Драконы!

      Принц Чонин был младшим отпрыском королевской семьи и в глазах посторонних – аристократии и даже простых горожан – выглядел баловнем судьбы и любимчиком родителей. Но это суждение было далеко от правды.       Родиться мальчиком после трех сестер, когда в драконьих семьях и второй то сын после первенца считался счастливым подарком небес, означало неизбежно привлекать внимание. Королевская семья достойно справлялась с «подарком» в виде младшего сына. Мать до шести лет лично занималась воспитанием Чонина, что уже показывало особое отношение. Мальчиков, в отличие от девочек, обычно с трех лет передавали наставнику. Со временем такое необычное отношение королевы к младшему сыну породило волну слухов о том, что принца воспитывают как очередную принцессу.       Большая разница в возрасте с сестрами – а тринадцать лет это заметный срок – тоже сказывалась на общем впечатлении. Казалось, что все старшие опекают малыша Чонина и позволяют ему любые шалости, любые капризы.       Но правда была в том, что родители никогда Чонина особым образом не выделяли. Да, мать заботилась и любила, но так же тепло она относилась и к остальным детям, хоть они уже к моменту появления Чонина были самостоятельными подростками, а Ифань и вовсе вступил в возраст полнолетия. Королева была справедливой и мудрой женщиной, в том числе и в отношении своих детей. И воспитывала их в мире, взаимопомощи и доброте. Так она в первую очередь заботилась о будущем королевства.       Король же и вовсе всем детям уделял одинаково ничтожно малое время. Всем, за исключением наследника. Может, придворные и недалеки были в своих суждениях, что Чонина приравняли к принцессам. На открытых приемах и выходах в город король младшему принцу отводил место подле себя и наследника, поэтому со стороны могло казаться, что Чонин действительно любимчик. Но это было лишь показательно, в обычные дни король с детьми не виделся, лишь приглашал к себе наследника для обучения делам.       Вот только никто, даже сам Чонин, не знал, что иногда суровый правитель снимал маску бесчувственности и приходил тайным коридором в спальню младшего сына, чтобы погладить по волосам и немного посидеть рядом со спящим ребенком. Как-то раз он столкнулся в спальне со старшим сыном, который дежурил всю ночь у кровати заболевшего брата. Но Ифань секрет отца хоть и узнал, никому не рассказал. И о причинах такого двоякого поведения не расспрашивал.       С шести лет у Чонина было четыре личных наставника. Один обучал дворцовому этикету, другой – наукам, положенными по возрасту, третий следил за питанием, распорядком дня и сном, а последний просто тенью преследовал маленького непоседу, останавливал и уберегал в случае опасности. Чонин послушно соблюдал правила и усердно учился, с наставниками никогда не спорил и проблем никому не доставлял.       «Не мальчишка, а ангел», – говорили про него придворные наблюдатели.       А Чонин знал, что если будет вести себя так, как от него ждут, будет прилежно учиться и не доставлять хлопот воспитателям, то, в конце концов, заслужит награду. В качестве поощрения за примерное поведение капитан Цзытао из отряда старшего брата частенько забирал Чонина из дворца на пару дней в загородное поместье в Чистых холмах. Считалось, что в этом районе воздух, вода и общая энергетика природы целебны. Когда-то много лет назад король подарил супруге поместье Ровер, потому что она начала болеть и чахнуть. Вдали от суматохи и проблем дворца королева быстро восстановила здоровье, а вскоре и порадовала супруга рождением младшего принца. Она вернулась ко двору, когда Чонину исполнилось шесть, и с тех пор поместьем Ровер больше не интересовалась. Как и воспитанием сына.       Наследный принц Ифань испросил разрешения у матушки и стал лично следить за тем, чтобы поместье Ровер не приходило в упадок и всегда было готово встретить пару гостей. Туда Цзытао привозил Чонина, и поездки эти приносили принцу небывалую радость. Ведь все в Ровере было ему знакомо, было родным и домашним. Наследный принц тоже к ним присоединялся, если дела позволяли. И тогда втроем, вдали от пристальных взглядов аристократии и отцовских советников, они просто дурачились и весело проводили время.       А еще Цзытао немножко тренировал мальчика. Сначала развивал физическую форму в соответствии с возрастом, потом начал показывать простейшие приемы боя, хотя Ифань поначалу был сильно против.       Когда Ифаню исполнилось тридцать лет, он занял место отца на троне. Чонину на тот момент было почти двенадцать. Он готовился отправиться в Военную Академию, но для зачисления необходимо было подтвердить свою драконью сущность. Управлять оборотом и самим драконом учили уже в академии, но на вступительном испытании каждый должен был показать, что имеет дар к обороту. Иногда достаточно было выпустить когти, кто-то от усердия покрывался чешуйками. Особо талантливым удавалось дыхнуть дымом или еще как-то удивить комиссию. Друг Чонина – Сехун из дома О – на вступительной проверке умудрился отрастить крыло! Одно, правда. Но этот успех открыл перед ним самую заманчивую дверь – мальчишку зачислили в элитный отряд.       И только Чонин не смог ничего.       Напуганный двенадцатилетний мальчик стоял перед высшими офицерами Королевской Академии, краснел от стыда, сдерживал слезы злости на самого себя, но показать ничего не мог. Офицеры смотрели на принца с пренебрежением, а некоторые даже позволили себе негромко обсуждать неожиданный результат прямо при мальчике. Чонин их хорошо слышал, а слезы уже катились по щекам.       Тогда в зал демонстраций влетел взбешенный Цзытао, прикрикнул на офицеров, схватил Чонина за руку и увел. В тот же вечер они вдвоем уехали в свое любимое поместье, и там Цзытао, успокоившись, рассказал, что идея отправить Чонина на приемный смотр принадлежала наставникам. Мнение Ифаня никто не спросил, да и был он в тот момент в отъезде. А так бы, конечно, никогда не поддержал. Ведь прекрасно известно, что двенадцать – это стартовый возраст для оборота, но некоторым удается совладать с ипостасью лишь гораздо позже. У Чонина уже были неудачные попытки обратиться к драконьей сущности. И, зная это, король Ифань никогда бы не обрек брата на унижение перед комиссией. Хорошо, что Цзытао случайно вернулся из поездки раньше основной королевской делегации. И узнал про смотр.       Когда в поместье прибыл король Ифань, втроем с Цзытао и Чонином (они называли это семейным советом) решили пока Чонина вообще в Академию не отдавать. При этом указом короля по документам его записали в одну группу с будущим личным отрядом.       Всех четырех наставников решено было отстранить. Учителей по наукам наняли новых, а неофициальным наставником принца стал сам Цзытао. Теперь уже Ифань и слова против не мог сказать, когда супруг разучивал с мальчишкой боевые приемы, развивал навыки владения разными видами оружия и брал с собой на все военные сборы.       И настолько тесные отношение связывали мальчика и наставника, что стали появляться слухи, будто бы Чонин на самом деле и не королевский отпрыск, а бастард то ли самого Цзытао, то ли вообще короля Ифаня. Бывали у драконов случаи, когда молодые да глупые парни обзаводились детьми от женщин, едва шагнув за рубеж полнолетия. Хотя королевская чета не давала поводов заподозрить их в необдуманных поступках, но придворным многого не надо. Пару слухов да возможность потрепаться.       Король при дворе слухи быстро пресекал, а всем любителям покопаться в чужом прошлом находил серьезные дела, которые не позволяли бы страдать ерундой. Например, отправлял наводить порядок в каких-нибудь отсталых поселениях.       Чонин не мог относиться к Цзытао по-другому, нежели как к любимому старшему брату. А вот строгого, но справедливого и часто занятого Ифаня воспринимал именно как замену отцу.       Статус супруга короля и сопутствующий титул принца больше не позволяли Цзытао официально возглавлять личную охрану короля. Зато никто не мог и воспротивиться, если Цзытао изъявлял желание провести смотр армии, поучаствовать в сборах или присоединиться к разведывательной вылазке. Он перестал быть капитаном отряда, но получил гораздо больше полномочий. Никто и не сомневался, что случись с Королевством беда, именно Цзытао встанет во главе армии и поведет ее на защиту драконьего народа.       И Чонин тоже верил в Тао! И очень хотел быть похожим на него. Учился, впитывал знания и умения и даже не думал жаловаться или ныть, когда принц бесконечно таскал его за собой по полям и военным сборам.       На одном из таких военных мероприятий Чонин познакомился с генералом До. Четырнадцатилетний мальчишка смотрел на огромного красно-черного дракона, парящего в небе, и уже не понимал себя, на кого больше хочет быть похожим. Рядом с красно-черным лавировал, легко погружаясь как в воздушные, так и в энергетические потоки, изумрудный дракон Цзытао. А их показательная дуэль с генералом До просто растерзала юное сердечко Чонина в клочья.       А потом оказалось, что человеческий облик генерала по красоте своей ничуть ни уступает драконовой ипостаси. И Чонин пропал во второй раз. Хоть и убеждал себя, что глупо западать на тридцатилетнего мужчину, когда у тебя еще даже полнолетия на горизонте не предвидится, а ничего поделать с чувствами не мог. Нравился ему До Кенсу как воин, как дракон, как мужчина…       В тот год они часто виделись: генерал бывал на всех армейских сборах, а также часто появлялся во дворце. Цзытао даже просил его иногда проводить тренировки для Чонина, когда сам был очень занят. К своему стыду, Чонин все чаще молился богам, чтобы брат загрузил супруга заданиями, и вместо него на тренировку бы явился До Кенсу.       Иногда Кенсу задавал вопросы об учебе в академии, но по легенде, выдуманной Тао, Чонин должен был присоединиться к отряду по достижению пятнадцати лет, когда у курсантов начинается серьезная подготовка драконов. До того, пока мальчишки разучивают приемы рукопашного боя и владение оружием, принца в основном тренируют во дворце.       Кенсу Чонина всегда хвалил. Пусть и не все получалось сразу, но упорство, с которым мальчик шел к поставленной цели, подкупало даже невозмутимого генерала. А Чонин мечтал стать еще лучше и блистать в глазах своего любимого мужчины еще ярче! Для этого ему не хватало самой малости – обрести дракона.       Но годы шли, а оборот так и не случался.       Последний раз Чонин видел генерала До на свой шестнадцатый день рождения. Вместо традиционного шикарного праздника во дворце Цзытао помог Чонину организовать небольшой прием в поместье Ровер. Гостями были только избранные, и До Кенсу в их числе. Он преподнес Чонину в подарок кинжал с кожаной рукоятью и узором с драгоценными камнями на гарде. Юноша сразу понял, что это не просто дорогая вещица, а ценная реликвия. Кенсу подтвердил, что кинжал хранился в их роду много столетий и по приданию должен был стать даром «новой звезде драконьего племени». В тот волшебный вечер Чонин услышал для себя главное: Кенсу верил в него. И даже задержка в развитии дракона уже не пугала. Кенсу верил, Цзытао верил, Ифань верил… значит, и Чонин поверит!       Они болтали всю ночь, забыв про остальных гостей. А на утро генерал отбыл в военный поход, о котором умолчал, чтобы не расстраивать именинника. А Чонин, дождавшись, пока в Ровере не останется посторонних, отправился на маленький лесной полигон и, вооружившись воспоминаниями о прошедшей ночи, призвал дракона.       И дракон послушался! Причем сразу, без всяких промежуточных стадий в когти, дымок или чешую. А целиком за один раз! Чонин даже сразу не понял, что произошло. Ведь не слышал раньше о таком резком приобретении сущности.       Взлететь с первого раза, естественно, не удалось. Пришлось обратиться человеком и бежать на поиски наставника. Цзытао с неразборчивого бормотания толком ничего не понял, но когда на поляне в одно мгновение вместо Чонина появился черный дракон, аж присел на траву от удивления.       На семейном совете было принято очередное судьбоносное решение: Цзытао продолжит тренировать дракона Чонина, а в академию пока соваться не стоит. Слишком необычным был цвет дракона, слишком быстро Чонин осваивал новые возможности, причем, не всегда удачно справляясь со своей силой. И если Тао и Ифаня такие обстоятельства настораживали, то общественность могут и напугать. А еще никто из них не хотел, чтобы младший принц, как носитель могущественной ипостаси и следующий претендент на трон, стал мишенью любителей заговоров и дворцовых интриг. Решено было скрывать уникального дракона как минимум до рождения у королевской пары наследника.              Чонину не без труда удалось уговорить Тао на авантюру с турниром. Очень хотелось молодому дракону проверить себя в реальных поединках, ведь до этого момента удавалось тренироваться только с наставником и иногда с братом. Но если начистоту, то золотой дракон Ифаня был куда как менее маневренным и виртуозным дуэлянтом, нежели изумрудный. Так что Чонин уже давно превзошел брата и поединки с ним воспринимал больше как развлечение и разнообразие в ежедневной рутине и работе на износ под руководством неутомимого Тао.       Чтобы Ифань не узнал о том, что Чонин заявляется на турнир, Цзытао предложил целый план. Он искренне помогал Чонину, хоть и хмурился и недовольно ворчал. Но Чонин понимал, что и наставник жаждет увидеть подопечного и его успехи в сравнении с реальными соперниками, а потому обязательно поможет и перед строгим королем прикроет.       Во-первых, следовало взять выдуманное имя. С домом определились сразу – Хуан подходил лучше всего. Земли рода раскинулись у северных и северо-восточных границ, довольно далеко от Столицы, и большинство потомков обитали там же. Родовой узор тоже Тао обещал нарисовать, правда, оказалось, что художник из него так себе. Даже Чонин, вылетая на первый поединок, в отражении водной глади моря обратил внимание на корявый и очень далекий от правды узор. Но издалека вполне сгодилось.       Имя «Кай» тоже предложил Цзытао. Вернее, он случайно его назвал, когда Чонин спросил, какое имя ему подходит. А когда младший обрадовался и заявил: «Да, мне нравится, буду Каем!» – старший стал отнекиваться и говорить, что ошибся, а имя совсем неудачное. Чонин так и не узнал, почему Тао поменял мнение. А имя оставил. Оно ему на самом деле понравилось. Оно будто даже какой-то новой силой его наполнило, стоило им назваться во всеуслышание.       Во-вторых, и это было самым сложным, необходимо было замаскировать реальный цвет дракона подо что-то более привычное. Цзытао сразу вспомнил о родовом артефакте иллюзий. Но оказалось, что древний медальон не способен спрятать целого дракона, а пределом его магии было изменение внешности самого Чонина. В случае с драконом новый цвет приобретал только небольшой участок чешуи вокруг медальона, который Цзытао каким-то липким соком приклеивал к шкуре подопечного. Смотрелось странно и немного нереалистично. От использования артефакта отказались.       Помощь пришла, откуда не ждали. Встречаясь с другом, Чонин случайно заикнулся об артефакте иллюзий и масштабе его действий, а Сехун вдруг вспомнил, что в сокровищнице дома О как раз был один такой, да еще и довольно мощный. Чонин на ходу выдумал историю о практическом задании от учителя-мага и уговорил друга принести ему артефакт на пару дней для экспериментов. Сехун – тоже тот еще любитель приключений – отказаться не смог от такого рискованного дела, как выкрасть из собственной сокровищницы артефакт, а потом незаметно его вернуть.       Правда, когда Чонин вечером после турнира встретился с ним в «Огненном шефе» и признался, что в процессе эксперимента чуточку намочил артефакт, и тот стал работать со сбоями, непредсказуемо отключая и снова включая иллюзию, Сехун даже немного рассердился. Отчитал Чонина за небрежность, будто и не принц перед ним сидел, а однокурсник из академии. Хотя официально Чонин как раз все еще числился в одной группе с Сехуном. Но друг по этому поводу уже давно перестал вопросы задавать. И перед другими ребятами всегда Чонина защищал, когда те начинали обсуждать отсутствующего принца.       Но в целом все вышло с турниром вполне удачно. Родовое имя Цзытао и семейный артефакт Сехуна надежно спрятали истинную сущность Кая, так что он смог выступить на равных с другими претендентами. А главное, что король Ифань его не узнал!       На первом отборе пришлось трудно, соперники попадались сильные и упрямые, да и Чонин еще толком не разобрался, что можно демонстрировать, а какие приемы лучше приберечь до неожиданного удара. Но к полуфиналу он уже чувствовал себя уверенно и даже не сомневался, что пройдет в финал.       Огромный красно-черный дракон оказался неожиданным сюрпризом. Чонин не видел имени генерала До, когда тайком просматривал у Ифаня в кабинете списки участников. Новость немного сбила настрой, но призыв: «К бою!» – вернул в реальность.       Хотелось показать Кенсу сразу всё, чему Кай, то есть Чонин, научился за полтора года, что они не виделись. И пускай Кенсу не узнает, кто перед ним, но Чонин остановить себя уже не мог. И поэтому легко ошибался!       А красно-черный будто играл с ним, то подпускал, то уворачивался. А потом и вовсе как-то легко подставился. Чонин даже испугался, что Кенсу может откуда-то знать об обмане, поэтому не собирается с глупым принцем состязаться в полную силу.       Только все в одно мгновение изменилось. Кенсу включился в схватку по-настоящему, а Кай успел пожалеть, что не бил, пока Кенсу ему позволял. Теперь били Кая! Куда ему, пусть и ловкому, до генерала королевской армии. Кенсу эту должность по праву занимает. А дракон его всегда был восхитителен и смертоносен!       Кай ожидаемо проиграл и оказался в море. Но только чего он не ожидал, так это того, что До Кенсу поможет прийти в себя и подняться, а потом еще вознамерится следовать за поверженным соперником.       Чонин очень устал, а еще был очень напуган. А Кенсу никак не отставал! В конце концов, силы закончились, и Кай просто рухнул на мелководье. А генерал взялся его мучить. То есть лечить, конечно. Но это для раны над глазом, а для сердца было настоящее мучение.       Хорошо, что подоспела лекарская бригада. Главный королевский лекарь быстро разогнал и генерала, и своих помощников, чтобы потом потребовать оборота и отчитать принца, как мальчишку. Хотя Чонин мальчишкой и был. Побитым и разбитым.       Главный лекарь Ким Чондэ уже неоднократно приезжал в Ровер в дни активных тренировок принца, чтобы подлечить не только человека, но и дракона. Он был доверенным лицом королевской семьи и тайну Чонина преданно хранил. Удивился очень, что Чонин заявился на турнир.       – Так я же под другим именем, и дракон другого цвета!       – Какого другого? – возмутился Чондэ. – Черный, как есть черный!       Иногда лекарь вел себя как старый дед, ворчал и ругался, Чонин уже привык. Хотя Чондэ было всего каких-то шестьдесят лет, а выглядел он и вовсе ровесником короля, только серебристые пряди в длинных волосах, собранных в хвост, выдавали возраст. Чондэ любил говорить, что это Чонин с Цзытао ему седины прибавляют с тех пор, как у Чонина дракон объявился.       После слов лекаря стало ясно, что артефакт сбоит. Другим лекарям, что видели дракона, Чондэ обещал своим способом рты закрыть, но с генералом До не знал, что делать.       – А может, он не понял, что я черный?       – Ну да, решил что ты оранжевый, просто на солнце загорел!       – Ваши шутки вообще несмешные, – дулся Чонин все то время, пока лекарь обрабатывал его раны.       – Уж какие есть, стариковские, – посмеивался Чондэ.       – Теперь понятно, почему у вас ни жены, ни мужа… Кто ж такое терпеть будет!       – Поговори еще, – шутливо пригрозил лекарь и прижег заживляющей настойкой очередную ссадину.       Чонин зашипел, но вытерпел.       – А это, – лекарь развернул к себе лицо пациента и осмотрел лоб, – даже я теперь не исправлю. Намажу шрам кое-чем на пробу, но вряд ли поможет. Спасибо генералу передай. Эти чертовы вояки привыкли на поле боя своей грубой силой все заживлять… Эх, такую красоту испортил!              Наверное, не стоило так много думать о генерале, но у Чонина не получалось. А мысли иногда могут и воплощаться, если очень захотеть. И вот в тот же вечер в «Огненном шефе» Чонин увидел Кенсу. Очевидно, генерал отмечал свою победу и весело проводил время в шумной компании. Точно Чонин сказать не мог, ведь генерал сидел к нему спиной, но, судя по смеху и лицам собеседников, скучать Кенсу не приходилось.       К несчастью, один из знакомых Кенсу оказался родственником Сехуна, узнавшим его, так что мальчишкам пришлось срочно убегать. А генерал До зачем-то решил преследовать Чонина! Сначала принц подумал, что конечно, не только Сехуна узнали. Сейчас Кенсу возьмет его за руку и отведет во дворец, как провинившегося ребенка.       Но Кенсу не спешил отчитывать «Его Высочество», а потом и вовсе спросил, кто же перед ним. И тогда Чонин понял, что Кенсу ловил Кая, не догадываясь о том, кто он на самом деле. Это давало надежду. Чонин нашел в себе силы для резкого приема, опрокинул генерала и сбежал, сиганув через забор на территорию академии. С противоположной стороны можно было выскочить близко к дворцу, этим путем Чонин и поспешил домой.       Следующий день прошел в волнениях. Чонин не знал, как вести себя на балу в присутствии генерала До. Стоит ли изобразить невозмутимость, может быть холодность? Или, наоборот, первым подойти и напомнить о себе?       Сомнения разрешил король собственной персоной, когда заявился в покои младшего брата за час до начала приема и объявил:       – Наказан!!!       Спорить даже не хотелось. Таким разъяренным Ифаня Чонин давно не видел. Еле поборол в себе желание спрятаться под кровать, чтобы не видеть дикий полыхающий взгляд, которым брат готов был младшего испепелить.       Едва хлопнула дверь за Ифанем, и через тайный проход за портером родителей в комнату проскользнул принц Цзытао.       – Чондэ сдал тебя, – объяснил он, а Чонин завалился в кровать, обреченно застонав.       – Эй-эй, – Тао потрепал парня по спине, а тот не глядя отмахнулся. – Он не специально. Ифань упомянул твой отъезд в Ровер на днях, а Чондэ заявил, что только после того, как он залечит все вчерашние травмы. Вот так король и узнал.       – Он меня наказал, – Чонин обернулся и сел на кровати, Тао тут же притянул его к себе и обнял. – А мне на бал надо!       – Так соскучился по танцам? – усмехнулся старший принц.       – Не по танцам…       – О! Точно, там же герой турнира будет наших сестер обхаживать!       – Прекрати, – еще громче взвыл Чонин и опять спрятал лицо в подушках. – Хватит издеваться.       – Ох, первая любовь, чудесное чувство. Особенно в таком юном возрасте.       – Ты опять издеваешься?       – Нисколько. Прекрасно тебя понимаю, мой юный ученик. Сам первый раз примерно в твои же семнадцать влюбился.       – В кого это? – нахмурился Чонин.       – В твоего брата, своего супруга, конечно! Так что, как видишь, даже первая юношеская влюбленность может перейти в большое серьезное чувство. И у тебя есть шанс.       – Думаешь?       – Конечно, иначе бы я сюда не пришел. А теперь приводи себя в порядок, отправляйся в Западную галерею и жди моего сигнала. Ифань не будет торчать на приеме весь вечер, и у тебя будет возможность ненадолго выйти в зал и повидаться с генералом. Сделай красивую прическу, тебе же идет открытый лоб. А это что? – Тао прихватил парня за подбородок и приподнял растрепанные волосы. – Чондэ видел?– провел рукой по шраму.       – Да, убрать нельзя, – опережая вопрос, обреченно ответил Чонин.       – Откуда?       – Подарок генерала на память о моем поражении.       – Надо как-то спрятать, генерал До не дурак, он тебя быстро раскусит.              Чонин нервно приглаживал волосы на лоб, прохаживаясь по Западной галерее. В Большом бальном зале гости веселились уже не первый час, а Тао все еще не появился и выйти не разрешил. Правда, Чонин все же нарушил их маленький уговор и заглянул в зал буквально на минуточку в самом начале. Ифань общался со знатью, Тао вообще не объявлялся, а Кенсу… как ни в чем не бывало, вальсировал со старшей сестрой Чонина. И одаривал ее своей фирменной сдержанной улыбкой.       Чонин в тот момент так разозлился, что не заметил, как разблокировался и вылил на Кенсу целый поток своей энергии. Очнулся, заметив, как генерал нервно оглянулся. Он не мог пропустить такую волну, он наверняка Кая по потокам в таверне запомнил. Ну, вот и хорошо, пусть знает, что за ним следят!       – Нашел, – радостно объявил Цзытао, появляясь в галерее. В руке у него сверкнула бриллиантовая заколка. – Это фамильный артефакт Хуан, все не мог вспомнить, куда спрятал.       – Это ведь не настоящий бриллиант? – догадался Чонин.       – Ага, креалит с магическим эффектом, но огранка профессиональная, никто не заподозрит.       – И для чего это нужно?       – А вот для чего, – Цзытао властно подтянул Чонина ближе и прихватил волосы над левым ухом, фиксируя заколкой. А потом протянул маленькое зеркальце.       – Что? Как?       В зеркале отразился красавец-юноша с аккуратно уложенными волосами и идеальным лицом. И ни одного намека на шрам.       – Еще один артефакт иллюзий, как и мой медальон. Как и та штучка из сокровищницы дома О. Только рассчитан на очень маленькую площадь сокрытия. И у всех них есть один существенный недостаток. Если знаешь, что наложена иллюзия, и захочешь увидеть реальность – увидишь. Так что просто никому не рассказывай, что надо смотреть сквозь верхний слой. Тогда никто и не догадается. Проверим? – и Тао подтолкнул Чонина к выходу из галереи.       Проверять Чонин собирался только с одним конкретным человеком. А тот, как назло, танцевал с Аэрин Лян – ровесницей Чонина и подругой детства. Это было возмутительно! Ладно бы с принцессами, ладно бы со взрослыми драконицами, достигшими возраста поиска пары, но с девчонкой Лян? Чем Чонин то хуже в таком случае?!       Сам не заметил, как выплеснул на генерала яростный поток энергии, а потом побежал по лестнице, запутывая следы и обрывая потоки. Уверен был, что Кенсу не устоит от соблазна разгадать загадку. И не прогадал.       Дожидаясь генерала на балконе, очень волновался, боялся совершить ошибку. И первым завел разговор про – как банально – погоду.       – Ваше высочество принц Чонин, – поклонился Кенсу. Но Чонин заметил, что для генерала его присутствие на балконе стало неожиданностью.       – Да, я. Почему вы удивлены, генерал?       – Не видел вас сегодня в зале, – честно признал Кенсу, – и удивился тому, как вы изменились.       – В лучшую или худшую сторону? – чуть прищурился Чонин, еле сдерживая улыбку.       – Вы повзрослели, – ловко уклонился Кенсу.       – Раньше мы общались проще, – напомнил Чонин. – Почему бы снова…       – Простите, – на балкон вышел лакей, – Ваше Высочество, генерал, – поклонился каждому и обратился уже только к Кенсу: – Его Величество король Ифань ждет вас в кабинете.       – Пойдете выбирать свою судьбу? – не удержался от комментария Чонин.       – Именно так, для этого я здесь.       – Что ж… не ошибитесь с выбором, генерал! – Чонин и сам не понял, зачем произнес это, да еще и с открытой обидой.       – Обязательно. Мой выбор будет самым правильным, – спокойно отреагировал мужчина, стойко выдержав взгляд глаза в глаза. А вот Чонин только хмыкнул и первым отвернулся.              Кенсу действительно удивился, обнаружив на балконе принца. Первым делом прощупал энергию, но Чонин был хорошо закрыт, а внешне выглядел спокойным и равнодушным. Возможно, он и не тренируется в Академии, возможно, слухи правдивы, и принцу не суждено обрести дракона, но с энергией он справлялся превосходно. В его обществе Кенсу не чувствовал того дискомфорта, что преследовал его весь вечер в зале. И До готов был поставить на то, что знает, кто обучал искусству самоконтроля юного принца. Цзытао был хорош во всем.       Физической подготовкой с принцем тоже явно занимались. Его тело выглядело подтянутым, не излишне, а именно в меру мускулистым. Под парадным камзолом разглядеть было сложно, но Кенсу еще помнил угловатого подростка, с которым иногда проводил тренировки. И то, что сейчас видел перед собой, сильно отличалось от щуплого тела двухлетней давности. Сейчас Кенсу нравилось то, что он видел.       Конечно, нравилось в первую очередь с точки зрения бывшего тренера, гордого за ученика, не бросившего тренировки. Далее Кенсу рассматривал Чонина как наследного принца и потенциального правителя. И тут тоже стоило парня похвалить за рвение к хорошей форме. Сколько знакомых Кенсу молодых драконов превращались в увальней, едва получив теплое место при дворе или должность при совете. Да куча!       А еще Чонин был красив. Но это Кенсу и раньше признавал. Иногда даже позволял себе шутить с принцем на тему очередей из женихов, которые скоро выстроятся у дворца.       – Твое назначение лордом-наместником в Норрис, – Ифань не стал тянуть и сразу озвучил причину вызова в кабинет. На столе перед ним лежал свиток, перетянутый лентой с печатью. – Отдам, когда назовешь имя. Кого из принцесс выбираешь?       – Вынужден отказаться, Ваше Величество, – серьезно произнес Кенсу, хоть они сейчас с Ифанем и были в кабинете только вдвоем. – Брак в мои ближайшие планы не входил. Если это условие для назначения, значит, не быть мне наместником. Да я и не рвался, я генерал армии, я воин, на месте не усижу, – он выдал это все на одном дыхании. А потом добавил: – Ты ведь меня знаешь, Ифань.       – Знаю, – едва кивнул король и улыбнулся, убирая свиток.       – И все? – не поверил Кенсу. – Никаких иных назначений, условий… наказаний? Я тебя тоже знаю. Ты ждал такой ответ и наверняка подготовился.       – Он уже отказался? – в кабинет влетел довольный Тао и дерзко примостился на подлокотник королевского кресла. – Я же говорил.       – Что ты задумал, чертов хитрец? – не сдержавшись, усмехнулся Кенсу. Как же он сам не догадался, что без Цзытао тут ничего серьезного решаться не будет?       – Эй, мы не курсанты в казарме, с супругом короля разговариваешь, – деланно возмутился Тао, а через несколько мгновений уже разразился хохотом. Двое друзей его поддержали. А когда все, наконец, успокоились, Ифань вернул разговору серьезный настрой и заявил:       – Не хочешь наместником в Норрис и принцессу в супруги?       – Верно.       – Значит, поедешь на северо-восточную границу контролировать приграничные гарнизоны…       – А в супруги возьмешь принца! – выпалил Тао.