмехнулась она незнакомо. А у него сердце с ритма сбилось от этой усмешки.       Сакура напала стремительно. Не будь он натренированным шиноби, уже лежал бы с пробитым черепом на другой стороне полигона. Но Итачи плавно перетёк в сторону в один момент, с лёгкостью парировал удар, попытался сделать подсечку, но Сакура в последнее мгновение отскочила.       — Шаннаро! — взревела внезапно, врезаясь кулаком в землю. Огромные трещины покрыли полигон. Итачи подпрыгнул, уважительно покачал головой.       — Ты действительно очень сильная, — заметил, разгоняясь. Миг, чёрная молния — и Сакура рассыпалась, на землю с гулким стуком упала деревяшка.       — Клон! — восхитился Итачи.       — Клон, — подтвердила Сакура, становясь за его спиной и упирая острие куная в шею.       — Думаешь, победила? — спросил он насмешливо, не оборачиваясь.       — Не надеюсь, не с шиноби твоего уровня. — Однако не шелохнулась и кунай не убрала. Итачи поднял руку, осторожно коснулся обнажённого запястья, ласково погладил. Заметил, как кожа покрылась мурашками. Тонко улыбнулся, погладил снова и, когда рука ослабла, перекрутил её, заставляя выронить кунай. Рывок — и Сакура приземлилась на спину, коротко охнув.       — Нечестный приём, — возмутилась она, отказываясь от протянутой руки и легко поднимаясь.       — Разве? Нечестно тренироваться в такой одежде. — Итачи красноречиво смотрел на ципао, облегающее каждый изгиб.       — В кимоно драться неудобно. К тому же, ты сам её мне выбирал в Стране Морей.       При упоминании об этом оба заметно поникли. Не давая горьким воспоминаниям завладеть ими полностью, Сакура вновь напала. Они кружили по полигону, то стремительно атакуя, то уходя в оборону. Итачи смотрел на Сакуру и не понимал, как она могла скрывать это от него? Скрывать себя настоящую? Он начал отвлекаться чаще и чаще, почти пропустил удар ноги в голову и один не пропустил — в живот. Едва успел напрячь мышцы, иначе разрыва какого-нибудь важного внутреннего органа было не избежать. Она была прекрасна в своей неистовости. Итачи смотрел и не мог насмотреться. Остро сожалел, что нельзя побыть лишь сторонним наблюдателем. Перед глазами мелькнул розовый хвост. Ухватив его, Итачи намотал волосы на кулак и дёрнул Сакуру на себя. Зашипев, она ответила тем же, вцепившись в его волосы. Ленивая улыбка на его лице совершенно не вязалась со сбившимся дыханием и горящим взглядом. Итачи плавно погрузил Сакуру в иллюзию и, не дав перевести дух, столкнулся с её губами.       — Постой! — испуганно выдохнула Сакура. Оглянулась — полигон был пуст. И ответила с не меньшей яростью. Обвила руками шею, притягивая к себе, закинула ногу, чтобы стать ближе. Итачи замычал в её рот, увлекая за собой на землю. Целовать жадно, глубко и часто — единственное, чего сейчас хотелось. Не отрываясь от губ, он начал стремительно расстёгивать ципао, широкие ладони мазнули по спине, когда он уронил её на себя, крепко стиснул ягодицы, вжимая в напряженный член. Сакура коротко застонала, поёрзала на нём, дёргая оби и разводя хаори в стороны. Град коротких обжигающих поцелуев обрушился на его грудь и живот. Итачи сбито дышал, глядя, как она спускается вниз и освобождает от одежды член. Застонал от первого же движения языка по головке, выгнулся было навстречу, встречая распахнутый рот… и застыл. С силой оттянул за волосы, заставляя посмотреть в глаза. Низко рыкнул:       — Ты делала это ему? Отвечай. Делала?       Сакура моргнула. За румянцем возбуждения начала проступать краснота стыда. Итачи отпустил её резко, сам сел, не в силах на неё смотреть. Выдернул из гендзюцу — они так и стояли, держа друг друга за волосы. И зрители никуда не делись.       — Итачи, я… — рука Сакура разжалась первой. Она вся съёжилась, в глазах заблестели слёзы. — Я…       — Не сейчас, — зло выдохнул он, отпуская её и отступая. — Просто молчи.       Она покорно молчала всю дорогу до дома, чувствуя его беспомощную ярость, как свою. Он пришёл поздно вечером, когда соловьи уже запели в саду. Долгое время просто молчал и смотрел на неё, севшую на футоне. Потом опустился рядом.       — Я никогда не смогу простить до конца, — сказал тихо. — Но я устал делать вид, что ненавижу тебя. Это не так.       — Итачи…       — Я не забуду, Сакура. Но попытаюсь любить тебя снова. Ту, что узнал сегодня.       Она улыбнулась сквозь слёзы и первой потянулась за поцелуем.