Товарищ лейтенант,поправьте платье.

Самое страшное, что ждало Фросю в материнстве — бессонные ночи.

      Лунный свет освещал спальню. Фрося, удобно устроившись на подушках, крепко спала. Михаэлю ещё предстояло освобождать себе место на кровати, ведь женушка любила раскинуть ноги и руки во все стороны.       Штокхаузен поздно возвращался с работы, обязанностей становилось ещё больше. Так что каждый выходной он проводил дома. Ему нравилось приходить с работы и видеть жену и сына. Он буквально не отходил от Петера, пытаясь хоть немного помочь Фросе, которая была очень уставшей.       Морозова вполне легко заснула под шум воды из ванны, но это спокойствие продлилось недолго. Детский плач прервал ночную тишину. С трудом открыв глаза, Фрося чуть не разрыдалась. Она ужасно устала, ей хотелось просто поспать в тишине. Мысли о том, что беременность была ошибкой — давили на неё. Десятая не справлялась.       Босые ступни ступили на холодный пол. Мороз забрался под тонкую пижаму, заставляя девушку дрожать. Медленно переставляя ноги, Фрося вышла из комнаты. Окончательно проснуться её заставила тишина. Петер больше не кричал. Испугавшись за сына, Десятая кинулась в комнату и замерла на пороге. Сердце пропустило удар.       Михаэль стоял возле колыбели, держа Петера на руках. Тихо укачивая ребёнка, он напевал какую-то немецкую колыбельную. Фрося слабо улыбнулась. Такой домашний, в пижаме, тоже уставший, такой родной… Морозова подошла к ним. Аккуратно положив голову на плечо мужа, она тут же пожалела о своих мыслях. Фрося никогда не лишилась бы этого момента по своей воли. Ей хотелось стоять с ними рядом, никуда не уходя. Тут даже не чувствовался ночной холод, только семейное тепло. — Чего ты пришла, голубка? — Тихо прошептал Михаэль. Тёплый взгляд с нежностью осматривал уставшее женское лицо. Вместо ответа, Фрося лишь поцеловала его в щеку. Женские пальцы аккуратно погладили сына по маленькой ручке. — Иди спать, я скоро приду. Или тебе чай сделать? — Задумавшись, Фрося кивнула. *****       Михаэль, аккуратно держа в руках чашки, присел на кровать. Он действительно переживал за жену. После родов она ещё не до конца восстановилась: тяжёлая походка, тянущая боль, не до конца зажившие швы. Но даже в таком состоянии прибежала на крики сына. — А чего ты пошёл-то к нему? Ты устал за день, лёг бы спать, я бы справилась. — Фрося аккуратно отпила горячую жидкость, пытаясь согреться. — Пока я дома — я должен тебе помогать. Ты и так с ним целый день. — Штокхаузен аккуратно поцеловал жену в висок, притягивая её к себе. Девушка действительно дрожала от холода, так что с удовольствием прижалась к немцу. — Нас ещё собрания в будущем ждут. Кто ходить будет? — Фрося с интересом смотрела на мужа. — Думаешь ты сможешь промолчать? Тебя же выгонят из кабинета. — Штокхаузен тихо рассмеялся, потрепав её по плечу. — Миш! Иди ты… Тогда на спортивных мероприятиях будешь бегать ты. — Тебя только если с отцами ставить, матерей ты обгонишь.       Супруги рассмеялись, представляя эту картину. Михаэль заметил, что Фрося уже согрелась и отставила чашку. Мужские пальцы аккуратно взяли её за подбородок, притягивая ближе. Коснувшись тонких губ, Михаэль запустил руку в синие волосы, расплетая косу. Ему нравилось перебирать её волосы, пока Морозова не заснёт.       Штокхаузену было даже трудно поверить, что эту девушку, которая млеет от его прикосновений, которая смеётся с глупых шуток и не знающая математику, чьи волосы он гладит, именно её — боятся люди, замолкая от её взгляда. — Спокойной ночи, дорогой. — Тихо прошептала Фрося, удобнее устраиваясь на его груди, когда они прервали поцелуй. Ей было так спокойно рядом со Штокхаузеном. — Спокойно ночи, голубка. Михаэль аккуратно погасил лампу, крепко обнимая жену.