Капли крови на снегу

Переступив порог таинственного леса, Кот и Чарминг почувствовали дискомфорт. Кот в сапогах прощался с друзьями так, словно действительно уходил туда, откуда никогда больше не вернётся, С Чармингом же прощался только Ослик. Единственный, кто позаботился о припасах, это Перрито, вручив коту маленький зелёный рюкзачок с едой и водой. Испанец не собирался трапезничать во время своего путешествия на верную смерть, но от воды точно не откажется в дальнейшем, но в итоге рюкзак потеряется ещё в самом начале. Герои шли плечом к плечу, принц Чарминг тихо бубнил себе что-то под нос, чего Кот не мог расслышать. — Что ты там бормочешь? — шикнул раздражённо сын Имельды, сжав кулаки. — Я уверяю себя, что вернусь живым и невредимым, ведь я принц Чарминг! — подняв руки к верху, воскликнул блондин. Кот закатил глаза, но на секунду осёкся. Принц Чарминг был чем-то похож на самого кота: собственным восхищением, геройством и громкими лозунгами. Но на деле принц Чарминг был слабаком и ничего нормально не умел. — Ты хоть сражаться умеешь? — поинтересовался Кот в сапогах, шагая нога в ногу с Чармингом. Принц надулся, взмахнув своим мечом. Возможно, девушки бы попадали в обморок от такого зрелища, но для Кота это всё было пустословием. — Конечно, умею! Я много тренировался в театре, — ответил принц, подмигнув рыжему комку. — Чего, в театре? Так ты не боец и попёрся сюда просто, — кот запнулся, — просто зачем? Тебя же убьют! Принц Чарминг горделиво ответил: — Мама всегда хотела сделать из меня актёра, я пошёл в театральный, многому там обучался, в итоге осуществил материнскую мечту, я её не подвёл. Плевал я на то, что почти никогда в жизни не сражался, это ведь так легко. Кот схватился за голову, не веря своим ушам. — Ты идиот, Чарминг! Ты хоть понимаешь, куда ты идёшь? Ты всем соврал о том, что спасёшь их, а на деле будешь прятаться за моей спиной! Я — герой и боец! Я спасал Испанию от различных монстров, грабителей и убийц! А вот, что делал ты, кроме театра и правления королевством, я не знаю! — тараторил рыжий, тыча на принца пальцем. — И ты плевал на собственные мечты, ты слушался только свою мамочку фею! Принц Чарминг грозно зарычал, толкнул Кота в бок, на что тот ошарашенно на него уставился. — Не трогай мою маму, она замечательная женщина, а я её замечательный сын, который сразится с всадниками Апокалипсиса, и мне воздвигнут памятник в деревне, — Чарминг был убеждён, что справится. Испанец очистил себя от невидимой пыли, дабы показать принцу, что его прикосновение было для него противным. Чарминг это заметил и нахмурился пуще прежнего. Коту не нравилось, что этот самонадеянный мужчина заставил его друзей поверить в то, что он защитит деревню от зла. — Так вот зачем ты здесь: ты приехал за славой! — до Кота вдруг дошло, а после он добавил не менее обидные слова. — И как только Рапунцель согласилась выйти за тебя замуж? Чарминг направил на Кота меч. — Мама меня с ней познакомила, та влюбилась, я сделал предложение, счастье не за горами, а вот о твоей личной жизни стоит и вовсе умалчивать, Кот, — холодно произнёс мужчина с короной на голове, а после рассмеялся, — потому что её у тебя нет. Кот вновь закатил глаза и двинулся дальше, не обращая внимания на шум сзади, который воспроизводил Чарминг. — Как же ты меня бесишь, Чарминг, лучше бы тебя сожрал Хозяин леса, честное слово, — рыкнул испанец, сжав руки в кулаки от злости. — А тебя растерзали волки и лисы, — парировал принц. На слове волк сердце Кота подпрыгнуло, а губы сжались в одну тонкую линию. На душе всё ещё было тревожно и грустно после вчерашнего инцидента. Коту вдруг стало казаться, что он был груб и неправ. — Смотри, чтобы тебя волк не сожрал, — выкрикнул в ответ Кот в сапогах, зная, что Смерть это может устроить таким плохишам, как принц.

***

Посреди пещеры стоял круглый чёрный стол с четырьмя стульями с высокими спинками. На каждом из них были изображены карикатурные морды всадников Апокалипсиса, обозначая, кто, где сидит. Смерть сидел между Войной и Чумой, а напротив него таращился Голод. Волк ненавидел эти, как называл их Ворон, собрания. Все должны отчитываться кто, сколько собрал для трапезы Хозяину леса. Ворон, поправив свою шляпу-цилиндр и черный пиджак с красной бабочкой, воскликнул: — Чума и Голод, вы молодцы, постарались на славу, на вашем счету немалое количество людей. Жнец вжался в стул, надеясь, что до него очередь не дойдёт. Он не зазвал в лес ни одного живого существа, что только доказывало: Смерть менялся. — А вот с тобой, Смерть, нам надо поговорить, — грозно пробасил Война. Чума гаденько захихикала, а Кабан забавно хрюкнул, держа в руках горсть желудей, которые он поочерёдно ел. Смерть повернул голову в сторону, где сидел ворон, и наклонил её набок, мол, я тебя внимательно слушаю. — Твои последние результаты никчёмны, ты никого не зазвал в лес и никого не поймал, что происходит? Ты забыл, для кого мы это всё делаем? Отвечай! — злости Ворона было хоть отбавляй. — Нет, не забыл, — холодно произнёс жнец, шмыгнув носом. Лиса коснулась собственной губы пальцем, провела по ней, а после подняла к потолку руку, задорно прокричав: — Вчера поступила жалоба о неупокоенных душах, которые Смерть проигнорировал, занимаясь чем-то другим. Или был с кем-то. Волк гортанно зарычал, чувствуя прилив ярости, ведь знал, в какое русло пойдёт их разговор. Волк ненавидел эту заносчивую и везде сующий свой любопытный нос лисицу. — Где тебя носило, Смерть? — голос Ворона стал ещё более ниже и агрессивнее. Жнец набрал грудью воздух и выдал: — Я был в саду, занимался растениями, ухаживал, довольны? Лиса ответом была не удовлетворена. Взмахнув хвостом, она стукнула волка по плечу ладонью, весело спросив: — Да, один? Может быть, тебе кто-то составил компанию, я не знаю, например, Ко… Жнец схватил Чуму за руку, потянув её на себя так, что она навалилась на него всем своим телом. Столкнувшись нос к носу, она вновь ухмыльнулась, пискляво засмеявшись. — Рот свой закрой, а не то… — на этот раз договорить не дали Смерти. — В чём дело, Смерть? Ты был не один, а с кем? И как ты посмел быть с кем-то, а потом отпустить? — Война больше не сдерживался, крича. Волк отпустил Чуму, и она тут же села на своё место, скрестив руки на груди. Смерть долго думал над ответом, но потом кое-что вспомнил. — Я был с Любовью. — Это так ты теперь его называешь? — всё насмехалась над волком Лиса. Жнец пнул её в ногу, сердито фыркнув. Та пнула его в ответ, и так они и начали пинаться под столом, как дети малые. Голод, ударив копытом по столу, встал, прочистил горло и сказал: — Ты в последнее время сам не свой, Смерть, стоило Коту в сапогах въехать в деревню, как ты обезумел. В пещере повисла давящая тишина, Лиса и Волк перестали пинаться, а второй и вовсе полностью вжался в стул. — Ты что, всё ещё его не поймал? — взревел Ворон. Смерть стал оправдываться, но его никто не желал слушать, особенно Война, что встал изо стола и подошёл к Волку. — Я не могу его поймать, он слишком… Ворон клюнул Смерть в спину, да не просто, а так сильно, что всё тело мрачного жнеца свело и парализовало. Волк ахнул, скорчившись от боли и одарив остальных коллег хмурым взглядом. В Чуме и Голоде не было ни капли человечности, потому что они смеялись и всячески обзывали Смерть, уже и позабыв, на что тот способен, когда в ярости. — Не надо мне сейчас твоих оправданий, не надо лжи, ты просто ужасен, Смерть, — разглагольствовал Ворон, шагая взад-вперёд. Жнец встал изо стола и, указав пальцем на Лису и Бана, произнёс низким голосом: — Вы двое заслуживаете Тартара, просто невыносимые и ужаснейшие существа! И развернувшись, стал уходить прочь, но слова, брошенные Чумой, вывели его из себя ещё больше, из-за чего он схватился за свои серпы. — Но ты не беспокойся, мы поймаем твоего котика в сапогах, он у нас как миленький будет пойман, вот увидишь. Злое мычание сменилось утробным рычанием, однако Ворон прервал его агрессивные помыслы, даже заставив спрятать свои серпы обратно. — Не забывай, что я могу сделать с теми, кто мешает тебе работать. Волка затрясло, воспоминания об Оливии нахлынули на него, а вспышки Кота в его голове ослепляли ужасом, ведь Смерть знал, что Война не шутит. Выходя из пещеры, жнец решил рискнуть и негромко сказал: — А ты не забывай, что я Смерть! И покинул весь этот сброд, даже не оборачиваясь и не смотря на реакцию Войны.

***

На ветке сидела крольчиха в красном платье, болтая ногами и что-то напевая себе под нос. У Любви был явно хороший день, по сравнению с косулей, что наматывала круги вокруг дерева, на котором сидела богиня Любви. Косуля же была богиней Природы, у которой на голове красовался венок из засушенных веток. Венок был для Природы очень важным атрибутом её жизни. Это был подарок. Любовь начала пускать мыльные пузыри в виде сердец, и те полетели прямо к Косуле. Природа была на нервах. — Поверить не могу, что эти дети разбросали мусор прямо у меня перед лицом, это уму не постижимо! — злилась косуля, шагая взад-вперёд, не унимаясь. Дети одной деревни, в другом лесу, отмечали день рождения одной девочки: разбросали кучу фантиков, понакидали старых вещей, подарочные ленты валялись на сугробах и на деревьях, а кругом был разбросан конфетти. Природа смотрела на всё это, не веря своим глазам, дети стали кричать, что к ним вышла пони, из-за чего Косуля оскорбилась ещё больше и скрылась за деревьями. — Господи, они назвали меня пони! — топнув копытцем, рыкнула Природа. — П-о-о-они! Любовь расхохоталась, схватившись свободной лапой за живот, а второй держала мыльные пузыри в бутылочке. — Дети такие странные создания, — утвердила крольчиха, надув большой пузырь. Природа закатила глаза, плюхнувшись в снег. Удобно устроившись, она расслабилась, но следующие слова Любви её огорошили. — А я сегодня ночью виделась со Смертью, — воскликнула она, чуть не свалившись с ветки, но вовремя успела ухватиться. — И от него исходило чувство любви. Природа посмотрела наверх, прямо крольчихе в голубые глаза, не веря в услышанное. Смерть? Чувство любви? Что за чушь собачья? — Что, как от Смерти может исходить чувство любви, подруга? — удивлённо поинтересовалась косуля, поджав под себя копытца. — Ну, как и от всех смертных, — пожав плечами, робко ответила Любовь. Природа была непреклонна, заявляя, что такого быть не может. — Это какая-то ошибка, всадники Апокалипсиса не могут влюбляться, Любовь! Ты скорее всего ошиблась, спутав с кем-то другим. Любовь спрыгнула с дерева, приземлившись на ноги, но чуть не упав. Природа тут же оживилась, испугавшись, что Любовь могла ушибиться, но всё обошлось. — Ты же знаешь, что я никогда не ошибаюсь в своей работе! — ухмыльнулась Крольчиха, скрестив руки на груди. — Волк был полон любви. Косуля запрокинула голову к небу, задумавшись: — И кто бы это мог быть? — Может, Жизнь? Ну, знаешь, противоположности притягиваются и всё такое, плюс без Жизни нет и Смерти. Теория Любви была хорошей, но Природа тут же опровергла её. — Слишком банально, да и они почти никогда не пересекаются, Жизнь вся в работе, ей не до любви и романтики, да и не считает она это правильным для богинь, особенно для неё, — выпалила косуля. Любовь нахмурилась, взявшись за подбородок. Кто бы это мог быть? — Может, кто-то из всадников? — Да давай уже признаем, что его объектом любви стал смертный, потому что ну это точно не Чума и не Голод, это даже звучит тупо, — отвечала Природа. Крольчиха кивнула, широко улыбнувшись. Косуля закатила глаза, зная, о чём сейчас начнёт болтать богиня Любви. Если речь заходит о всадниках Апокалипсиса, то стороной его она не обойдёт абсолютно никогда. Взявшись за кулон, крольчиха открыла замочек, и кулончик распахнул свои «двери» в другой мир. — Надеюсь, от Войны однажды тоже будет исходить чувство любви! — воскликнула голубоглазая крольчиха, проведя пальцем по фотографии ворона в своём кулоне, который она носила столетиями, но никто, кроме Природы и Жизни не знал, что хранит в себе это необычное украшение. — Любовь, да хватит уже, тебе Жизнь не один раз говорила перестать его любить, ведь добром это не кончится, плюс он злой и жестокий! Ни Природе, ни Жизни не нравилась влюблённость подруги в их вечного врага, хотя, как сказала сама Любовь: противоположности притягиваются. — Но вдруг однажды он обратит на меня внимание, вдруг полюбит меня, вдруг захочет быть со мной, — радостно тараторила крольчиха, бегая туда-сюда, мельтеша косуле перед глазами. — Да уж, тяжело быть богиней Любви, — единственное, что ответила Природа, свернувшись в клубок, дабы согреться. Они ждали Жизнь для собрания Богинь.

***

Кот и Чарминг уже давно ушли вглубь леса, шли в гору, потом спускались с неё, потом снова под наклоном. Лес становился всё загадочнее и таинственнее, запутаннее и более мрачнее, что ли. Чарминг всё ещё уверял Кота в сапогах, что он самый великий и отважный герой, которого только можно встретить. Кот сердился, пытаясь заткнуть принца, но тот ни в какую. — Принц, ты можешь перестать восхвалять самого себя, это действует мне на нервы! — топнув ногой, рыкнул рыжий. Чарминг ухмыльнулся, победно уставившись на кота. — Не могу, — произнёс он, — прямо, как и ты не можешь. На это испанец лишь цокнул языком, не зная, что бы такого дерзкого ответить принцу. На ум ничего не пришло. — Но я не буду спасать твою задницу от всадников, ты сам виноват, что попёрся со мной сюда, — чётко и ясно заявил Кот в сапогах. Усмешка Чарминга уже в край достала сына Имельды, что хотелось треснуть по лицу, но он сдержался, вцепившись в шпагу, дабы унять дрожь в руке. Настроения не было совсем. — Это я не буду тебя спасать от всадников, ведь ты первый, кто подожмёшь хвост и сбежишь, — взмахнув мечом, прокричал принц. Кот не сдержался и наорал: — Да ты можешь рот свой закрыть, наконец? Ты — заноза в моей рыжей заднице, от которой невозможно избавиться, даже если вытащить! У тебя язык совсем не устал болтать околесицу или что? Закончив свой монолог, кот стал тяжело дышать, хватая ртом воздух. Чарминг смотрел на него сначала с ухмылкой, но после уголки его губ молниеносно опустились и ему стало обидно. — Меня никто никогда не воспринимает всерьёз, — и он обогнал кота, дабы на него не смотреть. Почувствовав укол совести, Кот протянул ему лапу, воскликнув: — Принц Чарминг, послушай, я, — но оборвался на полуслове. Ребята вышли к обрыву, через который был проделан длинный, заснеженный и замороженный мост, с которого свисали сосульки. По-другому до противоположной стороны не добраться. Принц остолбенел, не зная, как двигаться дальше, да и Кот не решался ступить на старый деревянный мост, что был на толстых, но старинных, миллион раз перевязанных верёвках. — И что теперь? — начал диалог Чарминг, тут же забыв все свои обиды. — Идти, наверное, — как-то неуверенно отозвался испанец. Больше никто не шутил и не ссорился, теперь надо было сгруппироваться и действовать сообща. — Слушай, нам надо как-то осторожно и медленно пройти через этот мост, ты сможешь это сделать? — задал вопрос Кот, сделав первый шаг на деревяшку заснеженного моста, который тут же начал качаться. Принц, нервно сглотнув, еле-еле произнёс: — Не уверен, врать не буду, но очень постараюсь. Следуя примеру Кота, Чарминг тоже сделал шаг на мост, так медленными и неуверенными шагами они добирались до другой стороны. Главное, не смотреть вниз. — А мы неплохо справляемся, Кот в сапогах, — на радостях воскликнул Чарминг. Дойдя до середины моста, мужчины вздрогнули и остановились. На другой стороне леса стояла Чума в своём чёрном пальто, поджидая гостей. — Кто это? — спросил Чарминг, даже не имея представления, кто перед ним. — Идиот, это Чума! Всадник Апокалипсиса, с которым нам надо сразиться, — воскликнул Кот, лихорадочно пытаясь ухватиться за собственную шпагу. Лиса улыбалась, что являлось плохим знаком. Она дёрнула мост, из-за чего тот затрясло, и мужчины чуть не упали, схватившись за верёвку, крепко её сжав. Она затрясла второй раз, но в этот раз кот свалился на бок, а Принц пошёл вперёд, достав меч. — Принц Чарминг уничтожит тебя! — воскликнул он и побежал на Лису. Лисица, изогнув бровь, усмехнулась и одним ударом в живот снесла Чарминга с места. Тот поднялся, сплюнув вязкую слюну в пропасть. Принц замахнулся на Болезнь мечом, но та отпрыгнула, блокируя удары ногами. Кот, поднявшись на ноги, мысленно молился за Чарминга, но заметил, что за его спиной кто-то стоит. Повернувшись, он увидел Кабана в чёрной косухе с хлебом в руках. Это явно был хлеб с плесенью. Голод попытался схватить кота, чтобы засунуть этот гнилой хлеб ему в рот, но испанец дёрнулся и побежал к полю битвы принца и лисицы. Бан не спеша поплёлся за ним. Принц наносил удары, но Чума их все отбивала или просто отпрыгивала, но в один момент решила нанести свой коронный с ноги между ног, а кулаком в солнечное сплетение. Раздался глухой крик, Чарминг свалился на бок, свернувшись калачиком и схватившись одной рукой за живот, а другой за пах. Он стонал и ныл, находясь словно в агонии. — Чарминг! — крикнул кот, подбежав к человеку, с которым он враждовал всю свою жизнь. Ему было его безумно жалко, но то, что сделал второй всадник Апокалипсиса потом, заставило его истошно завопить, посчитав это самым жестоким поступком, который он когда-либо видел. Кот был окружён всадниками. Бан, схватив принца за шкирку и плюнув ему в лицо, сбросил его в пропасть. Кот кричал и вопил, упав на колени и протягивая лапы в пустоту. — Н-е-е-ет, Чарминг! Тело рыжего дрожало, он знал, что в спину ему дышат монстры, не просто злодеи, а именно монстры. Как бы Кот в сапогах ни презирал принца Чарминга, это было крайне жестоко и ужасно. Теперь всё внимание было на Коте. — Раз Смерть не может тебя поймать, то это сделаем мы, — воскликнула Чума, ударив кулаком по дереву так, что то шелохнулось. Всадники побежали на кота, но тот дал дёру, совершенно позабыв о том, что он должен спасти деревню, убив их. Это сделать было практически невозможно, их силы были не равны ему, почему он не должен был с ними сражаться, но так желал. Лес стал искажаться, становиться страшнее и всё более жутко. Атмосфера менялась, а дышать становилось всё сложнее и сложнее. Кот бежал сломя голову, замечая повсюду кучу теней и силуэтов. Он думал лишь о собственном спасении, но шансы малы. Когда силы иссякли, сын Имельды остановился, чтобы отдышаться, но Чума и Бан окружили его с двух сторон, не давая прохода. Тогда Кот достал шпагу и приготовился к атаке. Двое против одного — нечестно, но рыжий прыгнул на Кабана, задев шпагой ему правую щёку. Тот захрюкал и завопил, отбросив кота в сторону. Чума попыталась ударить его ногой, но испанец увернулся, но, к сожалению, Голод ударил его по голове, и тот упал, схватившись за ушибленное место. Стоило Болезни коснуться пульса на шее кота, как тот оттолкнул её и бросился наутёк. Но далеко убежать он не смог, поскольку Лиса достала свои чумные стрелы и выстрелила в рыжего. Стрела попала ему прямо в спину, полностью парализовав, из-за чего испанец свалился, словно труп. Тело Кота в сапогах как будто онемело, словно анестезию вкололи, только побои всадников чувствовались ох как прекрасно. Чума пнула рыжего в живот, да так, что тот отлетел к Кабану. Голод же, схватив кота за плащ, вмазал лицом его об дерево. Губа разбилась, под глазом небольшая царапина. Отбросив в сторону, они вновь стали его избивать. — Ты испортил нашего Волка! Смерть стал более человечнее и добрее, а он не должен таким быть, и во всём виноват ты! — кричала Лисица, уже начиная душить испанца. Кот в сапогах задыхался, хватаясь лапами за воздух, но в его голове он хватался за свою последнюю жизнь. Наконец, отпустив бедолагу, Чума сделала шаг назад, а кот зашёлся кашлем. — Ну что, доставим его живым или мёртвым? — поинтересовался Голод у Чумы, скрестив руки на груди. — Полуживым! — заявила плутовка, взмахнув рыжим хвостом. Раздался свист, до боли знакомый свист. Кот сплёвывает кровью, перекатываясь на спину и смотря на серое небо. Ничего хорошего, лишь паника и тревожное состояние. Появился Смерть и, увидев состояние Кота в сапогах, впал в такую ярость, что шерсть Чумы и Голода встала дыбом, хотя они не особо-то и боялись Волка. Он казался им в последнее время слабаком, но они его недооценивали. Быть свидетелем драки всадников Апокалипсиса не входило в планы кота, но он смотрел, всё ещё пребывая в панике и тяжело дыша, как Смерть, достав свою косу, начал замахиваться на своих коллег. Лиса и Бан отпрыгнули, совершенно не понимая поведения жнеца. Но Смерть нанёс удар с ноги в живот как Чуме, так и Голоду. Те столкнулись друг с другом спинами, больно при этом ударившись и ойкнув. Волк побежал на них снова, совершенно не волнуясь за свою репутацию, нанёс несколько порезов на коже кабана, а после переключился на Лису. — Has hecho daño a mi gatito, — злобно прорычал жнец, въехав лисе по челюсти. Лиса отлетела в дерево, сильно приложившись головой. Она обезумела, её глаза налились кровью, она развернулась к Смерти, подошла к нему вплотную и прорычала прямо в морду: — Да ты помешанный! Как будто влюблённый в Кота смертный! За что и получил сильным ударом в нос, из которого хлынула алая кровь, что запачкала белоснежный ковёр, то есть снег. А косой порезал возле правого глаза, скорее всего, там останется шрам. Поднялся сильный ветер, приплыли чёрно-серые тучи, словно грозовые. Чума истерически вопила, схватившись за глаз и за нос, пытаясь удержать убегающую кровь. Бан стал уводить Лису, придерживая её за плечи, но напоследок, повернувшись к Волку, произнёс: — Ты чёртов идиот, мы всё доложим Войне, он это так не оставит, это неадекватное поведение, ты безумец! На что Смерть показал ему средний палец, нежно беря побитого кота на руки. И телепортнулся в свой сад.

***

Оказавшись в саду, где было спокойно и уютно, кот начал дышать ещё более резче, чем на поле битвы. Грудную клетку сдавил жгучий ужас, всё тело трясло, кота кидало то в жар, то в холод, он словно задыхался, в глазах темнело. У него началась паническая атака, которой никогда раньше не было, и он не знал, как с ней справиться. Тело лихорадило, а руки вцепились в волчье пончо. Смерть не раз наблюдал над смертными, которые ловили панические атаки, потому знал, как успокоить Кота. — Кот, дыши через нос, считай вдохи и держись за меня, ощущая опору, — пробасил жнец, сидя под деревом и держа в руках рыжего, крепко прижимая к себе. На душе было тепло, что, вот он, Кот в сапогах в его объятиях, но при каких обстоятельствах… — Дыши, Кот, — вновь повторил Смерть, и Кот его услышал. Поначалу казалось, словно испанец потихоньку отключался, но голос Волка вывел его из забытья. Кот дышал носом, делая большие и глубокие вдохи, а руки сжимали кусок пончо и шерсть жнеца. — Lobo, — в полубреду говорил сын Имельды, понемногу приходя в себя. Ему уже лучше, чем было. А пока Кот в сапогах успокаивался, тёмный жнец достал подорожник и стал обматывать им раны на теле кота. Рыжий смутился, полностью успокоившись и размякнув в объятиях крупного самца. — Как ты сейчас себя чувствуешь, Gato? — ласково поинтересовался волк, стерев с губы кота кровь пальцем. Этот жест разбудил давно уснувших бабочек внутри живота Кота в сапогах. Чувство было приятное и столь необычное, поскольку таких чувств и эмоций он не испытывал никогда. — Н-намного лучше, но не сказал бы, что хорошо, — честно признался испанец, ещё раз вздохнув. Волк был настолько счастлив знать, что Кот в его руках жив, его не убили и он в порядке, — если смотреть с другой стороны, — что хотелось его зацеловать. Но Смерть лишь лизнул Кота в сапогах в щёку, пропустив мимо ушей всё то, о чём ему вещал рыжий. Испанец ахнул, залившись краснотой, а сердце пропустило удар. Тело вновь задрожало, но уже не от ужаса. — Смерть? — неуверенно произнёс Кот, глядя в влюблённые глаза напротив.