Капли крови на снегу

По заснеженной дороге неслась карета. Перед глазами пролетали высоченные деревья, покрытые рыхлым белоснежным снегом, сквозь которые пробивались лучи восходящего солнца. На ветках елей лежал снег, поблёскивая на солнце, все озёра и реки были покрыты толстым слоем льда, дул холодный ветер, подгоняя табун лошадей. Пейзаж был сказочным, таким же сказочным, как и деревня, в которую держали свой путь Кот в сапогах и Шалтай-Болтай. Их приёмная мать, Имельда, которую братья так сильно любили, умирала. Женщина была тяжело больна пневмонией, так что, когда она поняла, что ей осталось недолго, умоляюще просила Шрека, друга их семьи, написать Коту и Шалтаю письмо, в котором она настоятельно просит их приехать, чтобы попрощаться. Кот смотрел на всю эту зимнюю красоту, чувствуя внутри пустоту и непрекращающуюся боль, что разрывала его изнутри. Имельда была для него всем: и матерью, и первым другом, и учителем жизни. Если бы не она, Кот никогда бы не достиг таких успехов, как сейчас. Сейчас он легенда, которую знает весь мир. Легенда, которая появилась благодаря Имельде. Она поставила рыжего кота на правильный путь, умоляя его не оступиться — и он её не подвёл. Кот не знал своих настоящих кошачьих родителей, его просто бросили, но добрая женщина подобрала его, усыновив. Шалтай-Болтай также сильно любил свою мать, и больше всего он был ей благодарен за столь прекрасного брата, как Кот. Она спасла брошенное яйцо от местных хулиганов, забрав к себе, где у неё уже был маленький рыжий котёнок. Мальчики подружились сразу же, как только друг друга увидели. Вскоре братья уехали в Испанию, оставив Имельду в сказочной деревне Дюлок. Да, ей было больно их отпускать, но они выросли, так что ей пришлось отпустить своих птенцов из гнезда. Шалтай с угрюмым выражением лица наблюдал за Котом, который, подперев голову рукой, смотрел расплывчатым, из-за слёз, зрением на размытый пейзаж. — Эй, Кот — проведя руками по собственным коленям, полушёпотом позвал его Шалтай, — мне тоже очень грустно, мама была самой лучшей, иногда я даже жалею, что мы уехали. Хвост кота недовольно вилял, а сам рыжий не хотел сейчас ни с кем разговаривать, сил на это попросту не было. Ему было страшно прощаться с матерью, он знал, что сорвётся, словно падающий лифт, а Шалтай-Болтай будет оставшийся день ныть и тем самым успокаивать брата. — Мне страшно, — единственное, что смог из себя выдавить герой. Яйцо понимающе кивнуло, закрыв глаза. Оба понимали друг друга без слов, но каждый по-своему горевал. Сыновья Имельды въехали в деревню и в одну же секунду почувствовали этот страх, сдавливающий грудную клетку. Карета остановилась, и мужчины, не теряя ни минуты, покинули её. Ах, как же Кот давно здесь не был, он вдохнул морозный воздух, устало выдохнув, смотря на пар, который выходил из его рта. Каждое лето братья навещали свою мать, но вот уже пять лет, как они не приезжали сюда, о чём, конечно же, сожалели. Возле деревянного домика, в котором они провели всё своё детство, их уже заждался Шрек. Огр выглядел подавленным и грустным, сминая в руках чёрный платок. Кот подошёл к мужчине и поклонился, сняв шляпу. — Здравствуй, мой старый друг, — прохрипел рыжий, посмотрев на собеседника пустым взглядом. Шрек обнял Кота и подошедшего к ним Шалтая-Болтая, шмыгнув носом. Они так давно не виделись и так сильно по друг другу соскучились. Но сейчас оставалось не так уж много времени, поэтому кот, вырвавшись из крепких дружеских объятий, забежал в дом своего детства. Шалтай и Шрек пошли за ним следом. Переступив через порог квартиры, Кот почувствовал ностальгический запах детства: сейчас ему тридцать три года, но он до сих пор помнит запах свежевыпеченных пирогов и ягодного киселя. Всё внутри перевернулось, когда он обратил своё внимание на стену в прихожей, на которой висела их семейная фотография, когда Имельда только-только усыновила Шалтая. Они были счастливы. Коту было больно от одной только мысли, что больше он никогда не увидит свою мать. Кот потерял восемь жизней, спасая одну единственную жизнь жителей Сан-Рикардо, когда те попадали в беду, однако восьмая смерть кота была нелепой: воспевал своё Я, играя на гитаре, когда на него безжалостно упал колокол, задавив бедолагу. Он надеялся, что Имельда об этом никогда не узнает. Герой остановился возле комнаты его полуживой матери, чей кашель раздавался на весь домик. Поджилки тряслись, на лбу выступил пот, а хвост сходил с ума, извиваясь, как змея. На плечо Кота опустилась рука Шалтая-Болтая. — Нам нужно это сделать, Кот, — воскликнуло яйцо, проталкивая кота в комнату. Они переступили через порог комнаты и оказались возле кровати, в которой лежала женщина, сильно и надрывно кашляя. Она давилась и плакала, глотая солёные слёзы, одной рукой держась за рот, а второй вцепилась в бортик кровати. Кот попятился назад, чувствуя нарастающую панику, но яйцо не дало ему этого сделать, толкнув вперёд. Коту в сапогах хотелось убежать, зарыться в снегу и долго-долго плакать, но только не видеть мать, бьющуюся в агонии. Это было для него слишком страшное и жестокое зрелище, что хотелось вырвать глаза и закопать на заднем дворе. — К-кот, Ш-шалт-ай, — прохрипела Имельда, прерываясь на мерзкий кашель, — мои д-детки приехали. Кот сорвался, как и думал: он упал на колени и схватил бледную и горячую ладонь мамы, сильно её сжав. Его морда была влажной от слёз, а стрелы, которые он всегда рисовал, слегка размазались. Он смотрел в осунувшееся лицо женщины, у которой были большие синие круги под глазами, а её чёрные спутавшиеся волосы были небрежно забраны в пучок. Шалтай сел на край кровати, положив руку маме на грудную клетку. Они не боялись заразиться болезнью, поскольку заразиться коту и яйцу было практически невозможно, но, даже если бы они и заразились, Кот не был бы против. — Мама, знай, что мы тебя очень-преочень любим, слышишь?! Больше всех на свете любим! — рыдал кот, целуя матери руку. Слёзы Шалтая-Болтая брызгали во все стороны, ему хотелось разбить свою скорлупу, чтобы поскорее перестать чувствовать эту душераздирающую боль. Ему было больно смотреть как на умирающую маму, так и на убитого горем кота. — Прости нас, мам, — шептал Кот, прислонившись лбом к тыльной стороны её руки. — Прости, что перестали навещать, прости, что не приезжали целых пять лет, мне очень жаль. — Прости, что мы вообще уехали, — подало голос яйцо, ссутулившись. Женщина вновь зашлась кашлем, пытаясь выдавить из себя какие-то слова, но у неё с трудом получалось. Свободной рукой она прикрыла рот рукой, а когда взглянула на ладонь, все похолодели от ужаса: на ней была свежая алая кровь. Всё тело женщины горело, отдавая невыносимым жаром, словно она плавилась на солнце при температуре сорок, однако казалось, что это температура её тела превышала все нормы. — К-кот, я должна вам сообщить, что в нашем лесу нечисть живёт, — еле-еле проговорила Имельда, снова откашливаясь кровью. И рыжий, и Шалтай изогнули бровь, недоверчиво переглянувшись. Им казалось, что это уже бред из-за высокой температуры, но следующие слова напомнили Коту один эпизод из его жизни. — В-в н-нашем лесу живёт Хозяин леса и четыре в-всадника Апокалипсиса. С одним из четырёх ты уже встречался двадцать пять лет назад.

Двадцать пять лет назад

Маленький рыжий котёнок сидел на подоконнике, смотря на узоры на окне от мороза. Это было красивое зрелище, от которого котёнок не мог оторваться. На кухню зашла Имельда, держа в руках пакет с продуктами. — Дети, я вам гостинцев принесла! — воскликнула женщина, раскладывая всё на стол. Кот довольно заурчал, наблюдая за тем, как Шалтай, который только что пришёл на зов матери, помогает ей раскладывать только что купленные продукты. — Кот, ты бы хоть помог! — раздражённо вякнуло яйцо, доставая из пакета пачку сырных сухариков. — Это что, сухарики? — его лицо засияло от счастья. Кот спрыгнул с подоконника, обулся и подошёл к Имельде, чтобы её обнять. — Мам, можно я пойду погуляю? — прижимаясь к матери, поинтересовался рыжий. — Так Китти же болеет, что же ты будешь делать на улице один? — ласково спросила она, поглаживая котёнка по спине. Шалтай поставил руки в боки, высокомерно задрав подбородок. — Да, Кот, что ты будешь делать во дворе один? В лес, что ли, пойдёшь? — посмеялся Шалтай-Болтай, который был старше своего брата всего лишь на два года, отчего и чувствовал себя таким взрослым. Имельда толкнула сына в бок, предупреждающе пригрозив указательным пальцем. Кот просто непонимающе смотрел на эту сценку. — Нельзя ходить в лес: ни детям, ни взрослым! — строго воскликнула женщина, поставив кота на пол и нацепив ему шляпу. Оба кивнули, а Шалтай опустил голову вниз, смотря в пол. Кот взял его за руку, лучезарно улыбнувшись: — Пойдём кататься на санках? Яйцо отрицательно покачало головой. — Мне нужно убраться в своей комнате, а потом я собирался почитать, — ответил старший брат, направив свой путь в комнату. — Погуляй один, но, как сказала мама, далеко не уходи. Получив добро и от матери, Кот в сапогах со всех ног помчался в прихожую. Обмотав чёрный шарф вокруг шеи, он выбежал во двор. Осмотревшись по сторонам, он никого не увидел. Китти слегла на целую неделю с простудой, а Осёл, с которым дружила не только семья Шрека, но и семья Имельды, был занят, работая в гараже. Делать было нечего, но маленький котёнок решил плюхнуться в сугроб. Было холодно, мороз щипал глаза и нос. Кот смотрел на серое небо, как вдруг услышал свист. Приподнявшись на локтях, котёнок осмотрелся по сторонам: свист исходил прямо из леса, в который ему строго-настрого запретили ходить. Свист казался рыжему красивым и мелодичным, местами пугающим, но не сказать, что отталкивающим. Колыбельной его тоже назвать было нельзя, но он опьянял разум кота, который уже медленными шагами шёл в сторону леса. Подул сильный ветер, из-за чего малышу пришлось схватиться за край шляпы, дабы та не слетела с его головы. Лес словно ожил, издавая странные шуршания, завывания и шорохи. Любого нормально это бы оттолкнуло, но Кот в сапогах упорно стоял и смотрел на колышущиеся ветки деревьев. Сердце быстро стучало, но не то от страха, не то от восторга. Кот кроме собственного двора раньше ничего не видел, а тут выпал такой шанс пойти в лес. В лес, куда не ступала нога даже Имельды. Кот сделал ещё пару шагов и уже уверенными, быстрыми шагами пошёл вглубь. В лесу не было ни души, лишь звук завывания ветра, который дул котёнку прямо в лицо. Шагая по сугробам, сапоги кота уже были наполнены снегом. Было неприятно и холодно, хотелось вернуться домой, но какая-то невидимая сила тянула мальчика прямо в пасть леса. Остановившись у высокого дуба, Кот схватился за сердце, чтобы отдышаться. Как долго он шёл? И как далеко он зашёл? Он не помнил, как сюда пришёл. Паника охватила всё его тело, а рот скривился, вот-вот заплачет. Вдруг над головой послышался всё тот же мелодичный свист. Запрокинув голову назад, рыжий комок увидел большую тёмную фигуру, сидящую на ветке. Снизу было непонятно, кем являлся незнакомец, но было ясно одно: исполнял эту мелодию именно он. Кот отошёл от дуба, чтобы повнимательнее рассмотреть фигуру. Стоило ему вновь посмотреть вверх, как на него уставились два красных глаза. Это был волк. Он сидел на корточках, держа в одной руке серп, а во второй держался за дерево. Тело котёнка парализовало, а в горле пересохло, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Кот не думал о том, как ветка выдерживала такое огромное тело, его волновало только одно: как бы поскорее отсюда удрать. Волк спрыгнул с дерева, оказавшись в сантиметре от рыжего. Кот, упав на спину, попятился назад. Высокая фигура, возвышавшаяся над ним, шла прямо на него, держа перед собой серп. — Кто это тут у нас, неужели маленький котёнок? — пробасил волчий голос, заставляя кота дрожать ещё сильнее. Кот натянул шляпу себе на глаза, дабы не видеть этого чудища. Он проклинал себя за то, что не послушался маму, и пошёл в этот проклятый лес. Слёзы невольно потекли из его глаз, а волк лишь рассмеялся. — Вы только поглядите на это, маленький котёнок угодил прямо в волчью пасть, какая прелесть, — гадко посмеивался хищник, всё ещё смотря на рыжего свысока. — А тебе разве мама не говорила, что ходить в лес одному нельзя? Кот поднял заплаканный взгляд на волка, закусив нижнюю губу. Он был прижат к дереву, как жертва. Не теряя ни минуты, кот бросил в красноглазого снежок, агрессивно промяукав: — Не трогай меня! Волк постоял так пару минут в полном оцепенении, совсем забыв, для чего он здесь. Обычно все его жертвы бьются в истерике и панике, или умирают от сердечного приступа, а этот маленький котёнок не только остался, так ещё и посмел кинуть в волка снежок, приказав не трогать. Это знатно раззадорило хищника, и он, подняв кота за шкирку, прорычал ему прямо в морду: — Считаешь себя героем, да? Так знай, герой: от Смерти ещё никто не убегал. Оба смотрели друг на друга: агрессивный взгляд прожигал дыру в умоляюще-грустных глазах, а рот расплывался в гадкой ухмылке. Кот в сапогах мысленно простился со своей короткой жизнью, не переставая плакать. Волк долго думал, неотрывно смотря в зелёные очи напротив. В нём боролось два чувства, одно из которых всё-таки победило. — Чтоб глаза мои тебя здесь больше не видели, понял? — воскликнул незнакомец, швырнув кота в снег. Упав на бок, котёнок немного ушибся, схватившись за правую руку. — Рано или поздно мы с тобой ещё встретимся, а сейчас проваливай, пока остальные не подтянулись. Кот не помнил, как встал на ноги, как бежал прочь из этого леса, как добрался до дома и как Имельда ругала его. Но Кот был рад, что добрался до дома целым и почти невредимым. Он долго плакал и просил прощения у матери, а ночами ему снились кошмары, в которых его каждый раз сжирал волк.

***

Перед Котом пролетели все события того дня, когда он столкнулся лицом к лицу с самой Смертью. Если бы не Имельда, он бы никогда и ни в одной из своих жизней не вспомнил бы этот эпизод. По каким-то странным обстоятельствам он стёрся у рыжего из памяти, а вернулся только сейчас. — Милый, ты вспомнил? — хриплым голосом спросила женщина, вытирая окровавленную руку об одеяло. Кот в сапогах лишь кивнул, всё ещё держа маму за руку, которая слабела с каждой минутой. Шрек, всё это время стоящий в дверном проёме, медленно кивнул Коту, который на него посмотрел. — Будьте осторожны, — последнее, что сказала она, почувствовав «петлю на шее». Не имея больше возможности кашлять, она стала задыхаться. — Мама! — закричали сыновья, нависнув над матерью, как палачи. Спустя какое-то время рука, которую держал кот, перестала шевелиться, а сама женщина перестала дышать, склонив голову на бок. И Кот, и Шалтай-Болтай истошно закричали и зарыдали, умоляя мать вернуться, поговорить, но тело лежало неподвижно. Шрек вывел мужчин из дома, обнимая обоих за плечи. Их щёки давным-давно были холодными и влажными, а на морозе так вообще. Кот снял шляпу и посмотрел на небо, шёпотом произнеся: — Нам будет тебя так не хватать. Шалтай упал на колени, продолжая плакать, а Кот, немного придя в себя, повернулся к огру, тихо поинтересовавшись: — Слушай, мой старый добрый друг, не найдётся ли у тебя чего-то покрепче, чтобы помянуть мою маму? Шрек сразу же отвёл мужчин в дом, посадил за стол, подав всем по стакану виски. Тут в гостиную зашла Фиона, жена Шрека. — О нет, Имельда скончалась? — схватившись за лицо, дрожащим голосом воскликнула Фиона. Шрек молча кивнул, обняв свою жену. — Ох, мне так жаль, что я не смогла попрощаться с ней: Фаркл и Фергус закатили какую-то странную и непонятную истерику на целый час, я не могла их бросить, — затараторила женщина, шмыгая носом и вытирая слёзы чёрным платком, который с самого начала держал Шрек. Кот насторожился и, допив виски, повернулся к своим друзьям, спросив: — Прошу меня простить, но почему ты не назвала Фелицию? — сейчас это волновало Кота больше всего. Тут Фиона горько заплакала, убежав в их со Шреком комнату. Кот растерялся, не имея понятия, что только что произошло. Огр, поставив стул напротив рыжего и сев, проговорил: — Фелицию утащил один из четырёх всадников Апокалипсиса. На кухне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Шалтай положил голову на стол, заскулив от дикости и ужаса, Кот в очередной раз снял шляпу, закрыв глаза. — Прими мои соболезнования. — Да уж, три года прошло, а рана так и не зажила, особенно у Фионы, — пробормотал Шрек, налив себе в стакан немного алкоголя. — Мне и самому иногда не верится, что моей малышки больше с нами нет. Кот в сапогах, натянув на себя шляпу, вскочил со стула и подошёл к окну. Ему не верилось, что дочь Шрека мертва, мертва по вине какого-то ублюдка, с один из которых и сам Кот встречался. Этой очаровательной девчушке могло бы сейчас исполниться одиннадцать лет, но всадник Апокалипсиса решил всё за неё. — А кто именно её утащил? — поинтересовался рыжий, почёсывая свой подбородок. — Если мне не изменяет память, то мы слышали карканье ворона, а Ворон, как известно — Война, — воскликнул огр, опустошив стакан. Шалтай-Болтай залил стол слезами: он оплакивал смерть матери, так и ещё узнал о такой страшной трагедии семьи Шрека. — Я тоже вам очень сочувствую, — тяжело вздохнуло яйцо, откинувшись на спинке стула. — Что ж, нам нужно готовиться к завтрашним похоронам, как никак, а наша мама была Великим человеком, которая помогла не только нам с тобой, Шалтай, — подойдя к брату, воскликнул кот. Мужчина кивнул, уже в который раз вытирая слёзы руками.

***

Где-то в центре леса стояло три фигуры под деревьями. Они что-то бурно обсуждали, перекрикивая друг друга. — Вы видели, кто приехал в деревню? — послышался тоненький и насмешливый голос Лисы. Она опиралась на берёзу, держа руки в карманах своего чёрного пальто, рисуя кончиком сапога узоры на снегу. Кабан, поверх которого была накинута чёрная кожаная куртка, прохрюкал: — Да какой-то кошак с яйцеголовым приехали проститься со своей матушкой. — Это не просто какой-то там кошак, Голод, это тот самый Кот в сапогах, которого помиловал Смерть двадцать пять лет назад, — протараторила Лиса, схватившись за свой пушистый хвост. Волк, одетый в своё чёрное пончо с капюшоном, сидел на корточках, устало пялясь на собственное отражение в серпе. Ему только что пришлось прийти и забрать душу уже умершей Имельды. За сегодняшний день у него было очень много смертей, и он порядком вымотался. — И что дальше? — пробасил Смерть, дёрнув ушами. — В смысле? Ты радуйся, что Хозяин леса об этом всё ещё не знает, а то он, как мне кажется, наказал бы тебя, — усмехнулась рыжая плутовка. Голод, держа в одном копыте горсть желудей, неприятно засмеялся, прочавкав: — И то верно, Чума. Они оба посмеялись, приобняв друг друга. Волк выглядел уставшим, не имея никакого желания спорить со своими коллегами. Он лишь поднялся на ноги, окинув всех презрительным взглядом. — Зачем мне там какое-то наказание Хозяина леса, когда мне такую взбучку устроил Война, — прохрипел Смерть, стиснув зубы. Чума схватила Волка за морду, наклонив на себя, и проговорила: — Это, чтобы ты в следующий раз не совершил той же ошибки. Смерть оттолкнул лисицу, шагая куда-то дальше. — И всё-таки, Смерть, почему ты тогда не поймал того котёночка? — поставив руки в боки, поинтересовалась Чума. Волк остановился и, развернувшись, выпалил: — Он кот, у него на тот момент было ещё целых девять жизней, он бы в любом случае возродился, — на его губах показалась ухмылка. — Да и его взгляд, попытки спасти собственную шкуру говорили о многом. Как видите, он принёс своему городу в Испании немало пользы, так ещё и прославился на весь мир. Развернувшись, Волк последовал дальше, однако следующая фраза Чумы заставила его остановиться и злобно зашипеть. — Ну-ну, полагаю, ты и сейчас оставишь его в живых, а ведь у него осталась последняя жизнь, ты без угрызения совести можешь её забрать для нашего Хозяина. Смерть, глубоко вздохнув, раздражённо спросил: — С чего такая уверенность, что в этот раз я его не заберу? — Ну, в прошлый же раз оставил, — растягивая слова, насмешливо говорила Лиса. Волк резко развернулся и, подойдя вплотную к Чуме, рыкнул ей в морду: — От Смерти никому не убежать! Лиса развела руки в стороны, всё ещё широко улыбаясь, в то время как Кабан всё ещё пожирал жёлуди, громко и мерзко чавкая. — Да начнётся же погоня, gatito, — облизнув губы, дьявольски засмеялся Смерть.