Драконы!

      Храм Вящих заполнили толпы людей. В центральном зале свободно было лишь у белокаменной статуи Перводракона – прародителя и покровителя всех драконов. Солнечный свет заливал зал через стеклянный купол, и сотни бликов – белых и золотых – разбегались в разные стороны, освещая храм и собравшихся людей и провозглашая счастливый светлый день.       Чонин одернул белоснежную парадную форму, которую полагалось надевать на всякое торжество, раз принц официально считался курсантом академии. Ритуал Связи пар в храме Вящих как раз был одним из таких торжеств. Пожалуй, если бы не обстановка вокруг, Чонин бы чувствовал себя неуютно. Но всем присутствующим в храме полагалось быть в белом, так что Чонин легко терялся в толпе. Даже золотой пояс и золотой герб на груди в виде дракона, обрамленного шестиугольником, не сильно выделяли принца из толпы. Хотя золотой цвет был привилегией королевской семьи, как и белоснежные плащи в пол. Всем прочим посетителям храма золото и плащи запрещались.       И, тем не менее, вид Чонина был далек от истинно королевского. Вот Тао и Ифань, которые замерли в центре зала у статуи, заняв место родителей невест, выглядели поистине величественно. На короле были золотые доспехи, а у его супруга – золотые эполеты и золотые наручи. И мундир Тао был традиционно стилизован под форму личного отряда Ифаня. Не мог бывший капитан отказать себе в удовольствии покрасоваться в любимой форме, хоть давно к элитному отряду и не относился. Белоснежные плащи, разметавшиеся по полу, завершали образы королевской пары.       Наравне с ними сиял лишь сам первосвященный иерофант – глава храма Вящих. Запрет на золото его ничуть не ограничивал в иных драгоценностях, так что белоснежная мантия, подпоясанная серебряным шнуром, по подолу и рукавам богато переливалась драгоценными камнями.       Да и все прочие посетители храма выглядели нарядно и торжественно. Белое море людей волнительно раскачивалось в ожидании появления первой пары.       В толпе было тесно, и Чонин волновался. Даже пожалел, что отказался от идеи смотреть церемонию из ложи дома Ву. У каждого из Вящих домов на втором ярусе над залом была своя собственная ложа. Обычно там с комфортом располагались глава дома и старейшины. В ложе дома Ву сегодня было пусто, поскольку все старейшины спустились в зал поддержать и выказать свое почтение Связям, что сплетутся между принцессами и их избранниками. А главой дома Ву был сам король Ифань, занимавший место отца невест.       Чонин отказался идти в ложу один, но и вставать вблизи могучего Перводракона, пугающего иерофанта и потрясающих Ифаня с Цзытао постеснялся. Поэтому слился с толпой. Но сейчас, чувствуя легкие тычки со всех сторон от увлеченных происходящим зрителей, немного волновался.       Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, принц осторожно обернулся. За спиной на втором ярусе оказалась ложа дома О. Сехун едва кивнул и улыбнулся. Он сиял не меньше иерофанта, хоть и не был обвешан драгоценностями с ног до головы. Просто парадная форма академии безумно ему шла. И на груди уже блестели какие-то медали и знаки отличия. Верно как за успехи в учебе. Ну, еще бы – командир элитного отряда!       – Светлого дня, Ваше Высочество, – шепнули на ухо, пока Чонин любовался другом. Принц вздрогнул, но резко оборачиваться и привлекать внимание окружающих не стал. Ему не надо видеть собеседника, чтобы узнать столь волнующий голос.       – Ясного неба, генерал, – еле слышно ответил Чонин.       – Вам очень идет эта форма, мой принц, – все тем же волнительным шепотом в самое ухо продолжил Кенсу. Он встал по левую руку от Чонина, буквально прижимаясь плечом к плечу. Смотрел вроде бы, как и вся толпа, в сторону входа, откуда должна была вскоре появиться первая из принцесс с избранником. Но Чонину казалось, что взгляд Кенсу то и дело соскальзывает на него самого.       – Ваша форма тоже красивая, – на грани слышимости выдохнул Чонин.       – Вы на меня даже не посмотрели, – в голосе прозвенела усмешка.       – Теперь посмотрел! – Чонин вскинул сердитый взгляд. Вопреки веселым ноткам в голосе, на лице генерала не было ни единого признака веселья или хотя бы улыбки.       – Красивая форма, – еще раз твердо произнес Чонин и отвернулся к входу. Там толпа резко начала расступаться в стороны, образуя коридор для красавицы Дары и ее будущего супруга.       Дара была старшей из трех сестер, младше Ифаня всего на год, и накануне турнира в женихи ей прочили исключительно победителя. Но победитель, как известно, от брака выгодного отказался и сейчас упрямо прижимался плечом к младшему принцу, хотя тот уже несколько раз предпринимал попытки отодвинуться хотя бы на полшага.       В храм Вящих сегодня за руку с Дарой входил другой финалист турнира – дракон из южного дома Цзин.       Младшая из сестер обручится со своим давно сговоренным женихом, которого Ифань выбрал на турнире за «особые» заслуги.       А вот средней не нашлось жениха по результатам турнира. И из всех прочих представленных кандидатов она сама выбрала себе племянника главы Вящего дома Бён. Поговаривали, что дом Бён преследует какое-то проклятье, уже не раз случались беды разные то с детьми, то с взрослыми драконами. Но принцесса Тэён не была суеверной. Наоборот, считалась образцом девушки с рациональным умом и мышлением. И супруг ее будущий, пострадавший в молодости то ли от проклятья, то ли от несчастного случая, хоть красавцем не был, но драконом считался весьма достойным, а еще хорошо образованным. И в недалеком будущем ему прочили пост председателя Ученого Собрания.       Дара не шла, а словно плыла через белоснежный океан людей. И отовсюду слышались восторженные шепотки. На девушке было белое платье с золотой вышивкой и плащ, держащийся лишь в одной точке на спине. Он шлейфом плыл вслед за богиней. Чонин сжал ладони у груди и закусил губу – так ему нравилась волшебная невеста.       – Началось, – на грани слышимости сообщил Кенсу. Чонин нахмурился и в тысячный раз пожалел, что дом До не был Вящим, а значит и не имел собственной ложи в храме. К тому же о будущем союзе принца с генералом еще никто не знает, поэтому отправить Кенсу в ложу Ву тоже не представлялось возможным. Сбежать бы туда самому, только придумать предлог, чтоб генерал не вздумал вызваться провожатым.       Чонин обреченно встряхнул головой и вдруг вспомнил о маскирующей заколке. Судорожно зашарил рукой по волосам, проверяя на месте ли артефакт.       – Не волнуйтесь, мой принц, ваша прическа безупречна.       Пальцы нащупали заколку, Чонин облегченно выдохнул. Но теперь до него дошел смысл слов, и принц обернулся, окатывая генерала очередным сердитым взглядом:       – Прекратите, пожалуйста, называть меня своим! Мы с вами еще не женаты.       – Недолго осталось…       Слова прозвучали грустно и обреченно. Чонин напрягся. Только сейчас он задумался о том, что не единственный пострадал от хитрого плана Ифаня и Тао. Да, возможно, они правы и действительно спасают Чонина от каких-то угроз и заговоров. Но генерал До… сейчас он тоже жертва обстоятельств. И свадьба с принцем для него лишь часть долга королевству и королю. Быть супругом Чонина он никогда не желал. И вряд ли когда-нибудь пожелал бы по собственной воле…       Дара с женихом остановились у статуи Перводракона, и иерофант принялся зачитывать длинное наставление. Он рассказывал историю о том, как Перводракон поделился силой с шестью храбрыми драконами, ставшими в последствии основателями шести Вящих домов. Так Перовдракон стал прародителем всех современных драконов, а Шесть Вящих после своей смерти – покровителями драконьего народа. Эта легенда была основой не только религии, но истории королевства, а потому известна была каждому драконёнку с рождения. И тем не менее, любое торжество в храме начиналось с легенды о Перводраконе и Шести Вящих – как дань уважения прошлому и основе всего драконьего будущего.       После длинной речи к иерофанту и жениху с невестой вышли два авгура. Только глава храма Вящих носил титул первосвященного иерофанта, остальные прислужники драконьего дома звались авгурами и рясы носили скромные, белые, без лишних украшений. Рядом с иерофантом, королевской парой и нарядными родителями жениха авгуры выглядели слишком скромно. Но Чонину всегда казалось, что именно эти люди несли в мир истинную волю Перводракона, уж больно естественными они выглядели. А иерофант просто блистательная картинка!       Жених с невестой сложили ладони на камень, что держал в лапах Перводракон. Его называли Сердцем, но Чонин никогда не мог понять, почему же дракон держит свое сердце в лапах, а не в груди. Когда-то в детстве он расспрашивал об этом и маму, и наставников. Но все твердили одно: если держит, значит, так надо. С богами не спорят.       Иерофант продолжал зачитывать наставления, а Дара и Цзин сделали пару шагов назад и вернулись на свои места. Чонин немного удивился, но потом вспомнил, что сейчас проходит церемония Связи, а не брачная. Так что касание Сердца было лишь формальным. А вот во время настоящей свадьбы жених с невестой окропят Сердце своей кровью, а оно в ответ должно зажечься божественным пламенем, подтверждая истинный союз.       Конечно, Чонин давно не ребенок, а потому знает, что «пламя» в сердце загорится в любом случае, даже если брак договорной и богами не одобрен. За пламя всегда отвечает один из авгуров. Слава Великому Перводракону, в современном мире достаточно магических знаний, чтобы проворачивать такие простые, но эффектные трюки.       То же касалось и браслетов Связи. Сейчас авгуры специальным ритуалом вытягивали из жениха и невесты концы силовых потоков, чтобы, используя Сердце как точку связи, сплести их в единый узор.       Узоры Связи проступят в конце ритуала у жениха и невесты на левых плечах в виде одинаковых плетеных браслетов. Но с последними словами иерофанта вновь погаснут. Только связь уже никуда не денется. И с этого момента начнет сплетаться по-настоящему между ними двумя, постепенно проявляясь штрих за штрихом, орнамент за орнаментом. Некоторым парам с крепкой связью достаточно несколько дней, чтобы браслеты связи вспыхнули нестираемым рисунком, подтверждая их духовный союз. У некоторых по нескольку месяцев рисунки восстанавливаются. Чем ближе к завершению браслеты, тем быстрее назначают дату свадьбы. Но это в идеале. На деле же многие пары заказывают магический рисунок на месте настоящего браслета и выдают это за божественный знак истинного союза.       Может, это и правильно – не пытаться зависеть от благосклонности богов, а просто закрепить связь с тем, кого выбрало сердце несмотря ни на что. Но Чонин бы себе такого не желал. Да, у них с Кенсу никогда не будет настоящих брачных браслетов Связи, но и поддельный Чонин не позволит себе нанести.       Пока принц задумался о своей нелегкой судьбе, авгуры закончили плетение браслетов, а иерофант озвучил последнюю фразу. И вдруг весь зал дружно ахнул.       Чонин вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит на площадке у статуи, но толпа уже возбудилась и активно зашевелилась. Так что бедного принца стали нещадно толкать со всех сторон.       Чонин оступился и так бы и упал спиной в толпу, но сжали крепкие и надежные руки.       – Я здесь, мой при… кхем, Выше Высочество, – быстро поправился генерал. – Не бойтесь, я рядом.       В чужих руках было на удивление уютно и спокойно. Но стоило вспомнить, кто обнимает сейчас принца, как сердце заполошно забилось и душа заныла. Чонин дернулся и вырвался из обжигающих объятий.       – Не надо, я в порядке, – предупредил он, выставляя перед собой руку.       – Нет, ты не в порядке, – Кенсу обреченно покачал головой. И смотрел он на Чонина, как на испуганного ребенка. – Не бойся меня, – протянул руку открытой ладонью вверх, – я не причиню тебе зла. Только не тебе. И супругом буду лишь по закону. Но ни на тело твое, ни уж тем более на сердце никогда не покушусь. Будь спокоен и поверь мне.       – Верю, – сдавленно выдохнул Чонин. – Я тоже не… Мне пора, – он резко развернулся и, раздвигая упрямую толпу локтями, рванул в сторону королевской ложи.       Слезы настигли, едва тяжелая дверь захлопнулась за спиной, отрезая ложу от общего коридора. Чонин рухнул на пол и, не сдерживаясь, заплакал. Зачем драконьи боги позволили глупому и наивному принцу влюбиться в черствого генерала, а теперь заставляют их связать свои жизни?       Чонин не сможет разлюбить Кенсу, но До Кенсу никогда не полюбит в ответ! Уж что-что, а слово свое генерал точно сдержит. Не любить и в сердце не влезать.       И никогда не поцелует Чонина с такой же нежностью, как это делает сейчас дракон Цзян внизу с Дарой. Оказалось, что волнение зрителей вызвал браслет Связи на плече у Дары. Ее платье по традиции не имело рукава на левом плече, так что вязь браслета хорошо просматривалась во время плетения. Потом было видно, как он погас, а после завершения ритуала – вспыхнул аж наполовину! А это значит, что чувства ее жениха уже крепки, и недалек тот день, когда на плече принцессы замкнется брачная вязь. У жениха же проявились лишь несколько завитков. Но и этого достаточно, чтобы понять, что и у Дары есть к нему настоящие зарождающиеся чувства. И пара эта обречена стать счастливой!       Поэтому и поцелуй их был наполнен волшебством. Чонину о таком только мечтать. А ведь его первый поцелуй как раз произойдет на ритуале Связи. Только как же не хочется дарить такое сокровенное черствому генералу, он ведь и не оценит по достоинству.       – Нет, только не он, – обиженно просопел Чонин, вытирая слезы.       – С кем это разговариваешь? – усмехнулись со спины.       Чонин вскочил с пола и обернулся – в дверях стоял сияющий О Сехун.       – Плачешь что ли? – искренне обеспокоился друг.       – Рад за сестру, – быстро нашелся принц. – Очень уж пара красивая.       – О, ну тогда ладно, поплачь еще немного. Дальше то не получится: хоть принцесса Тэён и ничего такая, но лорд Бён то еще страшилище. Тут уж не поплачешь от красивости пары! – захохотал Сехун. А Чонин влепил ему ладонью по плечу.       – А ну не смей, о моей сестре и ее женихе говоришь!       – Зато ты уже не плачешь, а злишься, – Сехун бесстрашно ткнул пальцем Чонину в щеку. – Таким ты мне больше нравишься, – тихо добавил он.       – Я тебе нравлюсь? – неожиданно насторожился Чонин.       – Ну конечно, – отмахнулся Сехун и прижал ладонь к груди, как раз точно на серебряный герб с драконом, – нас в академии учат принцев и королей любить и обожать.       – А ты, я смотрю, отличник учебы, – усмехнулся Чонин. С другом ему всегда было легко общаться на любые темы, и даже маленькая сомнительная оговорка не может стать причиной напряжения между ними двумя.       – А то! Личный отряд младшего принца – это вам не какая-нибудь разведка! Это элита элит!       – А почему у тебя пояс сине-бирюзовый? – удивился Чонин, рассматривая форму элитного курсанта. В целом она ничем не отличалась от той, что сейчас была надета на самом принце. Вот только награды за отличие в учебе смотрелись действительно впечатляюще. И пояс у Сехуна был цветной.       – Потому что… элита! Нет, правда, на последнем курсе элитному отряду разрешается добавлять в форму индивидуальные элементы в цветах своего дракона.       – Ого! И ты сам выбрал пояс?       – Да, хотел что-то неброское. Знаешь, у нас в группе многие после сборов полевых, которые обозначили переход наш на выпускной курс, побежали форму заказывать с вставками на груди. Говорят, у капитана Цзытао была такая форма…       – Я как-нибудь спрошу у него. Сам уже таких мелочей и не помню. Последний раз видел его в форме элитников, когда совсем ребенком был.       – Ой, можно подумать, ты сейчас взрослый! – захохотал Сехун.       – Да уж твой ровесник вроде как, – надулся Чонин.       – А ревел сейчас, будто пятилетка!       – Эй!       Они еще долго смеялись и подшучивали друг над другом. Внизу шла церемония Связи принцессы Тэён и лорда Бён. Сехун оказался прав – дракон был некрасив, но узор у него на плече зажегся маленьким фрагментом. И это означало, что жених нравится Тэён по-настоящему. И за еще одну сестру Чонин сегодня был спокоен. Она на правильном пути, и боги не оставят без внимания эту пару.       А уж какой довольной и сияющей от любви и счастья выглядела младшая, так и описать сложно! Она, в отличие от сестер, не плыла, а вихрем летела к Перводракону. А ее платье держалось лишь на тонких бретелях. И Чонин ни на секунду не сомневался, что именно младшая с женихом уйдут сегодня из храма с почти завершенными метками!       Чонин сидел, облокотившись на бортик, и рассматривал зал. То и дело в толпе взгляд натыкался на курсантов академии. Чонин даже заметил пару драконов с цветными элементами на форме. Теперь он знал, что это означает. И немного завидовал. Сможет ли он когда-нибудь смело надеть парадную форму с черным поясом или черными эполетами?       И сможет ли так же смело, не оглядываясь на обязательства и угрозу раскрытия тайны, тренироваться вместе со своим отрядом? Ходить на ночные тренировки, играть в захват флага?       А сможет ли он когда-нибудь быть с тем человеком, которого выбирает сердце, а не диктуют обязательства перед короной?       Взгляд сам по себе наткнулся на До Кенсу. А генерал будто почувствовал, прервал разговор с каким-то драконом в мантии члена Большого Совета и резко обернулся, безошибочно находя взглядом ложу дома Ву.       Чонин отпрянул от края, скрываясь в сумеречной глубине ложи.       – А пойдем на башню? – вдруг предложил Сехун. Чонин уже и забыл, что друг все еще здесь. Но, похоже, Сехун все это время пристально за ним наблюдал и перемену в настроении не мог не подметить.       – А пойдем. К вам или к нам?       – Лучше к нам.       Храм Вящих с высоты драконьего полета походил на огромный шестиугольник. В центре под стеклянным куполом располагался зал Перводракона, а в углах высились башни Вящих домов. Каждый дом поклонялся своему предку, а что и как устроено внутри башни, чужим домам знать было не положено. С центральным залом и друг с другом башни соединялись галереями, как бы подчеркивая единство драконьего рода несмотря ни на что.       Чонин в башне дома О уже бывал. В конце концов, они с Сехуном дружили с детства, да и друг всегда проявлял эту тягу к приключениям и жажду нарушать все запреты. Чонин один раз даже поддался и взял Сехуна с собой в башню Ву. Только Цзытао поймал их еще на входе в нижнюю галерею. Отругал тогда знатно, ведь в башне как раз проходил ритуал памяти предков Ву, и мальчишки могли легко нарваться на старейшин. Больше попыток водить Сехуна «в гости» у Чонина не было. Но Сехун постоянно таскал принца за собой в свою башню.       Чонину нравилось бывать на башнях. Открытые площади под несколько драконов одновременно овевались ветрами, а вид на столицу и окрестности открывался просто поразительный. Каждый раз Чонин восхищался пейзажем как впервые. Сехун об этом хорошо знал, раз водил друга на башню каждый раз в случае плохого настроения.       Обычно друзья садились на стену, свесив ноги с края, и болтали обо всем подряд. Сегодня Сехун рассказывал о необычной ночной тренировке с генералом До. А Чонин губу закусывал, чтоб свои комментарии не вставить. Так хотелось поделиться, что и он там был!       – А потом мы вернулись в лагерь и до самого рассвета сидели у костра. Расспрашивали генерала обо всем подряд.       – Он вроде не похож на любителя поболтать у костра за кружкой эля, – засомневался Чонин.       – Да, но от нас так легко не отделаешься, – хвастливо заявил Сехун. – Тем более, и генерал нас встречно расспрашивал. О парне каком-то… вроде Кай?       – Кай? – встрепенулся Чонин и чуть не слетел с бортика, Сехун жестко перехватил за плечо и стащил на площадку.       – Полетать что ли решил? – хмыкнул он.       – Удивился просто.       – Знаешь его?       – Нет!       – Поверю. Так… – Сехун взлохматил волосы, – может, правда, полетаем?       – Не хочу, – упрямо отвернулся Чонин.       – Ну да, ну да… – усмехнулся Сехун, но улыбка на лице вышла грустной. – Секретный дракон у принца? Никому нельзя видеть?       – Точно, – натянуто улыбнулся Чонин. Конечно, он знал, что лучший друг давно догадался и принял на веру версию с не проснувшимся драконом. И Чонин был другу благодарен за понимание.       Чонин был уверен, открой он правду о черном драконе, Сехун поддержал бы и остался все так же предан принцу. Сехун всегда был не просто другом… кем-то близким. Оставался им несмотря ни на что.       – Сехун, а у тебя был первый поцелуй?       – Нет.       – И у меня нет. Давай попробуем! – вдруг смело предложил Чонин, а друг с сомнением встряхнул головой.       – Ты серьезно?       – А что бы и нет?       – А давай.       Чонин первым приблизился и положил руки на чужие плечи. Сехун осторожно придержал его за пояс.       – Смелее, я же тебе нравлюсь, – подзадорил Чонин, пряча за дерзкими словами собственную робость.       – Нравишься, – на выдохе произнес Сехун и накрыл чужие губы своими.       Простое касание длилось несколько мгновений, а потом Сехун сдавил руками талию Чонина, принц удивленно вздохнул, а в рот тут же ворвался жадный язык. Руки Сехуна вовсю шарили по спине принца, а губы терзали рот. Чонин еле поспевал за действиями, но в голове крутилась только одна мысль: скорее бы закончить. Он уперся ладонями в грудь Сехуна и с силой оттолкнул. Глаза напротив блестели вожделением и радостью. Чонин же мечтал вытереть рот.       – Понравилось? – прошептал Сехун.       – Ага, – небрежно бросил принц, отворачиваясь.       – Полетаем?       – Я же сказал…       – На мне! Полетишь на мне! – вдруг предложил Сехун.       А Чонин растерялся. Потому что полет на спине дракона – нечто особенное в вопросах доверия. Никогда дракон не пустит постороннего себе на спину. Нужно безгранично доверять, чтобы разрешить такое. Чонин летал с Тао не один раз. Но к себе на спину даже его и брата никогда не пускал. И тут вдруг Сехун так смело предлагает…       – Я же в отряде принца, нас учат доверять тебе на уровне инстинктов. Ведь случись что…       – Ты мне, правда, доверяешь?       – Да, и прошу довериться мне, – он встал на бортик и развернулся спиной к пропасти.       – Ты что задумал? – насторожился Чонин.       – Элитники последнего года обучения оборачиваются в полете!       Мгновение, и Сехун падает спиной вниз. А потом в небо взлетел сине-бирюзовый дракон, развернул исполинские крылья и сделал вираж.       Чонин рассмеялся и с разбегу прыгнул с крыши, на ходу отстегивая плащ. Чтобы через несколько секунд падения ощутить под ладонями теплую сине-бирюзовую чешую. Пальцы крепко вцепились в роговые наросты на хребте, и дракон легко взмыл ввысь.       А белоснежный королевский плащ еще долго парил над храмом, пока дракон с ценной ношей скрывался в облаках.